Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

Глава 28. Эпилог

АКАДЕМГОРОДОК. 1967 ГОД. КВАРТИРА ИВАНОВЫХ

Старик-Саша напечатал двумя пальцами половину заявки на изобретение. Завтра должна была вернуться Катя, по которой он очень соскучился. Каждый вечер он общался с ней. Рассказал ей и о том как нашел деньги и сдал в милицию.

Его подружка полностью одобрила его поступок и сказала, что они всей семьей очень гордятся им и не сомневались, что он поступит именно так. Потом, понизив голос, девушка пообещала ему сюрприз за такую сознательность. Все попытки ее кавалера выяснить, что именно за сюрприз, натолкнулись на ответ, что сюрприз на то и сюрприз, чтобы быть неожиданным. Поэтому, юноша пребывал в радостном предвкушении.

До начала школьного года оставалось всего несколько дней. На дверях школы уже висело объявление о том, что тридцатого августа все ученики приглашаются на пробный день, в девять часов утра. Последнее лето детства заканчивалось.

За окном темнело, когда зазвонил телефон.

«Катя? Что-то еще рано!» – подумал про себя Старик-Саша и снял трубку. Но он ошибся.

– Саня, нужно поговорить, – послышался голос старшего брата.

– Кому нужно? Мне – нет!

– Мне нужно.

– Ну так приходи. С батей поздороваешься.

– Нет, давай лучше на улице. Пожалуйста.

– Хорошо, – согласился Старик-Саша. – Батя, я выйду на улицу. Леха что-то хочет.

– Иди, но не деритесь пожалуйста, вы же все-таки братья, – сказал отец.

Саша неопределенно кивнул и вышел.

Во дворе на скамейке сидела Нина. Юноша подошел и спросил:

– А где Леха?

– Сейчас спустится, он же тебе из квартиры Василия Петровича звонил.

– Хорошо! А что он хочет? И не поверю что ты не знаешь! Не вооруженным взглядом видно, что ты им вертишь как хочешь.

– Это правда. Знаю, – вздохнула его бывшая пассия.

– Так скажи!

– У академика из тайника в столе пропали деньги. Большие деньги! И он думает, что их взял Алексей.

– А что, это не так? Я бы, например, не удивился, – усмехнулся младший брат.

– Не корчи из себя святого! – резко фыркнула Нина. – Ты ничем не лучше него.

– В самом деле? Ну, насколько помню, я не пытался его убить.

– Потому что он успел сделать это раньше! – запальчиво выкрикнула девушка.

– Это все только твои предположения. Я ничего не помню из того, что было до аварии.

– А вот я все помню!

– Ну так поделись воспоминаниями. Хотя, я не уверен, что хочу это услышать. Прежний Саша был весьма мерзким типом, как мне кажется. И к чему этот разговор?

– Ты мне говорил, еще до аварии, что вы нашли с Алексеем большие деньги, очень большие. Когда лазили по разрушенным избам, идущим под снос. Искали старые клады, даже пару царских монет нашли.

– Не помню.

– А потом, в одной печке, вы нашли пакет с деньгами. Шестьдесят пять тысяч рублей, которые ты потом сказал, что нашел на помойке и сдал в милицию. Имей ввиду, Алексей расскажет об этом в милиции!

– Шестьдесят пять? В пакете было только шестьдесят. Это раз. Во-вторых, пусть рассказывает, я ничего не помню, какой с меня спрос. А вот с него спросят, почему он не сдал эти деньги в милицию. Вперед! Я поэтому и нашел их на помойке, чтобы этого дурака не посадили.

– Вот именно шестьдесят! Значит ты забрал оттуда пять тысяч! И спрятал! Отдай эти деньги Алексею! Он их подкинет в квартиру академика и тот его не выгонит.

– Ах вот оно что! Прекрасная, светлая и обеспеченная жизнь накрывается медным тазом? Вот с чего такие хлопоты! – рассмеялся Старик-Саша.

– Именно так! Леша не брал этих денег, но он их вернет!

– Даже если это и так, во что я не верю, я ничего не помню. Дома денег нет, куда я их положил я тоже не знаю. И почему я ему должен отдать все, а не половину? – рассмеялся юноша.

