Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

Глава 3. Слежка.

– Реакция Яриша – Герксгеймера, – продолжил Виктор, – представляет собой острую системную иммунную реакцию, которая возникает в ответ на начало антибактериальной терапии (в том числе пенициллином). Причина развития этого феномена связана с массовой гибелью спирохет (например, возбудителя сифилиса – бледной трепонемы, или боррелий при болезни Лайма). При их разрушении в кровь одномоментно выбрасывается огромное количество токсинов и воспалительных белков (цитокинов), что вызывает интоксикацию. У пациента в первые двадцать четыре часа после первой инъекции антибиотика проявляются резкое повышение температуры, сильный озноб, тахикардия, головная и мышечная боль. Возможно падение артериального давления и усиление имеющихся симптомов болезни (например, кожной сыпи).Реакция является временной и, как правило, проходит самостоятельно в течение суток. Описанный феномен характерен не только для пенициллина, но и для других антибиотиков, применяемых против спирохетозов (доксициклин, цефтриаксон)

– Сразу видно отличника, – одобрил профессор, – историю медицины и открытий мало кто знает, даже среди самих врачей. Так вот! Применение Хонкоцида привело к массовой одновременной гибели раковых клеток. Массовая гибель живых клеток (клеточный некроз или лизис) оказывает на организм тяжелое системное воздействие. Вместо упорядоченного саморазрушения (апоптоза) клетки лопаются, и их внутреннее содержимое изливается в окружающие ткани и кровь.

А это запускает каскад тяжелых реакций, которые медики объединяют в синдромы системного повреждения. Среди которых:

Первое. Острый системный воспалительный ответ. Внутри клеток содержатся вещества, которые в норме никогда не попадают наружу (ДНК, белки, калий, ферменты). Вне клетки они распознаются иммунной системой как сигнал «опасность» (DAMPs). Наступает цитокиновый шторм, когда иммунные клетки начинают массово выделять маркеры воспаления. Развивается лихорадка и озноб, так как воспалительные белки воздействуют на центр терморегуляции в мозге. Происходит падение давления, потому что сосуды резко расширяются, их проницаемость увеличивается, жидкая часть крови уходит в ткани (возникают скрытые отеки).

– А еще развивается синдром лизиса (эндотоксикоз), – подхватил Виктор, – кровь перенасыщается продуктами распада клеток, что приводит к метаболическому хаосу. Во первых, гиперкалиемия, из клеток выходит калий. Его избыток в крови смертельно опасен для сердца и может вызвать аритмию или его остановку. Также возникает гиперурикемия, так как распад клеточных ядер приводит к образованию огромного количества мочевой кислоты. И конечно, тканевая гипоксия, так как токсины блокируют доставку кислорода к здоровым органам.

– Самый главный удар идет по почкам! – кивнул фармацевт, – что может привести к острой почечной недостаточности. Почки являются главным фильтром организма. При массовой гибели клеток они первыми принимают удар. Крупные молекулы (белки, фрагменты ДНК, мочевая кислота) буквально забивают почечные канальцы. Кристаллы мочевой кислоты оседают в почках, прекращая фильтрацию мочи. Развивается острый некроз канальцев, почки могут полностью отказать.

– А еще может развиться синдром ДВС (нарушение свертываемости крови), – продолжил юноша, – внутреннее содержимое разрушенных клеток активирует свертывающую систему крови. В результате, в мелких сосудах по всему телу начинают образовываться тысячи микротромбов. Тромбы блокируют кровоснабжение органов, вызывая их дисфункцию. Из-за того, что все факторы свертывания расходуются на эти микротромбы, кровь теряет способность сворачиваться. Начинаются массивные внутренние кровотечения.

– А в каких ситуациях это происходит? – спросил, и тут же ответил профессор, – при лечении инфекций, при гибели миллиардов бактерий (как при реакции Яриша – Герксгеймера). В онкологий, синдром лизиса опухоли при успешной химиотерапии рака. Травмах, синдром длительного раздавливания (краш-синдром) при разрушении мышц. И ожогах, массивное термическое уничтожение мягких тканей. А теперь и при применении Хонкоцида. Кстати, мы с тобой вполне должны были предусмотреть такое развитие событий. Пациент может окочурится не от опухоли, а от нашего лечения! Этому деду крупно повезло, что он выскочил.

– Да, ну нас есть оправдание! Мы идем по дороге по которой до нас никто не ходил, – ответил зумер, – зато теперь мы можем начать составлять клинический протокол применения Хонкоцида. В нем, после введения препарата, не позже суток, нужно сразу проводить плазмаферез.

– Да! Совершенно верно! – согласился фармацевт, – Плазмаферез – это современная медицинская процедура очищения крови, при которой кровь пациента пропускается через специальный аппарат, разделяется на клетки и плазму. Очищенная от токсинов, антител или вирусов клеточная масса возвращается в организм, а загрязненная плазма утилизируется.

– Да, но такую процедуру просто так не проведешь, – вздохнул Виктор, – Нужно набрать Кровь из вены и направить в аппарат (сепаратор). Внутри аппарата происходит фильтрация: клетки крови отделяются от жидкой части – плазмы. Клетки крови смешиваются с физраствором или донорской плазмой и возвращаются в кровоток, а «грязная» плазма выводится. Для этого нужно соответствующее оборудования. И их существует два вида. Первый мембранный, самый современный и безопасный метод. Кровь фильтруется через специальную пористую мембрану, задерживающую токсичные вещества. И второй каскадный, более глубокий вид очистки, при котором плазма проходит дополнительную фильтрацию, очищаясь на молекулярном уровне (удаляются тяжелые липиды, токсины и аллергены).

– Это все большие заморочки, – ответил профессор, – есть более простой способ. Эта процедура называется эритроцитаферезом. Или плазмаферез в сочетании с отмыванием эритроцитов. Во время сеанса кровь на центрифуге разделяется на плазму и эритроциты. Плазму (вместе с токсинами, антителами или патогенами) удаляют, эритроциты промывают физраствором для очистки от остатков белков и вливают их обратно пациенту. Это гораздо более простой способ.

– Все равно, и тот и другой просто так не сделаешь, – ответил юноша, – давайте так. Проведем еще одно испытание на больных в хосписе, но уже другом, чтобы не привлекать внимание. Если получим снова хороший результат, будем думать о том, чтобы организовать свой частный медицинский центр, где будем лечить больных за деньги. Большие деньги. Но первых будем лечить бесплатно. Возьмем самых безнадежных и бедных.

– Чтобы никто нам претензии предъявить не смог, – кивнул фармацевт, – скажем, что лечить их будем травами и плазмаферезом! Народными средствами. Даже не лечить, а паллиативно помогать!

– А нам не предъявят потом, если они умрут? – засомневался юноша.

– Официальная медицина от них отказалась, когда отправила их в хосписы умирать! – успокоил его Константин Сергеевич, – и то если они умрут у нас, никого не удивит. Предлагаю, организовать что-то типа своего хосписа. В нем будем лечить пациентов двух видов.

Первых, бедных и бесплатно. Вторых – богатых, за очень большие деньги. Но тут нужно будет подумать, что лучше. Наладить массовое лечение, или лечить выборочно, самых богатых. Можно так, одного бесплатно – одного за большие деньги.

– А разве мы не сделаем это лекарство доступное для всех? – спросил Виктор.

– Если мы это сделаем, можешь с ним попрощаться! Чтобы его сделать доступным, мы должны его запатентовать. А когда мы подадим заявку на патент, менагеры которые там сидят, тут же продадут его на Запад за толику малую. И мы еще можем оказаться даже не авторами своего изобретения! И нам придется платить кому-то за право его использовать! Когда в стране главный лозунг «Обогащайтесь» каждый зарабатывает как может! – отрезал профессор, – сделав его доступным, мы на самом деле, можем отрезать к нему доступ вообще. Но не это самое главное.

