Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

Второе. Социальная изоляция предателя. Это включает полный бойкот (Мурахатибу). Семья полностью прекратит любое общение с мужчиной. Детям запретят контакты с отцом, чтобы его «плохой цвет» (дурная репутация) не испортил их будущее. В Японии репутация компании или семьи критична. Женщина или её родители могут выпустить официальное заявление, осуждающее поступок мужа, чтобы сохранить лицо клана.

Третье. Финансовое и юридическое преследование. Если предательство нанесло ущерб семейному делу, клан засудит мужчину до полного банкротства. В консервативных кругах мужчину вынудят уволиться с любой престижной должности и сделают его «нерукопожатным» в бизнесе.

Физическая расправа или принуждение к самоубийству сегодня исключены, так как это уголовные преступления. Но современная месть самурайского клана – это полное стирание человека из жизни семьи и уничтожение его социальной и деловой репутации! – закончила перечень репрессалий отступнику девушка.

– То есть, у такой жены двойная лояльность, но главное – верность клану? – вздохнул юноша.

– Да, абсолютно верно. Вы очень точно сформулировали суть, – кивнула самурайка, – исторически и ментально для женщины из самурайского рода лояльность распределялась по строгой иерархии, где клан всегда стоял выше конкретного человека, даже если этот человек – её муж. Эту систему ценностей можно разделить на два уровня:

Верность мужу – это личный долг. Женщина обязана подчиняться супругу, заботиться о доме и разделять его судьбу. Но эта лояльность существовала только до тех пор, пока муж сам оставался верен высшим идеалам и закону.

Верность клану – это абсолютный долг. Клан (его имя, предки, земля и репутация) – это высшая ценность. Если муж предает клан, он автоматически перестает быть его частью и становится врагом. В этот момент личный долг перед мужем полностью аннулируется.

В японской культуре это описывается конфликтом между понятиями Гири (долг чести) и Ниндзё (человеческие чувства). В самурайской этике Гири всегда должно побеждать Ниндзё. Если муж стал предателем, жена обязана подавить в себе любовь, жалость и личную привязанность ради спасения чести своего рода! Вот такие, мы, японские женщины, члены древних самурайских кланов.

– А если клан неправ, а муж прав, что тогда? – продолжал задавать вопросы зумер.

– Если клан неправ (например, совершает преступление, действует бесчестно или предает идеалы бусидо), а муж поступает по справедливости, женщина оказывается в ситуации тягчайшего морального кризиса. Для самурайской этики это самый трагичный сюжет. В японской культуре справедливость (Ги) и верность клану (Тюги) должны совпадать. Если они вступают в конфликт, современная или историческая японка самурайского происхождения будет выбирать между тремя путями, – начала излагать девушка, – Первый. Трагический выбор. Смерть ради разрешения конфликта (Исторический контекст)

Если женщина понимала, что её род совершает бесчестие, а муж прав, она не могла открыто выступить против своей семьи (это предательство крови), но и не могла пойти против правого мужа. Единственным выходом для очищения собственной чести становилось ритуальное самоубийство (дзигай). Своей смертью она выражала безмолвный протест против неправоты клана. Она смывала с себя позор за то, что её род оказался бесчестным, и освобождала мужа от обязательств перед её семьей.

Второй. Выбор Высшей Справедливости (Путь воина). Истинное бусидо ставит справедливость (Ги) выше слепой преданности. Если клан совершает подлость, он теряет право называться самурайским. Жена могла принять сторону мужа, признав, что он защищает истинную честь, которую её клан растерял. В этом случае она полностью отрекалась от своей семьи, уходила с мужем и разделяла с ним статус изгнанников (ронин). Обратного пути для неё не было: для своей семьи она становилась мертвой.

Третий. Современный сценарий. Тайная поддержка и «мост» между сторонами. В наши дни женщина из традиционной семьи в такой ситуации не станет действовать импульсивно. Она выберет стратегию сохранения лица и минимизации ущерба.

Тайная помощь мужу. Публично она может сохранять нейтралитет или дипломатично молчать, но тайно предоставит мужу ресурсы, информацию или юридическую помощь, чтобы он мог защититься от её семьи. Роль медиатора. Она попытается использовать свое влияние внутри клана (через мать или старейшин), чтобы доказать неправоту руководства семьи и остановить конфликт до того, как он уничтожит репутацию рода. Уход из клана. Если клан упорствует в своей неправоте (например, замешан в криминале), она официально выйдет из семейного бизнеса и разорвет отношения с родственниками, выбрав сторону мужа и защиту своих детей.

Для женщины такого круга правота мужа – это шанс спасти истинную честь, пусть даже ценой разрыва с родным домом.

Глава 2. Защита от воровства.

– А что еще? – спросил Виктор.

– В современных японских корпорациях-кланах (таких как классические дзайбацу или их современные преемники кэйрэцу – Mitsubishi, Mitsui, Sumitomo) этот конфликт выглядит иначе, – продолжила объяснение японка, – здесь самурайские понятия о долге перенесены на бизнес-этику, а «неправота клана» обычно означает коррупцию, финансовые махинации, выпуск опасного продукта или нарушение закона высшим руководством.

Если муж идет против корпорации ради правды (например, становится вистлблауэром – информатором, раскрывающим преступления компании), а жена принадлежит к семье топ-менеджеров или основателей этой корпорации, её действия будут тонкими и прагматичными.

Первое. Перевод конфликта в юридическую плоскость. Современная японка из элиты не станет устраивать публичных сцен. Если муж прав (например, компания скрывала дефекты в автомобилях или подушках безопасности, как в реальном скандале с компанией Takata), она поймет, что упрямство корпорации ведет её к гибели. Жена наймет лучших независимых адвокатов для мужа. Она убедит его действовать строго через официальные государственные органы (Комиссию по ценным бумагам или прокуратуру), а не через прессу, чтобы минимизировать мгновенный репутационный удар по её семье.

Второе. Она организует внутреннее давление на «старейшин» (Смена руководства). В Японии внутри корпоративных кланов огромную роль играют неформальные связи и кулуарные переговоры (немаваси). Используя связи своих родителей, жена начнет давить на совет директоров или старейшин клана. Её аргумент будет чисто самурайским по духу: «Мой муж спасает истинное имя компании. Те, кто совершил преступление, должны уйти в отставку, чтобы очистить имя корпорации». В результате главу корпорации (даже если это её близкий родственник) могут вынудить публично извиниться и уйти, совершив современный аналог сэппуку – социальное самоубийство (уход с позором и отказ от выходного пособия), чтобы спасти компанию.

Третье. Эвакуация активов и уход в тень. Если корпорация погрязла в криминале настолько, что спасать её нет смысла, женщина включит режим защиты своей малой семьи (себя, мужа и детей). Она поможет мужу безопасно передать компромат властям. Параллельно она начнет выводить свои личные финансовые активы и акции из компании, пока те не обесценились. После краха корпорации она может организовать переезд семьи за границу (например, в США или Европу), где самурайское прошлое её семьи и скандал мужа не будут мешать детям строить карьеру.

И четвертое. Трагедия молчаливого согласия. Самый мрачный, но частый сценарий в консервативной Японии, если корпорация слишком сильна, а муж не имеет шансов победить.

Жена может признать правоту мужа, но умолять его остановиться ради безопасности детей. В Японии месть корпораций бывает разрушительной – от «черных списков» до создания невыносимых условий жизни. Если муж все равно пойдет до конца, она может формально развестись с ним, чтобы вывести детей из-под удара, но тайно продолжать обеспечивать его деньгами и поддерживать контакты через доверенных лиц.

В современной корпоративной Японии женщина из самурайского рода выберет путь высшей прагматичности, она пожертвует конкретными коррумпированными родственниками ради сохранения главного – долгосрочного выживания своего семейного древа и чести своей фамилии.

– Да, – вздохнул зумер, – японские жены не так просты, как может показаться.

– Девушки из старых самурайских кланов впитывают в себя всю мудрость опыта и знаний, накопленных за века существования их семей. И это дает им огромное преимущество, перед остальными женщинами, включая японок из простых семей, – ответила самурайка, – иметь женой такую девушку, это огромное счастье, но и огромный труд и отвественность. Мужу нужно быть всегда на высоте! Но и она, может дать ему огромные социальные, политические и экономические возможности, которыми обладает ее семья. Господин, давайте спать, у Вас завтра очень важный, судьбоносный день. Возможно, один из самых важных в Вашей жизни. Я Вам сделаю расслабляющий успокаивающий массаж.

Утором, когда Виктор проснулся отдохнувшим и полным сил, несмотря на проведенную бурную ночь, Харуми рядом уже не было. Но с кухни доносился шум посуды. Он встал и заглянул туда. Там девушка, одетая в шелковый халат готовила завтрак.

– Как чувствует себя господин? – с улыбкой спросила она.

– Гораздо лучше, чем вчера! – рассмеялся юноша.

– Тогда примите душ и садитесь завтракать, нам скоро нужно выезжать. Опаздывать в такой день никак нельзя! – заметила она, расставляя тарелки на столе.

Позавтракав, переодевшись, и взяв чемодан японки и чемоданчик с лекарством, молодые люди спустились на стоянку и сели в машину. Как только они тронулись с места, за ними сразу поехал черный внедорожник.

– За нами «хвост»! – сообщил девушке зумер.

– Это наши охранники, – невозмутимо произнесла девушка, – они дежурили тут всю ночь.

– Понятно, ничего не меняется, – вздохнул Виктор.

– Господин имеет ввиду охранников Фролова? – с презрением произнесла Харуми, – они были очень непрофессиональные. Не заметили, что мы за ними следили!

– Я скажу Вашему хозяину о Вашем усердии и стараниях! – пообещал ей юноша.

– Спасибо! – кивнула японка, – это будет лучшей благодарностью с Вашей стороны, господин.

Оставшуюся дорогу они молчали. Зумер вел диалог с отцом.

– Витя! – обратился тот к нему, – если все японки такие в постели, я на грани принятия решения, чтобы жениться на одной из них!

– Папа! – возразил сын, – она же сказала, что это результат не столько обучения искусству любви, а тренировок! Я не хочу жену, через которую прошел самурайский полк!

– Тоже верно, и потом, будешь жить как на вулкане, – вздохнув согласился историк, – никогда не будешь знать, что ей в голову взбредет. Сунет нож под ребра, и все! Будем искать нашу местную! Она может быть и не покажет нам в постели небо в алмазах, но зато будет верной, преданной и надежной нам! А не какому-то клану!

– Не везет мне как-то с девушками, – вздохнул юноша.

– Что значит не везет? Их то было-то всего две! И то, ни с одной мы даже не спали! И слава Богу, видишь какими они оказались? Не парься! Нам бы найти такую, как твоя мама! Но боюсь, таких уже не делают! – с печалью вздохнул Артем Николаевич, – но не будем унывать! В холостом статусе есть и свои плюсы! Вот сделал бы ты предложение Анне, а она бы его приняла, разве мы получили такую ночь удовольствий, как сегодня? И дай Бог, не последнюю!

– И то верно! – кивнул Виктор, – будем надеяться на лучшее!

Машина въехала на территорию поселка и во двор дома. На этот раз он был полон японцами одетых все как один в черные костюмы с галстуками и черные очки. Под мышками топорщились кобуры пистолетов.

– Зачем они носят очки? – удивился юноша.

– Японские охранники и телохранители используют темные очки как часть строгого профессионального протокола. Это необходимо для обеспечения безопасности и создания нужного визуального впечатления, – пояснила девушка, тоже надевая такие же очки, – они маскируют направление взгляда и позволяют тайно следить за толпой, не выдавая злоумышленникам свои намерения и маршрут наблюдения. Также создают образ эмоциональной отстраненности и строгости, транслируя авторитет. Кроме этого, оберегают глаза от яркого света, бликов, пыли и возможных мелких летящих осколков. И создают эффект неожиданности, так как нарушителю сложнее просчитать действия или предугадать момент, когда охранник отведет взгляд. Но не это главное.

