Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

– Клянусь! – сразу ответил тот.

– Хорошо! Я надеюсь, что не пожалею о том, что поверила Вам, – вздохнула женщина, – и имейте ввиду, что у меня остались боевые друзья моего покойного мужа. Среди них есть даже полковники! Если Вы обидите дочь их павшего боевого товарища, они найдут способ Вас наказать!

– Если кто-то обидит Вашу дочь, я сам с ним разберусь! Я понимаю Ваше беспокойство за нее, но поверьте, я сам заинтересован в том, чтобы с ней ничего не случилось! Слишком важное дело мы делаем!

В это время раздался громкий стук в дверь. Женщина сразу съежилась.

– Это кто так бесцеремонно ломится в Вашу дверь? – спросил с удивлением Петр.

– Это домовладелец, – вздохнула вдова, – мы ему задолжали квартплату за два месяца. А пенсию и стипендию Кати еще не получили!

– Открывай, я знаю, что ты здесь! – раздался грубый голос из-за двери.

– Екатерина, откройте пожалуйста дверь! – попросил юноша, – а я стану за дверь тут и послушаю этого домовладельца.

Катя вышла в прихожую, щелкнул дверной замок и в комнату ввалился неопрятного вида мужчина, одетый в засаленную одежду с грязными немытыми волосами.

Глава 6. Переезд.

– Ну, что хозяйка! – осклабился он, – когда платить будешь? Хозяин денег требует!

– Подождите еще несколько дней, – попросила женщина, – скоро я получу пенсию, а дочка стипендию.

– Два месяца жду! Сколько еще можно? – и он сальным взглядом ощупал фигурку Кати, – но если твоя дочка будет со мною поласковей, я готов еще подождать!

В комнате как выстрел прозвучала звонкая пощечина.

– Негодяй! – выкрикнула мама Кати.

– Ах ты старая сука! – вызверился вышибала долгов, – так ты за добро мне платишь! Ну так я сам ее возьму и тебя не забуду!

И громила занес кулак чтобы ударить вдову. Вскрикнула от ужаса Катя.

– Стоять! – тихо и страшно произнес Петр уперев ствол револьвера в затылок вышибалы. После чего в абсолютной тишине прозвучал звук взведенного курка.

– Ты кто такой? – испугался незваный гость развернувшись лицом к Петру и увидев ствол револьвера, который смотрел ему прямо в лоб.

– Не ты, а Ваша светлость, сучий ты потрох! Императорская Секретная Служба! – рявкнул поручик, суя ему под нос свой значок, – ты говнюк, секретную операцию сорвать хочешь? Явку конспиративную нашу засветить? Колись, сука, на какую иностранную разведку работаешь? Пристрелю сейчас, как собаку!

– Прощения просим! Не в курсах мы, что тута операция секретная творится! Не знал я ничего! – запричитал вышибала, – меня хозяин послал, долг получить! Кабы я знал, что тут государево дело, я разве бы посмел?

– Тебе и сейчас знать ничего не положено! – свирепо прорычал Петр, – сколько денег должна хозяйка?

– Так двести рублей, Ваша Светлость, – стал кланяться громила.

– Он правду говорит? – спросил женщину юноша. Та горестно кивнула.

– Бери, и чтобы тебя тут никогда больше не было! А хозяину скажи, что я его навещу, и мало ему не покажется! – и поручик вынул несколько купюр и протянул их мужику. Тот схватил их и пятясь задом выскочил из квартиры. Петр закрыл за ним дверь и вернувшись спрятал револьвер.

– Мне кажется, Степанида Григорьевна, что Вам оставаться тут не следует, – произнес юноша, – скажите пожалуйста, тут в этом доме, в этой квартире, в этом городе, Вас лично что-то держит?

– Да что тут меня может держать? – вздохнула вдова, – мы живем тут, потому что аренда недорогая.

– Значит так! Принимаю волевое решение! – твердо произнес поручик, – собирайте ваши вещи и уезжаем из этого гадюшника. Переезжаем в Петроград. Вместе с Катей. Заодно и присмотрите там за ней. А я поговорю с хозяйкой дома, может она Вам там работу найдет. Будете вместе с Катей жить. Согласны?