– А что же еще? – вздохнул юноша.

– Я работаю над препаратом, который незатейливо назвал «Панацея»! – скромно произнес фармацевт, – как ты знаешь, Панацея – это мифическое или предполагаемое универсальное средство, способное исцелить от всех болезней или решить любые проблемы. Сейчас в медицине и науке считается, что абсолютной панацеи не существует. Термин восходит к древнегреческой мифологии. Он образован от имени богини Панакеи (Panakeia – «всеисцеляющая»), дочери Асклепия – бога врачевания.

– Я помню, – кивнул Виктор, – в медицине изначально под панацеей понимали универсальное лекарство, которое пытались изобрести средневековые алхимики для излечения абсолютно всех недугов и достижения бессмертия. В переносном смысле, это вымышленное или идеальное средство для разрешения всех жизненных проблем, выхода из кризиса или устранения любых трудностей (например, «панацея от бедности», «панацея от всех зол»). Существует тавтология, фраза «панацея от всех болезней» в строгом смысле является лексической ошибкой, так как само слово «панацея» уже переводится как средство от всех недугов.

– Так вот, когда я создам такое лекарство, то в сочетании с Хронолизином и Хонкоцидом, можно будет считать, что люди смогут жить очень, очень долго. А вот кому столько жить, а кому жить столько, сколько ему судьба отмерила, будут те, в руках которых и будут эти препараты, – ответил Константин Сергеевич.

– А Вам не кажется, что это может быть очень опасным для нас самих? – осторожно спросил зумер.

– А это все зависит о того, как мы это все организуем. Да кто-то получит личное бессмертие, как им будет казаться. Но без получения регулярных доз этих препаратов, их бессмертие быстро закончится! – усмехнулся старик, – наша задача сделать так, чтобы никто и не думал наехать именно на нас. Знаешь, что храм неприкосновенность Храма Аполлона в Дельфах обеспечивалась Дельфийской амфиктионией – священным союзом греческих племен Амфиктиония. Этот религиозно-политический статус гарантировал защиту самому святилищу, его сокровищам и всем паломникам Амфиктионии, однако на практике статус часто нарушался. Члены амфиктионии давали клятву не разрушать города-участники и защищать Дельфы от любых посягательств АМФИКТИОНЫ (AMPHICTYONES).

Дельфийский оракул и святилище считались общегреческой святыней Святилище Аполлона, бога солнца, поэтому государства признавали независимость Дельф и неприкосновенность богомольцев во время пути. Когда нейтралитет или неприкосновенность нарушались, союз объявлял так называемые «Священные войны» для наказания агрессоров, пытавшихся захватить контроль над храмом (например, фокейцами).

– Тем не менее, – возразил Виктор, – Несмотря на статус, в периоды острых конфликтов неприкосновенность святилища неоднократно нарушалась. Так Третья Священная война триста пятьдесят шестой – триста сорок шестой год до нашей эры, когда Фокейцы захватили Дельфы и использовали храмовые сокровища для финансирования военных действий. Или македонская и римская эпохи, когда Святилище подвергалось разграблениям, а его богатства вывозились завоевателями.

– Правильно! Поэтому нам придется создать такую систему, когда нас тронуть будет опасно для жизни! – рассмеялся зумер.

– Вот именно! И это будет не просто! А думать об этом нужно уже сейчас, – наставительно произнес старик.

Вечером Виктор лежал в кровати и обдумывал текущее положение дел. Вроде бы все было в порядке. Мама в новом браке родила сводную сестренку, Дашу, очаровательную кроху, и была весьма счастлива. С этой стороны было все хорошо. Сам Виктор шел на красный диплом. Ему оставался учиться еще один год. Потом он планировал поступить в аспирантуру и получить степень. Не из тщеславия, а из необходимости. Степень придавала ему необходимую солидность.

Он продолжал посещать зал Тимура. Там он оттачивал искусство владения ножом и защиты от ножа, а также поддерживал форму молниеносных поражающих ударов. Его средний уровень поражения составлял девяносто пять процентов. В фитнес-зал он давно уже не ходил. Вместо этого на своем огромном балконе он оборудовал свой личный спортзал, что ему было вполне достаточно. И с этой стороны тоже было все хорошо.

Единственная сторона его жизни, где он видел проблему, это были отношения с противоположным полом. К него было несколько непродолжительных связей с девушками со своего курса, но они быстро заканчивались, когда сокурсницы понимали, что он не собирается на них жениться. Рана нанесенная ему Леной уже зажила, но доверия к женскому полу она не добавила. А с другой стороны он был слишком занят, чтобы иметь возможность уделять своей девушке достаточно внимания и времени. Оно все уходила на разработку новых препаратов и учебу. Лучшим выходом было бы привлечь девушку к это работе. Но это требовало очень высокой степени доверия, чего пока не было. Виктор прекрасно выдел, что тех, с кем имел отношения, в первую очередь интересовали его квартира и машина.

Пока он предавался этим размышлениям, раздалось пиканье его работающего ноутбука. Он встал с кровати и сел на стул. С тех пор как на него напала шпана Виктор с отцом приняли меры предосторожности. Когда они купили автомобиль, то установили на нем четыре видеорегистратора на каждую сторону. Они вел непрерывную запись в течении суток. Когда юноша шел вечером домой он менял записывающее устройство, а то которое забирал, подключал к ноутбуку. Программа, которую написали специально для него, анализировала запись, ища повторяющиеся события. Такие как, например, одни и те же автомобили, которые следовали или неоднократно встречались с автомобилем зумера на протяжении суток. Так же происходил анализ лиц людей. И вот программа обработав сегодняшние дневные записи подала сигнал о выявлении совпадений.

Пощелкав по клавишам, Виктор увидел снимки одного и того же черного внедорожника который с утра, держась на расстоянии двух-трех-четырех машин от его автомобиля следовал за ним от дома, где он жил, до медицинского университета, потом до спортзала Тимура, потом до магазина, а потом снова до дома. В двенадцать ночи внедорожник уехал. А на его место стала неприметная «Тойота».

Проверив предыдущие записи, юноша не нашел на них такую машину. Она появилась возле его дома первый раз.

На следующий день за ним хвостом ездила эта «Тойота». А вечером ее сменил уже знакомый внедорожник.

– Что скажешь, папа? – обратился к отцу Виктор.

– Думаю, что за нами следят, – подтвердил его слова Артем Николаевич.

– Кто и зачем? – удивился юноша.

– Откуда я знаю? – пожал плечами отец, – давай пробьем эти номера по базе, которую нам подогнали.

– Точно! – и зумер открыв советующую программу и вбивая туда номер внедорожника, – есть! Внедорожник принадлежит частному охранному предприятию «Страж». Владелец некий Фролов Петр Алексеевич. А давайте и «Тойоту» проверим. Готово. Вот тебе раз! Она тоже принадлежит этому же предприятию!

– Вот тебе два! Ты помнишь кому принадлежит хоспис, где мы исцелили этого алкаша? – усмехнулся отец.

– Честно говоря, не обратил внимание, – признался сын.

– А я обратил! На входе в хоспис висит табличка, извещающая о том, что этот хоспис создан и финансируется предпринимателем и меценатом Фроловым Петром Алексеевичем. Думаешь, это полные тезки? -спросил профессор.

– Думаю, это одно и тоже лицо, – вздохнул юноша, – и что это означает?

– Ясно, что! Кто-то не поверил в медицинское чудо и само исцеление этого деда, а сейчас ищет, кто к нему причастен! – ответил его отец.

Глава 4. Приглашение.

– Думаю, что нам нужно пока остановить испытания Хонкоцида, пока все не упокоится, – предложил отец, – и тебе не нужно пока устраиваться на работу в новый хоспис. Уверен, что у них нет никаких доказательств, что мы имеем какое-то отношение к исцелению этого деда. Скорее всего они проверяют всех, кто имеет хоть какое-то отношение к нему. Мне вот интересно, это чисто коммерческий интерес или что-то личное?

– А какая разница? – спросил юноша.

– Если коммерческий интерес, то они, скоро от нас отстанут, когда увидят, что ничего особенного мы не делаем. И нас никак не связать с этим чудом. А вот если это личное, например, болезнь родственника или даже самого этого Фролова Петра Алексеевича, тогда они не отстанут, пока не вытряхнут все. Думаю, мы это скоро узнаем, – задумчиво произнес Артем Николаевич.

– Как? – уточнил зумер.

– Если это личное, то скоро они выйдут на нас, и нам заранее должны продумать линию своего поведения, что бы не попасть как кур в ощип, – ответил отец, – значит так. У нас два варианта. Идти в жесткий отказ. Ничего не знаем, ничего не видели и вообще не при делах. Предъявить им на совершенно нечего. Какай тут опасность? Они могут какое-то время за нами следить. До тех пор, пока проблема не утратит своей актуальности.

– Каким образом? – спросил Виктор.

– Пока главный заинтересант, или тот, в чьих интересах идет эта суета, не умрет от онкологии, – пояснил историк, – и мы будем весьма ограничены в своих дальнейших действиях, в том числе и по испытанию наших препаратов.

– Пожалуй, ты прав, батя, – кивнул юноша.

– Второй вариант, мы говорим, что, да, есть у нас такой препарат. Вот тогда у нас действительно могут быть настоящие проблемы, – вздохнул отец, – мы сами на себя дадим компромат. Незаконное проведение медицинских экспериментов по испытанию незарегистрированных не апробированных лекарств на живых людях без их уведомления и согласия. А теперь слушай, что за это может быть. В Уголовном кодексе РФ нет отдельной специальной статьи, карающей именно за «проведение медицинских экспериментов без согласия». Однако такие действия квалифицируются по совокупности других статей УК РФ в зависимости от наступивших последствий, статуса препаратов и наличия лицензии. Организаторам и исполнителям таких «испытаний» грозит наказание вплоть до двенадцати лет лишения свободы.

– Ой, не надо, – запротестовал юноша.

– Сам не хочу! – усмехнулся профессор, – Основные статьи УК РФ для квалификации такого преступления следующие. Окончательное наказание зависит от того, какой именно вред был причинен здоровью людей, и как классифицировали само незарегистрированное вещество.

Первое. Причинение вреда жизни и здоровью, это ключевые статьи. Поскольку согласия и уведомления граждан не было, любое ухудшение их состояния расценивается как умышленное или неосторожное преступление:

– Статья сто одиннадцатая УК РФ (Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью). Если проведение эксперимента привело к инвалидности, потере органа или угрозе жизни. Наказывается лишением свободы на срок до восьми лет (а если группой лиц или в отношении двух и более человек – до двенадцати лет).

– Статья сто двенадцатая УК РФ (Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью). Длительное расстройство здоровья. Наказывается лишением свободы на срок до трех лет (группой лиц – до пяти лет).

– Статья сто пятая УК РФ (Убийство). Если экспериментаторы осознавали, что незарегистрированный препарат смертельно опасен, но безразлично отнеслись к возможной гибели людей, и наступила смерть. Наказывается лишением свободы от восьми до двадцати лет или пожизненным сроком.

– Статья сто девятая УК РФ (Причинение смерти по неосторожности). Если гибель человека наступила вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей. Наказывается ограничением или лишением свободы на срок до трех лет.

Это раз!

– Думаю, что этого вполне хватит, – нахмурился зумер, – слава Богу, что никто не умер.

– Это еще не все, – усмехнулся Артем Николаевич, – есть еще оборот незарегистрированных медикаментов

– Статья двести тридцать восьмая, прим УК РФ (Обращение фальсифицированных, недоброкачественных и незарегистрированных лекарственных средств). Сам факт сбыта или использования незарегистрированных в РФ лекарств в крупных размерах (на сумму свыше ста тысяч рублей) является тяжким преступлением.

Базовая часть: принудительные работы или лишение свободы от трех до пяти лет.

Если повлекло смерть человека или причинение тяжкого вреда: лишение свободы от пяти до восьми лет.

Если повлекло смерть двух и более лиц: лишение свободы от восьми до двенадцати лет.

И это еще не все! – продолжил профессор, – далее идет незаконная медицинская деятельность:

– Статья двести тридцать пятая УК РФ (Незаконное осуществление медицинской или фармацевтической деятельности). Клинические исследования имеют право проводить только сертифицированные учреждения с лицензией Минздрава. Проведение опытов без лицензии, повлекшее по неосторожности вред здоровью, карается лишением свободы до трех лет, а в случае смерти пациента – до пяти лет.

А есть еще нарушение базовых прав человека. Действия экспериментаторов грубо нарушают Часть вторую Статьи двадцать первой Конституции РФ, которая прямо гласит: «Никто не может быть без добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам». Также нарушается Статья сорок третья Федерального закона № Шестьдесят один– федерального закона «Об обращении лекарственных средств», согласно которой участие пациентов в любых клинических исследованиях должно быть исключительно добровольным и подтверждаться письменным информированным согласием.

– Да на нас клейма ставить негде, получается! – возмутился Виктор, – то есть пусть пациент умрет в мучения, но по закону, чем, мы его спасем, незаконно давая ему новый препарат?

– Dura lex, sed lex – Закон суров, но это закон! – торжественно провозгласил историк, – скажу одно, хорошо, что мы не попались! Так вот, – если мы признаемся, нас можно будет шантажировать! Но не это самое страшное. Страшно будет если они решат обратить нас в своих научных рабов. И заставят пахать на них до конца своей жизни. Но есть и плюс!

– Какой? – спросил юноша.

– С его помощью, нужно только узнать, достаточно ли богат и влиятелен это Фролов, чтобы с его помощью, войти в круг сильных мира сего! – пояснил профессор.

– А зачем нам это надо? – вдруг спросил зумер, – деньги у нас вроде бы есть, работа идет, интересные исследования выполняются. Тогда зачем нам лезть в этот клубок змей.

– Ну если ты хочешь всю жизнь подпольно тайком лечить алкоголиков и бомжей, то не нужно, пока мы не спалимся, но рано или поздно мы примелькаемся, и вот тогда точно загремим под фанфарой! – рассмеялся его отец, – а вот если ты хочешь создать свою фармацевтическую империю, то без серьезных и влиятельных покровителей во власти и тех людей, серых кардиналов которые стоят в тени, но управляют страной, тебе не обойтись.

– Почему кардиналы серые? – спросил Виктор – я слышал это выражение и знаю его смыл, но не знаю историю происхождения.

– Расскажу с удовольствие, – оживился историк, – Серый кардинал – это неофициальный, теневой лидер или влиятельный советник, который не занимает высшую руководящую должность, но фактически управляет процессами и принимает ключевые решения, оставаясь в тени. Выражение зародилось в восемнадцатом веке во Франции. Историческим прототипом стал монах-капуцин отец Жозеф (Франсуа Леклерк дю Трамбле), который был ближайшим соратником и советником государственного деятеля – кардинала Ришелье (носившего статус «красного кардинала»). Монах носил рясу серого цвета и, не имея официального государственного поста, обладал колоссальной властью, влияя на политику всей страны.

– А я думал, что это был сам Ришелье! – воскликнул юноша.

– Нет! – ответил профессор, – Главные черты «серого кардинала» следующие.

Первое. Отсутствие формальной должности, человек может быть рядовым сотрудником, замом или советником, но не номинальным главой.

Второе. Влияние на лидера, умеет ловко направлять решения и мысли официального руководителя в нужное русло.

Третье. Ответственность, вся ответственность за принятые решения ложится на формального руководителя, а «серый кардинал» избегает публичной критики.

Четвертое. Харизма и ум, обладает стратегическим мышлением, проницательностью и умением убеждать.

Встречается этот феномен в политике. Например, это помощники, секретари или советники президентов и министров, определяющие политический курс. Или в бизнесе и коллективе. Когда неформальный лидер (например, опытный главный бухгалтер или ведущий специалист), который управляет настроениями сотрудников и фактически руководит процессами, даже если директор номинально главный.

Тут нужно хорошо подумать. Это может быть наш шанс решить этот вопрос. Но при этом не попасть в капкан. Слушай, что я придумал! – и отец стал излагать свой план.

ПОДМОСКОВЬЕ. ЗАГОРОДНЫЙ ОСОБНЯК СЕМЬИ ФРОЛОВЫХ

Перед кроватью где лежал хозяин поместья стоял Генерал и делал обобщённый доклад о проделанной работе по исцеленному деду в хосписе.

– Шеф, – говорил начальник службы безопастности, – мы перерыли там все. Это точно не врачи. Там такие хапуги, что они давно бы это дело на поток за деньги проставили. Вы знаете, что хотя хоспис бесплатный, они все равно с больных денег дерут. И они и медсестры и даже санитарки! Мы даже провокацию устроили, обещали денег, если они провернут такой же финт с нашими родственниками. Многие соглашались, но гарантии никакой не давали. Одно слово, жулье!

– Всех уволить, сукиных детей! – негромко приказал Фролов.

– Бесполезно, Петр Алексеевич! – покачал головой Генерал, – меняли и не один раз. Они все берут! Кроме одного!

– И кто этот герой? – усмехнулся человек на кровати.

– Некий, Виктор Артемович Крашенинников, две тысячи первого года рождения, студент четвертого курса фармацевтического факультета. Именно он дежурил в ночь когда дед исцелился, – ответил Генерал.

– Как узнали, что он не берет деньги? – спросил хозяин.

– Об этом рассказала внучка деда медсестре. Та ответила, что он вообще блаженный, единственный кто денег с пациентов не берет!

– Тебе, не кажется это странным? – задумался больной раком поджелудочной железы, – все идут туда заработать, а он тогда, что там делает?

– Может он действительно блаженный? Из этих, для кого клятва Гиппократа не простой набор слов? – предположил его подчиненный.

– Из этого поколения? – усомнился хозяин, – да они все только об этом и думают! Как денег заработать!

– Но Анна Петровна, она же совсем не такая! – возразил ему Генерал.

– Дочка такая, – твердо сказал ее отец, – потому, что она в деньгах не нуждается. Когда их достаточно, о них можно не думать!

– Не могу с Вами в этом случае согласиться, – осмелился возразить ему подчиненный, – у нее очень добрая и отзывчивая душа!

– Да, это правда, – нежно улыбнулся человек, вспомнив свою любимицу, и голос его стал сразу жесткий, – поэтому я не могу сейчас сдохнуть, и оставить ее одну в этом мерзком мире! Итак, что с этим странным молодым человеком?

– Очень необычный субъект, – открыл папку Генерал, – пять лет назад, по словам его одноклассников, с которыми удалось пообщаться, был простым ботаником и серой мышью. Рос в неполной семье с матерью, учительницей истории в школе, где он сам учился. Учился посредственно. Потом попал в аварию автобуса где погибло все пассажиры и водитель, а он отделался легким испугом, по сути. Правда, два дня пролежал без сознания. А вот после этого с ним стали происходить настоящие чудеса!

– Очень интересно! И какие? – заинтересовался хозяин.

– Во первых, откуда-то у него появились хорошие деньги. Потом выяснилось, что у него был отец, известный профессор истории, который заведовал кафедрой в Московском Государственном Университете. А он результат его интрижки с молоденькой первокурсницей. Она скрыла факт рождения сына от его биологического отца. И вот, что интересно. Дети самого профессора оказались не от него, а от его лучшего друга! А сам профессор погиб в аварии того автобуса в котором пострадал и этот пацан! А этот отец оказался сам не простой. Во первых, у него оказался крипто кошелек с огромными деньгами, которые отошли к этому мальчишке. А он перед этим добился того, что его через суд признали единственным законным наследником. Пацану обломился неслабый куш. Но не это самое интересное. Ему отошли пятьдесят процентов уставного капитала некого ООО «Хронолизис». А вот вторая половина принадлежит некоему Петрову Константину Сергеевичу, профессору, доктору медицинских наук, бывшему заведующему кафедрой фармакологии! – торжествующе произнес Генерал.

– Как это все интересно! – воскликнул Фролов, – а чем занимается эта фирма «Хронолизис»?

– Ничем! – усмехнулся его подчинённый, – в нее постоянно вливаются деньги на очень дорогостоящее зарубежное оборудование и реактивы. За несколько лет на это было потрачено несколько миллионов долларов. А выхлопа нет. Чем они там занимаются не понятно. Я наведался на кафедру где заведовал этот Петров. Там сказали, что он с в возрастом впал в маразм и вместо работы над препаратами для лечения гипертонии, стал придумывать препараты для продления жизни. А потом ушел на пенсию. Вот такие новости.

– Что сам то думаешь, по этому поводу? – спросил хозяин.

– Думаю, что эта компания, что-то изобрела, но по по каким-то причинам афишировать это не хотят. И в Вашем хосписе они, возможно провели секретное испытание этого препарата. И судя по всему, успешно, – ответил Генерал.

– Я тоже так думаю. Пора пригласить этого парня к нам. И повод для этого есть. Вот, что мы сделаем! – и хозяин стал излагать свой план.

Виктор после занятий вышел из учебного корпуса и направился к своему автомобилю. Возле нее, опершись на капот стоял высокий худощавый человек с военной выправкой и отличном костюме.

– Здравствуйте Виктор Артемович!

– Здравствуйте, разве мы знакомы? – поздоровался юноша, внимательно рассматривая незнакомца.

– Только, заочно! Можете меня называть, Генерал. Я руковожу службой безопастности Фролова Петра Алексеевича! Хозяина хосписа, в котором Вы до недавнего времени работали! – и он показал юноше свое удостоверение.

– Если у Вас есть ко мне претензии, то Вы можете связаться моим адвокатом Авербухом Иосифом Ивановичем, – сухо ответил зумер.

– Хороший адвокат, – усмехнулся Генерал, – и очень дорогой. Но в этом нет необходимости. Наоборот. Мой хозяин считает, что с Вами поступили несправедливо. И хочет это исправить! Давайте проедем к нему в загородный дом, чтобы он смог извинится перед Вами.

– Ваш хозяин каждого уволенного медбрата хосписа приглашает к себе домой и извиняется? И почему в загородный дом? – в упор посмотрел на него Виктор.

– Нет, только тех кто не берет с пациентов деньги. И он не может, принять Вас в другом месте. Когда Вы приедете, сами посмотрите почему. Прошу Вас, он мне приказал без Вас не приезжать. И прошу Вас не нужно тыкать в меня согнутым пальцем! Да, да! Я об этом знаю, – рассмеялся Генерал.