Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

Глава 15
Серьезный разговор

– Зачем Вы хотите его предупредить и о чем? – спросил Саша, нервно вышагивающего по кабинету, генерала.

– Как это о чем? О грозящей стране опасности! Нужно предпринимать срочные меры по вскрытию и устранению этого заговора!

– Ну давайте, давайте. Если хотите – в лучшем случае – попасть в психушку, а в худшем скоропостижно застрелиться двумя выстрелами: один в сердце, а второй в голову! – резко ответил юноша.

Генерал остановился, как будто налетел на невидимую стену. Он внимательно посмотрел на Сашу и сел снова за стол.

– Говори! – коротко сказал он.

– Вы хотите обратиться к Председателю Комитета Государственной Безопасности при Совете Министров СССР Юрию Владимировичу Андропову?

– Конечно, а к кому же еще? – удивился генерал.

– Очень Вам не советую этого делать, – твердо произнес юноша.

– Почему? Подожди, – комитетчик рассмеялся, – только не говори, что Председатель – это английский или американский шпион!

Вместе с ним заулыбался и полковник Лукин. А вот дедушка Кати, как и Саша, оставался совершенно серьезным. Увидев это, перестал смеяться и генерал.

– Давай более конкретно, – попросил он.

– Нет, он не шпион. Он ученик Отто Куусинена, бывшего коминтерновца.

– Это известный факт, и что?

– Как Вы думаете, почему английская разведка преследовала всех советских агентов внешней разведки, но не преследовала агентов Коминтерна?

– Я не уверен, что это действительно так, но почему?

– Потому что несмотря на кажущиеся идеологические расхождения, и те и другие двигались и хотели одного. Того, о чем писал Карл Маркс. Кстати, никого не удивляет, что последний – профессиональный бездельник, прекрасно живший в Англии на шее Энгельса, где его никто не преследовал за шальные революционные призывы и идеи?

– Очень неосторожные слова. Я бы сказал, контрреволюционные, но продолжай. И в чем же была их общая идея? – усмехнулся генерал.

– Общая идея: и тех, и других – это создание единого всемирного наднационального правительства, – сказал Саша, – и я не уверен, что и сам Маркс считал, что в этом правительстве будут заседать именно пролетарии.

– Ты хочешь сказать, что Коминтерн работал на английскую разведку? – рассмеялся его собеседник.

– Нет, но Коминтерн готовил почву для того, чтобы в нужный момент правящие элиты западного мира могли перехватить управление. В тот момент, когда национальные государства исчезнут и возникнет единая земшарная республика. Ведь марксизм бил по промышленному капиталу, не затрагивая финансовый. Помогая второму захватить первый. Злые языки говорят, что Маркс так себя хорошо чувствовал в Англии именно потому, что ему покровительствовал сам финансист Ротшильд.

– Ну и какое отношение это все имеет к Председателю?

– Самое прямое. Вы слышали о конвергенции?

– Какой?

– Политической. Эту теорию придумали на Западе. Согласно ей социализм и капитализм должны взять лучшее друг от друга и в конце слиться в один строй. Отсюда политика мирного сосуществования двух систем.

– Да, Председатель об этом говорил, – подтвердил генерал. – В принципе, это неплохо: худой мир, как говорится, лучше доброй ссоры.

– Конечно, вы слышали это от Председателя, ведь он и есть основной сторонник этой идеи, – ответил Саша, – только это и есть большое заблуждение.

– В смысле?

– В прямом. Это как совместное существование огня и воды, жизни и смерти, волков и овец. Это просто невозможно. Особенно, со стороны капитализма. Он всегда будет стремиться к уничтожению социализма, – твердо произнес юноша.

– То есть, по-твоему, Председатель наивный человек? – усмехнулся комитетчик.

– В чем-то да. А что Вас в этом удивляет? Андропов, если верить его официальной биографии, сын простого работника железной дороги. А против него играют люди выросшие в семьях ведущих свою историю больше тысячи лет, проливших море крови в междоусобной борьбе за власть, и, самое главное, выживших и победивших в ней.

