Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

– А ты как думаешь?! Надо захватить Хинга! – огрызнулся вдруг карборец и вскинул голову. Но не успел он даже осмотреться, как из-за спины Нуски послышался голос.

– Думаете, посветили немного и победили? На что вообще способны хаванцы, кроме врачевания болячек вонючих стариков? Хайя, ты правда надеялся одержать победу с помощью недоделанной светлой энергии?

Лекарю пришлось рывком развернуться, но, благо, Хайя уже взял себя в руки и мог стоять.

Перед ними оказался Хинг. Он хоть и выглядел потрепанным, но явно пострадал не больше, чем сам Хайя. Безумные глаза седого карборца прожигали насквозь.

– И это ты втираешь всем остальным простакам? Что ты такой же, как и они? – Хайя только вскинул бровь, презрительно оглядывая мужчину.

– А ты сам чем занимался несколько минут назад? Конечно, я намного сильнее обычного сурии. Смог бы я иначе забраться столь высоко?

И тут Нуску пихнули в бок. Он слетел с платформы и покатился по земле, осознавая, что теперь его диагноз – это ушиб всего лекаря. Места живого на нем теперь точно не было.

Раздался лязг металла. Длинная цепь, побрякивая звеньями, взметнулась в воздух и упала ровно в том месте, где только что находился Нуска. Хайя успел отскочить, но даже через поднявшуюся в воздух пыль лекарь разглядел, что юноша придерживается за руку.

– Ха! Как ты теперь планируешь сражаться?! Здесь все и закончится, Хайя! У тебя была только одна возможность дать правильный ответ!

– И без тебя знаю, сукин ты сын! Сколько еще ты планировал слать ко мне своих тварей?!

– Столько, сколько потребуется, чтобы такой тупой недоносок понял, где его место!

Нуска только и мог, что наблюдать. У него совсем не было опыта в сражениях. Он видел, как Хайя оголил оружие дэ: в его руках возник огромный блестящий лук. Стрелы одна за другой полетели в Хинга. За секунду юноша выпускал не менее десяти стрел, но каждая врезалась в землю, рассыпаясь на частицы.

– Ну же, атакуй! Или родители плохо тебя воспитали? Неужто не научили, как следует обращаться со старыми друзьями? – измывался ученый, прожигая противника полным ненависти взглядом.

– Учитель Хинг! Когда же ты заткнешься?! – взревел Хайя и выпустил разом по меньшей мере двадцать стрел. И каждая под ровным углом вошла в пляшущую в воздухе цепь.

– Боишься меня ранить? Не хочешь моей смерти? Какой же ты сын дома Кардора? Правильно делала мать, что не выпускала тебя из «девы»! Несколько часов в сутки точно стоило прибавить! – Ученый не просто выкрикивал оскорбления, он смеялся, откровенно наслаждаясь реакцией на каждое выплюнутое им слово.

Нуска заметил, как Хайю затрясло. После сказанного Хингом он пропустил сразу несколько атак, которые пришлись по его предплечьям. Но даже в такой ситуации юноша продолжал удерживать лук туго натянутым, хотя с его плеч уже ручьями стекала кровь.

– Ты хоть понимаешь, что творишь?! Прекрати его слушать и атакуй! Здесь только ты и мешкаешь! Хайя, ты намного сильнее этого vevih`al старика! – выкрикнул вдруг Нуска, вскочив на ноги. Он не мог так просто смотреть, как избивают его соратника. Пускай он и бесполезен в бою, но хоть что-то сделать должен.

Две пары горящих глаз метнулись в сторону Нуски. И тогда он понял, что совершил ошибку. В который h`aindgehl раз!

– Да кто ты такой, чтобы влезать в наш разговор?!

Сразу две цепи метнулись в сторону Нуски, а вместе с ними – и Хайя. И лекарь на секунду увидел все, что произойдет дальше.

И не захотел, чтобы оно так закончилось. Нуска не тот, кого стоит защищать ценой жизни.

Казалось, время остановилось. Нуска сделал несколько невероятно тяжелых и медленных шагов по застывшей зале. Один, другой… третий… Все его каналы вопили и лопались от перенапряжения, но лекарь сделал над собой усилие и из последних сил прикрыл глупого знатного сынка hve.

