Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

– Вот она! Мать всех дорог!

Мы повернули налево и направились в город Рим. Вокруг по-прежнему тянулись возделанные поля, сады и высокие зеленые деревья, которые испанец называл кипарисами.

– Эта дорога соединяет великий Рим и город-порт Брундизием. Дорога построена в триста двенадцатом году до Рождества Христова при цензоре Аппии Клавдии Цеке. Проходила из Рима в Капую. Позднее, была проведена до Брундизия. Через неё было налажено сообщение Древнего Рима с Грецией, Египтом и Малой Азией, – рассказывал иезуит, – а скоро мы увидим то, ради чего сделали такой крюк!

Глава 17
Аппиева дорога

Мы продолжили путешествие по Аппиевой дороге. Нужно сказать, что ехать по ней было не очень удобно. За множество прошедших лет, с тех пор как ее построили, камни мостовой утратили свою ровную поверхность и стали несколько выпуклыми. Проезжающие мимо нас повозки крестьян, везущих: овощи, сено или дрова – ужасно тряслись.

– Альфонсо! А как эта дорога просуществовала столько лет? – спросил я своего хозяина.

– Яр, ты думаешь, что такая дорога это просто камни, которые положили на землю? – спросил тот меня.

– Я не знаю.

– Так слушай, – начал испанец. – Однажды, я видел как ремонтировали такую дорогу. Но не эту, а другую – Ровенскую, она же Фламиниева дорога. Это важная римская дорога, которая ведет из Рима на север, в сторону Римини. Строительство её начал – в двести двадцатом году до Рождества Христова – цензор Гай Фламиний. Дорога начинается от ворот дель Пополо в стене Аврелиана, проходит в двух милях от Рима по знаменитому Мульвиеву мосту и далее пересекает Этрурию и Умбрию. Эта дорога на сто лет моложе Аппиевой дороги, но построена по такому же принципу.

Так вот там, было сильное наводнение и часть полотна было разрушено. Именно тогда я увидел, как она устроена внутри, – продолжал испанец. – Она имеет глубину во много локтей и состоит из множества слоев, как пирог. Это очень сложная конструкция.

– А зачем они так старались? – спросил я иезуита. – Делали такие сложные дороги. Это ведь было очень дорого, наверное?

– Хороший вопрос! – усмехнулся Альфонсо. – Знаешь ли ты, чем жил и промышлял языческий Рим?

– Не знаю, – честно признался я.

– Разбоем и грабежом соседей! – торжественно заявил мой хозяин. – Он был основан бандитами и убийцами. Первым царем его был братоубийца, а в конце он так и совсем погряз в пороке и разврате, превратившись в вавилонскую блудницу. И поэтому Господь наш покарал его – ввергнув в прах, но, в милости своей, вновь возвысив его сделав центром христианского мира, светочем для всех истинных христиан! Благодаря крови мучеников за веру Христову, которой пропитана вся земля Вечного Города.

– Это понятно. А дороги тут при чем?

– Не перебивай. Что нужно для того, чтобы грабить соседей?

– Воины!

– Воины! – передразнил меня Альфонсо. – Не воины, а армия! Слышал ли ты о Иосифе Флавии?

– Нет!

– Так слушай! Это был иудей, и весьма хитрый. Так вот, когда иудеи подняли восстание в Иудее, во время правления императора Нерона, тот послал туда полководца Веспасиана. Надо сказать, что сам Веспасиан был сыном погонщика мулов. И это низкое происхождение, однажды, даже спасло ему жизнь!

– Это как?

– Он заснул в театре, когда Нерон играл на кифаре. Император, который считал себя великим артистом, был этим страшно оскорблен. А в те времена, и за меньшие прегрешения можно было лишиться жизни. Ну и хотел его казнить по закону об оскорблении величия римского народа. В его – Нерона – лице. Но тут его выручил один из придворных – Петроний. Это был не злой человек, который пожалел незадачливого полководца. Петроний заявил, что Нерон сам виноват, что Веспасиан заснул.

– Это почему? – удивился император.

– Потому, что ты своей игрой, как божественный Орфей, смиряешь грубые чувства животных! Вот ты и усыпил сына погонщика мулов! Что с него взять!