– Так сколько аренда в Петрограде стоит-то! – вздохнула мама девушки, – не потянуть нам таких денег.

– Ну это мы еще посмотрим. Но если я Вас сейчас одну оставлю, из Кати работник будет никакой. Она все время будет переживать о Вас. А нам дело важное делать нужно! Едем, я оплачу Вам квартиру до конца учебы Кати, а там посмотрим! Собирайте Ваши вещи, а я жду вас обеих в машине, – и он вышел из квартиры на улицу. Через полчаса из подъезда вышли Катя и ее мама неся по чемодану. Мужчины вышли из автомобиля и помогли загрузить их в багажник.

– Аренду Вы оплатили еще на две недели вперед, – сказала вдова, – потом мы приедем и заберем все остальное. Не знаю, как Вас и благодарить!

– Не переживайте! Я благотворительностью просто так не занимаюсь! – улыбнулся Петр, – у меня чисто практический интерес. Садимся и поехали.

По дороге в Петроград Катя спросила:

– Петр Алексеевич, а что будет когда я закончу порученную Вами работу?

– Если мне понравится как профессионально Вы ее сделаете, то конца этой работы не предвидится! Этот пенициллиновый грибок только начало огромного объёма научной работы! – воодушевленно произнес юноша, – возможно мы создадим частный научно-исследовательский институт, наподобие Института экспериментальной медицины при попечительстве принца Александр Петрович Ольденбургского. И в котором Вы можете занять не последнее место! Сам я не медик, и мне будут нужны будут специалисты, которым я могу безусловно доверять!

– Я не подведу! – обрадовалась девушка и вздохнула, – только бы смогла справиться с этой работой!

– Не переживайте, Екатерина! – успокоил ее Петр, – мы пионеры в этой области. Никто такого еще не делал, поэтому сравнивать будет не с кем! Но я уверен, что Вы справитесь! Не даром Вас рекомендовал профессор Заболотный!

– Катюша, круглая отличница с самого первого курса! – с гордостью произнесла вдова, – и очень ответственная! Если она не справится, то вряд ли это сделает кто-тот другой!

– Ну мама! – смутилась девушка, – ты слишком расхваливаешь меня!

– Не переживайте, Екатерина! – рассмеялся юноша, – кто же Вас похвалит, если не мама. Но поверьте, ругать Вас, особенно если все получится, желающих будет гораздо больше!

– Это точно! – вздохнул Виктор Иванович, – это делать у нас любят гораздо больше, чем хвалить.

Так за разговорами они незаметно приехали к дому Глафиры Анатольевны. Петр поднялся к ней в квартиру и они вдвоем вышли во двор. За ними тут же увязалась Варя.

– Петя, – обратилась к нему хозяйка дома дома, – ты говорил, что будет одна девушка.

– Извините, Глафира Анатольевна, так получилось. Это мама Екатерины, ее нельзя было оставлять там одну, – вздохнул юноша.

– Ничего страшного! – улыбнулась мама Вари, – давайте знакомиться и идемте я покажу вам ваши комнаты.

– А можно мы будем жить вместе? – попросила Катя.

– Конечно, это квартира с двумя комнатами, там вам будет хорошо! Петя, возьми чемоданы и идемте. Ваша квартира на втором этаже.

Варя тут же пристроилась к Кате.

– Меня зовут Варвара, а тебя? – спросила она студентку-бактериолога.

– Екатерина! – ответила та.

– Катя, скажи, – таинственным и тихим голосом произнесла Варя, – Петя у тебя ночевал прошлой ночью? Я никому не скажу, клянусь.

– Что Вы такое говорите, – покраснела новая постоялица, – мы познакомились с ним только сегодня, несколько часов назад! И вообще, я девушка приличная!

– Я тоже! – уверила ее названая сестра Петра, – но разве перед ним устоишь?

– А что, – тихо и с опаской спросила Катя, – Петр Алексеевич, он такой развратный? И всех соблазняет?

– Ты что такое говоришь? – нахмурилась Варя, – да приличней и воспитание моего брата во всей Империи днем с огнем не найдешь!