– Потому что вы их нашли вместе, ты получишь премию за находку, а он эти пять тысяч! – уверенно заявила Нина.

– Сожалею, но у меня нет таких денег, и на этом давай закончим разговор. С вашими проблемами разбирайтесь сами. Вызовите милицию, заявите о краже. Кстати, а почему вы это не сделали раньше? Подожди! Это деньги, полученные не совсем честным путем! Тогда понятно. Мне пора.

– Никуда ты не пойдешь, пока не отдашь наши деньги! – противно взвизгнула Нинка и неожиданно толкнула Старика-Сашу руками в грудь. Тот, не ожидавший такого выпада, отшатнулся назад. Под его левую лопатку вошло лезвие ножа, который держал в руке незаметно подошедший и стоявший сзади Алексей.

– Ты чего, Леха? – с недоумением спросил брата Старик-Саша, повернувшись к нему лицом. Страшно закричала Нина, увидев торчащий из его спины нож.

– Всем стоять на месте! Комитет Государственной Безопасности! – выскочили из кустов трое оперативников.

– Я не хотел! Он сам напоролся на нож! – закричал в отчаянии Алексей с ужасом глядя на младшего брата, из уголка рта которого стекала струйка крови.

– Глупо как все получилось, – прошептал побелевшими губами Старик-Саша, и ноги его подкосились. На землю он упал уже мертвым.

2044 ГОД. ЧАСТНАЯ БОЛЬНИЦА. ПАЛАТА РЕАНИМАЦИИ

Старик сделал глубокий вдох и пришел в себя. Он лежал на той же кровати, на которой, как ему казалось, он уже испустил свой последний выдох. Через окно струился тусклый дневной свет. Он поднял свою руку и рассмотрел ее. Да, та же старческая ладонь с узловатыми от артрита пальцами кисти, пергаментной морщинистой кожей и пигментными пятнами. Все так же как и до того, как он, вроде как умер.

В палату вбежала медсестра, а за ней вошел доктор.

– Ну Вы нас вчера напугали! – сказал эскулап. – Мы уже думали, что Вы больше не вернетесь.

– А что случилось? – спросил Старик.

– Вы впали в какое-то странное состояние, то ли кому, то ли летаргический сон, – произнес доктор. – Дыхание было самостоятельным, но редким и неглубоким. Пульс замедлился, температура тела снизилась. Я, честно говоря, думал, что Вы отправились в свое последнее путешествие.

– Хорошая фраза объяснить, что Вы думали, что я умираю, – усмехнулся пациент.

– Вот и хорошо! А теперь отдыхайте и набирайтесь сил! – улыбнулся врач и вместе с медсестрой вышел из палаты.

«И что это было? – думал Старик. – Мне все это привиделось? Это была всего лишь галлюцинация?» Анализируя свои воспоминания он понял, что ему все привиделось. Это были игры его подсознания и разума. Оно решило прокрутить ему картинку того, что он хотел пережить заново. И он догадался откуда растут ноги этого психологического приема.

Когда-то он прочел книгу известного психотерапевта. Там описывалась история одного врача, который жил в Вене в начале двадцатого века. Ему было сорок лет, он был женат и имел двух детей. И его угораздило влюбиться в свою молодую пациентку двадцати лет. И он был уже на грани развода, когда его друг по фамилии Фрейд, да-да, именно тот, который Зигмунд, предложил ему последний вариант помощи.

После посещения Фрейда, этот врач, вернулся домой, рассказал о своей любви жене. Та ему предложила покинуть дом и никогда больше не появляться в нем. Он поехал в больницу к своей любви. Там он ее застукал с молодым любовником. Тогда он, хотя и являлся ортодоксальным евреем, сбривает свою бороду и едет в Италию. Там он сидит на скамейке вокзала и понимает, что просто просрал свою жизнь. Семьи нет, карьеры нет, практики врачебной нет. И единственное, что он хочет, так это вернуть все назад.

И в этот момент он просыпается. Фрейд ввел его в гипноз и проиграл ему этот сценарий так, что пациент поверил в то, что это произошло на самом деле. После этого, вся любовь мгновенно испарилась и он прожил долго и счастливо, а умер до аншлюса.

