Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

Глава 35
Тяжело в учении

Нуска догадывался, что будет непросто, но, если бы хоть отчасти представлял себе эти дикие тренировки, то лопал бы в обители за четверых.

Первый же день Нуска провел в полной растерянности, его удивляло абсолютно все. Утром лекарю положили немного белой каши, а в круглую глиняную чашу налили травяной отвар. Овощи, которые подали к каше, были горькими и вызывали лишь больший голод или рвотные позывы.

Минхэ был не очень разговорчив. Его день начинался с первыми лучами: искупавшись, он готовил завтрак, а затем будил Нуску. Они ели, а затем поднимались в заснеженные горы.

– Это тебе. – Минхэ взвалил на плечи Нуске коромысло с двумя переполненными водой ведрами. – Просто стоять и держать их – недостаточно. Прими боевую стойку. Расставь ноги шире, а руки – перед собой. Локоть свободный и подвижный.

Нуска и так еле стоял на ногах, а теперь и вовсе качался, удерживая себя от падения. Минхэ хмурился – ему явно не понравилась боевая стойка лекаря из трущоб, а потому он заставил Нуску выпрямить плечи, согнуть ноги в коленях и выставить вперед руки. Коромысло тут же поползло набок – и лекарь вцепился в него руками, удерживая от падения.

– Пока можешь помогать себе руками. Позже нужно будет держать ведра с водой на плечах. Важно, чтобы спина оставалась прямой. Когда от порывов ветра одно из ведер перевесит – наклоняй туловище в противоположную сторону. Так ты научишься держать баланс и сохранять правильное положение, – наставлял Минхэ.

Нуска понимал не так много из советов, которые учитель давал. Его никогда не обучали драться, правильно стоять или следить за осанкой. Лекарь часто горбился, скрючивался. И даже в пылу драки любил пригнуться к земле, как животное. Нуска даже не понимал, для чего ему это может понадобиться, но… Сейчас юный сурии решил всецело довериться учителю. Если Нуска выдержит эти тренировки, то хотя бы на шаг приблизится к мастерству Минхэ. Он тоже хотел ловко управляться с мечом и при этом выглядеть так, словно танцует. Лекарь впервые счел чей-то боевой стиль красивым.

– Когда вода в ведрах промерзнет – возвращайся в долину, – сказал свое последнее слово Минхэ и начал спускаться по тропинке со скалы.

Нуска в растерянности уставился на место, где только что стоял учитель. Вода промерзнет? Только тогда возвращаться? Но это ведь… очень долго.

Минхэ хоть и дал Нуске свой теплый шерстяной плащ, но уже через пару часов ноги у лекаря задрожали от холода и усталости. Лекарь стоял, одновременно обливался потом и мерз. Что будет с ним еще через несколько часов? Замерзнет ли вода хотя бы к ночи? Нуска с надеждой заглянул в одно из ведер, но воду даже не тронула тонкая кромка льда. Разве такое возможно? Неужели учитель добавил в воду соль?

Лекарь зажмурился и вздохнул, а затем посмотрел на одну из перчаток. Хоть его тело и дрожало сейчас от холода, но только руки не мерзли. Если вдруг Нуска будет на пороге смерти, то успеет спасти себя и разогнать застывшую кровь по венам. Эта мысль придала ему сил.

Нуска нахмурился и выпрямился, встав в подобие боевой стойки. Он догадывался, что может делать что-то не так, но, видимо, сейчас было важно в очередной раз продемонстрировать серьезность своих намерений. Возможно, Минхэ все еще проверяет его, а потому Нуска должен стоять до конца.

К вечеру поднялся ветер. Он, воя, снежным вихрем опустился на скалы. Нуска, чье лицо вновь покраснело и обмерзло, зажмурился. Снег летел в глаза, а потому лекарь застыл на краю во тьме без возможности осмотреться. На самом деле Нуска боялся этой темноты и пустого заснеженного пространства. Рядом никого не было. Только он, стук его сердца и морозные клыки, что впиваются в кожу. Он будто сражался с миллионом невидимых врагов, стоя здесь, над обрывом.

Минхэ не успеет сюда подняться. Эрд сейчас где-то далеко-далеко, в Эрьяре. Никто не спасет Нуску, если он упадет и покатится вниз со скалы. А потому… лекарь должен справиться сам. Вновь перешагнуть через свои слабости, сделать рывок вперед, перебороть себя, чтобы выйти победителем из смертельной схватки.

Только так он станет сильнее. Только так займет достойное место в жизни.

Когда опустилась темень, а Нуска промерз до самых костей, его начали одолевать сомнения. Почему он должен проходить через это, когда другие, не шевельнув пальцем, по праву рождения имеют звание сурии и все необходимые навыки? Все те тщеславные ученики в обители никогда не бывали в этих горах, не стояли, холодные и прозябшие, над обрывом с коромыслом на плечах. Они просто родились в знатной семье – на этом и заканчивался список их заслуг.

«Холодно. Как же тяжело и холодно. Может, и вправду вернуться в обитель? Или в трущобы?.. Может, эрд согласится содержать меня при дворце. К чему это все?..»

Было больно. Лицу, ногам, стертым плечам. Все тело обдувал безжалостный ветер. Холод кромсал последние капли тепла.

Нуска приоткрыл глаза, выглядывая из бездны. Снегопад прекратился, было темно. Вода в ведрах начала промерзать, но все еще не затвердела до конца.

Лекарь тихо рассмеялся и сгорбился. Коромысло так и поползло вперед, ведра накренились, но Нуска в последний момент успел выпрямиться, удержав шаткую конструкцию на весу.

Может, и было бы сейчас хорошо ощутить чужое крепкое плечо. Разделить эту тяжесть с кем-то сильным и надежным, но Нуска вдруг осознал, что хочет не этого. Как бы его ноги сейчас ни скользили по льду, предательски подгибаясь под тяжестью промерзшей воды, он хотел пройти этот путь в одиночку. Ни Минхэ, ни эрд никогда не рассчитывают на чужую поддержку. И он не будет.

К утру вода заледенела. Нуска боялся, что утренние лучи могут растопить затвердевший лед в ведрах, но не смог сдвинуться с места. Та тяжесть, что он удерживал на плечах, заставила лекаря врасти в землю. Как только он пытался шелохнуться, тут же начинал падать, а коромысло вместе с ним.

Вскоре явился Минхэ. Видимо, он точно знал в какое время Нуска должен вернуться. А когда лекарь не показался в долине, то пошел проведать. Нуска вскинул голову и уставился на учителя, который выглядел отдохнувшим и бодрым.

– Нуска, пора возвращаться, – коротко сказал он, чуть наклонив голову набок. – Пойдем.

Лекарь сглотнул и сделал шаг, но тут же начал падать. Ноги тряслись, сотрясая вместе с собой все тело. Нуска удержался и сглотнул. Глаза слепил яркий звездный свет, а потому молодой сурии не сразу заметил, как сходит снежная лавина. Только когда все вокруг заполнило снегом, лекарь успел лишь вздрогнуть и зажмуриться. Когда же Нуска открыл глаза, то Минхэ держал над собой меч дэ. Они оказались под светящимся желтым куполом. Снег и лед ударялись о него и с шумом скатывались вниз, сотрясая горы, но не магию учителя. Ни один мускул не дрогнул на его лице, пока он сдерживал напор стихии.

Лекарь прикусил губы, смакуя металлический привкус. А затем сделал шаг. Еще один и еще, пока не встал подле учителя. Только тогда Минхэ развернулся и медленным шагом направился вниз со скалы, одной рукой удерживая сходящий с вершин снежный массив.

Нуска был обескуражен и восхищен. И, полный нового странного чувства и воодушевления, продолжил идти вслед за этим сильным и несгибаемым мужчиной.

В долине Нуска проспал по меньшей мере десять часов. А когда проснулся, принялся есть. Так много, как никогда не ел. Минхэ не был жадным – он продолжал предлагать добавку, пока лекарь не насытился.

– Завтра тебя снова ждет тренировка в горах. В тот день, когда ты вернешься сам, я начну обучать тебя искусству боя, – проговорил Минхэ, залпом выпивая терпкий травяной отвар.

Нуска поморщился. А затем разом осушил и свою чашу.

Спустя несколько дней лекарь, волоча по снегу отмороженные ступни, самостоятельно ступил в долину с коромыслом наперевес. Учитель ждал его под деревом, застыв подобно священной статуе духа. Он чуть улыбнулся и помог Нуске вернуться в дом.

Так лекарь наконец-то смог начать тренировки.

– Если ты хочешь подарить противнику легкую победу, то продолжай горбиться и припадать к земле. Думаешь, он примет тебя за волчака и в страхе сбежит? – бросил колко Минхэ, пока Нуска стоял, пытаясь удержать в стертых до крови руках деревянный меч.

Лекарь нахмурился, а затем попытался вылечить свои пальцы с помощью дэ – все-таки продолжать тренировки в таком состоянии было невозможно. Но Минхэ тут же накрыл руки лекаря своими.

– Нет. Пока кожа на твоих ладонях не загрубеет и не покроется мозолями, ты не сможешь держать в руках оружие. Эти раны нельзя лечить, – покачал он головой.

Нуска от бессилия просто уронил меч и зажмурился. С его пальцев стекала кровь, капая на эту иллюзорную траву, которой не должно быть в горах. Его тело болело, каждая мышца кричала от усталости, но учитель и не думал ослаблять тренировки.

До упражнений с мечом Нуска успел подняться на вершину горы и спуститься вниз. После Минхэ заставил ученика стоять в стойке несколько часов, затем еще несколько часов с мечом в руках. Теперь же учитель хотел показать Нуске один из приемов, но лекарь был так вымотан, что еле шевелился. Грубая деревянная рукоять впивалась в кожу, царапала ее и оставляла занозы. Ладони лекаря были изранены уже спустя час занятий.

Минхэ некоторое время просто смотрел на ученика, который продолжал стоять, опустив голову и вытянув вперед руки. Меч так и валялся прямо перед его носом в траве.

Учитель со вздохом подошел к Нуске и, придерживая за плечи, повел его в сторону хижины.

– Видимо, тебе еще рано тренироваться с мечом. Начнем с работы по дому, – спокойно сказал хаванец и даже не стал ругать никудышного ученика.

Нуска и не противился. Он сам чувствовал, что еще немного, и просто потеряет сознание от усталости.

Вечера в долине были тихими. Нуска лежал в своей кровати, укутавшись в одеяло, и поглядывал в сторону устроившегося за столом учителя. Тот в очередной раз распивал свое горькое варево. Лекарь понимал, что не обладает необходимыми для битвы талантами, а потому решил подойти к вопросу с привычной для него стороны.

– Учитель Минхэ, – тихо заговорил Нуска со своего места, – вы считаете, что хаванец может сражаться наравне с другими сурии?

Лекарь задал этот вопрос ни на что особо и не рассчитывая. Учитель мало говорил и много делал. Все его дни были расписаны по минутам. Но Минхэ вдруг приподнялся, подтащил стул к кровати Нуски и сел напротив, не расставаясь при этом с неприятно пахнущей чашей.

– Не знаю, как принято считать у скиданцев, но на моей родине хаванцы всегда отличались особым мастерством. Оно передавалось из поколения в поколение. Строились целые школы, где ежегодно проходили обучение тысячи юных хаванцев, – медленно и тихо начал рассказывать учитель. Его волосы вновь были по-домашнему распущены, из одежды была одна белая рубаха и широкие штаны, а золотистые глаза блестели в полумраке.

Нуска, услышав это, забыл о тянущей боли в теле и даже приподнялся. Его глаза зажглись.

– Учитель Минхэ, если хаванцы могут оглушить сурии темной стороны, то как быть с сурии светлой? Как сражаться с фасидцами, сифами или… другими хаванцами? – издалека начал допытывать лекарь.

Минхэ покачал головой и даже улыбнулся.

– Ты имеешь очень смутное представление об истинных способностях хаванцев. Нет другого такого народа, способного к регенерации и восстановлению. А энергия, которую ты используешь, свет, является самой быстрой стихией в этом мире, – туманно заключил Минхэ и поднял на Нуску взгляд. – Но не рано ли ты задумался о сражениях? Может, для начала стоит хотя бы научиться держать оружие?

Лекарь покраснел, чувствуя, что задает слишком много вопросов. Но его природное любопытство не отступало.

– Я хочу знать, к чему стремлюсь. Пока не пойму, как работают мои же собственные силы, я не сдвинусь с мертвой точки, – прошептал Нуска и взглянул на свои перебинтованные руки. Минхэ заботливо помог ему обработать раны, но лекарь до сих пор не мог привыкнуть к саднящей боли. Всю жизнь он залечивал подобные травмы с помощью дэ.

– Если это поможет в тренировках, тогда… – Минхэ чуть нахмурился и опустил чашу на колени. Его взгляд стал тяжелым. – Ни одна энергия не может соперничать со светом. Искусные хаванцы, которых я знал, могли обмануть само время. Они были так быстры, что ни один соперник не успевал увидеть, каким образом получил ранение. Свет пронизывает каждый уголок этого мира. Он быстрее, чем разящий клинок искусного мастера, быстрее тьмы, воды или огня. Быстрее мысли.

Нуска сглотнул. Ему никогда об этом не рассказывали, и ни в одном из учебников не было информации о том, как пользоваться светлой магией не для лечения, а для битвы.

– Учитель Минхэ, как вы думаете… почему в Скидане все хаванцы – лекари? – спросил Нуска.

– Каждый играет в этом мире наиболее выгодную роль. Сражаться может любой сурии, а вот лечить способны только хаванцы. Хотя, видится мне, что история Скидана о многом умалчивает. Если предположить, что… – Минхэ на секунду помолчал и принялся вертеть в руках чашу. – Что хаванец начнет использовать свои силы не для спасения других людей, а для убийства… Сойдет с ума и начнет рубить мечом всех попадающихся на глаза сурии, то этому миру может прийти конец.

Нуска сглотнул. Немного подумав, он решил задать учителю еще один важный вопрос.

– Учитель Минхэ, знаете ли вы что-то о хаванке по имени Тиама?

Тишина еще долгое время стояла в маленьком ветхом жилище. Минхэ сидел, опустив голову, а лекарь даже не мог разглядеть выражение его лица.

– Нуска, как и многие полукровки, ты ведь способен видеть прошлое и будущее? – ответил Минхэ вопросом на вопрос.

Лекарь так и язык проглотил. Видимо, Минхэ действительно слышал об этой страшной женщине и догадывался, каким образом Нуска мог что-то о ней узнать.

– Верно, – коротко подтвердил лекарь, надеясь на ответное откровение.

Минхэ осмотрелся с таким видом, словно их могли подслушивать. Лекарь впервые смог увидеть на этом неизменном лице тень волнения. А затем Минхэ встал и сел рядом с Нуской. Он заговорил так тихо, что лекарь еле различал слова:

– Ее имя говорит само за себя. Так повелось испокон веков, что духи одаривают особым знаком нескольких людей. Эти сурии оказываются неразрывно связаны между собой. И эта связь рождает под собой судьбу мира. Побывав в прошлом и будущем, Нуска, ты должен был заметить, что есть неизменные вещи. Что есть пути, с которых простой человек не может сойти. Если чему-то суждено случиться, то оно случится. Но, когда мир оказывается в тупике, а духи требуют пополнения в своих рядах, они одаривают нескольких сурии особыми именами, пришедшими не из нашего мира. И тогда… – Минхэ вздохнул и закрыл глаза, – моря выходят из берегов, горы лопаются, а небеса превращаются в пыль. Не так давно со многими напастями столкнулась моя родина, Кнон. И Скидан тоже стал ареной для решения судеб.

Нуска молчал. Он не мог даже отчасти понять, как все сказанное Минхэ связано с Тиамой. Она – не просто сильный сурии, а сурии, отмеченный духами? Разве это не делает ее еще опаснее?

Лекарь взял себя в руки. Он догадывался, что Минхэ знает намного больше, чем говорит. А потому Нуска аккуратно коснулся предплечья учителя и заглянул ему в глаза.

– Учитель Минхэ, вы лично встречались с Тиамой? Вы знаете, что она… должна вернуться в Скидан после пришествия темной кометы?

Нуска сглотнул. Только что он выдал невероятно важную информацию и боялся, что Минхэ может быть на стороне Тиамы. Но, увидев на секунду промелькнувший в глазах учителя страх, лекарь отбросил все сомнения. Видимо, на этом свете не было никого, кто мог бы выступить подле Тиамы в качестве соратника.

– Темная комета не прибыла. Впервые в истории приход кометы задерживается уже почти на год, – коротко отозвался Минхэ. Его лицо побледнело. – Нуска, как ты связан с этой хаванкой? Откуда тебе известны такие подробности?

Лекарь замялся, а затем, отвернувшись, ответил:

– Не я связан, а эрд. Я видел его прошлое, но… Поверьте, эрд никогда не поддержит эту женщину. Скорее, он убьет ее сразу же, как увидит.

– Убьет? Ее? – Минхэ усмехнулся и покачал головой. – Нуска, какова, по твоему разумению, средняя продолжительность жизни хаванца?

– Ну… – лекарь вдруг напрягся, припоминая записи из библиотеки обители, – говорят, что около ста пятидесяти лет.

– А если этот хаванец силен настолько, что способен обмануть время?

Нуска напрягся. Он вдруг вспомнил, как ему удалось спасти Хайю от неминуемой гибели. Неужели учитель говорит о чем-то подобном?

– Я не знаю, – покачал головой Нуска.

– Есть разные способы получения силы, разные способы использования энергии. Судя по тому, как неумело ты обращаешься с магией, тебя этому никогда не учили. Сурии может не только выплескивать энергию, но и сжигать ее. Именно так достигается невероятная физическая сила и скорость. К тому же сурии может использовать не только накопленную в своем теле энергию. Но и добывать ее извне.

Лекарь надолго задумался. Он припомнил эпидемию в Дивуре и то, как эрд впитал в себя болезнь. Во снах Нуска видел и другой случай, во время инцидента с Хаваной. Но было и кое-что еще, то, что лекарь предпочел забыть и не вспоминать.

– Тиама… Ее ведь просто разорвали на куски. Ее грудь была разорвана до позвоночника, как же она смогла?.. – тихо заговорил лекарь, хмурясь. – И сурии без сердца… Ведь сердце направляет энергию дэ по каналам. Как же она тогда…

Минхэ замотал головой. Ему очень не хотелось сейчас терять лицо, но и скрыть растерянность он не мог. А потому, вернув себе прежнее самообладание, он вновь тихо заговорил:

– Есть много запрещенных способов использования дэ. Когда дело касается огня, земли или даже тьмы, это не так губительно для мира. Но хаванец не имеет никакого права идти против своей природы. Он навлекает на свою голову проклятье, как и любой сурии, использующий энергию не по назначению. – Минхэ заговорил быстрее, а лекарь еле успевал воспринимать то, что пытался донести учитель. – Свет должен освещать темные пути и направлять к звездам. Должен лечить раны. Если хаванец берет в руки оружие, то должен защищать что-то дорогое, а не убивать невинных. Убивать с помощью света – в корне неправильно.

– Но тогда почему другим сурии позволено убивать, а хаванцам – нет? Разве это – правильно? – не согласился Нуска. Даже сейчас он был бы не прочь погрузить меч в тело той хаванки.

Минхэ хмуро уставился на Нуску, а затем сказал:

– Энергия течет по твоим жилам не просто так. Ты заключил контракт с этим миром и должен следовать пути света. Природа светлой дэ призвана спасать, а не убивать. Нельзя просто так нарушать законы мира и надеяться, что за это не последует кары.

– Я лично никаких контрактов не заключал. Раз уж я родился хаванцем, то должен следовать каким-то там правилам, которые придумали задолго до моего рождения?

Минхэ вдруг встал. А затем одарил своего ученика взглядом, полным неприкрытого недовольства.

– Я не собираюсь обучать тебя тому, как убивать. Если ты сейчас не пообещаешь мне не использовать светлую дэ ради мести и казни безгрешных людей, то можешь сию же секунду выметаться из долины и довольствоваться стезей лекаря до конца своих дней, – отчеканил учитель, сложив перед собой руки.

Нуска аж на ноги вскочил. Он подошел к этому мужчине, единственному, который согласился его учить, и отчаянно замотал головой.

– Я и не думал никого убивать. Я пришел сюда просто для того, чтобы перестать быть комком грязи на ботинках других сурии. Разве мужчина не должен быть сильным настолько, чтобы защитить себя и то, что ему дорого? – Нуска повысил голос и с надеждой посмотрел в глаза, похожие на зеркальное отражение его собственных.

Минхэ только вздохнул и покачал головой.

– Иди спать. Разговор окончен. Завтра мы возвращаемся к тренировкам.

Учитель начал гасить свет. Нуска еще некоторое время постоял, словно хотел удостовериться, что его прямо сейчас посреди ночи не выставят на улицу, а затем вернулся в кровать.

Что же такое ужасное может произойти, если Нуска решит пользоваться светлой энергией так, как делала это Тиама? Разве быть сильным – это плохо? Побеждать врагов, не умирать, даже когда тебя разрезали надвое. И никого не бояться.

Больше всего Нуска хотел избавиться от страха перед окружающим миром и другими сурии. Им двигало даже не желание оправдаться и доказать свою силу – он просто устал день ото дня содрогаться от страха, что завтра какой-то незнакомый высокопоставленный сурии отрежет ему голову чисто из прихоти и посмеется.

Нуска выдохнул и закрыл глаза. В чем-то Минхэ был прав. Сейчас следует отдохнуть, чтобы завтра с новыми силами приступить к тренировкам. Чего бы лекарь ни хотел добиться, это не дастся ему так просто, как Вильне, Нариду или Леми. Он должен приложить куда больше усилий, чтобы противостоять заносчивым знатным hve.