Несколько ударов пришлись по лицу. В первые секунды лекарь отчетливо слышал, как трещит его голова. А затем одна из перепонок лопнула. Стало тихо. В глаза плеснула кровь.

Удивительно, но Нуска почти не ощущал боли. Так, издалека. Будто это тоже ему снилось.

Лекарь видел, как двое карборцев вновь схлестнулись, но Хайя был в невыгодном положении. Как его вообще угораздило получить столь бесполезное оружие дэ?

Хинг, который орудовал цепью, постоянно сокращал дистанцию, заставляя юношу отступать. Идеально владея ситуацией и в ближнем, и в дальнем бою, ученый превращался в универсальное орудие убийства.

Нуска лежал. Он не очень-то любил тратить энергию на самого себя. Да и сейчас ее почти не осталось.

Карборцы продолжали оскорблять друг друга, а затем вдруг Хайя сплюнул, бросил свой лук и взлетел в воздух.

«О, вот это уже правильно. Не можешь победить – лучше бежать. Хоть кто-то умнеет, раз за разом попадая в одни и те же ситуации…»

Лекарь понимал, что теряет сознание, но не мог и пальцем пошевелить.

А затем раздался громкий глухой удар. Настолько громкий, что его смог разобрать даже Нуска.

Возле лекаря распластался Хинг. Кажется, он просто-напросто упал и насмерть расшиб себе голову.

«Красота! Но почему перед смертью я должен лицезреть эту отвратительную, изуродованную агонией рожу?»

Так думал Нуска, пока его вдруг не подхватили чьи-то руки.

«Какой же ты тупой! Кто трогает человека, у которого ранена голова?! Ты хочешь, чтобы я побыстрее помер от кровоизлияния в мозг?!»

Нуска на секунду приоткрыл глаза. И увидел распухшее лицо Хайи, залитое кровью и слезами. Он так сильно и громко плакал, что лекарь на секунду удивился. А что случилось? Хинг ведь уже мертв?

Даже через шумящую в ушах кровь лекарь смог уловить треск. Металлическая дэ с новой силой ударила в голову хаванцу. Если выбирать, то Нуска пожелал бы умереть где-нибудь в полях под бесконечным простирающимся над ним небом, а не в этой затхлой пещере, пропахшей кислотой и блевотиной.

Кажется, их окружили. Нуска краем глаза разглядел несколько оскалившихся морд карборских тварей и рокот голосов. Из последних сил лекарь поднял руку и толкнул Хайю в грудь. Ему пора уходить. Пусть уходит, пока не поздно.

Чего он ждет?!

Но Хайя не шевелился. Он схватил руку лекаря и поднес к губам, целуя.

Даже смерть не исправит этого конченного извращенца.

Когда несколько теней уже склонились над Нуской, который мог разглядеть только контуры страшных созданий, раздался визг.

Твари сыпались с потолка. Со стен. Летели, врезаясь друг в друга, по полу. Нуска на секунду так заинтересовался, что даже очнулся было от забытья, в которое почти впал.

Тварь за тварью, визжа, падали замертво. Но лекарь все равно не мог разглядеть, что за смерть их настигала. Какая-то черная молния мельтешила то в одном глазу, то в другом.

Когда стало тихо, а Хайя взволнованно вскинул голову, раздался чей-то пугающий своим ледяным спокойствием голос:

– Любой, кто притронется к хаванцу, распрощается с жизнью. И тебя, молодой сын Кардора, это тоже касается.

Глава 27
Сон о неприятии

Чья-то кровь не просто лилась по лицу Нуски. Ему заткнули нос и насильно открыли рот, вливая в нутро отраву. Он уже бился в агонии, когда подоспела помощь. Но сейчас то лечение, что ему оказывали, было ничем не лучше самой смерти.

Приятнее будет влезть в огонь и остаться там навсегда, чем испытать это еще раз. Нуску раздирали изнутри миллионы когтистых лап. Он не просто стонал: он молил прикончить его прямо сейчас, лишь бы это прекратилось. Но ответом ему была пара равнодушных голубых глаз, которые были неумолимы.