«Неужели и мое подсознание сыграло со мной такой же сценарий? Тогда чего я хотел на самом деле? Заниматься наукой или быть с Анной? Почему все так быстро закончилось моей смертью?» – вопросы приходили один за другим.

«Будем есть слона по частям, – решил он. – Будем решать вопросы по мере их поступления. Вопрос первый. Что я хотел, и о чем мечтал по настоящему. Подсознание реализует только то, что мы хотим на самом деле, а не то, что нам кажется, что мы хотим».

Это он знал.

Он вспомнил историю, которую часто рассказывали на психологических бизнес-тренингах, которые он когда-то посещал, а бывало и сам вел, о роли интуиции и подсознания в бизнесе.

Одному предпринимателю предложили заключить очень крупную и, на первый взгляд, выгодную сделку. И все в ней было хорошо. Он очень обрадовался и хотел подписать контракт. Но что-то не давало ему покоя. Вот не хотел он его подписывать, несмотря на огромную вроде бы выгоду. Почему? Он не знал, но все внутри него протестовало против этого. Он стал искать уловки, чтобы уклониться от заключения договора. Кончилось все тем, что за час до подписания документов, он упал на ровном месте и сломал ногу. Естественно, подписание контракта отложили. А через месяц он узнал, что эта сделка была гигантской аферой, по результатом которой он бы потерял все, что имел, и еще бы остался должен. Его подсознание все тогда просчитало, и вовремя «надавило на стоп», но вот как сообщить об этом. В результате, пришлось ломать ногу.

Потом он вспомнил фильм Тарковского «Сталкер». Редкий случай, когда фильм оказался более философским и глубоким, чем книга Стругацких «Пикник на обочине», по которой он был снят. Особое впечатление на него произвела сцена, где группа вместе со Сталкером, стоит перед входом в комнату, где исполняются все желания. Но была огромная проблема. Там выполняются только самые заветные желания. Интересно, что один из них – ученый – несет с собой бомбу, чтобы взорвать эту комнату, потому что боится того, что когда-то в нее войдет безумец, который пожелает уничтожить всю Землю.

Перед тем как войти, Сталкер рассказывает историю о другом Сталкере, его знакомом. У этого Сталкера был неизлечимо больной сын, которого он очень любил. И он всем говорил, что его самая заветная мечта сделать так, чтобы он выздоровел. И с этой мечтой он вошел в комнату исполнения желаний. Сын его не выздоровел, но зато этот Сталкер сильно разбогател. И он сам, и его жена, и все окружающие, а самое главное – его сын – все поняли, чего он хотел больше всего на самом деле. И это никак не касалось выздоровления сына. Не выдержав той правды о нем, которая открылась и ему и всем остальным, он повесился.

После этого рассказа никто из группы, и сам Сталкер, так и не вошли в эту комнату желаний. От греха подальше.

«Наверное в этом и есть мудрость подсознания, которая напрямую не общается с сознанием, чтобы человек не узнал о себе такое, после чего не сможет жить, – подумал Старик. – Нужно честно признаться, ни о какой науке я не мечтал. Больше всего я хотел, чтобы Анна осталась жива. Но подсознание понимает, что это невозможно. Как сказал Шекспир: „Весь мир театр, а люди в нем актеры“. Но нужно было бы добавить, что жизнь это одноразовая премьера, без репетиций и возможности сыграть ее заново. Поэтому нет никакого Второго Шанса. Жизнь – это первый и единственный шанс!»

Он вздохнул.

«Наверное поэтому я там и погиб. Каким бы ни был новый Саша, но за ним тянулась карма поступков, совершенных прежде. И не все они были хорошими. Возможно, он и взял те пять тысяч рублей, о которых говорила Нина, и на которые, как бы имел права Алексей. И это противоречие между старым Сашей и новым Стариком-Сашей разрешилось его смертью. Могло ли оно разрешиться иначе? Хотя, о чем я говорю Это ведь была просто галлюцинация. Но почему я не попал сразу к Анне? Зачем эта история с Катей?»

Он встал с кровати, удивившись как легко это ему далось и подошел к окну. Сентябрьский сад в «манто» из золотой листвы и несмелые солнечные лучи в редеющих кронах.