– Ну Вы же сами сказали, – стала оправдываться девушка.

– Давай на ты! Мы же с тобой не тридцатилетние старухи! – предложила назывная сестра Петра, – ему это и не нужно делать! Знаешь сколько у нас в Академии девушек мечтает стать его подружкой? Ты вообще знаешь какой он герой?

– Нет, – призналась Катя, – но он так лихо прогнал собирателя долгов, – и она с ужасом добавила, – и у него револьвер есть!

– У него не один револьвер, а два! – с легким пренебрежением ответила Варя, – ладно потом поговорим!

Все подошли к двери на втором этаже рядом с квартирой, где жила хозяйка дома. Глафира Анатольевна достала ключ и открыла замок. Войдя в помещение все увидели двухкомнатное помещение. В каждой комнате стояла застланная кровать, стол, несколько стульев, платяной шкаф с большим зеркалом, и в одной из комнат, пустой книжный шкаф. Помещений были светлыми, чистыми и сухими. Единственным относительным недостатком недостатком квартиры было то, что окна выходили на улицу.

– Ну вот, располагайтесь и раскладывайте вещи, – предложила Глафира Анатольевна, – постельное белье меняется два раза в неделю. Столоваться будете вместе с нами. Ну как, вам нравится?

– Что Вы, Глафира Анатольевна! – с восхищением произнесла мама Кати, – то как во дворце. Но сколько это будет стоить?

– Это часть оплаты труда Екатерины, – поспешил сказать Петр, – за это не беспокойтесь.

– Спасибо большое! Вас Петр Алексеевич нам сам Господь послал! – с чувством произнесла Степанида Григорьевна.

– Все, оставим гостей обустраиваться. Ужин в семь часов вечера, – скомандовала Глафира Анатольевна и она, вместе с Варей и Петром покинули сданную квартиру.

– Это еще не все! – произнес Петр, когда они вышли в коридор.

– Что-то еще? – спросила хозяйка дома, – да! Хочу сказать сразу. Никаких амуров в стенах этого дома! И ночной беготни по коридорам! Тут не место свиданий!

– И в мыслях не было! Глафира Анатольевна! Меня и Никанора Антоновича, нужно тоже переселить в дом! – сказал юноша.

– Зачем? – нахмурилась мама Вари, – я же сказала, никаких амуров. А что будет с флигелем?

– В том то и дело, что нужно флигель освободить. Мы там развернем бактериологическую лабораторию! – пояснил Петр.

– Что? Это не будет опасно? – нахмурилась женщина.

– Нет! Мы там не будем работать с опасными микробами! – заверил ее юноша.

– А с чем тогда? – полюбопытствовала Варя.

– С плесенью, – не стал скрывать ничего Петр.

– Что? С плесенью? – возмутилась Глафира Анатольевна, – в жизни в моем доме не было никакой плесни! Я не из тех домовладелиц, которые допускают у себя в помещениях такое безобразие! Никакой плесени! Ее потом не выведешь просто так!

– Это не будет плесень на стенах, – успокоил ее юноша, – она будет в пробирках. И из них не выйдет. Но это нужно нам для великих дел, которые позволят заработать кучу денег! Например, для приданного Вари!

– Петя, ну какие деньги можно заработать на плесени? – вздохнула женщина, – ну хорошо. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И когда ты хочешь это все сделать?

– Чем быстрее, тем лучше!

– Хорошо! Я распоряжусь приготовить для вас двоих комнаты. Завтра к вечеру все будет готово, – пообещала мама Вари.

– Спасибо! – ответил Петр, – пойду сообщу об этом дяде и Никанору Антоновичу.

Он направился во флигель. Оба были уже там.

– Дядя Христофор и дядя Лось! – объявил юноша. – нам нужно переехать в дом и освободить флигель. Кроме этого, мне нужны будут наличные деньги.

– Кому нам? – флегматично заметил Лось, – мне вот не нужно! Мне и тут хорошо! Ты решил свою бабу сюда привести? Так не бойся, я вам советами по ночам мешать не буду! – и он громко засмеялся.

– Подожди ржать, Лось, – осадил его Ланской, – Петя, поясни!

– Нет, бабу я приводить не собираюсь, – тоже рассмеялся юноша, – тут будет развернута бактериологическая лаборатория!

– Ну так бы сразу и сказал, что ты хочешь вырастить тут какую-то вредную микробу, которой потом, заразишь членов Ордена! Хорошая идея! – понимающе кивнул Лось.

– Нет! Наоборот! Будем искать новое лекарство! И на этом получим не только много денег, но и приобретем большое влияние. Но это большая тайна. О ней не будут знать даже те специалисты которых я нанял для работы. Вот для оборудования и для зарплаты мне и нужны будут деньги! Вы мне поможете?

– Конечно! Сколько нужно? – спросил заведующий общими финансами Лось.

– Не знаю, Екатерина составит список и потом посчитаем! – пожал плечами Петр.

– Какая Екатерина? – спросил его дядя.

– Специалист-бактериолог. Она студентка Первого Медицинского Петроградского Института. Будет жить с мамой в доме Глафиры Анатольевны, – ответил юноша.

– Красивая? – тут же поинтересовался Лось.

– Сами за ужином увидите! – рассмеялся Петр, – давайте собирать вещи. Завтра переезжаем.

– А что с тайником? Где золото и оружие? – спросил Лось.

– Оставляем тут! Просто повесим замок. Не думаю, что Катя будет пытаться его вскрыть, – предложил юноша.

На ужине Лось исподтишка разглядывал Екатерину. Было видно, что она ему понравилась. После ужина все собрались в гостиной квартиры Вороновых.

– Петр Алексеевич, – обратилась к нему начинающая микробиолог, – я подготовила списки оборудования и реактивов. А также где их можно купить. Вот он, – и она протянула листок юноше. Тот взял его и стал читать вслух:

1. Специализированные магазины приборов и оборудования:

«Ф. Швабе» (Акционерное общество) – один из крупнейших поставщиков медицинского и научного оборудования. В Петрограде отделение располагается по адресу: Невский проспект, двадцать восемь (здание компании «Зингер»). Фирма предлагает широкий ассортимент бактериологических принадлежностей, от микроскопов до лабораторной посуды.

«Е. С. Трындин и Сыновья» – старейшая фирма по производству физических и медицинских приборов. Магазин в Петрограде находится на Невском проспекте, тридцать четыре.

«К. Герлах» – магазин и мастерская физико-механических приборов, специализируется на лабораторном оснащении. Адрес: Литейный проспект, тридцать.

2. Химические реактивы и аптекарские товары:

Торговый дом «В. К. Феррейн» – ведущий поставщик химических реактивов и лабораторных принадлежностей в Российской империи. Петроградский филиал находится на Невском проспекте, двадцать один.

«Фридлендер Л. и Ко» – крупный склад и магазин химических продуктов и лабораторного оборудования. Адрес: Екатерининский канал, сорок семь.

Акционерное общество «Лаборатория» – специализируется на поставках для научно-исследовательских и медицинских целей. Адрес: Гороховая улица, семнадцать.

3. Лабораторная посуда:

Магазины стеклянных заводов «И. Ритинг» – специализируется на химико-лабораторной посуде из термостойкого стекла. Магазин располагается по адресу: Невский проспект, три, – закончил чтение списка Петр.

– А бактериологические среды можно купить у Швабе и Трындина, – добавила Катя.

– Ну что же, Екатерина, – произнес довольный юноша, – я рад, что Вы с нами! Сразу видно очень серьезный подход!

– А я что Вам говорила! – с гордостью смотря на покрасневшую от похвалы дочь, заявила ее мама.

– Тогда завтра нужно проехаться по этим адресам и закупиться тем что у них есть, и заказать того, чего у них нет! – предложил Петр.

– Я после занятий так и сделаю! – с готовностью ответила Катя, – только деньги взять нужно. Но мне не хотелось бы с ними ходить на занятия.

– Екатерина, – вдруг вмешался молчавший до этого Лось, – давайте я Вас отвезу по этим адресам и помогу с закупками и погрузкой и разгрузкой! Приеду за вами после занятий и привезу деньги.