– А что? – уточнил с любопытством зумер.

– Это не простые очки. В них происходит вывод информации на стекла самих черных очков охранников и телохранителей – это высокотехнологичная реальность (HUD/AR), которая активно внедряемая спецслужбами и охранными агентствами. Внешне такие тактические очки выглядят как обычные солнцезащитные, но их внутренняя сторона работает как прозрачный дисплей, – пояснила личная помощница главы клана.

– А какая информация выводится на очки? – заинтересовался Виктор.

– Разная, например, распознавание лиц. Встроенная скрытая камера сканирует толпу, а искусственный интеллект сверяет лица с базой данных. Охранник видит текстовую подсказку прямо поверх человека: имя, статус допуска или статус «в розыске/подозреваемый». Предупреждения об угрозах, при интеграции с внешними системами безопасности (сканеры оружия, датчики ИИ) на очки мгновенно приходит скрытый сигнал тревоги, если обнаружен запрещенный предмет. Также телеметрия и навигация, на экран выводятся карты объекта, схемы эвакуации, маркеры расположения коллег и направления движения к цели в режиме дополненной реальности (AR). Ну и оперативные сводки, в виде коротких текстовые сообщения от штаба, статус здоровья охраняемого лица или информация о номерах приближающихся автомобилей.

– А как это устроено технически? – засомневался зумер, – с виду обычные очки.

– Тут используется множество передовых технологий, – стала рассказывать девушка, – во первых, технология волноводов (Waveguide Optics), когда микропроекторы, спрятанные в дужках очков, проецируют изображение внутрь линзы. Картинка как бы «парит» в воздухе перед глазами, не перекрывая реальный обзор. Есть затемнение как плюс, черный или зеркальный цвет линз не только скрывает направление взгляда, но и делает проецируемый текст гораздо более четким и читаемым даже при очень ярком солнечном свете. И портативный вычислительный блок, сами очки легкие, а обработка данных (ИИ, связь) происходит на небольшом терминале, закрепленном на поясе или в скрытом кармане. Идемте, хозяин нас ждет.

У входа в лечебный флигель стол Киришима Кэнтаро. Увидев молодых людей он заулыбался. Когда они подошли он поздоровался и спросил:

– Как ты себя чувствуешь, мой мальчик?

– Превосходно, и в этом огромная заслуга моей спутницы! Она была очень усердна и старательна! – ответил Виктор.

– Это ее долг! – с удовлетворением кивнул профессор, – ты можешь идти, – небрежно бросил он девушке и та, кланяясь, быстро удалилась.

– А почему Вы не в палате? – удивился юноша.

– Тут вот какое дело, – улыбнулся японец, – я полностью здоров! И если честно, у меня совершенно здоровые почки!

– Правильно ли я понял, что Вы лечиться не будете? – уточнил зумер, – Вы решили сделать так, чтобы я привез Вам препарат, а Вы его бы забрали у меня?

– Интересная мысль! – рассмеялся Киришима Кэнтаро, – а что бы Вы сделали, если бы я решил так сделать?

– Ничего, у Вас ничего бы не вышло, – улыбнулся Виктор.

– Это почему? – удивился японец.

– Препарат находится в этом чемоданчике, – пояснил юноша, – раньше там был килограмм пластида. Если цифровой замок три раза набрали с ошибкой, происходил взрыв почти двух килограммов в тротиловом эквиваленте. Но я решил, что это очень брутально! Поэтому концепция была изменена!

– Превосходно! И каким образом? – улыбнулся уже глава клана.

– Теперь это термит. Я использую двухконтурную систему предохранителей, – стал объяснять Виктор, – первый это электронный предохранитель. Электровоспламенитель, который поджигает термит, полностью отключен от батареи, пока чемоданчик заперт. Питание на него подается только при критической ошибке кода. И второй механический предохранитель. Между шприцем и термитной шашкой стоит теплоизоляционная пластина. При блокировке пластина уходит в паз, термит падает вплотную к отсеку со шприцем, и включается нагрев.

Далее сверхпрочный контейнер-чемоданчик. Лекарство внутри чемоданчика спрятано в толстостенном вольфрамовом сейфе с теплоизоляцией – термит не сжигает всё «в пепел», а расплавляет содержимое. Сам сейф от высокой температуры станет ярко-красным и деформируется, делая открытие невозможным без специального оборудования.

При неверном вводе кода срабатывает электронный инициатор-электровоспламенитель на основе нихромовой нити, который запускает горение термитной шашки. Термит для горения не нуждается в атмосферном кислороде, так как он содержит собственные окислители. Потушить такую реакцию внутри чемоданчика водой или углекислотой невозможно.

Если кто-то попытается вскрыть кодовый замок болгаркой или термическим резаком, замкнутый механизм чемоданчика среагирует на изменение давления, взломает внутреннюю капсулу и превратит электронику вместе с лекарством в единый оплавленный кусок шлака.

– Превосходно, мой мальчик! Я горжусь тобой! – похлопал японец, – ну а что бы ты сделал, если бы тебе позволили вынуть шприц, но не дали бы его ввести больному?

– На это случай у меня тоже есть протокол, но я о нем не скажу! – рассмеялся зумер. Он не стал распространяться, что для этого был создан специальный шприц, в котором использовался закон Паскаля гласящий, что давление внутри замкнутой системы передается одинаково во все стороны.

Для этого на шприце был сделан специальный обод, блокирующий свободный ход поршня. Шприц имел следующую двустенную конструкцию. Внешняя стенка представляла собой прозрачный и прочный полимерный корпус. Внутренний корпус был выполнен из хрупкого стекла. Между ними был зазор заполненный то ли плавиковой кислотой, то ли «царской водкой», смесью концентрированных азотной (HNO₃) и соляной (HCl) кислот. Обычно их смешивают в объемном соотношении один к трем (одна часть азотной кислоты на три части соляной). Называлась она так по следующим причинам. «Царская» – потому что она способна растворять благородные металлы – золото. Также она легко растворяет платину, которые по отдельности не реагируют ни с одной из этих кислот. А «Водка» – это старинное русское химическое обозначение крепких кислот (от слова «вода», «водичка»). К алкоголю это вещество не имеет никакого отношения. Что там было конкретно, зумер у фармацевта уточнять не стал.

Замысел был такой. При движении поршня давление внутри шприца возрастает. Предохранительный обод (кольцо-фиксатор) в виде наружного кольца на корпусе, закрывало предохранительные клапаны.

Механизм активации, защита от взлома, была следующей.

Если обод не повернут (несанкционированная попытка). Когда злоумышленник пытается надавить на поршень, жидкость давит во все стороны одинаково. Так как предохранительный обод закрывает клапан, и лекарство не выходит из шприца, растущее давление направляется на внутреннюю стенку. Хрупкая внутренняя стеклянная стенка мгновенно разрушается. Кислота смешивается с препаратом и полностью нейтрализует его.

При санкционированном введении с правильным поворотом обода в нужную сторону открывается выпускное отверстие шприца. При нажатии на поршень жидкость выталкивается наружу, а давление на стеклянную стенку не приводит к ее разрушению и она остаётся целой. И дополнительным сюрпризом было то, что сели обод повернуть не в ту сторону, это действие тоже разрушало стеклянную стенку.

– Это правильно! – одобрил его будущий приемный отец, – но я, разумеется, не собираюсь отбирать у тебя этот препарат. И мы будем лечить больного. Но не меня.

– Могу я узнать кого? – спросил Виктор.

– Можешь, – стал совершенно серьезным мужчина, – это очень важная персона. Настолько важная, что даже сказать тебе кто это, уже раскрытие совершенно секретной государственной тайны!

– Только не говорите, что это сам японский император, – пошутил юноша. Но японец даже не улыбнулся.

– Да, ладно! – растерялся юноша.

– Нет, не Его Императорское Величество! – строго произнес профессор, а потом добавил с почтением, – Это Его Императорское Высочество, дядя правящего Императора! У него рак легких с метастазами. Вся надежда только на тебя мой мальчик. Не подведи меня и себя!