«Думаю, что подсознание решило объединить два в одном. Все-таки тяга к науке была всегда. Вот оно и подкинуло мне возможность сделать открытие и шанс снова полюбить. Был ли я рад что предложил, по сути, украденное у других ученых изобретение? Этот твердофазный иммуноферментный раздельный анализ. Наверное, нет. Как ни крути, это кража чужого. Гораздо больше мне нравилось быть с Катей. С мамой Анны, как оказалось. Интересно, похожа ли Катя из моей иллюзии на настоящую Катю, маму Анны? Смешно! Если бы у нас с Катей, в этой галлюцинации, что-то получилось, то не было бы Анны. Хорошо, что это была только галлюцинация. Будь то реальность, возможно существующая реальность координально изменилась, и не было бы ни Анны, ни меня, ни моих детей, ни моей жизни вообще…»

Старик взял свой смартфон со стола и позвонил секретарше на свою фирму. Та быстро сняла трубку.

– Здравствуйте! Я так рада что Вам лучше! Мы все очень переживали за Ваше здоровье.

– Спасибо, Виктория! Ты даже не представляешь на сколько мне лучше! Прошу тебя закажи мне билет в бизнес-класс на самолет в Москву на следующий понедельник, и забронируй гостиницу там же на две недели.

– Вы уезжаете в командировку? – сказать что секретарша была удивлена, это не сказать ничего. – А Вам не рано после болезни?

– Тут главное, чтобы мне не было поздно! – пошутил Старик. – И еще, пришлите мне на смартфон телефон фирмы «БИОТЕХНОМЕД», пожалуйста.

– Конечно! – и через пару минут пришло сообщение с московским номером. Старик набрал его и услышал:

– Добрый день! Фирма «БИОТЕХНОМЕД». Чем можем Вам помочь?

– Здравствует. Это ваши зарубежные партнеры, – и Старик навал название своей фирмы.

– Да, да! Мы знаем о вас, что Вас интересует?

– У меня необычная просьба. Она касается вашего бывшего директора Анны Викторовны Павловой.

– Ой, это было так давно. Ее портрет висит у нас в галерее директоров, но я ничего о ней не знаю. Давайте я соединю Вас с нашим директором Василием Сергеевичем. Он с ней работал, когда… – секретарша вздохнула. – Когда она была еще жива.

– Отлично! Буду Вам очень признателен, – ответил Старик и подумал: – «Не тот ли это Вася, который был с Анной на выставке и дежурил на стенде».

– Здравствуйте, – услышал он в трубке грубоватый мужской голос, – меня уже ввели в курс дела. Что Вас конкретно интересует об Анне Викторовне?

– Вы меня не узнали? А я Вас помню, на выставке в две тысячи тринадцатом году. Вы остались дежурить, когда мы с Анной Викторовной отошли пообедать.

– Да, я тоже Вас помню. Ваш заказ нам помог тогда окончательно встать на ноги. Так что Вас интересует?

– Я собираюсь на следующей неделе в Москву. Не могли бы Вы мне подсказать, где похоронена Анна Викторовна?

– Зачем Вам это? Столько лет прошло.

– Лучше поздно, чем никогда. Хочу навестить ее могилу, положить цветы. Вы мне поможете? Я ведь все равно узнаю.

– Конечно. Ее похоронили вместе с родителями в Пущино. Я точно не знаю квартал и сектор, визуально могу показать, но в администрации кладбища Вам покажут.

– Большое спасибо! Вы мне очень помогли.

– Подождите… – вдруг затих директор, – скажите, это к Вам она тогда ехала, когда разбилась на машине?

– Зачем Вам это знать? – спросил Старик.

– Я ее любил! А она любила Вас. И погибла из-за Вас! Если бы она не поехала к Вам, она осталась бы жива! Она была так молода.

– Мне очень жаль.

– Постойте! – директор замолчал, и, вздохнув, продолжил: – Перед столкновением она мне позвонила. Как будто чувствовала что-то. Ведь у нее никого не было. Она просила, если вдруг с ней что-то случится, а Вы обратитесь ко мне, чтобы я передал Вам ее медальон. На память.

– Он у Вас? Малахит в серебре. С царапинкой сзади… – дрогнувшим голосом произнес Старик.