– Ой, Никанор Антонович, это было бы так здорово! – с благодарностью смотря на него произнесла Катя. За их беседой внимательно наблюдала мама девушки.

– Ну значит, тогда договорились! – обрадовался Петр.

– Степанида Григорьевна! – обратилась к маме Кати хозяйка дома, – а Вы сами чем планируете заниматься?

– Даже не знаю, – вздохнула вдова, – тут полный пансион, готовить не нужно, стирать не нужно, даже убирать комнаты не нужно.

– Я предлагаю Вам попробовать себя в роли моей помощницы по управлению домом! Естественно с соответствующим окладом, – предложила Глафира Анатольевна.

– Это было бы замечательно, но справлюсь ли я? – обрадовалась мама Кати.

– Не боги горшки обжигают! Мама, сумевшая воспитать такую умную дочку, я уверена, справиться и с этим! – ободрила ее хозяйка дома.

– Давайте попробуем! Деньги лишними не бывают! – согласилась женщина.

Весь следующий день после занятий в Академии прошел под знаком переезда Петра и Лося на третий этаж дома. Дядя юноши уже давно фактически жил у Глафиры Анатольевны. Сам Петр был в предвкушении встречи на следующий день с Юлией Сергеевной. Воображение рисовало ему разные картины, в которых он обучал свою любовницу премудростям искусства телесной любви и плотских утех.

К вечеру приехали Лось и Катя. Машину подогнали в опустевшему флигелю и стали выгружать из багажника и салона ящики со стеклом и оборудованием. Причем все отметили, что командовала процессом Катя, а Лось с удовольствием выполнял все ее поручения. Девушка сообщила Петру, что практически все что нужно она купила. Часть покупок, включая лабораторные столы и стулья, привезут завтра на грузовике из магазинов. Также она заказала термостат для роста бактерий, но так как, нужный им грибок растет хорошо при комнатной температуре, то пока он не нужен. И в принципе, после того, как все будет расставлено по местам, можно будет начинать работу.

Глава 7. Война и Мир.

После занятий Петр быстрым шагом направился в кабинет Юлии Сергеевны. Постучав, он открыл дверь и вошел. И снова был, как прошлый раз, но уже неприятно удивлен. Перед ним снова сидела молодая женщина в образе «Синего чулка». На ней снова была серая юбка и застегнутая на все пуговицы строгая блузка. Гладкие волосы были строго затянуты в пучок на затылке без всяких легкомысленных локонов спереди.

– Напомни мне, почему именно «Синий чулок»? – попросил Сергей своего внутреннего собеседника, – словосочетание помню, а откуда оно взялось нет.

– «Синий чулок» (англ. bluestocking) – это ироничное, чаще пренебрежительное прозвище для женщины, чей круг интересов ограничен книгами, наукой и интеллектуальными занятиями, в ущерб личной жизни, моде и «женственности», – откликнулся Голос, – Выражение возникло в Англии в тысяча семьсот пятидесятых годах и связано с «Обществом синих чулок», литературным кружком леди Элизабет Монтегю. В отличие от светских раутов, там ценились ученые беседы.

По одной из версий, ученый Бенджамин Стиллингфлит из-за бедности приходил на эти встречи в дешевых синих шерстяных чулках вместо положенных по этикету черных шелковых. Позже это название закрепилось за самими участницами кружка, а затем стало нарицательным для всех образованных женщин.

В современном языке термин используется реже и обычно описывает:

Женщину, которая сознательно игнорирует свою привлекательность и быт ради науки или работы. Образ «сухой», педантичной и лишенной эмоций интеллектуалки.

В отличие от феминизма, который борется за права, понятие «синий чулок» описывает скорее стиль жизни и социальный типаж. В современной культуре это клише часто переосмысляется (например, образ «умной и независимой»).

– Юленька! – обратился юноша к молодой женщине, – я хотел принести букет цветов. Но подумал, что это будет очень заметно. Поэтому принес вот это! – он вынул из портфеля и положил на стол перед ней коробку самого дорого и лучшего швейцарского шоколада который только смог найти в кондитерских магазинах на Невском.

– Какая я Вам Юленька? Петр Алексеевич! – зашипела недовольная княгиня, – Вы забыли где мы находимся?

– Что-то случилось? – удивился юноша, – какая муха тебя укусила? Вроде было же все нормально!

– Извольте не забываться и обращаться ко мне на «Вы»! – разозлилась преподовательница, – что было нормально? Что Вы меня соблазнили? Да, я сама виновата, что поддалась на Ваши ухаживания и проявила минутную слабость! А Вы воспользовались случаем и своего не упустили! Я даже, грешным делом, подумала, а не Вы ли сами устроили это нападение! Но потом, поняла, что два трупа для простой инсценировки это было бы слишком, даже для такого хладнокровного убийцы, как Вы!

– Юлия Сергеевна! – сухо сказал Петр, – Вы можете мне объяснить, что произошло за эти два дня? Что Ваше отношение ко мне так переменилось? И явно в не лучшую сторону! Чем и в чем я провинился?

– Я не обязана перед Вами отчитываться! – заявила вдова, а потом помолчав прямо спросила его:

– Князь! Петр Алексеевич Печорский! Вы на мне женитесь? Возьмете меня в свои законные жены?

– Вот это пападос! – заявил Голос, – этого мы как раз и не учли!

– Что? Кто мне всю плешь проел, нужна вдовушка, со вдовушкой проблем не будет! Доигрались! – рассердился Сергей, – знаток женских душ, хренов!

– Вдовушка вдовушке – рознь! – философически заметил Голос, – одно дело вдова с детьми и в возрасте. И другое дело, вдова-девственница двадцати пяти лет без детей! Ее женское время уходит. А она хочет и мужа и детей! И честно говоря, мне не очень хочется на ней женится! Будет дома, на правах старшей, нами командовать и помыкать! А к таком обращению мы не привыкшие!

– Честно говоря и я не хочу! Так, сексом заняться, это одно! А вот женится это совсем другое, рано пока нам!

– Что же Вы замолчали, князь? Язык от радости проглотили? – насмешливо произнесла княгиня и с горечью вздохнула, – можете не отвечать. Я и так все поняла. Это была ошибка. Того, что произошло той ночью не должно было случиться вообще! Я Вас не виню. Вы молодой юноша, и себя вообще еще не умеете контролировать. Это я во всем одна кругом виновата! Вот что я решила. Ничего не было! Запомните! Это все Вам и мне приснилось! Если Вы дворянин и офицер, Вы никому и никогда не расскажите о том, что произошло! Это мое главное условие, если Вы хотите, чтобы мы продолжали общаться! Если Вы решите продолжать Ваши домогательства, я сегодня же уволюсь из Академии.

– Как Вашей Светлости будет угодно! – холодно произнес обиженный попаданец.

– Так мы договорились? – в упор глядя на него еще раз спросила княгиня, – насчет той ночи?

– Не знаю, о чем Вы говорите, госпожа доцент! Мне ничего не известно о какой-то ночи о которой Вы изволите говорить! Только и Вы о ней тоже не вспоминайте больше! Когда Ваше настроение вдруг изменится! – отрезал юноша.

– Спасибо! – лицо молодой женщины стало непроницаемым, – давайте о деле. Академик полностью одобрил нашу статью, подписал ее и отправляет в печать. Вот подпишитесь тут, как соавтор, – и она протянула Петру несколько экземпляров статьи. Когда он подписал их она продолжила:

– Николай Трофимович просил написать еще несколько подобных статей. Какие у Вас есть мысли по этому поводу?

– "Сказал бы я тебе, все, что о тебе думаю и какие у меня мысли по этому поводу, да не буду!» – подумал попаданец, но вслух произнес, – я хотел развить идею с социальной мобильностью и предложить статью о влиянии войны на этот процесс, в свете недавней войны с германцами и бунта семнадцатого года.

– Это очень интересно! – произнесла княгиня, – можете обрисовать в общих чертах? А потом мы пойдем к академику он собирает всех нас для важного объявления.

– Хорошо, – сказал юноша, и стал излагать взгляды Питирима Сорокина, со своими добавлениями, – Я вижу в войне и революции мощнейший катализатор социальной мобильности и отбора, который разрушает старые стратификации и перетасовывает элиты, выталкивая некомпетентных и возвышая новых лидеров, способных к выживанию и управлению в хаосе, что ведет к деформации всех сфер общественной жизни и изменению типов личностей. Война и революции разрушают традиционные нормы, меняют «рефлексы» подчинения, управления, трудовые и сексуальные нормы, ускоряют вертикальную и горизонтальную мобильность, формируя новые социальные иерархии. К таковым относятся:

Усиление мобильности: Война резко увеличивает возможности для индивидов перейти из низших слоев в высшие (вертикальная мобильность) или сменить социальную роль (горизонтальная мобильность).

«Отбор» и деформация: Военные условия «отбирают» людей по новым критериям: физическая выносливость, способность к лидерству, жестокость, умение выживать. Старые элиты часто «отсеиваются», а новые, зачастую более «грубые» и прагматичные, поднимаются.

«Разрушение» старого порядка: я хочу сказать, что войны разрушают «психологические фильтры», такие как религиозные, нравственные и правовые нормы, освобождая инстинкты и первобытные реакции.

«Революционная» элита: Войны и революции создают новую «революционную элиту» – энергичных, амбициозных, часто безжалостных людей, которые захватывают власть, заменяя старые, часто неэффективные, правящие группы.

Социокультурный кризис: я рассматриваю войну как проявление кризиса «сенситивного» (чувственного) типа культуры, когда преобладают материальные ценности и инстинкты, а не духовные, что ведет к конфликтам.

Таким образом, война – это не просто конфликт, а мощный социальный механизм, который через «отбор» и «мобильность» радикально меняет структуру общества и тип личности, доминирующей в нем, – закончил юноша, – но не это самое страшное.

– Господи! Петя, Петр Алексеевич! Неужели Вы сами все это придумали? – княгиня с изумлением смотрела на него.

– Я еще не закончил, – угрюмо ответил попаданец, – а теперь о войне, как мощном факторе отрицательной селекции (негативного отбора) в обществе. Война радикально меняет качественный состав населения, действуя вопреки принципам естественного отбора. Хотя как сказать. Естественный отбор отбирает наиболее приспособленных к новым условиям. Не более сильных или умных, а тех кто лучше приспособился. Как нам рассматривать дезертиров и уклонистов? Если подойти к делу со всем цинизмом, то можно сделать вывод, что с точки зрения выживания, они лучше приспособились к войне, чем те, кто честно выполнил свой долг перед Родиной и погиб. В данном случае, законы природы приходят в противоречие и антагонизм с законами человеческого общества. И боюсь, что законы Природы сильнее законов Общества. Это вопрос нуждается в особом изучении.

Основные положения влияния войны на отбор:

Гибель лучших (антиселекция): В ходе войны в первую очередь гибнут наиболее здоровые, трудоспособные, волевые и талантливые представители нации. Они чаще оказываются на передовой, исполняя свой долг, и проявляют инициативу, становясь жертвами вооруженных конфликтов.

Выживание «худшего материала»: Война оставляет для воспроизводства населения менее пригодные социальные и биологические группы, которые по разным причинам (здоровье, возраст, личные качества) не попали в эпицентр боевых действий. А которые попрятались по щелям, сбежали или устранились от участия в боях. Короче, оказались дезертирами, предателями и трусами. И этому же будут учить своих детей. Это ведет к биологическому и моральному истощению и разложению нации. Которое может проявиться не сразу, а через несколько поколений. Когда героизм погибших притупится и сотрется из памяти народа, а приспособляемость и беспринципность оставшихся выживет и даст свои плоды. Когда страну унаследуют не неродившиеся дети павших героев, а расплодившиеся дети трусов и дезертиров!

Торможение созидательного развития: Из-за гибели интеллектуальной и творческой элиты общество теряет «генераторов» перемен и мирного устройства, что затрудняет восстановление и прогресс после окончания конфликта.

Милитаризация и деформация психики: Война вызывает «свертывание» демократических институтов и усиливает деспотические методы управления. Под влиянием бедствий меняется поведение людей: разум и мораль подавляются инстинктами и потребностью в самосохранении, что ведет к «доминированию серости» и росту аморальности.

Трансформация социальных лифтов: Армия в период войны становится ключевым каналом вертикальной мобильности, через который индивиды перераспределяются по социальным стратам, часто на основе качеств, востребованных исключительно в условиях насилия. Но мало пригодных в мирных условиях! Поэтому часто героям войны трудно найти себя в мирной жизни.

Войну можно отнести к числу «четырех монстров» (наряду с революцией, голодом и эпидемиями), которые катастрофически влияют на интеллект, поведение человека и социальную организацию., – закончил свою речь попаданец.

В кабинете повисла тишина. Потрясённая Юлия Сергеевна почти с ужасом смотрела на своего студента.

– Этого не может быть! – вдруг заявила она, – потому что не может быть в принципе!

– Что не может быть? – удивился Петр.

– Не может быть, чтобы юноша Вашего возраста излагал такие мысли с такой четкостью и ясностью! – заявила княгиня.

– Можете считать меня гениальным! – буркнул юноша, – я не возражаю.

– Я попрошу Вас, Вас Петр Алексеевич, это все записать и мы напишем новую статью! Это нужно будет сделать обязательно! А теперь идемте, нас ждет академик. И заберите свои конфеты, – княгиня встала из-за стола. Они вышли из кабинета, Юлия Сергеевна закрыла входную дверь на ключ, и они направились в кабинет заведующего кафедрой. Петр нес в руках отвергнутую ею коробку с шоколадом.

Когда они вошли, комната была полной студентами-членами научного кружка. Во главе стола сидел академик Суворов. Увидев вошедших, он произнес:

– Ну вот, наконец-то все в сборе! Давайте начинать!

– Добрый вечер! – поздоровался со всеми поручик, – разрешите угостить сначала всех конфетами! – и он открыв коробку положил ее на стол.

– А в связи с чем такое угощение? – спросила одна из студенток, беря угощение, – это очень дорогие конфеты! Швейцарские!

– Отмечаю праздник избавления от юношеских иллюзий! – вздохнул Петр. В ответ академик громко рассмеялся. Потом увидев, как юноша нахмурился, улыбнулся и сказал:

– Боюсь Вам, Петр не хватит денег, чтобы покупать такие конфеты, каждый раз когда очередная юношеская иллюзия будет покидать Вас! По секрету скажу Вам, что я и сам до сих пор не избавился от некоторых из них. Но так Вы становитесь взрослым!

– Спасибо! Утешение так себе! – пробурчал тихо Петр. Все дружно рассмеялись и принялись дегустировать конфеты отвергнутого любовника.

– А Вы почему не берете конфеты, Юлия Сергеевна? – обратился к ней академик.

– Спасибо, Николай Трофимович! Я такой, – молодая женщина сделала ударения на слове «такой», – шоколад не ем. Он очень приторный и у меня от него изжога! – и она бросила косой взгляд на Петра.

– В самом деле? – удивился заведующий кафедрой, – а по моему, он очень хорош! Спасибо, Петр. Этот шоколад то, что вечером так нужно для бодрости! Итак! Порученное задание выполнила только группа Юлии Сергеевны и Петра Печорского! Причем так, что мы публикуем статью на эту тему. Прошу остальных подтянуться. Но собрал вас всех по другому поводу. У нас на завтра планируется публичный диспут с депутатом Государственной Думы от Российской социал-демократической рабочей фракций, или сокращенно большевиков. Тема диспута: идеи марксизма: польза или вред для России! Думаю, он будет пропагандировать эти взгляды. Наша задача, попытаться опровергнуть их. Я знаю, что среди вас марксизм не очень популярен. Может быть кто-то хочет сам выступить?

– Как интересно! Оказывается большевички никуда не делись, а по прежнему существуют! А говорили кровавый царский режим! К этом времени в Советской России других партий, кроме большевистских, и оппозиционных газет и не осталось совсем! – сказал Голос.