– Ну и что? Это нам не помешало выиграть великую войну!

– Войну да, но не всю борьбу. Короче, Андропов искреннее убежден, что это возможно. А тех кто будет против этого, он будет убирать. Как, например, Шелепина. И Вас, если Вы решите ему противостоять. И этот путь приведет к падению социализма, СССР и коммунистической партии. И проблема в том, что Андропов не один. В самой партии и государстве выросла большая и влиятельная группа людей, которым существующий социализм не нужен и мешает. Тем более, что они давно уже поняли, что он нежизнеспособен.

– Вот почему я – генерал-полковник службы государственной безопасности – сижу и слушаю лютую антисоветчину, вместо того, чтобы арестовать тебя как диссидента и врага народа? Назови мне хоть одну причину?

– Потому что я знаю будущее, я там был и все видел! – спокойно ответил Саша. – И конец государству наступит не через такое уже большое время.

– Когда?

– В тысяча девятьсот девяносто первом году. Всего лишь через двадцать два года!

– Этого не может быть! – не удержался полковник Лукин.

– Вы знаете, кто такой был Апполинарий Сидоний? – спросил юноша.

– Нет, – коротко ответил генерал.

– Он жил в пятом веке нашей эры в Западной Римской Империи. Известен тем, что после него остались письма, которые он писал своим друзьям и разным чиновникам. Так вот, одним из самых известных, является такое. Он пишет своему другу, что живет в своем галльском поместье. Как хорошо встать утром, сесть на берегу озера и наблюдать, как стрекоза висит на водой, как плещет в воде рыба. Какое спокойствие и умиротворение разлито в природе. Потом пойти позавтракать и заниматься своими любимыми делами. И эта спокойная стабильная и приятная жизнь в Римской империи будет всегда.

– Ну и что? – спросил Лукин.

– А то, что всего лишь через несколько лет, четвертого сентября четыреста семьдесят шестого года нашей эры, вождь федератов, происходящий из германского племени скиров, Одоакр – свергнул последнего императора Западной Римской империи Ромула Августа и отослал императорские инсигнии – знаки власти – в Константинополь, заявив, что свой император в Риме больше не нужен, достаточно одного – в Константинополе. И Западная Римская Империя прекратила свое существование, как и приятная жизнь таких помещиков как он, потому что варвары отобрали треть их земель себе.

– Причем тут этот Сидоний? – уже раздраженно спросил генерал.

– Это имя стало нарицательным для обозначения того, что кардинальные необратимые изменения в жизни, могут произойти совершенно неожиданно и непредсказуемо для живущих людей, – пояснил Саша.

– Ты так и не объяснил, почему социализм нежизнеспособен, – задал вопрос, все время молчавший, дедушка Кати.

– Как Вы думаете, Сергей Порфирьевич, почему Маркс, кстати, сын двух известных раввинов, считал невозможным построение социализма в отдельно взятой стране, а настаивал на необходимости его установления сразу по всему земному шару?

– Если следовать твоим словам, чтобы помочь финансовому капиталу установить свое мировое господство! – ехидно заметил генерал.

– Возможно. Но были и более глубокие причины. Я же не зря сказал, что он внук двух раввинов.

– Понял, – продолжал ехидничать генерал, – уточняю. Чтобы помочь еврейскому финансовому капиталу установить свое мировое господство!

– И это неплохо! Но нужно смотреть еще глубже. Когда я говорил о раввинах, я имел ввиду доскональное знание иудейской религией всей животной составляющей природы человека. Вы же знаете, что человек дуалистическое существо. Он состоит из животной части – его тела, со всеми его потребностями. И духовной составляющей. Так вот, если остальные мировые религии направлены на воздействие, на духовную компоненту человек, то в иудаизме очень сильно проработана и работа с его материальной частью.

– Я поздравляю иудеев с этим, какое отношение это имеет к социализму? – спросил генерал.

– Самое прямое. Хотим мы этого или не хотим, но социалистические идеи попытки построить коммунизм, они сродни построению Рая на Земле. В той же Библии, в послании коринфинам, сказано: «Плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия», что для того чтобы попасть в Рай, человек должен сначала умереть. Это прямо говорит, о невозможности существования Рая на земле.

– Вот ты еще и Библию приплел! Давай уже ближе к теме.

– А ближе некуда. Рай невозможен, потому что человеческое тело хочет есть, пить, и, извините, размножаться. И все это оно хочет как можно слаще, больше и лучше. Как звучит лозунг коммунизма? От каждого по способности, каждому по потребности? В социализме, потребность заменили на труд. Но потребности человека идеальны! Один человек может захотеть такого, что все человечество обеспечить ему не сможет. А возможности удовлетворения этих потребностей – материальны! То есть очень даже ограничены! – сказал Саша.

– Саша! Это противоречие давно решено, – спокойно ответил дедушка Кати, – просто нужно воспитать в человеке правильные умеренные потребности.

– Совершенно верно! Но есть одна мелочь. Животные, скажем так, капиталистические неумеренные потребности, рождаются вместе с человеком, и многие из них действуют на уровне инстинктов. То есть капиталистическое воспроизводится в человеке автоматически в каждом новом поколении. А вот социалистическое и коммунистическое нужно постоянно воспитывать в каждом новом поколении.

– Ну и что? Правильно. У нас так все и делается, – подал голос Лукин.

– А вот что. В таком воспитании может произойти сбой. Достаточно на уровне одного поколения. Это раз. Но самое главное, за границей существует капитализм, который через свою культуру – в основном фильмы и музыку – транслирует населению социалистических стран красивую картинку жизни высших слоев капиталистического общества. Исподволь, внушая – особенно творческой элите нашей страны – что и они могут жить так же роскошно, как и их артисты и деятели культуры. Только им мешает иметь это все это – социализм. То, что так живут там далеко не все – опускается. А уж наша творческая элитка несет эту заразу дальше. Поэтому, Маркс был прав. Пока есть другая картинка: более красивая, более сытная, более богатая… население социалистических стран, их воспитание умеренных потребностей, каждый день подвергается атаке и испытаниям. И опыт СССР показал, что это испытание он не выдержал. Причем, первыми разложилось партийное и советское руководство. Это два.

– А что есть еще и три? – перестав улыбаться, спросил генерал.

– Конечно, – улыбнулся Саша, – перед Марксом был пример утопического социализма. Еще до него в Западной Европе и США предпринимались попытки построения социалистических и коммунистических общин и предприятий. Яркий пример тому «Таинственный остров» Жюля Верна. Но конец у них был один. Они все разорились, потому что их продукция по себестоимости была гораздо выше, чем на окружающих их капиталистических предприятиях.

– Хорошо, – сказал генерал, – но что тогда делать? Просто сидеть сложа руки – это государственная измена!

– Вы же руководите, как я понял, управлением, которое занимается изучением паранормальных явлений? – уточнил юноша.

– Да! – подтвердил генерал.

– Вот и давайте этим заниматься и дальше! И думать о том, как встретить те изменения в социально-политическом строе страны, которые нам предстоят, – предложил Саша.

– То есть ничего не делать, чтобы попытаться спасти страну? – спросил Лукин.

– Вы знаете, когда исчез СССР никто не вышел его спасать: ни семнадцать миллионов членов КПСС, ни армия, ни ваш КГБ, ни народ! Что это значит?

– Что?

– Что СССР с его социализмом больше никому стал не нужен. Он всем надоел. Советская власть так развратила и избаловала народ своим патернализмом по отношению к нему, и он решил, что все будут работать как при социализме, но получать уже будут как элита при капитализме. И начался этот бардак с шахтеров, которые хотели сами продавать уголь и все деньги оставлять себе. Закончилось, правда, все тем, что половина из них вообще потеряли работу. Ну и конечно сотни тысяч никому не нужной интеллигенции, в виде младших научных сотрудников околовсяческих наук, подсуетились. Они тоже потом самоликвидировались. Я думаю, это была историческая неизбежность.