Руки, что несли его, были такими же холодными и так же больно жглись льдом. Все тело, казалось, превратилось в сплошную рваную рану. Затем его резко посадили и окатили холодной водой.

Нуска на секунду пришел в себя.

– Если ты сейчас же не вылечишь свою голову, то Хайя и все те карборцы отправятся на виселицу. Нет. Я подвешу их за ноги под палящим солнцем и заставлю змей день за днем жрать их мясо и нутро. А затем верну их к жизни. И буду заставлять раз за разом дохнуть и испытывать муки в выеденных насекомыми телах.

– Blathien, – очень тихо ругнулся в ответ Нуска, которого насильно вздернули за руку, заставляя сесть.

Его руку сжали чьи-то дрожащие пальцы. А затем поднесли к пробитой голове. И Нуска, еле ощутимо коснувшись, начал себя лечить. Ощущение было очень неприятным – как попасть струей на ногу во время справления нужды. Но раз так настаивают…

Постепенно становилось легче. Каким-то образом в теле лекаря вновь текла потоком энергия, но многие каналы были не просто повреждены – они были взорваны. Слава духам, что именно в той руке, которую поднесли к его голове, дэ свободно перемещалась.

Нуска приоткрыл мутные глаза и разглядел прямо перед собой лицо эрда. Так это он толкал такие кровожадные речи? Ха-ха, кто же еще…

Хайя вертелся где-то сзади. Он не смел даже шаг сделать в сторону лекаря, а потому только бросал на него обеспокоенные взгляды и был похож на побитого щенка.

– Он… он жив? – вдруг тихо спросил карборец.

– Не твое дело. Пшел отсюда, туда, где родители тебя и держали.

На лице Хайи отразилась боль. Он сделал несколько неуверенных попыток подойти к Нуске, но Син, даже не оборачиваясь и не оголяя оружие, несколько раз ощутимо хлестнул его потоками темной дэ.

Карборец повалился в грязь. А затем молча встал, развернулся и, пошатываясь, удалился.

Когда он пропал из виду, правитель вдруг тяжко выдохнул и затрясся всем телом, обнимая Нуску и прижимая его к себе.

– Мы отправляемся в столицу сразу, как ты поправишься.

– Спать хочу… – пожаловался лекарь, уткнувшись в знакомое плечо. Его сразу обволокла дэ, которая одновременно дарила и успокоение, и боль.

– Спи, – коротко отозвался эрд, а затем подхватил лекаря на руки. Нуске на секунду даже показалось, что он вновь воспарил над землей.

Его бережно несли по какому-то поросшему травой холму. Было приятно вновь оказаться окруженным зеленью.

Нуска выдохнул. Его обволокло невообразимое спокойствие: наконец-то можно было избавиться от всех переполнявших эти дни переживаний и страхов.

* * *

Сон был долгий, но поверхностный. Иногда Нуска даже пытался выбраться из него, не желая видеть. Но его все равно накрыло с головой и унесло на самое дно неприятных сновидений.

– Хайя, поторопитесь. Ваша мать ожидает.

Маленький мальчик сидел один за огромным обеденным столом. И зал, и этот стол были настолько необъятны, что разглядеть здесь сероволосого малыша было трудно.

Дворецкий повел молчаливого ребенка по коридорам. Убранство каждого помещения поражало богатством и вместе с тем безвкусицей. Сотни трофеев, украшений, вентилей и шестеренок, выкованных из золота, увешивали стены и потолки. Даже в ковер, бесконечной лентой тянувшийся из зала в зал, были вплетены драгоценные нити. Когда двое шли, то под их ногами неприятно хрустели самоцветы и кусочки руды, вшитые в ткань. Создавалось впечатление, будто они топчут чьи-то давно иссушенные кости.

Мальчик не выглядел испуганным, но почему-то нервно ковырял заусенцы на пальцах. К тому моменту, как они добрались до покоев матери Хайи, его руки оказались разодраны в кровь. Если присмотреться, то можно было заметить, что на ребенке и без того не было живого места: на голеньких ножках, одетых в шорты, темнели совсем недавно затянувшиеся раны. Было трудно догадаться, как малыш мог получить подобные увечья: они больше походили на тысячи укусов кровососущих насекомых.