– Да, он. Приезжайте и забирайте. Я так хотел, чтобы он остался со мной, но нарушить ее последнюю волю не могу. Столько лет он Вас ждал.

– Я буду у Вас! Спасибо, и до встречи! – твердо сказал Старик и связь прервалась.

На улице начался мелкий осенний дождь. Старику стало душно в палате и он вышел на балкончик. Вместе с дождем по его щекам текли слезы.

«Бедная моя девочка. Если бы ты только знала, как я скучаю по тебе: твоему нежному голосу, ласковому взгляду и милой улыбке. Судьба не дала нам ни первого ни второго шанса. Развела нас во времени. А напоследок – снова посмеялась. Я так виноват перед тобой! – думал он. – Нет, рано мне еще умирать, остались незавершённые дела. Я лечу к тебе, Анна. Я знаю, ты меня ждешь!»

Аргус, MaryJuta
Второй Шанс 2

Глава 1
Возвращение и признание

Старик-Саша очнулся и медленно разлепил глаза. Белый потолок и тошнотворный запах лекарств, характерный для лечебных заведений, вынудили исказить лицо в недовольной гримасе.

«Вновь больничная палата?»

Сделав попытку пошевелиться, с сожалением понял, что тело затекло и, при малейшем движении, неприятно ныло. Острой болью, нещадно саднило в области левой лопатки. В голове завертелись события предшествующие больничному заточению, особенно последние: испуганное лицо старшего брата, что-то с отчаянием кричащее; какие-то люди, выскочившие из-за кустов; вонзающееся в область левой лопатки лезвие и темнота. Следом, мысли Старика лежащего на больничной койке. Воспоминания об Анне. Все в его голове перемешалось.

'Что это все означает? Где выдумка, где реальность? Я вернулся обратно в тело Старика? И потом… потом действительно умер? Или это были иллюзии Старика-Саши после ранения? А кто я сейчас? Старик или шестнадцатилетний юнец? Опять одни вопросы. Да сколько же можно? Что за насмешка судьбы играющей со мной в такие жестокие игры?

В этот момент, он ощутил шевеление и понял, что его левую руку кто-то держит. Опустив глаза, он увидел Катю, дремлющую на стуле уткнув бледную щечку в смятое одеяло. Не смотря на плотно сомкнутые веки, она продолжала крепко удерживать его ладонь сжатыми пальчиками. Саша присмотрелся и, по избороздившим лицо рваным полосам, понял, что девушка плакала.

– Катенок, – прошептал он пересохшими губами. – Ты что здесь делаешь? Тут не место для таких красивых барышень как ты.

Девушка сразу открыла глаза и закричала:

– Мама! Он очнулся! – из глаз ее брызнули слезы, и она, вскочив со стула, опустилась на колени перед кроватью и обняла его, шепча ему на ухо сквозь слезы:

– А я знала! Знала, что ты вернешься. Я все время с тобой разговаривала и просила, чтобы ты не уходил навсегда и не оставлял меня одну. И ты услышал!

В комнату ворвалась мама Кати и, следом за ней, несколько врачей. Мама помогла дочери подняться с пола, и, с нескрываемым любопытством, взглянула на ее молодого человека.

– Удивительно! – воскликнул один из пожилых врачей вошедших в палату. – Неделю пролежал без сознания и сам пришел в себя! Нужно проверить сохранность всех функций мозга! Не превратился ли он в овощ!

«Сам ты овощ, – подумал про себя Старик-Саша. – Баклажан переспелый! Вон нос какой сизый, пьешь наверное без меры! Надеюсь, это не ты мой лечащий врач, а то с таким и в ящик, и не овощной, сыграть недолго». Но вслух сказал: – Судя по тому, что мне хочется пошутить на счет овощей, с моим мозгом все в порядке. Что случилось?

– Раз больной шутит, значит все хорошо! – обрадовалась мама и обратилась к дочери: – Катя, ты, наконец, можешь сходить домой, принять душ, переодеться и выспаться! Посмотри на кого ты стала похожа! Александр, ты заешь, что она просидела с тобой, в этой палате, неделю и не отлучалась от тебя ни на шаг. Ей профессор-невропатолог сказал, чтобы она с тобой говорила. Что ты ее слышишь, и это поможет тебе вернуться! И ухаживала она за тобой, обтирала тебя, переворачивала и судно выносила!