– Прямо уж и неизбежность, – вздохнул Сергей Порфирьевич.

– Именно! То что являлось несомненным преимуществом социализма – вертикальные лифты в обществе, когда талантливые дети крестьян и рабочих могли подняться на самый вверх социальной лестницы. Благодаря своим талантам и своему труду. В позднем СССР эти «лифты» были перекрыты. У партийной и советской элиты выросли свои дети. И начался отрицательный отбор в системе кадров. Наверх стали пробиваться не самые умные, способные и талантливые, а самые хитрые, подлые и беспринципные. Примером будет последний генеральный секретарь КПСС. Про него написал тогдашний президент США, что при первой встрече, я ожидал увидеть типичного советского чинушу в каракулевой шапке и драповом пальто. А увидел человека в элегантном костюме с Пятой Авеню, и часами за несколько тысяч долларов, и я подумал: «Этот сдаст нам все», – ответил Саша, и, рассмеявшись, добавил: – Я вот смотрю, что и у товарища генерала, часы явно не «Победа».

– Это швейцарские, подарок от коллег на юбилей! – сухо ответил тот. Потом, помолчав, добавил: – То, что ты, Александр, сейчас сказал, настолько невероятно и чудовищно, что я должен это все обдумать.

Он поднялся и стал ходить вдоль стены кабинета. Наконец, он остановился и произнес:

– Значит так, Саша, о том, что мы обсуждали сегодня – никому ни слова. О будущем – тоже! Ваши исследования я беру под личный контроль! Связь будем держать через тебя, Сережа. Знал бы я о чем мы здесь будем говорить, сто раз подумал – ехать или нет! Спокойно работайте и держите меня в курсе. Все подробности позже, когда я все обдумаю. Нам пора! И так сильно задержались!

Он тепло попрощался с Сергеем Порфирьевичем, а потом с Сашей. Сотрудники академической группы проводили гостей до их «Волги».

– Жора, давай в наше городское Управление, – сказал генерал. – Что обо всем этом думаешь?

– Александр был очень убедителен, я внимательно за ним наблюдал всю беседу. Не знаю, правда ли то, что он говорит, но то, что он в это сам верит – это точно, – ответил Лукин.

– Скажи мне прямо и честно, Георгий, – ты веришь в эти путешествия во времени? – задал, мучающий его все это время, вопрос начальник. Тот замолчал, обдумывая свой ответ. Наконец, вздохнул и произнес:

– Я верю фактам. Откуда Александр знает про конвергенцию. Мы ее с Вами обсуждали, когда председатель говорил о ней на коллегии. А о Шелепине? Что его задвинули именно за несогласие с ней? Эта информация нигде не фигурировала. Все, что он говорит, вполне логично, непротиворечиво, и, черт возьми, очень убедительно.

– Да, и на меня это произвело сильное впечатление. Ну, в нашем Управлении мы много видели разных чудес и кудесников с фокусниками! – рассмеялся генерал. – Ты помнишь того шарлатана, который требовал создать ему институт для изучения его дара телекинеза?

– Который коробок спичечный силой мысли двигал? – тоже улыбнулся полковник.

– Ну да, пока перед ним стекло не поставили! – продолжал смеяться его руководитель – А оказалось, что он пальцы смазывал каким-то клеем, который тянулся в виде длинных невидимых нитей, за которые он его и двигал.

– Да, это было смешно, – поддержал его Лукин.

– Но знаешь Жора, что меня убедило больше всего в его правоте, и то, что он не врет?

– Нет.

– Они ничего не попросили для себя.

– Точно! – подтвердил Лукин. – Все остальные всегда что-то хотели: кто-то свой институт, кто-то деньги на исследования, кто-то звания. А они вообще ни о чем не просили.