– Госпожа Главная сурии металла Унова, к вам прибыл ваш сын, – отчитался дворецкий, со стуком отворив дверь.

– Слишком долго. Он опять отказывался есть? – послышался из темноты спокойный женский голос.

– Ему не пришлись по вкусу поданные сегодня потроха, – ответил дворецкий.

– Понятно. Благодарю, что рассказали.

Женщина тихо копошилась в комнате и даже не думала зажечь в своих покоях свет. Ни ее, ни убранства того места невозможно было разглядеть.

Слуга незаметно похлопал малыша по плечу, а затем, поклонившись в темный проем, ушел.

Мальчик продолжал стоять. В его глазах была глухая пустота. На первый взгляд могло показаться, что этот ребенок совсем не понимает, где он, и не осознает происходящего.

Через пару минут из комнаты выглянула прекрасная женщина в пышном серебристом платье с длинными рукавами и высоким воротом. Унова была нежна, красива, но облик портило ее отстраненное выражение лица.

– Пойдем, – коротко сказала она и медленным шагом направилась к лестнице. Ребенок, никак не отреагировав на мать, пошел следом. Все, что он делал, так это вновь раздирал кожу у себя на пальцах.

– Это плохая привычка, – спокойно прокомментировала женщина, которая взяла в руки канделябр и величаво поплыла вниз по ступеням, стуча каблуками. – Руки придется подавать гостям. Ты не сможешь все время находиться в перчатках.

Хайя кивнул, на некоторое время перестав терзать свои пальцы. Но затем продолжил с еще большим усердием.

Когда они спустились в подвал, отовсюду послышались страшные запахи и звуки, трудно различимые для столь юного сурии. Было темно. В проходе мерцали только блики, отраженные от платья женщины.

Унова спокойно шла вперед, хотя по обеим сторонам мелькали искривленные рожи заключенных. Кажется, это была тюрьма, потому что и слева, и справа бесконечной стеной мелькали решетки.

Стоило им дойти до конца коридора, как женщина остановилась. Ключами отворив одну из камер, она отошла в сторону, приглашая ребенка зайти.

Хайя на секунду помешкал, из-за чего тут же оказался насильно заброшен в пропахшее кровью, потом и мочой помещение. Окон там не было: только четыре грязные стены и странная полукруглая конструкция посередине.

– Ты плохо поужинал, так что сегодня придется пробыть здесь немного дольше, – проговорила Унова, а затем отошла в сторону, потянув за рычаг.

Та конструкция, представлявшая собой металлический шкаф с выкованным на верхушке прекрасным женским лицом, медленно и с лязгом отворилась. Две створки шкафа, усеянные изнутри сотнями мелких гвоздей, раскинулись в стороны, будто приглашая ребенка утонуть в своих объятиях.

Лицо мальчика совсем не переменилось. Он молча сделал пару шагов в направлении шкафа, но затем вдруг остановился. Казалось, ноги его не слушают. Даже на лице на секунду отразился страх. Почему он не может зайти?!

– Быстрее. Не трать время Главной сурии впустую. Из-за того, что школьный лекарь посоветовал нам проводить больше времени вместе, я и так обязана каждый день делать это сама.

Хайя сглотнул. А затем по маленьким деревянным ступенькам забрался внутрь шкафа, развернувшись лицом к матери. Иглы тут же впились ему в спину, но не проткнули насквозь – конструкция этого механизма была немного сложнее.

– За тобой придут позже. Проведи сегодня время в железной деве с пользой.

Женщина и взгляда не бросила на своего сына, просто еще раз надавила на рычаг. Створки медленно затворились, а Хайя оказался в кромешной тьме.

Вскоре Унова и вовсе ушла, не забыв закрыть дверь темницы на ключ. Хотя, наверное, подобная предусмотрительность была излишней.

Ребенок остался в полном одиночестве, закрытый в замкнутом тесном пространстве. На самом деле, иглы не протыкали его, как приговоренных преступников. Они просто легонько щекотали спину, ноги, руки, шею и грудь. Но стоило только шевельнуться, слишком глубоко вздохнуть или переступить с ноги на ногу, как точеные гвозди погружались в плоть.

Первый час Хайя обычно переносил стойко. Он закрывал глаза и представлял, как парит где-то высоко в небесах. Как свободно преодолевает километр за километром по воздуху, не стесняемый стенами.

Во второй час становилось жарко – по ногам начинал катиться пот и приходилось прикладывать усилия, чтобы не поскользнуться на месте. На протяжении вторых шестидесяти минут мальчик выдумывал, что умеет дышать под водой, а потому бесконечно долго плыл в своих мыслях среди разноцветных рыб и кораллов. Об этих неизведанных местах и красотах он узнал из учебников. Ему было очень любопытно когда-нибудь там побывать.

Третий час всегда проходил тяжко. Так как его запирали в железной деве сразу после ужина, то он начинал сильно хотеть в туалет. Пускай Хайя и пытался есть и пить как можно меньше в вечернее время, но все равно наступал тот момент, когда терпеть становилось невыносимо трудно. Даже сжать ноги между собой, чтобы перетерпеть, было невозможно – в бока и расставленные руки сразу впивались кончики игл. Зато так ему не прибавят еще час за то, что он обмочился. На протяжении третьего часа Хайя обычно мечтал, чтобы в каждой комнате дворца был туалет. Или чтобы свои испражнения можно было легко отмыть, например, водой. Тогда бы здесь не воняло так сильно.

В четвертый час Хайя иногда начинал засыпать, потому что время переваливало за полночь. Ноги то и дело подкашивались, коленками натыкаясь на гвозди. Старые раны открывались и кровь смешивалась с потом, делая его и без того неустойчивое положение очень шатким. Тогда мальчик представлял, что можно выдумать, например, металлические усилители для ног, которые позволят стоять ровно, даже когда устаешь или чувствуешь слабость. Или, скажем, некоторым калекам они заменят недостающие конечности – тогда им будет не так трудно каждую ночь проводить в железной деве. Ведь, наверное, очень тяжело находиться здесь, стоя на одной ноге.

Когда четвертый час подходил к концу, его обычно отпирал один из охранников. В полной тишине его, обессилевшего и спотыкающегося, вели по бесконечному коридору и лестнице. На верхнем этаже уже ждал дворецкий – обмыть Хайю и переодеть того в пижаму.

Когда же Хайя наконец оказывался заперт в своей комнате, то словно пробуждался ото сна. Иногда он плакал, иногда разбрасывал подушки и вещи. А затем каждый раз брал бумагу, выточенный им кусочек угля и начинал рисовать. Рисунки в альбомах, которые он делал, совсем не были похожи на каракули других пятилетних детей. Юный сурии это осознавал четко, ведь уже общался со своими ровесниками. Точно выверенные линии, геометрические фигуры испещряли лист за листом. В отдельном альбоме Хайя пытался вести математические расчеты, но это было немного трудно с его уровнем знаний. Поэтому днем, когда у него было свободное время, он часто посещал дворцовую библиотеку и брал там книги. Хорошо, что родители никогда не выступали против чтения – наоборот, даже поощряли. Ведь сын всегда показывал хорошие результаты на экзаменах в школе.

Когда небо потихоньку начинало светлеть, мальчик ложился в кровать, но даже там фантазировал до полного изнеможения. А что можно придумать, чтобы не ходить? Ноги так сильно болят, а ведь утром уже идти в школу. Как обсуждали за обедом мать с отцом, их последний скир пал, не выдержав выбросов с заводов. Даже еда, выращиваемая в Карборе, больше не подходила для ездовых зверей – приходилось закупать ее в других землях, а это стоило много золота. Можно ли заставить двигаться металл? И есть ли способ не ходить по лестнице каждый вечер, а сразу опускаться на нижний этаж?

И… можно ли заковать свое тело в латы, чтобы иглы перестали врезаться в плоть?

О последнем Хайя думал мало. Понимал, что мать с отцом такого не разрешат. Но вдруг родители других детей будут думать немного иначе и позволят им находиться в «деве», обмотавшись металлическими нитями?

И тогда мальчик вновь поднимался с постели. Брал бумагу и некоторое время думал: как можно выковать настолько тонкое железо? Можно ли смешать его с чем-то и сделать сплав, способный предотвращать ранения и при этом держать форму? Еще он обязательно должен быть легким, как перышко. Иначе другие дети, послабее, чем Хайя, не смогут удержаться на ногах.

А ведь если упасть, пока стоишь в железной деве, будет очень больно. Очень-очень сильно больно.

* * *

– Эй, прекратите его бить! Не видите, что он совсем не сопротивляется?! Жить расхотелось?!

– Да этот мямля не умеет разговаривать! На нем и так живого места нет, а родителям он ничего не скажет!

– Он, может, и не скажет, а я еще как расскажу!

– Ну ты и уродка. Сдался тебе этот помешанный полудурок. Забирай его.

– То-то и оно! Нашли кого избивать – сына Кардора. Он ведь когда-нибудь вырастет, а что тогда?

– Да ведь есть же Усли Кардор. Он и будет следующим главным сурии. А этого сплавят куда-нибудь.

Но молоденькая девушка продолжала стоять на своем: она обнажила оружие дэ, арбалет, и начала стрелять в воздух.

– Да уходим мы! Тише, тише!

Забияки так и разбежались. Девчонка, лицо которой тоже покрывали ссадины и синяки, нагнулась над свернувшимся на земле парнем. Тому на вид было лет двенадцать-тринадцать, хотя, судя по его истощенному виду, он мог быть и старше.

– Эй, Хайя, они ушли! Поднимайся.

– Точно? – уточнил вдруг юный карборец, приподняв голову. Он не выглядел ни напуганным, ни забитым. Свернувшись клубком, он что-то прятал у себя под животом.

– Да точно. Сам не видишь что ли?

– Ладно. Умена, ты-то почему не ушла?

– А кто тебе снадобья на спину нанесет? Ты себя хоть видел?

Короткостриженая девчонка, одетая в обноски, вздохнула. Она тоже выглядела как задира, но в глазах отчего-то то и дело мелькало волнение. У нее никогда не получалось скрывать свои чувства или врать, и сейчас она действительно беспокоилась за этого мальчишку.

– Я сам, – проворчал подросток и сел. Его дорогой костюм вновь был разорван в нескольких местах, но юный сурии не сильно беспокоился по этому поводу. – Срежешь с моей одежды куски ткани? Она все равно пойдет в мусор.

– Думаю, что-то получится оставить… Только как ты домой пойдешь? Голый?

– Меня все равно никто не увидит. Мои кроты прорыли лаз прямо под дворцом, – говоря это, Хайя расплылся в самодовольной улыбке. – Родители до сих пор гадают, как это я незамеченный попадаю в свою комнату! Ха-ха!

Но Умена не поддержала шуточную беседу. Только нахмурилась.

– Эй, Хайя, они все еще… запирают тебе в ней?

– М-м-м… Как я понял, это будет продолжаться до тех пор, пока я не обрету свое оружие дэ. Хотя, честно, я почти уверен, что оно будет куда бесполезнее, чем мои изобретения.

– Может, оно и так… Но ты же знаешь, что ты единственный, кто проходит через это?

– Умена, мы уже обсуждали это…

– Нет, подожди! Я несколько лет пыталась растолковать тебе, что с другими детьми так не поступают! Ты ведь должен понимать, что это ненормально! – повысила девушка голос. Ее лицо раскраснелось, а сама она выглядела крайне взволнованной.

– Умена, я знаю, но… Когда я выдумываю новый механизм, то всегда представляю, что он поможет кому-то вроде меня… – признался Хайя, опустив голову. Он все еще продолжал крепко прижимать к груди несколько толстых альбомов.

– Так сам себе и помоги! – не выдержала девушка и схватилась за плечо юного карборца.

– Я знаю, что ты волнуешься… Но все действительно нормально. Для меня это в порядке вещей. А по поводу других детей… Мне-то не тяжело, но мне нравится думать, что какому-то другому ребенку, который плачет или кричит, находясь в «деве», мои изобретения когда-нибудь пригодятся.

– Хайя, ты больной, – выдала девушка и, сидя на корточках, подперла рукой щеку. Ей не впервой было общаться с этим странным пареньком, но она каждый раз пребывала в немом шоке от его доводов.

– Ха-ха! Это мы тоже уже обсуждали! Не трать время будущего великого изобретателя на обсуждение одних и тех же вещей изо дня в день. Жизнь постоянно должна быть наполнена чем-то новым и необычным!.. – начал разглагольствовать Хайя, потирая ушибы на лице.

– Да-да… Как скажешь, – согласилась девушка, а затем поднялась на ноги и подала мальчишке руку. – Пойдем, провожу тебя до лаза.

– Ага, – с улыбкой кивнул Хайя и схватился за нежную ручку. Ему особенно нравилось прикасаться к другим людям, но сейчас единственной, с кем он мог хотя бы подержаться за руку, была именно Умена.

– Опять задумался о своих странностях? Я все вижу по твоему внезапно поглупевшему выражению лица! – оборвала ход его мыслей карборка.

– Ха-ха, прости! Пойдем быстрее, – смущенно проговорил Хайя и помчался вниз с холма.

* * *

– Сегодня, дорогой ученик, займемся астрономией. Что ты знаешь о далеких звездах? О созвездиях?

– Подождите, учитель! Позвольте мне вам кое-что показать! – Хайя начал рыться в суме с воодушевленным выражением лица.

– Что, опять свои трубы выдумываешь? Кому оно нужно? – вздохнул карборец, сложив на груди руки. Это был взрослый мужчина с собранными в пучок волосами и строгим лицом с застывшим на нем выражением скуки.

– Нет-нет, вы только взгляните! – Подросток вынул из сумы несколько увесистых альбомов. Учитель только вздохнул: неужели ему придется опять все это читать и слушать? Неужели нельзя провести самый обычный урок, как с другими нормальными детьми?

– Ладно, что там у тебя? – устало выдохнул учитель и заглянул в записи, в которых не понимал половину обозначений. Учить кого-то настолько эрудированного и при этом не терять лицо было особенно трудно. Мужчина несколько раз даже порывался разорвать заключенный с Кардорами контракт, чтобы не испортить репутацию, но, казалось, этому мальчишке было достаточно того, что хоть кто-то слушает его фантастические россказни. Он был готов повторять одно и то же раз за разом и даже не требовал от карборца ответа.

– Посмотрите! – Хайя ткнул почти что черной бумагой прямо мужчине в нос. Лицо юнца было очень взволнованным, казалось, еще немного – и он упадет в обморок от переизбытка чувств. – Я смог вывести формулу! Я работал над этим почти семь лет!

– Формулу… чего? – попытался поддержать разговор учитель.

– Учитель Хинг! – возмущенно воскликнул мальчишка и даже нахмурился. – Я ведь говорил вам! Стали!

– Стали, значит? И кому это будет полезно? – мужчина еле сдержался, чтобы не зевнуть.

– Всем конечно! Вы только посмотрите на расчеты: при столь незначительной затрате ресурсов мы получаем прочный и податливый материал малого веса. Это не идет ни в какое сравнение с обычным железом! Возможно, данный сплав будет равен по крепости оружию сурии… Хотя я не особо задумывался об этом!.. – Хайя говорил быстро, пытаясь увлечь слушателя и выдать за раз все преимущества изобретения. Но его вдруг перебили.

– Подожди-подожди. Ты хочешь сказать, что оружие, сделанное из этого сплава… сможет выдержать атаку оружия дэ?

– Я не думал об этом… Но, если рассуждать в этом ключе… Думаю, что да, только надо будет сделать акцент на стойкости материала, а не на его пластичности. Соблюсти необходимые температуры можно только при помощи магии арцентов, но для начала…

– А ты можешь… одолжить мне ненадолго свои записи? Думаю, что это может заинтересовать некоторых высокопоставленных ученых… – издалека начал учитель. На секунду на его лице отразился неподдельный интерес.

Хайя просиял. Впервые кто-то положительно отозвался о его трудах! Разве это не здорово?!

– Учитель Хинг, конечно! Если это пригодится в дальнейших разработках… Поможет людям! Я буду только рад! – Подросток чуть ли не выкрикивал это, а затем вскочил на ноги и всучил бумаги в руки мужчине. – Берите, берите! Я и так помню все формулы наизусть! Но если вдруг ученые… Гм… Решат заняться разработкой… Ну, вдруг! То я с радостью помогу!

– Благодарю, молодой сын Кардора, – ухмыльнулся Хинг, поскорее пряча бумаги в своей суме. – Я тоже думаю, что это будет полезно для многих карборцев.

– Не только для карборцев! – вдруг перебил Хайя и нахмурился. – Для всех скиданцев!

– Ага, для скиданцев… А записи и чертежи других изобретений можешь тоже мне дать?

Хайя на секунду задумался и даже почесал затылок.

– Самые интересные разработки еще в процессе… Но я мог бы дать вам теоретические данные и расчеты для транспортных средств, системы лифтов, схемы и расчеты затрат постройки водопровода, а также зарисовки строения высокотехнологичных тварей… – Хайя на секунду замолчал, а затем снова заговорил, так быстро и живо, жестикулируя, что учитель не поспевал за ходом его мыслей. – Знаете, они могли бы сильно облегчить жизнь работникам рудников! По моим расчетам, крот с бурлящей установкой будет способен пробурить за день расстояние в несколько километров! А горнодобывающие машины, например, роторный экскаватор…

– Знаешь… – вдруг перебил учитель, улыбаясь. – Неси все. Я думаю, что ученые разберутся с тем, как можно использовать твои изыскания.

– Ах да… Конечно-конечно! – Хайя быстрым шагом пересек комнату и стал рыться в сундуках под кроватью, вылавливая из них один толстый альбом за другим. На миг он замер. – Только… Если вдруг что-то из этого начнут разрабатывать… Могли бы вы мне сообщить?

– Непременно, юный сын Кардора. Только я ничего не могу обещать, все-таки сам я не располагаю такими средствами… Но могу воспользоваться связями, чтобы твои заметки хотя бы посмотрели, – с все той же приторной улыбкой заверил его Хинг.

– Да, вы правы… В моем положении я буду просто рад, что хоть кто-то прочтет это, – кивнул Хайя, стопку за стопкой перенося альбомы на рабочий стол, за которым они с учителем обычно занимались.

– Тогда начнем же наш урок. Что ты знаешь о далеких звездах и созвездиях?

Хайя только устало вздохнул, разместив на столе четыре высоченные стопки записей, и уныло повесил голову. Почему-то его не оставляло беспокойство, но юный сурии решил оставить переживания при себе.

Хинг мельтешил на улицах словно крыса. Прятался в тенях зданий, перебегал из одной подворотни, пропахшей испражнениями, в другую. А затем, наконец, встретился с несколькими людьми, укутанными в темно-серые одежды.

– Записи у меня, – тут же выпалил карборец и сощурился. – Но я буду лично заниматься разработкой стали. Да и остальных изобретений этого поганца тоже.

– Не слишком ли много вы на себя берете, сурии Хинг? – сощурился один из карборцев. Из-под одежды и натянутой на лицо маски виднелись только холодно поблескивающие глаза. – Что вы вообще смыслите в научных разработках?

– Достаточно! Я вполне себе ученый, может, даже получше, чем ваши великие умы, – хмыкнул Хинг. А затем вдруг обнажил оружие дэ – длинная цепь, побрякивая звеньями, поползла по земле. – Или вы хотите поспорить со мной? Отобрать добытые мною записи?

Несколько карборцев, с которыми толковал учитель Хинг, поморщились. Они осознавали, что даже впятером не смогут одолеть этого аристократа со столь диким и пугающим оружием.

– Хорошо, вы будете назначены лидером научной группы. Но тогда вам необходимо получить статус ученого… – попытался умерить пыл Хинга карборец.

– С моими связями и авторитетом это не будет проблемой, – усмехнулся учитель, но все же припрятал бумаги поглубже в суму, не желая передавать их в чужие руки.

Теперь его жизнь заиграет новыми красками. Все те, кто насмехались над ним в научных кругах, падут ниц и будут молить о прощении. Он-то недостаточно умен? Он-то не сможет изобрести ничего, кроме туалетных горшков? Ха!