– Я этого никогда не забуду, – просипел Старик-Саша глядя на свою, покрасневшую от смущения, подружку: – Катенок, спасибо тебе, иди домой и отдохни. Со мной теперь все будет хорошо. Обещаю.

– Ладно! – Катя подошла и, без всякого смущения, поцеловала его в губы. На недоуменный взгляд своего кавалера она только рассмеялась: – Я, Иванов, тебя видела любым и даже без одежды! Пойду отдохну, но скоро вернусь! У меня к тебе будет серьезный разговор! Тебя ведь одного оставить нельзя даже на пару дней! Ты – то деньги найдешь, то на нож наскочишь! За тобой глаз да глаз нужен! Как за дитем малым!

Все в палате дружно рассмеялись. Девушка снова наклонилась и прошептала юноше:

– Я так рада, что ты вернулся! И я действительно очень устала. Я быстро, не скучай! Пойду помоюсь и переоденусь, а то от меня самой уже нехорошо пахнет.

Поцеловав его в лоб, она помахала ему рукой и вышла из палаты.

– Повезло Вам, молодой человек! Такая преданность и верность дорогого стоит! – сказала пожилая женщина-врач.

– Коллеги, давайте вернемся к нашим обязанностям и обследуем пациента, – решительно заявила мама Кати. Сразу было понятно, что она тут главная. Врачи принялись щупать его, тыкать иголочками, проверяя чувствительность кожи, светить фонариком в глаза, сгибать и разгибать ноги и руки. Через минут сорок был вынесен общий вердикт: рефлексы нервной системы в полном порядке!

В это время, один из врачей задавал юноше разные вопросы: какой, мол, сейчас год, как его зовут и все в таком роде, проверяя состояние его памяти и сознания. Он тоже вынес заключение, что с этой стороны все в порядке, поздравив пациента с успешным прохождением по лезвию ножа. Это, конечно же, выглядело весьма каламбурно, в свете анамнеза больного, но врачи любили такие шутки.

Все доктора, кроме мамы Кати, покинули палату. Она перешла к делу без лишних предисловий.

– Саша, тебе очень повезло. Лезвие прошло в миллиметрах он сердечной сумки, и практически не задело никаких серьезных органов и кровеносных сосудов. Это просто чудо! Но имей ввиду, второй раз тебе так точно не повезет.

– Что Вы имеете в виду? – спросил ее Старик-Саша.

– Саша! У меня одна единственная дочь! И она тебя очень любит. Я в этом окончательно убедилась, когда она ухаживала за тобой. И я не хочу, чтобы она осталась вдовой, даже не выйдя замуж.

– О чем Вы? – нахмурился юноша. – Вы не хотите чтобы мы встречались?

– Об этом уже поздно говорить! Катя не отступится.

– Я тоже не отступлюсь, – решительно произнес Старик-Саша.

– Теперь только попробуй! – пыталась пошутить мама Кати. – Я хотела поговорить о твоем брате.

– А что с ним?

– Он в тюрьме, под следствием. Не знаю, как у них это называется. Его обвиняют в умышленном нанесении тяжких телесных повреждений… тебе, ну и попытке убийства конечно. Я все знаю про историю с велосипедами. Мне Катя все рассказала.

– Так я тут причем? Пусть милиция с ним разбирается.

– Вот об этом я и хочу с тобой поговорить. Перед тем, как я сообщу в милицию, что ты пришел в себя и тебя можно допросить по этому делу, я уже сообщила об этом твоим родителям. Прости, но я им обещала. Они уже едут сюда.

– Спасибо! И что?

– Думаю, они будут уговаривать тебя не заявлять о том, что Алексей уже хотел тебя убить однажды. Тогда ему точно от обвинений в убийстве не отвертеться.

– Может не говорить об этом милиции?

– Тот, кто пытался сделать это дважды, сделает это и в третий, пока не добьется своего. Не знаю, почему он так одержим идеей тебя убить, но он не успокоится. Особенно, если ему все будет сходить с рук. Когда будешь жалеть и выгораживать его, подумай о Кате. Кто ее пожалеет, если он тебя все-таки убьет! – мама Кати встала со стула и направилась к выходу. У самого порога, она притормозила и, не оборачиваясь, негромко проговорила: – Саша, хорошо подумай, прежде чем примешь окончательное решение, – и она вышла, столкнувшись в дверях с родителями Саши.

– Сашенька, как ты себя чувствуешь? – мама бросилась к младшему сыну.

– Здравствуй, батя! Здравствуй… – он осекся, но, преодолев себя, сухо процедил: – Мама.

– Как ты, сын? – спросил отец с волнением в голосе. – Ну ты меня напугал. Когда заорала Нина, я выскочил на улицу, а там ты лежишь с ножом в спине. Сотрудники госбезопасности крутят руки Алексею. Просто ужас. Хорошо, что скорая помощь быстро приехала и тебя в больницу сразу отвезли.

– Чувствую себя хорошо, все функции в норме, память и сознание тоже! – отрапортовал Старик-Саша безэмоционально.

– Здравствуйте, Людмила Петровна и Сергей Николаевич! – поздоровалась с родителями Саши вошедшая Катя. Она успела привести себя в порядок и выглядела, не смотря на усталость, очень хорошо.

– Здравствуй, Катенька! Девочка моя! – мама Саши обняла его подружку. – Мы так тебе благодарны за то, как ты ухаживала за нашим мальчиком.

– Иначе и быть не могло. Ведь он мой жених! – абсолютно не смущаясь, ответила девушка.

– Мы так рады, что у нас будет такая невестка! – заулыбался Сергей.

– Саша, нам нужно серьезно поговорить, – сразу перешла к делу мама.

– Может отложить этот разговор? – предусмотрительно перебила Катя, прекрасно понимая о чем именно собираются говорить родители. – Саша еще не совсем себя хорошо чувствует.

– Отложить никак нельзя! – настаивала мама.

– Катенок, я чувствую себя хорошо! – успокоил подружку Старик-Саша, тоже осознавая суть предстоящей беседы.

– Мне выйти? – задала вопрос Катя, обращаясь к своему молодому человеку.

– Нет! Ты моя невеста, и имеешь право знать обо всех моих делах, – твердо сказал юноша. – Прошу тебя, останься!

– Конечно, если ты так хочешь! – девушка по-хозяйски уселась на кровать своего кавалера и бережно взяла его ладонь в свои руки.

Родители тоже сели на стулья. Помявшись, словно пытаясь подобрать более подходящие слова, чтобы помягче завести разговор, мама начала:

– Сашенька, ты же знаешь, что произошло с Алешей?

– Я знаю, что он ударил меня в спину ножом и что его за это арестовали. Также я знаю, что это уже вторая попытка Алексея меня убить, – отрезал младший сын.

– Ну, может быть… это не совсем так? – робко сказала мама. – Может быть на нож ты наскочил сам, когда тебя толкнула Нина? Может, все же это была… трагическая случайность?

– Мама! Давай честно! – разозлился Старик-Саша. – Ты выходишь, случайно, с ножом в руках, на улицу? Подходишь, так же случайно, тихо и незаметно со спины? Держишь, случайно, нож ни лезвием вниз к земле, а целишься мне прямо в сердце сзади? Если это случайно, то что тогда специально?

– Ты говоришь точно так же, как следователь из милиции, – вздохнула мама всхлипывая. – Саша, но ведь он же твой родной брат, а ему грозит до пяти лет тюрьмы! А если они узнают, что это вторая попытка, то ему могут дать и все десять!

– Чего ты от меня хочешь? – устало спросил младший сын.

– Чтобы ты не говорил, что он тебя хотел убить раньше, что на нож ты напоролся случайно, и что претензий к нему не имеешь, – мать в точности повторила то, что рекомендовал ей ранее адвокат, которого она наняла для защиты старшего сына.

– Врать я не буду! За дачу ложных показаний, тоже существует уголовная ответственность, – твердо ответил Старик-Саша. – Если меня не спросят – я говорить не буду, но такое ощущение, мама, что тебе важнее отмазать Леху, нежели выяснить, почему старшенький хотел убить младшенького. Я про себя сейчас. Это правда очень странно. На сколько я понимаю, мы оба твои родные дети. И вот что еще, если ему и это все снова сойдет с рук, то не известно, на что он пойдет в следующий раз, уверенный в своей безнаказанности. От себя, скажу честно, я не хочу больше видеть ни тебя, ни «его высочество» Алексея. Для меня существует лишь отец.

– Саша! – вмешалась Катя. – Нельзя такое говорить своей родной маме!

– В самом деле? А я подумал, что у мамы только один сын, и это не я! – с сарказмом ответил ее кавалер. Затем, устремив задумчивый взгляд на, убитую горем, мамашу, торжественно произнес: – А знаешь что? Я согласен! Но при одном условии!

– Каком? – женщина тут же оживилась, спешно смахнув не пролитую слезу.

– Если его отпустят, он пойдет служить в армию. Возможно, это последний шанс вставить ему мозги на место! Вернется и получит высшее образование!

– Отличная мысль! – одобрил его отец.

Мама не успела ничего сказать, когда дверь в палату отворилась и вошел крепкий, среднего роста, человек в костюме и наброшенном на плечи белом халате.

– Здравствуйте, товарищи! – поздоровался он. – О! И родители тут! Очень хорошо. Я – следователь из Уголовного Розыска, майор Потапов. Мне нужно допросить Иванова Александра, фигурирующего в качестве потерпевшего, по уголовному делу. Прошу родителей, как представителей несовершеннолетнего, присутствовать при этом процессуальном действии.

Его слова были приняты единогласным молчаливым согласием.

Майор сел за стол, открыл свою папку и вынул бланк протокола. Заполнив «шапку» документа, он спросил у раненого его паспортные данные и внес их в протокол. После чего, начал задавать вопросы.

По характеру и направлению допроса, стало предельно ясно, что следствие считает произошедшее несчастным случаем, а не преднамеренным преступлением. И о первом покушении на Сашу даже не подозревает.

Адвокат, который уже говорил с родителями братьев, предложил именно такую линию защиты и настоятельно рекомендовал ее придерживаться. Мол, Алексей увидел из окна квартиры, что на улице к его девушке Нине пристает какой-то парень. Кто это – он не видел, потому что сумрак безлунного вечера усугубляли густые кроны близстоящих деревьев. Испугавшись за свою подружку, он схватил первое, что попалось под руку – а это оказался нож – он выбежал на улицу, где Нина толкнула паренька и тот напоролся сам на нож старшего брата.

За это, ему могло грозить наказание в виде исправительных работ без лишения свободы, или условный срок. Сейчас все зависело от показаний младшего брата.

Старик-Саша посмотрел на Катю, в надежде увидеть в ее глазах либо одобрение, либо осуждение в отношении раскрытия правды и уточнения всех обстоятельств этого дела. Та мило улыбнулась и отрицательно покачала головой.

Потерпевший подтвердил слова Алексея и сказал, что никаких претензий к нему не имеет. Следователь, очень довольный тем, что дело так быстро можно закрыть, дал ему подписать заполненный протокол, попросил родителей его тоже подписать, и, пожелав раненому скорейшего выздоровления, покинул больничную палату.

Обрадовавшиеся родители горячо поблагодарили младшего сына и тоже ушли, сославшись на неотложные дела.

– Прости меня, Катенок, – виновато сказал ее кавалер, – не смог я его засадить в тюрьму. Боюсь, как бы не пришлось нам потом об потом пожалеть.

– Сашенька! Ты поступил совершенно правильно! Да, Алексей поступил как последний подлец и негодяй! Но ты не такой! Ты добрый и великодушный! И я очень рада, что ты именно такой.

– Катенок! Я должен тебе кое в чем признаться! – серьезно сказал Старик-Саша, глядя прямо в глаза Кате.

– В чем же? Ты уже успел охмурить медсестричку, пока меня не было? – пошутила его подружка.

– Нет, зачем мне медсестра, когда у меня есть ты!

– Ну тогда чего же мне еще опасаться⁈ – рассмеялась девушка.

– Послушай меня внимательно! – собрался Старик-Саша. – Это очень важно.

– Говори! Мы со всем справимся! – ободрила его красавица, перестав улыбаться и сильнее сжимая его ладонь.

– Помнишь, мы говорили о реинкарнации душ? – осторожно забросил удочку юноша.