– Нужно крепко думать, Жора! А пока, давай побеседуем с нашим полковником и узнаем, что он хотел от наши ученых.

Глава 16
Продолжение путешествия Яра и Альфонсо

Когда высокие гости ушли, Сергей Порфирьевич шумно выдохнул. Было заметно, что этот визит ему дался нелегко.

– Ну, Саша, ты и выдал сегодня, – наконец сказал он, когда они оба вернулись обратно в кабинет. – Я все время боялся, что генерал сейчас сорвется. Особенно после твоих слов об Андропове и судьбе СССР.

– Сергей Порфирьевич, я думаю, что Ваш друг детства не так прост, и все прекрасно понимает. Процесс разложения советской и партийной элиты начался еще при Хрущеве, а при Брежневе он только усилился. И кому, как не комитетчикам, это знать, – ответил Саша. – Думаю, мысли об этом давно бродили у него в голове. Единственное, чего он не знал, так это когда произойдет крушение СССР. А вот когда он узнал, у него появилась ясность и возможность планировать свои дальнейшие действия.

– Все равно мы сильно рисковали. А если бы он не поверил?

– А я не уверен, что он нам до конца поверил, – ответил Саша, – его отношение к нам будет определяться той пользой, которую он от нас получит. Если мы сможем доказать ему, что наши путешествия отражают реальные события, то и его вера в то, что я сказал о будущем СССР, укрепится.

– Хорошо, но нужно ему что-то дать конкретное, что должно произойти в ближайшее время, – предложил дедушка Кати.

– У нас сейчас одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмой год? Июль? – уточнил Саша.

– Да! – подтвердил старый академик.

– Так вот, в ночь на двадцать первое августа этого года в Чехословакию будут введены войска пяти стран Варшавского Договора (СССР, Болгарии, Венгрии, ГДР и Польши) для подавления восстания, так называемой «Пражской весны».

– Это точно? – удивился старый академик.

– Точнее не бывает, и на Красную площадь выйдет кучка диссидентов с плакатами против этого! Протест диссидентов на Красной площади состоится двадцать пятого августа. Их фамилии я не скажу.

– Почему?

– Во-первых, я их не помню. Во-вторых, чтобы их заранее не арестовали, – пояснил юноша.

– Но ведь потом, после демонстрации, их все равно арестуют, – возразил дедушка Кати.

– Разумеется. Но если арестуют до, они так и сгинут тайно в психушке, или тюрьме. А я не хочу брать грех на душу. А когда их арестуют после, то они станут известными, и с ними так просто не поступить. Хотя, если честно, лучше бы их и вовсе не было, – вздохнул Саша.

– Чистоплюйством занимаешься? – неодобрительно заметил старый академик. – Я вот читал о Достоевском. Он разговаривал с кем-то, и спросил собеседника. Мол, если бы тот знал, что революционеры готовят покушение на государственного чиновника, он бы сообщил об этом в полицию? Тот шёпотом ответил, что нет. И я бы не сообщил, так же шёпотом, ответил ему Достоевский. Хотя сам был убежденным противником террора. Ладно, это твое дело. Но ты прав, такая информация, если подтвердится, будет нам очень полезна.

– Хорошо, давайте я позвоню Кате и успокою ее!

Он набрал номер квартиры Бессоновых и трубку сразу сняли.

– Катенок, все нормально! Разговор прошел отлично, он заинтересовался нашей работой! – сообщил ей муж.

– Как это хорошо! Но я и не сомневалась, что у вас все получится! Вы у меня такие умные! – защебетала на другом конце молодая женщина. – Молодцы! А я иду к Ане готовить обед! Через час ждем вас кушать!

– Спасибо, родная! Мы еще поработаем и придём. Целую!

– И я тебя. Все, я побежала! – и она повесила трубку.

– Ну что? У нас еще час до обеда! Что будем делать? – спросил старого академика Саша и тут же предложил сам: – Давайте почитаем рукопись?

– Давай! – согласился дедушка Кати.

Генерал и полковник подъехали к зданию Управления КГБ по Академгородку и, припарковав машину, поднялись по ступенькам к входной двери. Войдя в приемный тамбур путь им преградила вертушка.

– Вы по какому вопросу? – спросил дежурный лейтенант.

Оба посетителя предъявили свои удостоверения. Лейтенант подскочил на стуле отдав честь.

– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник!

– Руководитель на месте? – спросил строго генерал.

– Так точно! Второй этаж сразу направо! Проходите, пожалуйста! – и лейтенант открыл им вертушку. Когда они, кивнув ему, направились к лестнице на второй этаж, он лихорадочно схватил телефонную трубку и стал кому-то звонить.

Когда генерал и Лукин вошли в приемную там их уже ждал полковник.

– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник! Что же Вы не предупредили о Вашем визите? – заволновался он.

– А что должен был? – рассмеялся генерал. – Хороший подчиненный всегда должен быть готов к визиту руководства!

– Так точно, пожалуйста, пройдемте в кабинет! Чай или кофе?

– Кофе, – коротко бросил генерал, проходя с Лукиным в кабинет.

– Рая, организуй! – приказал полковник секретарше, и прошел вслед за ними.

– Прошу присаживайтесь, – предложил хозяин кабинета и сел сам, но не в кресло, а за стол напротив своих нежданных посетителей, и выжидательно посмотрел на гостей.

– Я сразу к делу, – не стал тянуть кота за хвост генерал, – мы на счет Александра Иванова.

– Что конкретно Вас интересует?

– Меня интересует его оперативное дело, – строго ответил генерал, – и не та туфта, которую Вы дали моему полковнику прошлый раз, без трети страниц, а все целиком.

Полковник сильно покраснел, встал из-за стола и сказал:

– Разрешите выполнять?

– Выполняете!

Полковник, как ошпаренный, выскочил из кабинета. Вернулся он через пять минут с папкой в руках, которую положил перед генералом.

– Будете смотреть? – подобострастно спросил полковник.

– Буду! Но не здесь! – сказал генерал поднимаясь со стула, – я забираю папку с собой. Полковник, слушай меня внимательно. Отныне, группа академика, включая Иванова Александра, будет работать напрямую со мной, под моим личным руководством. Наблюдение с него снять, никаких оперативных мероприятий без согласования лично со мной не производить. Вся понятно?

– Так точно!

– Отлично, нам пора.

– Так точно! А как же кофе? – спросил растерянно начальник городского управления.

– В следующий раз. Мы и так тут задержались! Не провожайте.

И высокие гости, прихватив папку с оперативным делом, покинули кабинет, оставив его хозяина гадать, что этот визит ему принесет в дальнейшем.

Саша и Сергея Порфирьевича сидели в кабинете академика облокотившись на стол. Старик, надев очки, взял в руки следующий лист записок и с удивлением присвистнул:

– Вот это номер! – разочарованно произнес он.

– Что случилось? – спросил юноша.

– Сам слушай, – произнес академик начиная читать. – Это пишет Вождь: «К сожалению следующие листы рукописи оказались поврежденными. Как только я взял их в руки, они рассыпались в труху. Осмотрев то, что от них осталось, я понял что эта часть рукописи была написана на бумаге совершенно другого, гораздо более худшего, качества, и она не выдержала испытания временем. Поэтому я, продолжил перевод с того места, где снова была использована хорошая бумага. Потерянные листы, как я понял, относились к прибытию автора записок, вместе со своим новым хозяином, в Москву. Во время их путешествия из Москвы по Европе в Рим».

– Ну, – произнес Сергей Порфирьевич, – думаю мы не много потеряли для понимания того, как этот Ярослав оказался в той пещере.

– Я тоже так думаю, – согласился его зять, – давайте читать дальше!

– Хорошо! Продолжаю.

'Наконец наш корабль прибыл в Остию. Это порт на берегу моря, который называют морскими воротами Рима. Наше путешествие по Европе приближалось к концу. Сама Европа мне не понравилась! Грязные тесные скучные улочки европейских городов. Страшная вонь и нечистоты, которые льются на головы прохожих. От самих горожан воняет немытым телом и нестираной одеждой. Для того, чтобы отбить такой непотребный запах они используют сильно пахнущую воду, которую называют духами.

Когда я спросил Альфонсо, зачем они, вместо того чтобы убрать вонь помывшись самим и постирав свою одежду, один запах перебивают другим, то получил следующий ответ:

– Во-первых, – важно сказал Альфонсо, – святая наша матерь Католическая церковь не приветствует мытье тела.

– Почему? – удивился я.

– По многим причинам! При мытье смывается святая вода крещения!

– А если человек попал под дождь или упал в реку?

– То дело случая! А то сознательное действо! – не очень убедительно ответил мой хозяин. – Во-вторых, от воды происходит много болезней! Лишний раз рисковать не стоит! В-третьих, холодной водой мыться толку мало, а вот чтобы мыться горячей водой, ее нужно сначала нагреть! А это очень дорого! Знаешь ли ты, Яр, что такое напиток Нерона?

– Нет!

– Так слушай. Нерон, гореть ему негаснущим пламенем гиены огненной, – Альфонсо мелко перекрестился, – был римским императором и гонителем христиан. Так вот, он мог себе позволить пить кипячёную воду, которую охлаждали снегом! Это он называл «Напиток Нерона»!

– Что в этом такого? В кипяченной воде? – пожал плечами я.

– А то, что это было дорого! Даже в те времена! И такое мог позволить себе только очень богатый человек! Поэтому у нас в Европе мы не пьем сырую воду, а пьем пиво и вино!

– А мы на Руси пьем колодезную воду и не болеем! – заявил ему я.

– У вас варварская страна, где живут дикие варвары. Животные тоже не болеют, когда пьют воду из реки! А просвещённые народы имеют более тонкое и нежное строение. Множество лет, проведенных в цивилизованных условиях сделало нас гораздо умнее, но и слабее в устойчивости к болезням, – вздохнул он.

– А я думаю, что дело в том, что в Европе все реки загажены отходами нечистот, которые попадают туда из городов, стоящих на их берегах, – заявил я ему.

– Возможно и это тоже имеет значение, – не стал спорить испанец, – но ты держи такие мысли при себе. Не каждому они понравятся.

Сами горожане вид имеют нездоровый и бледный. Многие из них плешивые и носят накладные волосы, которые называют париками. Дамы их худосочные и толстошеие'.

– Ты понимаешь, почему они толстошеие? – спросил Сергей Порфирьевич Сашу.

– Думаю из-за гипотиреоза на основе недостатка йода, – ответил Саша, – щитовидная железа усиленно прорабатывает весь йод, поступающий в организм, и увеличивается от этого в размере. А парики скорее всего от сифилиса, чтобы скрыть его признаки в виде раннего облысения.

– Я тоже так думаю, – согласился его собеседник, и продолжил чтение:

'Но особенно меня поразило и удивило следующее! Первое, что встречает любого путника, который приближается по дороге к более или менее крупному европейскому городу, так это виселицы с висящими на них казненными. Иногда, такие сооружения стояли вдоль дороги. Или повешенные висели на ветвях деревьев. И практически никогда не пустовали. Особенно меня поразили висящие клетки, в которых были высохшие мумии казненных. Некоторые висящие были вымазаны чем-то черным.

– Альфонсо, – спросил я своего хозяина, когда увидел эту жуткую картину первый раз, – это что? Разве ж это по-христиански? Чтобы без погребения так висеть? А как же милосердие и сострадание, которое нам завещал Господь?

– Господь завещал нам милосердие и сострадание к душам христианским! – строго сказал иезуит. – И вспомни его слова: «Не мир принес я вам – а меч»! Людишки подлые, низкого происхождения: крестьяне, ремесленники, торговцы, зачастую суда земного боятся гораздо больше, чем суда небесного! И поэтому, напоминая им о казнях земных, пусть даже путем страха, Святая церковь уберегает их души от впадения в грехи разные: типа убийств, воровства и прочих, что ведут их души в котлы кипящие и муки адовы! А также ереси лютеранские! Именно так и воспитывается в народах законопослушание и твердость в истинной вере!

– И что, это помогает?

– Мало! – с досадой ответил Альфонсо. – Вот, к примеру, казнят на площади вора! А в это время его же подельники и дружки очищают карманы. Слаба душа человеческая, не тверда в вере христовой, поддается соблазну и искусам Врага Рода Человеческого!

– Так если мало помогает, может нужно как-то по-другому действовать?

– Подлый и низкий человек не получивший благородного воспитания, он сродни скотине – понимает только наказание или награду! – твердо ответил испанец. – Наградой ему служит Царствие Небесное, путь к вратам которым лежит только через Святую Католическую Церковь! Ну а наказание ему на земле от властей земных, и муки адовы после смерти.

– Так получается благородные люди у вас ведут праведную и беспорочную жизнь? – решил я его подколоть.

– Увы! Они тоже грешат! Иногда хуже простолюдинов! Иные епископы тоже не блещут христианским смирением. Один из них своего врага живым положил в гроб с мертвецом! – вздохнул мой собеседник.

– Получается, что воспитание не причем?

– Не получается! – отрезал иезуит. – Дело в том, что благородные они только по титулам, которыми их награждает власть земная. А еще вчера их родители были просто разбойниками! Должно еще пройти много времени, прежде чем они станут действительно благородными.

– А я думаю, что они останутся такими разбойниками, как и были!

– Это почему? – с подозрением спросил Альфонсо.

– Потому что мало стать благородным, получить титул и земли. Это легче всего!

– Ну а что труднее?

– Труднее все это сохранить и приумножить! Когда вокруг рыщут двуногие волки, которые только и думают, как у тебя это все отнять. И земли тут мало. А народу много, вот они и режут друг друга! – ответил я.

– Ты хоть и схизматик и еретик, но мыслишь верно! – одобрительно кивнул мой собеседник. – Поэтому! Только служение Церкви может их всех объединить и не дать перерезать друг друга! И вот прибыли мы в Остию. Альфонсо сказал, что этот городишка, с высокой башней-крепостью, такой же древний как и сам Рим. Мне он не понравился. Ничем не лучше всех остальных таких же городков, которые мы видели раньше: теснота, гомон, грязь и вонь.

Расстояние от порта до Рима равно почти двадцати пяти верстам. Мы с Альфонсо зашли в какой-то двухэтажный дом, окруженный высоким каменным забором. Это оказалось место локации иезуитского ордена. Там мы заночевали, а утром нам выдали двух оседланных лошадей и мы отправились в путь. Запасов мы не брали, потому как вдоль дороги было множество постоялых дворов и харчевен.

– Мы поедем не прямо в Рим по остийской дороге, а свернем, чтобы проехать по Аппиевой дороге, и ты увидишь те чудеса, о которых я тебе рассказывал! – с предвкушением и восторгом произнес мой хозяин.

– Спасибо!

– Не благодари! Это я делаю в первую очередь для себя!

Мы свернули с главной, вымощенной камнем дороги и поехали какими-то окружными деревенскими проселочными грунтовыми путями. Так мы ехали целый день. Да, Альфонсо был прав!

Стояла теплая осень. Вокруг нас тянулись возделанные кусочки земли. На них трудилось, собирая урожай, множество человеческих фигурок. Росли фруктовые деревья с диковинными плодами. Изредка попадались стоящие вдалеке живописные развалины. Заночевав на постоялом дворе, утром мы отправились дальше.

Наконец, грунтовая дорога вывела нас к мощенной булыжниками дороге. Было видно, что она очень старая. Ее камни стертые, а на самой дороге виднелись колеи от множества тысяч колес, которые по ней проехали со времени ее постройки. Альфонсо торжественно произнес: