Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

MaryJuta
Ложь длиною в жизнь

Глава 1. Пролог

ПРОЛОГ

МОСКВА. 1957 ГОД. МОСКОВСКОЕ УЧИЛИЩЕ ХОРЕОГРАФИИ

В дверь кабинета Елизаветы Павловны Гердт – преподавательницы Московского хореографического училища – постучали.

– Входите, – бросила негромко Заслуженная деятельница искусств РСФСР.

– Можно? – в кабинет вошла ее любимая ученица – девятиклассница Юлия Петрова.

– Проходи, Юленька. Садись. Поздравляю тебя с Днем Рождения! Восемнадцать лет – это очень серьезная дата в жизни любой девушки.

– Спасибо, Елизавета Павловна! Мне очень приятно получить поздравление от Вас, но признаться откровенно, – она смущенно потянула плечи вверх, вжимая голову, – я как-то и не заметила хода пролетевшего времени, – губы юной балерины дрогнули в растерянно улыбке.

– Юля! – лицо преподавательницы стало серьезным, а голос приобрёл стальной оттенок. – Ты может этого и не заметила. Но есть люди, которые это не просто заметили, но и очень ждали.

– Что Вы имеете в виду? – удивилась девушка.

– Юля, – вздохнула ее наставница, – ты же знаешь, что в нашем балетном ремесле, для того, чтобы пробиться в Примы – о чем мечтает каждая начинающая балерина – мало быть просто талантливой или даже гениальной.

– Да, я понимаю, – кивнула Юля, – нужно еще очень, очень много работать у станка.

– Какая ты у меня все-таки чистая, наивная и простодушная, – вздохнула Елизавета Павловна, – к сожалению, и этого тоже не достаточно. В мире масса трудолюбивых талантливых балерин, которые начинают и заканчивают свою балетную карьеру в кордебалете, но Прим всегда только несколько!

– А что же еще нужно? – не поняла девушка.

– Юля! – строго произнесла бывшая балерина. – Не переигрывай! Тебе это не идет. Ведь ты и сама прекрасно знаешь, что именно нужно!

– Вы имеете ввиду наличие покровителя? – покраснела юная балерина опуская взгляд в пол.

– Именно! И многие твои одноклассницы уже ими обзавелись. Только не надо мне сейчас рассказывать, что ты об этом не знаешь и вообще впервые слышишь.

– Знаю, – не стала отпираться Юля, – но мне никто ничего не предлагал. Наверное, я не достаточно красивая для того, чтобы иметь своего личного покровителя, – пыталась неловко пошутить вконец смущённая от столь откровенного диалога девушка.

– Дело тут вовсе не в красоте. Вернее, именно в ней. Как ты думаешь, Юленька, почему до сих пор тебя никто не трогал и ничего не предлагал? – спросила ее наставница заговорщически понижая голос.

– Я не знаю, – честно призналась девушка. – Но не скрою, я даже рада этому.

– Зато я знаю, – вздохнула Елизавета Павловна, – а сегодня об этом узнаешь и ты тоже. Теперь мы можем разговаривать на равных, как взрослые люди. Для этого я тебя и вызвала, Юленька.

– Вы меня пугаете, – ее ученица теряла самообладание.

– Не бойся, – успокаивающе произнесла преподавательница. – Тянуть не стану и скажу прямо. На тебя – с момента, как тебе исполнилось шестнадцать – обратил внимание очень влиятельный человек. Вдовец. Поверь – это немаловажно. Порядочный и честный, что среди влиятельных людей очень редко сейчас встретишь. Ты помнишь дело гладиаторов?

– Гладиаторов? – Юля задумчиво взглянула на преподавательницу. – Девочки что-то обсуждали между собой на эту тему. Помню только, что какое-то очень неприличное! – лицо юной балерины залил стыдливый румянец.

– Я сейчас тебе расскажу об этом резонансном и, к сожалению, существовавшем в реалии деле. Чтобы ты потом – на контрасте – смогла оценить того, с кем сегодня познакомишься.

– Как познакомлюсь? Я? Но где? – девушка принялась растерянно вертеть головой, словно высматривая того, о ком идёт речь. – Прямо сегодня?

– Да, сегодня, – подтвердила Елизавета Павловна. – После занятий я буду ждать тебя в этом кабинете. И скажи своему провожатому, чтобы он тебя не ждал. Пусть идет домой.

– Вы имеете ввиду Юру? – окончательно сконфузилась Юля.

– Юру, Юру! – строго сказала преподавательница. – Я же вижу, что тебе он не нравится. Да, я понимаю, что ты коллекционируешь своих ухажеров, но он явно не является украшением твоей коллекции.

– Это почему Вы решили, что он мне не нравится? – насупилась таким вторжением в свою личную жизнь девушка.

– Это распознается с лёгкостью. Особенно в партнерской игре. Когда ты с ним танцуешь, ты все время от него отворачиваешься. И никогда не смотришь ему в лицо. Разве я не права? Так не ведут себя по отношению к человеку, к которому испытывают симпатию.

Девушка молчала, прекрасно понимая, что аргументы немолодой опытной женщины весьма убедительны.

– Не пара он тебе, по крайней мере сейчас! Да, он безусловно талантливый и трудолюбивый, но имей ввиду одну вещь, – Юля насторожилась в ожидании. – Этот себе на уме, и своего не упустит. Даже не смотря на то, что выглядит этаким, – она повертела кистью руки в воздухе, – простоватым пареньком.

– Вы хотели рассказать о деле гладиаторов? – Юля попыталась увести разговор в другое русло. – Это же были рабы в Древнем Риме, которые сражались на арене, между собой. Или я что-то путаю?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Так это в Древнем Риме, – усмехнулась Елизавета Павловна, – а у нас под этим «древнеримским» названием скрывалась сеть подпольных борделей!

– Чего? – удивилась девятиклассница.

– Подпольных публичных домов! А организовал эту сеть сам Министр Культуры СССР Георгий Фёдорович Александров! Это был: и советский партийный, и государственный деятель, и учёный-философ, и академик Академии Наук СССР, и доктор философских наук, и профессор. И именно этот человек, который возглавлял, даже подумать страшно, культуру в стране, организовал такое безобразное распутство. И знаешь, что самое мерзкое в этой истории?

– Боюсь даже представить!

– Самое мерзкое, что в эти бордели они таскали: учениц балерин, студенток театральных училищ и институтов, студенток университетов! И, к великому сожалению, ученицы нашего училища там тоже бывали, – с горечью произнесла преподавательница.

– Они их силой заставляли? – шепотом спросила потрясенная девушка.

– В том-то и дело, что сила применялась редко. Чаще просто подкупали подарками и обещаниями помочь в дальнейшей карьере.

– И что, девушки соглашались?

– Еще как! – подтвердила Елизавета Павловна, выразительно вскидывая голову. – Они сами добровольно участвовали в оргиях. А сейчас, Юленька, я раскрою тебе шокирующую информацию. Тебя тоже хотели туда пригласить.

– Я бы никогда не согласилась! – гордо ответила девушка решительно мотая головой в знак протеста.

– Некоторых, особо понравившихся и очень строптивых, они брали силой. Не поверишь, но одну девушку даже убили! А следом убили и ее мать, которая осмелилась написать жалобу самому Хрущеву! Тебя, Юленька, тоже никто не спросил бы – хочешь ты или нет. Ведь ты же у меня такая красавица. А твои ноги – это уникальный образец совершенства, созданный самой природой. Вот только не смогли они.

– И почему же они не смогли? – чувство обеспокоенности боролось с любопытством.

– Потому что им это не позволили.

– Не позволили? – девушка обескураженно ждала подробностей от загадочно прищурившей глаза преподавательницы. – Но кто?

– Тот, с кем ты сегодня познакомишься. Он пригрозил им большими неприятностями – а с его положением это было совсем не трудно – и они с большой неохотой, но уступили и оставили тебя в покое.

– А почему он сам тогда со мной не познакомился, раньше?

– Потому что ждал, когда тебе исполнится восемнадцать лет. И вот этот момент настал, Юленька. Этого человека я достаточно хорошо знаю, иначе никогда и ни при каких условиях не согласилась бы выполнять роль – по сути – сводницы. Слово-то какое мерзкое, – лицо преподавательницы скривилось в недовольной гримасе. – Но дело в том, что я ему очень обязана, – продолжила старая балерина.

– Чем?

– Он меня от лагеря спас, когда я, вот такому же ухажеру – еще до войны – всю его наглую морду расцарапала. Я ведь в молодости была очень хороша. Вот как ты сейчас, – с гордостью поведала старая балерина. – Это сейчас я напоминаю увядающую берёзоньку, – голос сквозил сожалением.

– Елизавета Павловна, Вы и сейчас прекрасны! – прилежная ученица тут же поспешила оспорить заявление своего любимого педагога.

– Спасибо, деточка, – с грустью улыбнулась Елизавета Павловна, – но со мною уже не так хотят знакомиться завидные кавалеры, как с тобой. А если совсем откровенно, то желающих уже давненько нет и уже не будет. Молодость – она, увы, так быстротечна! – женщина устремила задумчивый взгляд на окно. – Я никому об этом рассказывала. Меня хотели обвинить в террористическом акте против партийного и советского руководства. Даже было постановление о моем аресте подписано. Уже и вещи для тюрьмы было собраны. Но тот, с кем ты сегодня познакомишься, влюблен всю жизнь в балет. А мне посчастливилось быть знакомой с ним. Не знаю, что именно он сделал, но меня не только не тронули, но даже с работы не уволили.

– Ужас какой! – всплеснула руками Юля. – Хорошо, что вам помогли остаться на свободе. Вы, наверное, очень благодарны этому человеку.

– А знаешь, что явилось основным аргументом для того, чтобы я согласилась на его просьбу организовать вашу встречу? Если бы ключевой причиной было мое давнее спасение, я бы этого не сделала.

– Почему? – девушка не скрывал изумления.

– Потому что он никогда не напоминал мне об этом, и никогда не пытался воспользоваться тем обстоятельством, – задумчиво, и, как показалось Юле, с чувством сожаления произнесла Елизавета Павловна. – Хотя… – она мечтательно вздохнула, – я была совсем не против этого. Ой! – она очнулась от воспоминаний о прошлом. – Ты, Юленька, не слушай, что я болтаю. Это глупые фантазии, давно оставленные и забытые в прошлом.

– А что я должна буду делать? – растерялась ее ученица.

– Просто познакомишься с ним, а потом съездишь к нему на квартиру. Он говорил, что приготовил тебе какие-то подарки.

– На квартиру?! К мужчине?! Одна?! И буду с ним там наедине? – испугалась Юля.

– Не бойся, – улыбнулась Елизавета Павловна, – я понимаю как это выглядит со стороны. Но он мне поклялся, что будет с тобой вести себя прилично – безо всяких глупостей и домогательств. И знаешь, я ему верю. Я знаю его очень много лет, и он ни разу меня не обманул и не подвел. Лукавить не стану, я ему сказала, что сама его убью если посмеет тебя обидеть.

– Как-то страшно, – честно призналась девушка сжимая плечики.

– Юля, он мог сделать то, чего ты боишься, значительно раньше, если бы не был порядочным человеком. Не думаю, что сейчас он, вдруг, решится на такую гадость. Точнее, я уверена, что этого не сделает. Он не из этих гладиаторов.

– А почему их назвали гладиаторами?

– Это и грустная, и смешная история одновременно. Подельники получили прозвище «гладиаторы» после следующего – возможно, придуманного – эпизода. Академика и министра культуры Георгия Александрова и его соратников вызвали на заседание бюро Московского горкома, куда приехал сам Никита Сергеевич. Хрущёв долго кричал на провинившихся, а потом поинтересовался у Александра Еголина, достаточно пожилого человека: «Ну Александров-то мужик молодой, я понимаю. А ты-то в твои годы зачем туда полез?» В ответ на это старый хрыч Еголин попытался оправдаться следующими словами: «Так я ничего, я только гладил…» А бордели Хрущев назвал – Ансамбль ласки и пляски!

– А девочки шептались, что ученицы старших классов им рассказывали, как их заставляли раздеваться до гола и выстраиваться возле станка. Якобы какие-то важные мужчины обходили их строй и выбирали девушек, а потом они уезжали… с ними, – надрывным шепотом произнесла Юля.

– И такое бывало. Но меня об этом в известность не ставили. Знали, что я бы им такой скандал за это устроила и до Хрущева бы дошла. Юля, эти истории в балете тянутся еще с царских времен. Молодость, красота и грация наших девочек притягивают словно магнит всякую старую и властную сволочь. Но! Даже среди власть имущих и влиятельных немолодых мужчин бывают – очень редкие – исключения. К таким и относится твой тайный воздыхатель!

– А как его зовут? Он вообще кто? – уже с интересом и без страха в голосе, спросила девушка.

– Он тебе все сам скажет. Я зачем тебя пригласила? Узнать. Согласна ли ты? Придешь ли после занятий? Поедешь ли с ним?

– А Вы сами, что посоветуйте? – спросила свою опытную в таких вопросах наставницу юная балерина.

– Если бы он пригласил меня, я бы согласилась не раздумывая. Но меня он не пригласил, – она тяжело вздохнула, – мое время уже ушло. А тебя пригласил, потому что твое время только настает. Мой тебе совет, Юленька, не упусти его, – она выразительно взглянула в глаза юной красавицы. – Так что ты решила?

– Я подумаю, до конца уроков! – решительно заявила Юля.

– Хорошо, но не заставляй его долго ждать. И помни, второй раз он тебя уже не пригласит. Иди на занятия, и ещё… – она запнулась, – я тебя очень прошу, подтяни уже, наконец, математику и историю. Даже мне за тебя краснеть нужно. Лучшая моя ученица по хореографии и обычная троечница по общеобразовательным предметам.

– Ой, Елизавета Павловна, ну зачем мне математика? Чтобы я косинусы и синусы ног считала, когда танцую? – рассмеялась нерадивая ученица.

– Для того, чтобы не быть глупой дурой, которая может только ноги выше головы задирать! – строго возразила Елизавета Павловна. – Да, я всё понимаю, у тебя очень много ухажеров – по три свидания за день устраиваешь – которым твой ум не нужен. Да, да! Я все знаю, ты любишь «хвостом» повертеть! Но запомни одну очень важную вещь. В общении с настоящими мужчинами, а не с этими сопляками, образование очень важно. Ровесникам от тебя нужно только одно, побыстрее под твою юбку залезть.

– А что, настоящим мужчина это не нужно? – невинным голосом спросила маленькая кокетка. – Они под юбку не лезут? Или они меня только гладить будут, как эти… гладиаторы?

– Это им тоже нужно! Но если у тебя – кроме того, что есть под юбкой – ничего не будет в голове, если ты будешь простой глупенькой дурочкой, какой хочешь казаться сейчас, то знай – умный мужчина быстро потеряет к тебе интерес. Тебя тут же бросят и даже не вспомнят о твоём существовании, переключившись на более эрудированную и образованную девушку. Мужчины любят умных женщин! А знаешь в чём секрет умных женщин? Они никогда не покажут, что они умнее мужчины. Ты слышала о Диане де Пуатье?

– Не слышала, – пристыженно ответила Юля.

– А вот учила бы историю, знала бы!

– А что в ней было такого особенного?

– Она была фавориткой французского короля Генриха Второго Валуа. Причём старше него на девятнадцать лет!

– Такая старая? – протянула девушка разочарованно. – Ой, – она зажала рот ладошкой, и испуганно посмотрела на свою пожилую наставницу.

– Эх, Юленька, – вздохнула та, – понимаю, что для таких как ты, мы пожилые люди, как доисторические животные выглядим. Но помни, пройдет не так много времени, и ты не заметишь как станешь такой же как я. Так вот о Диане, не смотря на такую разницу в возрасте, и наличие множества любовниц у короля, он ее действительно любил и ценил до самой своей смерти. За ее ум и образованность! Помни об этом, девочка. Все, иди! Звонок скоро!

На занятиях Юлия не находила себе места. Предстоящая встреча одновременно: и манила, и пугала ее. Она была достаточно взрослой девушкой, чтобы знать, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они остаются наедине.

Сама она, конечно же, все еще была невинной девочкой, оттого и выглядела белой вороной среди своих одноклассниц, которые – кто в шестнадцать, а кто и в четырнадцать лет – узнали, что такое мужская любовь. Их рассказы вызывали в ней противоречивые чувства: от возмущения их распущенностью, до затаенного телесного томления. Бросаться в объятия первого встречного, ей – наследнице известных ученых и деятелей искусства, пусть и репрессированных или уехавших от Советской власти за границу – не пристало! Она с детства знала себе цену. Поэтому решительно – когда словом, а когда и портфелем по голове – пресекала любые попытки своих сверстников перейти ту черту, которая отделяет невинный флирт от интимных отношений. Она их вообще не рассматривала всерьез.

Преподаватели заметили ее волнение и делали замечания. Ее воздыхатель и верный портфеленосец Юра Князев тоже это увидел. Несмотря на роскошную фамилию, данную ему как бы в насмешку, сам он был из самой простой семьи обыкновенных работяг, которые трудились на заводе, а в Москву приехали из каких-то медвежьих углов необъятной страны советов. Белобрысый, курносый, он явно не тянул на героя любовника. Но учился он, в отличии от Юлии, на отлично, и часто ей помогал давая списывать: и контрольные, и домашние задания. За что, собственно, и был допущен быть ее сопровождающим, но не более того.

Нужно сказать, что мужчины-танцоры, среди девушек балерин, особым успехом не пользовались. Многие из них девушками вообще не интересовались, а девушки ими. Бывало, что в силу своей молодости, отсутствия хорошего материального обеспечения, как кандидаты на серьезные отношения они тоже не рассматривались.

– Тебя зачем Лизавета к себе в кабинет вызывала? – спросил на перемене Юра.

– Много будешь знать, скоро состаришься, – насмешливо, как всегда, ответила ему Юля. – Ты вот что, Юра… сегодня меня не жди. Я буду заниматься с Елизаветой Павловной дополнительно.

– Я подожду, – стал настаивать ее несостоявшийся кавалер.

– Я тебе что сказала? – девушка включила аристократку беседующую с холопом. – Не жди меня! Что непонятного?

– Ладно, ладно. Как скажешь. Только не злись, – стушевался Юра.

«Мальчишка! – с глубоким презрением подумала про себя девушка. – На него только цыкнешь, а он сразу дал заднюю! Та, кому он попадется в лапы, будет всю жизнь из него веревки вить! Рохля и мямля!»

Когда прозвенел звонок с последнего урока, Юля, взяв свой портфель, с дрожью во всем теле, направилась в кабинет своей наставницы. За ней незаметно, сжигаемый подозрениями и ревностью, следовал, прячась за углами, Юрий. Подойдя к двери кабинета, девушка остановилась – секунду колеблясь. Благоразумие ей подсказывало повернуть назад, не рисковать и не играть с судьбой. Послать к черту этого ухажера, наверняка, старого, лысого и обрюзгшего, как и все старики сорока лет – с толстым пузом и сальными противными глазками, которыми они ощупывали и раздевали ее, когда она в легком, облепляющем ее точеную фигурку ветром платье шла по улице. Бежать и еще раз бежать!

Но с другой стороны, рассказ ее учительницы будил в ней извечное женское любопытство. Она так восторженно о нем отзывалась, с таким уважением. Это был первый взрослый мужчина, который так открыто хотел с ней познакомиться. Что в ней его так привлекло? Какие женские качества? Как она выглядит в его глазах? Что можно будет потом использовать, чтобы повелевать другими мужчинами! А в том, что она будет это делать, она не сомневалась.

У Юли не было отца, и поэтому ей всегда хотелось общаться со взрослыми мужчинами, а не со скучными инфантильными ровесниками.

Набрав полную грудь воздуха, и, шумно выдохнув, она решительно постучала.

– Войдите, – раздался голос Елизаветы Павловны, и Юля, распахнув дверь, вошла в неизвестность.

Глава 2. Старые тайны

МОСКВА. 2019 ГОД. ОСЕНЬ

По главному кладбищу столицы шли две красавицы и закадычные подружки. Одна – стройная изящная девушка шестнадцати лет – Анастасия Сергеевна Иванова-Бессонова, которая является ученицей десятого класса Московской государственной академии хореографии.

К слову сказать, такое название академия стала носить лишь с одна тысяча девятьсот девяносто пятого года. А вот основана она была Указом Екатерины Второй, в одна тысяча семьсот семьдесят третьем году, когда при Московском воспитательном доме были созданы классы изящных искусств, в состав которых входил и класс танцевания. В 1783 году Екатерина Великая подписала рескрипт о создании Особого комитета для управления театрами. В шестнадцатом пункте было записано, что «…под ведение комитета и директора иметь школу, в которой российские обоего пола должны учиться и приуготовляемы быть к театру Российскому, к музыке, к танцеванию и к разным мастерствам при театрах необходимо нужных…»

Учебное заведение сменило несколько названий, но во всех наименованиях всегда упоминался Большой Театр. С одна тысяча девятьсот пятьдесят третьего по пятьдесят девятый год – Хореографическое училище ГАБТ СССР Главного управления по делам искусств Министерства культуры СССР. Затем три года – по шестьдесят первый год – Хореографическое училище ГАБТ СССР Министерства культуры РСФСР. После – Московское академическое училище Минкультуры СССР. А с одна тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года – Московский государственный хореографический институт. И только с одна тысяча девятьсот девяносто пятого года – Московская государственная академия хореографии.

Все эти подробности молодая балерина с увлечением рассказывала своей спутнице – миловидной женщине, скажем так, Бальзаковского возраста. Елизавета Александровна Иванова-Бессонова, старшая дочь Александра Сергеевича и Екатерины Викторовны Ивановых-Бессоновых, и по совместительству – тетя Анастасии. Ни одна, ни вторая не захотели стать врачами, и, решительно воспротивившись желанию своих родителей направить их по медицинской стезе, связали свои судьбы с искусством. Анастасия танцевала с детства, и решила, осуществив свою мечту, стать балериной. Ее тетя, лишенная особых талантов, сумела прославиться, как известный искусствовед, сосредоточивший свои профессиональные интересы в том числе и на балете. На почве того, что стали «изгоями» в своих научно-медицинских семьях, дамы сильно сдружились. Елизавета была в курсе самых сокровенных тайн племянницы, а Анастасия – в свою очередь – знала все о своей любимой тётушке, которую всю свою сознательную жизнь считала подружкой. Выступая единым фронтом, они активно поддерживали друг друга, выступая против любых попыток родителей наставить их на «путь истинный». Но следует сказать, что и сами родители давно смирились с выбором дочерей, а если и ворчали тихонько о несерьезности выбора их чад, то скорее просто по привычке.

– Представляешь себе, Лиза, – очаровательная девушка с развевающимися на ветру русыми волосами, выбивающимися из-под аккуратного милого берета, и сияющими серо-голубыми глазами – размахивала руками активно жестикулируя, – она сказала, что если я не напишу ей работу по истории балета, она поставит мне итоговую четверку по истории! Каково, а?! – воскликнула она с жаром. – Причем в работе должны присутствовать новые – ранее не известные широкой публике – факты и события.

– Сама виновата, – с улыбкой произнесла ее тетя, любуясь раскрасневшейся, и от это ставшей еще очаровательнее, племянницей. – Нечего было срывать урок подбив весь класс пойти вместо занятий в кино. Это же надо было до такого додуматься. Хорошо, что родители твои этого не знаю.

– Самое обидное… – Настя склонилась и зажала пальцами упавший кленовый лист. Задумчиво повертев его, она важно добавила: – Ведь пошли все, а наказали только меня!

– Все верно. Как зачинщицу. И что такого, Настёна? Ну будет у тебя четверка. Одна!

– Ну как что, как что, Лиза?! – продолжала кипятиться девушка. – Это будет моя единственная четверка в аттестате! И меня могут не взять в Большой Театр! – она мечтательно закатила глаза, а потоми тяжело вздохнула и смущенно произнесла: – А Петю туда возьмут. И там его окрутит какая-нибудь бесстыжая кордебалетка.

– Настенька! Ну кто променяет такую красавицу как ты, на какую-то кордебалетку? – обняла ее Елизавета.

– Эти парни, они такие непостоянные. И очень морально неустойчивые. Вот где мне взять такого парня как папа, или дедушка Саша? Как моей и твоей мамам повезло, – вздохнула юная балерина, а потом решительно сказала: – Поэтому рисковать не будем! Нужно написать такую работу!

– Так ты за этим меня сюда привела? – рассмеялась ее тетя.

– Ну конечно! Тут похоронено столько известных балерин, а ты так хорошо знаешь их жизненные истории, что наверняка сможешь мне что-то подсказать, – с хитринкой в голосе, невинно произнесла Анастасия.

– Узнаю нашу породу, – расхохоталась искусствовед, – и как издалека зашла! Ну конечно, я тебе помогу. Давай тогда просто пройдемся и посмотрим на могилы великих балерин. Может быть что-то нам эта прогулка навеет.

– Спасибо! Лиза! Ты моя самая любимая тетя и подружка! С чего… точнее с кого начнем? – обрадовалась племянница.

– Тут много с кого можно начать, – сказала ее тетя. – На Новодевичьем кладбище похоронено много известных балерин. Например, вот смотри, – они подошли к красивому памятнику. – Марина Тимофеевна Семенова. Скончалась девятого июня две тысячи десятого года в Москве, на сто третьем году жизни, у себя дома, – проходя дальше по аллеям кладбища, она продолжала: – Лепешинская Ольга Васильевна, похоронена на Введенском кладбище. Там очень красивый памятник стоит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– А где похоронена Майя Плисецкая? – вдруг спросила племянница.

– Удивишься. Нигде, – улыбнулась Елизавета Александровна.

– Это как? – удивилась юная балерина.

– А так, она умерла второго мая две тысячи пятнадцатого года в Мюнхене в возрасте девяноста лет и завещала себя кремировать, а урну с ее прахом ее муж – композитор Родион Щедрин – хранит у себя дома. Она не хотела быть похороненной в земле.

– Боже! Страсти-то какие!

– А вот могила Наталии Игоревны Бессмертновой. Она была женой Григоровича и скончалась в ночь с восемнадцатого на девятнадцатое февраля две тысячи восьмого года в Москве на шестьдесят седьмом году жизни. Запомни год смерти, и обрати внимание, какой тут стоит памятник и, что муж ее еще жив, – попросила тетя.

Выйдя на угол кладбищенского квартала они остановились возле огромного мраморного памятника, на котором во весь рост была высечена балерина.

– Уланова Галина Сергеевна, – начала искусствовед – умерла на восемьдесят девятом году жизни, двадцать первого марта тысяча девятьсот девяносто восьмого года, в Москве – после двух инсультов, перенесённых незадолго до смерти. Похоронена двадцать пятого марта.

Сразу после ухода Улановой из жизни, её близкими и друзьями, в том числе названными в письме Т. Агафоновой «душеприказчиками Улановой», был основан Фонд её имени для сохранения: памяти, творческого и духовного наследия великой балерины. Бессменным президентом фонда стал народный артист СССР Вавилов – её ученик, партнёр и друг.

Елизавета замолчала, а потом продолжила:

– Тут рядом с могилой Улановой и с ее роскошным памятником есть могила Матвеевой – ее ученицы – мужем которой как раз и был этот Вавилов. Матвеева скоропостижно скончалась двадцать восьмого апреля две тысячи девятого года на семьдесят первом году жизни в Москве во сне, в собственной квартире.

– И что? – спросила Анастасия.

– Сама увидишь и мне скажешь свое впечатление. Между могилой Улановой и Матвеевой находится могила Юрия Никулина. Мне будет интересно твое мнение. Хотя, я и так всё пойму по твоей реакции.

Они подошли к пустой полянке между двумя роскошными памятниками – известному клоуну и конферансье. На ней росли красные цветы в виде буквы М. В углу с самого края стоял скромный гранитный камень с бронзовыми буквами и прикрепленными бронзовыми пуантами сбоку.

– Это что? – спросила удивленно Анастасия.

– А это и есть могила Матвеевой, – вздохнула Елизавета.

– Подожди! – вдруг сказала племянница. – Кажется я поняла, что ты имела ввиду, когда говорила, чтобы я запомнила дату смерти Бессмертновой. Она умерла на год раньше Матвеевой, так?

– Так, – кивнула тетя.

– Ее муж живой? Так?

– Так!

– А муж Матвеевой тоже ведь живой, так?

– Так!

– Как же это получилось, что на могиле Бессмертновой стоит прекрасный памятник, на могиле Улановой, где ее фондом заведует это Вавилов, стоит еще более прекрасный памятник, а вот на могиле его жены лежит обыкновенный булыжник?

– Ну может быть он хочет, чтобы когда его не станет, там появился их общий памятник, – предположила ее тетя.

– А Григорович значит этого не хочет? – язвительно сказала Настя. – Смотри у Юрия Никулина. Рядом с ним похоронена и его жена! Но памятник-то ему стоит давно! Его поставили задолго до ее смерти! Это очень странно.

– Давай лучше я тебе покажу еще одну могилу, вот там все действительно очень странно, – предложила ей Елизавета.

– Хорошо, идем, – и они направились дальше. Дойдя до глухого места вдали от оживлённых аллей, по которым гуляли любопытные туристы, они остановились перед заброшенной могилой. Старый оплывший могильный холмик был покрыт опавшими листьями, высохшими старыми цветами. Потемневший деревянный крест, установленный – судя по всему – еще во время похорон, покосился. На нем был выцветший потрепанный непогодой и осадками портрет, в котором с трудом угадывались черты молодой красивой женщины. Было видно, что могила давно заброшена и никто за ней не ухаживает.

– Это кто? – потрясенная увиденной картиной забвения и запустения, спросила Настя.

– Неужели ты ее не узнаешь? – вздохнула Елизавета.

– Сейчас, – девушка подошла поближе и стала пристально рассматривать фотографию, а так же читать надпись на кресте. Наконец, она сказала: – Этого не может быть! Неужели это ее могила?

– Да, Настёнок! Это она! Юлия Сергеевна Петрова! Королева пуантов, царица дорожек Pas de Bourrée Couru! Никто так не танцевал на пуантах, как она! Ни до нее, ни после, – ответила тетя.

– Боже! Почему ее могила в таком ужасном состоянии? Ведь прошло почти восемь лет как она умерла! – возмущенно произнесла Настя. – Ведь ее муж вроде бы жив! Устраивает постоянно вечера памяти в ее честь! И такая могила! Она мой кумир! Я так хочу научиться танцевать на пуантах, как она.

– Понимаю тебя, – задумчиво произнесла Лиза, – я первый раз на ее могиле. Для меня это огромная неожиданность. Давай-ка вспомним, что нам известно о ней.

– А я знаю, – вдруг сказала юная балерина, – я много читала о ней и смотрела ролики на Ютубе.

– Ну тогда давай рассказывай. Может и я что-то новое узнаю, – приободрила ее искусствовед.

– Хорошо. Только ты не смейся, – предупредила Настя.

– Ну когда я смеялась над своей любимой племяшкой?

– Юлия Сергеевна Петрова, родилась в одна тысяча девятьсот тридцать девятом году, в Москве. Росла без отца с одной мамой. Происходит из старинной дворянской семьи. Ее родственники частично бежали после революции за границу, частично были репрессированы. Поэтому говорят, она не любила Советскою власть и все время молчала. Ни с кем не дружила и никого к себе не подпускала.