Разумеется сравнение с самим Орфеем, очень сильно польстило, падкому на такие вещи, Нерону. Тот смягчился. Наказывать Веспасиана не стал, и отправил его в Иудею. А там вспыхнуло восстание. Веспасиан стал его подавлять. И вот они стали штурмовать иудейскую крепость Моссаду. Когда оставшиеся защитники поняли, что крепость падет, они решили, чтобы не сдаваться в плен к римлянам, покончить жить самоубийством.

– А почему бы им не погибнуть было в бою, вместо того, чтобы убивать себя? – спросил я.

– Кто их, христопродавцев, поймет! То ли у них силы иссякли, то ли оружия не было, то ли, бой с римлянами, которые подвели огромную насыпь к стенам крепости был равен самоубийству. Так вот, осталось их там два десятка. А их религия запрещает им, как и христианам, самоубийства. Поэтому, они бросали жребий, и закалывали кинжалами друг друга. Случайно ли, но я склонен к предположению, что путем жульничества, последним живым защитником Моссады остался именно Иосиф Флавий, который и командовал гарнизоном. И как ты думаешь, что сделал это хитрец, оставшись один?

– Зарезался сам!

– Ага! Ищи дурака! Он сдался Веспасиану, сразу заявив, что тот станет римским императором!

– Он был провидцем?

– Думаю он, как и все иудеи, был очень умным и хитрым! Предсказывая, что Веспасиан станет императором, то чем он рисковал? Его должны были убить, так как римляне пребывали в гневе на него за отчаянное сопротивлении! Но после такого предсказания, его оставили живым. Он, к слову, помогал потом римлянам покорять своих соплеменников и жил в Риме, когда его предсказание сбылось.

– Очень интересно, но какое это имеет отношение к дороге? – не понял я.

– Это имеет отношение к римской армии. В своей книге, Иосиф Флавий писал о римской армии. Что это главное изобретение Рима, сделавшего его повелителем почти всего мира! Один римский легионер уступал в бою варвару, например, галлу. Центурия легионеров могла на равных сражаться с сотней варваров. А вот римскому легиону было все равно, сколько против него воевало варваров!

– Но ведь римляне терпели поражения тоже!

– Конечно, но это были либо нападения из засады, как в Тевтобургском лесу, когда германцы разгромили шесть легионов Луция Вера, либо глупость полководца, когда парфяне разгромили легионы Красса. Говорят, император Октавиан Август бился головой о стену и кричал: «Вер! Верни легионы!» – рассмеялся испанец.

– Так, а что про дороги?

– Дороги были нужны для того, чтобы легионы Рима, в самое короткое время, могли прибыть туда, где они были нужны. Ты заметил особенность этой дороги?

– Какую?

– Она ровная! В вашей дикой Московии дорога повторяет все изгибы местности! Она поднимается на холм и опускается вниз.

– Да, это верно.

– Что в этом верного? Видишь, в Италии тоже полно холмов. Если легион будет карабкаться: то вверх, то опускаться вниз, солдаты устанут! Поэтому, когда римляне строили дороги, они прорезали холмы и делали насыпи в низинах, чтобы дорога была ровной все время!

– Точно! – согласился я.

– Воистину, древние были мудры, хотя души их пребывали во тьме язычества! – вздохнул испанец. – Смотри по сторонам, начинается!

Действительно, по обеим сторонам дороги показались: сначала единичные строения напоминающие каменные ящики, которые перемежались каменными изображениями людей, которых Альфонсо называл статуями.

Чем дальше мы ехали, тем больше вдоль дороги было разных построек. Особенно красиво это выглядело, когда дорога рассекала холмы. Тогда на склонах теснились различные красивые постройки, статуи, многие из которых были полуразрушенными. Здания были прямоугольными и круглыми. То тут, то там – на них росли кусты и небольшие деревья. Множество полукруглых каменных чаш, которые Альфонсо называл урнами, с крышками и без, виднелись повсюду. Все было украшено богатой резьбой и изображениями.

Но особенно меня поразило количество каменных изображений людей. Там были: взрослые и дети, мужчины и женщины, каменные изображения животных. От всего веяло какой-то неземной красотой, стариной и запустением.

– Это что, город? Начинается Рим? – спросил с восторгом я.

– Это город… город мертвых. Каждая урна, статуя, алтарь, гробница посвящена памяти умерших людей. Всмотрись Яр в эти лица! Они принадлежат людям, которые жили много столетий назад! От них не осталось даже праха! А мы можем увидеть их лица благодаря этим скульптурам! Разве это не чудо?

– Воистину Вы правы, хозяин! А у нас этого нет! – с грустью произнес я.

– Многие из этих статуй и здания стоят здесь еще с тех времён, когда твои предки бегали в шкурах по лесам в дикости и злостном язычестве! Теперь ты понимаешь мои чувства?

– Понимаю, мне тоже очень это нравится, – кивнул я.

Мы продолжали приближаться к Риму. Вокруг появлялись огромные, как сказал Альфонсо, мавзолеи высотой много саженей, которые были превращены в целые каменные крепости. Вдали высились впечатляющие руины загородных вилл древних римлян. Вся эта красота одновременно и восторгала своей роскошью, но и угнетала мыслями о бренности и скоротечности нашего земного бытия. Вот жил этот римлянин, имел роскошное поместье, наверняка гордился и хвастался им перед соседями и друзьями. И что? Сейчас даже имени его не осталось! Воистину, все суета сует!

Наконец, впереди показались огромные крепостные стены сложенные из плоского кирпича и огромные башни крепостных ворот. Альфонсо торжественно сказал:

– Смотри, Яр! Аврелиановы стены и ворота Сан-Себастьяно! Мы въезжаем в Рим!'

Сергей Порфирьевич положил лист на стол и налил себе в стакан воды из графина. Саша задумчиво молчал, а потом спросил старого академика:

– Как Вы думаете, мы и сейчас можем увидеть эту красоту? Я бы очень хотел побывать там!

– Я там был, когда в Риме проходил конгресс физиологов, – ответил ему старый академик, – но вынужден тебя огорчить, практически ничего там не осталось!

– Почему? – удивился юноша.

– Удивительно, что там все это было в те времена, когда они путешествовали! Ты не забывай, что через Италию прошли орды варваров! Гунны, готы, вандалы, войска Велизария и Нарцесса, лангобарды, протестанты! Они постоянно грабили и разрушали все что им под руку попадалось. Особенно разоряли гробницы и могилы, ища золото. Так, могилы римских императоров, разорили еще вест-готы Аллариха, которые двадцать четвертого августа четыреста десятого года нашей эры взяли Рим. Они вошли в мавзолеи Цезаря, Августа и Аврелиана, где в золотых урнах хранились останки многих императоров, помещенные туда после их погребального сожжения. Пепел они выбросили, а золотые урны забрали в виде добычи.

– Да, для них это было просто золото.

– Но главными разрушителями древнего Рима и акрополя – на Аппиевой дороге – были сами римляне. Они пережигали мраморные статуи и облицовку зданий и мавзолеев на известь. Кирпичи и камни использовали для постройки новых зданий. Поэтому на дороге, по которой ехали Ярослав и Альфонсо мало, что осталось.

– Как жаль, что я этого не увижу, – разочарованно ответил Саша.

– Ну почему не увидишь, – улыбнулся дедушка Кати.

– Что Вы имеете ввиду?

– Во-первых, ты можешь отправиться туда в трансперсональном путешествии.

– Это когда еще будет!

– А во-вторых, я тебе сейчас покажу, как все тогда выглядело. Если хочешь.

– Конечно хочу! – воскликнул его зять восторженно.

– Тогда смотри!

Сергей Порфирьевич подошел к книжному шкафу и, открыв его, вынул оттуда толстый большой том, по виду очень старинный.

– Что это? – спросил Саша.

– Это сборник работ итальянского мастера-гравера Джованни Батиста Пиранези. Он делал гравюры руин Древнего Рима, которые видел сам. Работы относятся к началу и средине шестнадцатого века. Благодаря ему, мы можем увидеть то, что потом навсегда исчезло. Работал он в двух стилях, – рассказывал старый академик: – «Вудутта» – то есть рисовал то, что видел, и «капричос» – это фантазии самого художника. Так вот, у Пиранези есть сборник «капричос» под названием «Темницы и тюрьмы». А вот все остальное он рисовал в стиле «ведутта».

Сергей Порфирьевич открыл книгу написанную на латыни и показал Саше несколько гравюр, под которыми было написано, что это виды Аппиевой дороги. Внимательно рассматривая рисунки юноша смог представить себе то, о чем писал Ярослав в своих записках. Зрелище действительно было грандиозным. Описание данное Ярославом, даже близко, не могло передать ту красоту, которая была изображена на гравюрах великого итальянца.

– Знаешь, что это значит? – спросил старый академик.

– Что?

– Что это правдивые записки! – ответил дедушка Кати. – Откуда и Вождь, и этот Ярослав могли знать о том, что находится на Аппиевой дороге?

– Ну Вождь учился в Санкт-Петербурге при царе, может быть там он видел гравюры Пиранези? – выдвинул предположение Саша.

– Это очень редкий том, не думаю, что он его видел! – уверенно произнес Сергей Порфирьевич. – Он бы обязательно на него сослался. Да и зачем ему придумывать что-то, если он не собирался никому это показывать?

– Согласен!

В это время зазвонил телефон. Дедушка Кати снял трубку.

– Деда! – в трубке зазвучал недовольный голос внучки: – Вы где оба? Обед стынет! Мы что с Аней зря старались? Быстро домой!

– Слушаюсь! Извини, мы заработались, идем! – и он положил трубку. – Пора! А то огребем на орехи!

После вкусного обеда они вернулись в кабинет Сергея Порфирьевича и продолжили чтение расшифрованной Вождем рукописи.

'Мы въехали в Рим через крепостные ворота с огромными, выступающими вперед, полукруглыми башнями. Было видно, что и стены и ворота строились в два этапа. Сначала до определенной высоты, а потом их еще нарастили. В самом городе было то же самое, что мы видели и в других городах. Правда, красивых церквей и различных руин было побольше. Прибыли мы в Вечный Город в сентябре одна тысяча пятьсот семидесятого года от Рождества Христова.

Мы направились в строящуюся церковь иезуитов, которая называлась Иль-Джезу. К этому времени она строилась уже два года. Там рядом был монастырь, где в келье – тридцать первого июля одна тысяча пятьсот пятьдесят шестого года – скончался основатель Ордена Иезуитов Игнатий Лойола. Который потом будет похоронен в этой церкви.

Руководил Орденом генерал Ордена. Первым генералом был сам Игнатий Лойола, а сейчас им был Франсиско Борджа, представитель знатного каталонского рода Борджиа (Борха), правнук папы из этого рода – Александра VI. Именно к нему и должны были попасть на прием, после того как он отозвал Альфонсо из нашей страны.

– Яр, – поучал меня по дороге испанец, – никому не показывай, что ты понимаешь итальянский язык и латынь, которым я тебя научил. Но внимательно слушай, что все говорят. Они будут думать, что ты ничего не понимаешь, и поэтому языки у многих будут развязаны. Тебя будут проверять. Смотри, не выдай себя.

– Как же мне это сделать? – спросил его я.

– Как себя выдает человек в такой ситуации? Он смотрит на того, кто говорит, напрягает слух, морщит лицо, – наставлял иезуит, – ты же стой расслабленно, улыбайся, а взгляд сосредоточь в какой-то точке. На все вопросы отвечай на своем варварском языке оной фразой: «Я не понимаю!» Они от тебя и отстанут. Все понял?

– Конечно! Я не подведу.

– Хорошо! Я на тебя надеюсь. Вот мы и приехали.

Мы остановились перед воротами в высокой стене, которая шла по всему периметру квартала. Спешившись, Альфонсо постучал в деревянную, окованную железными полосами крепкую створку. Открылось небольшое окошко и привратник, обменявшись пару фразами с моим хозяином, со скрипом распахнул ворота и мы вошли в вымощенный каменными плитами двор. Его окружало двухэтажное здание с колонами по периметру поддерживающие своды крытых галерей, куда выходили двери.

В центре двора располагался фонтан и росло несколько деревьев.

– Альфонсо! Брат мой! – из распахнутой двери на первом этаже вышел худощавый человек в богатой одежде. – Ты не превратился в этой дикой стране в медведя? – пошутил он.

– Только сила истинной веры и уберегла меня от этого, мой генерал! – с поклоном ответил испанец. – Как только я получил Ваш приказ я тут же отравился в обратный путь!

– А это кто? – с любопытством и какой-то еле уловимой брезгливостью спросил генерал.

– Это мой слуга из Московии! Я его спас от смерти!

– Так ли было необходимо это делать? Одним схизматиком и еретиком стало бы меньше!

– Возможно он еще познает свет истинной веры! И душа его будет спасена!

– Ты так думаешь? – недоверчиво произнес генерал Ордена. – Ну да ладно! Отправляйся в вашу с ним комнату, а потом ко мне. У Ордена для тебя очень важное и ответственное задание. Твой слуга понимает итальянский язык?

– Пытаюсь его учить, но дело это многотрудное и неблагодарное! – ответил Альфонсо.

– Думаю, этот подвиг будет сравним подвигу обучения итальянскому языку обезьяны! – рассмеялся генерал и, став серьезным, добавил: – Явишься тогда с ним. Пусть и другие братья посмотрят на него'.

Глава 18
Записка с полуострова Юкатан

Разместившись в тесной келье, Альфонсо и я направились в общий зал, где нас ждал сам генерал и шесть его ассистентов. Именно они составляли правящий совет при генерале. Оставив меня на улице вместе с остальными слугами, Альфонсо вошел в помещение.

Слуги ассистентов генерала Ордена обступили меня и стали беззастенчиво рассматривать, как будто увидели невиданного зверя.

– Как думаете, он умеет разговаривать? – спросил один.

– Откуда! Хорошо если он понимает наш язык! – ответил второй.

– Как, интересно, Альфонсо тогда с ним общается? – удивился третий.

– А как мы общаемся с собакой или лошадью? – уверенно произнес четвертый. – Никто же из вас не думает, что они понимают человеческий язык! Кроме этого, Альфонсо знает их варварский язык.

– Эй, ты! Схизматик и еретик, как тебя зовут? – обратился ко мне пятый.

– Я не понимаю ваш язык! – спокойно ответил я, смотря в одну точку, как учил меня Альфонсо.

– Этот Альфонсо, сам стал как эти животные, с которыми он постоянно общается! – брезгливо сказал второй.

– Следи за языком! – предупреждающе произнес первый.

– А то что? – развязано ответил второй. – Мой хозяин говорит, что скоро его отправят в такую преисподнюю, из которой он уже не вернется! Слишком многим он наступил тут на хвост!

– И то правда! – поддержал его четвертый. – Как говорит мой хозяин, этот испанский выскочка давно заслужил хорошей порки!

– Чего же они его тогда не выпорют? – ехидно спросил первый.

– Он убийца и мясник, – произнес важно второй, – который выполняет грязную работу, недостойную таких благородных господ, как наши хозяева!

– Слушайте! – вдруг оживился пятый. – А давайте проучим его слугу! Скажем, что он взбесился и набросился на нас! Ну а мы только защищались!

– Давайте! – поддержал его второй. – Пусть Альфонсо поймет, как к нему относятся наши господа.

– Одумайтесь, идиоты! – вмешался первый. – А что, если Альфонсо его обучил своему ремеслу? Недаром же он его взял к себе слугой!

– Вот давайте мы и проверим! – решительно сказал пятый. – Нас пятеро, а он один. Просто поколотим его слегка, чтобы это животное знало свое место!

– Это без меня, – твердо ответил первый, – и вам не советую.

– Трус! – презрительно произнес второй. – Мы и сами справимся! Давай, ты заходи к нему за спину и присядь возле его ног! Мы его толкнем, он упадет, а потом мы его попинаем сапогами немного.

– Ну-ну, – скептически бросил первый и отошел от их группы. Третий зашел ко мне за спину и сел, а остальные трое стали на меня наступать с весьма решительным видом.

Умалить чин моего хозяина в первый же день моего пребывания в Риме я не мог. Поэтому, я ударил каблуком сапога назад – в голову присевшего за моей спиной третьего. Тот с воплями покатился по камням двора. Потом я – ударом кулака в челюсть – сбил с ног второго, а затем ударами в ухо и в живот уложил на землю пятого и четвертого. За всем происходящим с интересом наблюдал, не вмешиваясь, первый. Когда извергая из себя грязные ругательства и хулу, вся четверка пыталась подняться на ноги, грозя мне всяческими карами, среди которых: отрубание ушей и выпускание моих кишок были самыми безобидными, я ударами ноги в голову каждому из них их сразу и успокоил.

Потом я встал на то место, где стоял раньше и также спокойно стал смотреть в одну и ту же точку.

На шум, из кельи генерала вышли все там присутствующие.

– Что тут происходит? – грозно спросил генерал первого, который, ехидно улыбаясь, стоял в стороне.

– Осмелюсь доложить, господин генерал, что эти четверо решили побить слугу господина Альфонсо. Но в результате, он побил их! – с готовность ответил первый.

– Почему они решили его побить? Он их задирал? Провоцировал? – продолжал спрашивать генерал.

– Нет! Он им просто не понравился! – произнес первый.

– Это возмутительно! В этих стенах! Что он себе позволяет! Его нужно примерно наказать! Он как дикое животное, бросается на всех! Это позор! – загалдели все ассистенты, кроме хозяина первого.

– Не на всех! – произнес хозяин первого. – Моего слугу он же не тронул.

– Господа ассистенты, – ухмыляясь вмешался Альфонсо, – мой слуга не понимает итальянского языка, но он хорошо понимает, что такое честь его хозяина. Думаю, ваши слуги сами набросились вчетвером на него, и получили достойный отпор! Вот это позор! Что четверо не справились с одним! Господин генерал, – он обратился к главе Ордена, – теперь Вы понимаете, почему я взял его к себе в слуги⁈

– Понимаю, – усмехнулся Генерал, – господа ассистенты! Думаю мы закончили обсуждать доклад нашего брата Альфонсо о его поездке в Московию. Поэтому вы, – он рассмеялся, – и ваши слуги, свободны! А ты Альфонсо останься, у меня к тебе важное дело. Да, и возьми с собой своего слугу, а то, как бы он еще кого-то тут не побил!

Мы втроем вошли в келью генерала, оставив на улице возмущающихся ассистентов и их стонущих побитых слуг. Нужно сказать, что келья была весьма просторна и изысканно убрана. Она состояла из двух комнат. Первой был большой зал, где стоял большой стол со стульями. На стене висели иконы и большой портрет человека в монашеской одежде, который, как я узнал позже, был портретом Игнатия Лойолы.

– Садитесь оба, – пригласил нас Генерал, искоса поглядывая на меня. Альфонсо сел, а я остался стоять, ведь по легенде я не знал итальянского языка. Генерал рассмеялся:

– Ты хорошо его выдрессировал, мой мальчик, – обратился он к Альфонсо, – можешь другим рассказывать что угодно, но я уверен, что он прекрасно понимает итальянский! В противном случае, ты бы меня сильно разочаровал!

– Вам я не могу лгать, мой господин, – поклонился, приподнимаясь, Альфонсо, – истинно все так, как Вы говорите.

– Это правильно! – одобрительно кивнул Генерал. – Мы испанцы, должны быть на шаг впереди этих итальянцев. Я знаю, как они тебя ненавидят.

– Для меня главное Ваше расположение, мой Генерал! – твердо произнес Альфонсо.

– Как говорят в этой северной варварской стране? Жалует царь, да не жалует псарь? – вздохнул глава Ордена. – Я не вечен, а они без меня тебя просто сожрут. Поэтому, я тебе поручаю важнейшее и секретнейшее дело!

– Я готов выполнить любое Ваше задание!

– Я знаю, мой мальчик, знаю! – генерал подошел к шкафу, открыл его ключом висящим на его груди, и вынул оттуда лист бумаги.

– Садись, и пусть сядет твой слуга, разговор будет долгим, – глава Ордена сел в кресло во главе стола.

– Это сообщение из Нового Света от брата нашего Диего, который несет свое послушание на полуострове Юкатан. Вот, что он пишет:

'Мой Генерал!

Настоящим, спешу сообщить Вам, мой господин, следующее. Сопровождая отряд воинства Христова, который несет свет истинной католической веры местным дикарям, пребывающим в пучине и бездне самого гнусного язычества, наткнулись мы в джунглях, которые являются несомненно порождением самого Сатаны, на человека.

Человек этот был несомненно христианином, а точнее священником, последним выжившим членом одного из отрядов испанцев, которые искали сказочный город Эльдорадо, где все сделано из золота! Я лично думаю, мой генерал, что это сказки и выдумки, но многие в это верят.

Человек этот был при смерти. Длительное пребывание в сатанинских кущах без еды и воды истощили и иссушили его тело, которое было покрыто язвами, сочащимися гноем и ошметками струпьев. Движимый состраданием к ближнему своему, упросил я командира отряда, отъявленного головореза, в сердце которого никогда не заглядывало сострадание, не бросать несчастного в лесу, как он хотел это сделать, убедившись что ничего ценного у него нет.

Но найденный отходил к отцу нашему небесному и чувствуя свой конец попросил меня исповедать его. Во время исповеди, открыл он мне, что с ним случилось и где и как сгинул их отряд. Сведения, что он сообщил мне, настолько важные что превосходят по ценности любое количество золота и серебра, со времен Мафусаила!

Поэтому о них я тут писать не могу. Прошу Вас, мой Генерал, прислать мне сюда верного человека, обученного военному делу, чтобы я с ним снарядили экспедицию и по результатам ее, могущество нашего Ордена вознеслось на недосягаемую для остальных высоту.

Жду Вашего ответа. Верный слуга Ордена. Ваш Диего!'

– Ну что скажешь, Альфонсо? – спросил моего хозяина Глава Ордена.

– Думаю, послание зашифрованное, – задумчиво ответил испанец.

– И я в этом уверен, – согласился генерал, – что может быть ценнее золота и при чем тут Мафусаил, один из патриархов?

– Ценнее золота? – переспросил Альфонсо. – Это спасение души и чести!

– Не думаю, что наш брат Диего имел ввиду это, – рассмеялся Глава Ордена, – что может там, в тех забытых Богом местах, спасти христианские души?

– Возможно, подсказка кроется в упоминании Мафусаила? – предположил иезуит. – Чем он известен? Мафусаиил в Библии – один из праотцов человечества, сын Еноха, потомок Сифа, был дедом Ноя. Прославился своим долголетием: он прожил девятьсот шестьдесят девять лет, став старейшим из людей! Почему он упомянул патриарха, который жил дольше всех?

– Возможно, он узнал о том, как продлить жизнь до пределов Мафусаиловых? Это точно может быть дороже любого золота! – кивнул Генерал. – Хорошо, больше мы все равно ничего пока – сидя тут – не узнаем. Поэтому, мальчик мой Альфонсо, никому я больше не могу поручить это деликатное дело. Ты готов отправиться в Новый Свет и выяснить, что хотел сказать нам Диего?

– Вам стоит только пожелать, мой генерал, – встал и поклонился мой хозяин.

– Я даже не сомневался в этом!

– Когда мне отправляться в путь?

– Прямо сейчас! – тоже встал со своего кресла генерал. – В Генуе тебя ждет наша каравелла. На ней ты отправишься прямо на Юкатан. Там в порту Исамаль тебя будет ждать Диего. Вот что ты возьмешь с собой, – он подошел снова к шкафу и вынул оттуда три мешочка, которые бросил на стол. По звону я понял, что там были золотые монеты. Потом он вынул письмо и передал его Альфонсо.

– Это письмо для местного епископа, чтобы он оказал тебе всяческую поддержку, – добавил он. В это время в дверь кельи осторожно постучали.

– Войди! – крикнул генерал. В комнату вошел молодой монах и, подойдя к хозяину, что-то стал шептать ему на ухо. Тот кивнул, и сказал:

– Хорошо, можешь идти!

Когда монах вышел, Альфонсо осторожно сказал:

– Мой генерал, а можно поехать завтра? Я хотел показать своему слуге Рим.

– Боюсь, что уже нельзя, – вздохнул Глава Ордена, – мне только что сообщили, что на тебя и твоего слугу готовится сегодня покушение.

– Неужели из-за этой драки? – удивился мой хозяин.

– Нет, хотя думаю, это тоже скоро себя проявит. Ты не забыл про Изабеллу? – улыбнулся генерал.

– Я буду помнить о ней всю жизнь, – с глубокой грустью ответил Альфонсо, – именно после ее смерти я и поступил в Орден.

– Так вот, ее семья тоже об этом не забыла, – нахмурился его собеседник, – и нанятые ими убийцы уже давно в городе и ждут тебя. Поэтому, отправляйся прямо сейчас. Поедешь в моей карете, чтобы тебя никто не видел. Пусть они думают, что ты тут. Когда они узнают, что ты уехал, тебя уже будет не догнать. Тебе пора, мой мальчик! – генерал подошел к Альфонсо и они обнялись. Потом он добавил: – Береги себя! Тебе пора! В свою келью не ходи, ваши вещи уже в карете. Из моей кельи прямо садитесь в карету.

Мы так и поступили. Быстро прошмыгнули в карту, в которой были задернуты шторки на окнах. Как только двери кареты закрылись, она сорвалась с места и, выехав на улицу, быстро поехала по булыжной мостовой. Мы покидали Рим не пробыв в нем даже одного дня'.

Сергей Порфирьевич положил лист на стол, снял свои очки и протер уставшие глаза.

– Теперь мне становится многое понятно, – произнес Саша задумчиво. – Те, кого нашел в пещере Вождь, шли за Цветком Жизни! Вот откуда упоминание о Мафусаиле! Но как связана Мексика и Хабаровский край? Юкатан выходит на побережье Атлантического океана. А Хабаровский край на побережье Тихого океана! Как они из Мексики попали туда? Неужели переплыли весь Тихий океан? Возможно ли это было тогда?

– Не знаю! – задумчиво произнес старый академик. – Они могли ведь и вернуться в Европу, а оттуда, через Гибралтар, выйти в Атлантику, спуститься на Юг, обогнуть мыс Доброй Надежды, выйти в Индийский океан и, мимо полуострова Индостан и Китая, высадиться на побережье Хабаровского края. Или прямо из Мексики направиться к Мысу Доброй Надежды. Это и сейчас очень непростое путешествие, а уж тогда для этого нужны были очень веские причины.

– Думаю, что если бы они получили в руки Цветок Жизни, то вся история человечества пошла бы другим путем, – сказал Саша с усмешкой. – Эти бы не упустили такого шанса. У них бы все правители по струнке ходили. За возможность пожить подольше!

– Думаю, ты абсолютно прав. Но я все никак не пойму, причем тут Мексика?

– Я думаю, что дальше в этих записках, об этом будет сказано! – уверенно сказал юноша.

Зазвонил телефон. Саша взял трубку. В ней зазвенел обиженный голос Кати:

– Деда! Вы решили ночевать там на работе? Ужин давно готов!

– Катенок, прости, мы уже идем! И расскажем, о чем мы прочитали!

– Хорошо, молись, чтобы это было интересно и нам! – рассмеялась его юная жена. – Давайте быстренько домой, я уже по тебе скучаю!

– Подожди! – сказал дедушка Кати, когда Саша положил трубку телефона. – Нужно сделать еще один важный звонок.

Он подошёл к телефону и стал набирать номер. Когда на другом конце сняли трубку, Сергей Порфирьевич сказал:

– Добрый вечер, товарищ генерал-полковник!

– Привет, Сережа! Есть новости?

– Есть, Володя. Можно говорить по этой линии?

– Да, мы ее уже закрыли. Что случилось?

– Саша был в недалеком будущем, – и старый академик рассказал своему другу детства о предстоящем вводе войск стран Варшавского договора в Чехословакию и митинг диссидентов на Красной Площади. Тот не перебивая, внимательно его выслушал, а потом задал только один вопрос: