Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 230 (всего у книги 362 страниц)

Глава 8
Асоциальный элемент

Осень с трудом досидела до обеденного перерыва, а потом стремительно выбежала из школы, даже не заглянув в гардероб. На улице печалился дождь, но это было неважно.

Одноклассники словно разом поверили в грязную сплетню Камиллы. Парни откровенно терроризировали девочку в личных сообщениях, без намёков, прямо спрашивая о стоимости услуг. Даже абсолютно незнакомые личности присылали отвратительные фото, и Осень едва успевала блокировать сволочей.

Девочка добежала до реки, спустилась вниз, к самой Карповке, и открыла зеркальце.

– Нахрен мне твоя помощь! – зашипела сквозь слёзы. – Всё стало только хуже! Намного-намного хуже! Теперь все считают меня проституткой! Потому что никак иначе я бы эти деньги заработать не смогла.

Эй спрыгнул с чёрного трона, убрал сотовый в карман и заржал.

– Ох, детишки. Ты бы и на трассе не смогла. Честно. Твоя девственность таких денег не стоит, крошка. А часовая оплата шлюх не заоблачна…

– Я сейчас тебя выкину, – звенящим от слов голосом процедила Осень.

– Ладно-ладно, – он протянул руки ладонями вперёд в примиряющем жесте. – И кто у нас такой остроумный?

– Камилла. Эльвира. Лиза… Да все!

– А наш эльф?

– Витэль с Камиллой…

– И что ты сделала или сказала в ответ?

– А что я могла⁈ Я всех послала.

Осень даже уточнила куда. Материться было бомбически приятно.

– М-да, – хмыкнул Эй. – Дай нищенке миллионы, и она всё равно останется нищенкой.

Его презрительная ухмылка больно резанула душу. Осень с силой цапнула себя зубами за губу, пытаясь удержать неудержимые слёзы.

– А что я должна была сделать⁈ – закричала, не заботясь уже о том, что её услышат.

– Ну-у… Утопиться, например? Можно с Дворцового моста. Ради эпичности момента.

Сволочь! Какая же он всё-таки сволочь. Осень размахнулась и швырнула зеркальце в тёмные металлические воды Карповки. Развернулась и, ссутулившись, побрела прочь. Лучше уж совсем никакой помощи, чем вот такая.

Она перешла на другую сторону, миновала решётку Ботанического сада, постояла на Аптекарской набережной, там, где едва не бросилась в воду Большой Невки. Ненависть мутила душу. Слёзы уже высохли, а вот сердце тяжелело, точно превращаясь в камень. Телефон затренькал. Классная. Ну да, конечно: ребёнок ушёл из школы прямо в середине учебного дня, а ей отвечать… Осень с трудом удержалась, чтобы не швырнуть телефон в реку, просто выключила.

Стоп… А ведь в прошлый раз она именно так и сделала: швырнула телефон в воду. А утром нашла его под подушкой. Как так?

– Неважно, – процедила девочка.

Ненависть словно выжигала её насквозь. На сколько там лет тюрьмы её осудят? Двадцать, говорил Эй? Какие мелочи! Ей будет тридцать шесть, когда она выйдет.

Осень прошла по Гренадерскому мосту, остановилась напротив голубого Сампсониевского храма. Сморгнула слёзы. Прочитала надписи на бронзовых досках, прикреплённых к колокольне. Речь Петра Первого перед Полтавой всегда трогала её душу. Может, поехать на войну?

Осень представила себя с красным крестом на повязке. И как она тащит раненного бойца, стонущего в бреду… Проклятый возраст! Ничего нельзя!

Перед храмом сидел какой-то бомж и ел шаверму. Облизывал пальцы и поглядывал на девочку из-под нечёсаных грязно-светлых волос. Осень поёжилась.

– Трус это тот, кто боится и бежит, – вдруг изрёк бездомный, – а кто боится и не бежит, тот ещё не трус.

Осень вспыхнула и зло глянула на него:

– Идите нахрен!

– Я-то пойду, – он пожал плечами в кургузом грязном пуховике, – да вот только и ты пойдёшь со мной.

– Что?

Она попятилась в ужасе.

– Любовь. Она либо есть, либо её нет. Если нет, то и жизнь – пустая, рваная бумажка. Даже если их, этих бумажек, много. Это ничего не изменит.

Бездомный поднялся, вытер руки о штаны и пошёл прочь, подволакивая левую ногу. Затем вдруг обернулся и пристально взглянул на Осень:

– Ты хорошая девочка. Но это временно. Все девочки когда-то были хорошими.

Осень, открыв рот, смотрела вслед странному старику. А затем бросилась за ним.

– Что вы имеете ввиду?

– Нельзя подняться на гору, не поднимаясь вверх. Без борьбы можно только скатиться вниз.

– Как вы?

Он оглянулся. Прищурился.

– Как я, – кивнул. – Хочешь стать такой же? Я могу научить. Это очень просто делается.

– Не хочу, – зло выдохнула Осень. – Я такой никогда не стану!

– Все так думают.

Бомж снова пошёл вперёд.

– Ненавижу! – закричала Осень. – Вы вот говорите: без любви. А меня никто не любит! Никто! Ни мать: я только обуза для неё. Ни сестра, ни… Никто!

– А ты? – уточнил тот.

– Что – я⁈

– Ты кого-нибудь любишь?

– Любила, – буркнула Осень.

И подумала: как же это странно, что она идёт рядом с асоциальным мужиком, да ещё и пытается ему что-то доказать. Бомж покосился на спутницу, ухмыльнулся, обнажив крупные желтоватые зубы.

– Да?

В его голосе прозвучало издевательское сомнение.

– Да идите вы!

– Так я и иду.

Они снова зашагали молча, и Осень снова попыталась понять, зачем идёт рядом со странным сумасшедшим типом.

– Они все решили, что я – шлюха, – зачем-то сообщила ему и удивилась ещё сильнее.

– А ты?

– А я – нет!

– Тогда не похрен ли, кто там чего решил?

«Он дебил, – обиженно подумала девочка. – Вот только бомж меня ещё жизни не учил!». И, чтобы как-то зацепить его, грубо спросила:

– А ты почему… ну это… бездомный?

– Пить меньше надо было, – равнодушно отозвался бомж, залез в мусорку, достал металлическую банку из-под пепси, бросил её под ноги, раздавил и закинул в пакет, набитый такими же банками.

Рядом с Финляндским вокзалом парочка увидела облезлую кошку, тощую, с отвисшими сосками. Бомж тяжело вздохнул, достал из кармана половину хот-дога, вывернул из теста сосиску и бросил зверюшке. Кошка набросилась и зарычала.

– Добрый, да? – мрачно уточнила Осень.

Снова взгляд из-под лохматых бровей.

– Люблю животинок, – признался бомж. – Не всех. Убогих люблю. Калечек жалиньких. Тебя вот.

– Ну спасибо, – проворчала Осень.

– По молодости все хотят всего и сразу. А если оно не даётся, так либо в омут с головой, либо отобрать у ближнего. Глупое время – молодость. Беспокойное. Юноша бледный со взором горящим смотрит только вперёд.

– А куда ещё смотреть? Назад, что ли?

– На тех, кто рядом. Смотреть. Иногда дюже полезно. Ты жрать хочешь?

Осень пожала плечами:

– Я с помоек не ем.

– Отчего ж с помоек? Я тебе пирожок в ларьке куплю. Ну или в столовой. Ты, должно быть, всерьёз лопать хочешь. Пойдём. Знаю тут одно местечко…

И девочка пошла за ним. Отчего-то ей было безумно любопытно, что произойдёт дальше. Люди оглядывались им вслед.

Они вошли в стеклянные двери пафосного бизнес-центра с большим фонтаном-часами в просторном холле, со стеклянным куполом и удобными креслами, в которых сидели посетители. Некоторые просто болтали, другие ожесточённо стучали по клавиатуре ноутбуков. Столовая оказалась не менее пафосной, чем здание. Осень осторожно потрогала пальцем обивку кресел. Ткань словно вышита мелким цветочком. Столы тоже отсылают к эпохе барокко. А вот цены оказались вполне бюджетными.

– Суп? Плов? – деловито уточнил бомж.

– Давайте я вас сама угощу?

Она вытащила из кармана заветную карточку и вдруг покраснела. Было как-то нечестно отправить хозяина денег в речку, а потом пользоваться его кредиткой.

– Ну да, чтобы я у ребёнка его обед вымогал, – решительно отказался бомж. – Гороховый? Рассольник?

А потом они сидели за роскошным столом в роскошном месте, ели, и Осень устало размышляла на банальную тему, насколько же всё вокруг не то, чем кажется. Вот тот же рассольник: с виду дрянь дрянью, а ведь вкусно – не оторваться. «А ведь Камилла просто хочет быть первой в классе, – вдруг поняла девочка. – Всё вот это она сделала лишь для того, чтобы я забросила учёбу. Потому что в рейтинге восьмых классов первой была я, а Камилла – второй».

У соперницы были очень строгие родители – Осень знала об этом. Слышала как-то, когда Камилла ещё делала вид, что девочки внезапно подружились: «Не пойму, в кого ты такая тупая? Полин, это точно мой ребёнок?» – съязвил отец, а мать одноклассницы отозвалась из кухни не менее «остроумно»: «Не знаю. Может, в роддоме подменили?».

Камилла не была тупой. Учиться в академической гимназии было ужасно сложно, и Осень, наверное, не смогла бы опережать, если бы не помощь старшей сестры. Алиса была гением точных и естественных наук, а ещё умела объяснять просто и доходчиво.

«Я тебя сделаю, – подумала Осень и вскочила. – У тебя ничего не получится! Я всё равно буду лучшей в классе!».

– Спасибо, – вежливо поблагодарила бомжа. – Я обязательно вам отдам. Извините, что была груба. А сейчас мне надо идти – делать домашнее задание.

– Учиться это хорошо. Это правильно. Главное – учиться правильному.

Осень побежала прочь. И как она сразу не поняла? Наверное, потому, что всё вот это было слишком мерзко, слишком противно, чтобы понимать. Рейтинг в школе! Долбанный рейтинг! Ни на что не влияющий, кроме ЧСВ! Ведь главное, не он, главное – сдать ОГЭ. И ЕГЭ. Именно это определит всю твою дальнейшую жизнь, а не какой-то там школьный рейтинг! И можно было бы просто уступить сопернице, раз Камилле так важно стать первой в девятых классах, но…

– Если бы ты сказала мне сама, – процедила Осень, задыхаясь от злости, – просто сказала! Словами через рот! А теперь – нет уж! Фигакушки!

Она сама справится! Сама! Без вредного Эйя, непонятного и пугающего. Без его денег и странной помощи.

* * *

Книг было столько, что глаза разбегались. Я шла вдоль рядов и бережно проводила по корешкам пальцем. За столом перед вертикальной полкой сидела ухоженная женщина и быстро барабанила по чему-то, напоминающему музыкальный инструмент. Библиотекарь. Мечта, а не работа. Может мне уволиться из школы и стать библиотекарем? И читать-читать-читать…

– С собой можно взять не более пяти книг, – заметила книжная дама, поправила стёклышки на глазах и вернулась к работе.

Ух ты! Их можно взять с собой! Ничего себе!

– Если нужен компьютер, он во втором зале.

Нужен ли мне компьютер? Ещё бы знать, что это такое. Но… почему бы и не узнать?

– Покажете, как им пользоваться? – дипломатично уточнила я.

Дама любезно встала и провела меня к такой же машине, как та, за которой она работала. Взяла в руки нечто, напоминающее опрокинутую миску, шнурком связанную с машиной. Клацкнула по ней ногтем…

Я потратила примерно час, чтобы понять, как правильно отправлять вопросы чудо машине. А потом узнала, что Питер это ласковое название города по имени Санкт-Петербург и находится он в стране России, при этом Россия это не королевство. А ещё, как смывать воду в унитазе. Чёрт! Это, оказывается, так легко. Что в Питере живёт пять с половиной миллионов человек… Вот тут я долго-долго сидела, не в силах осознать цифру. Да во всей Эрталии нет столько! Что Декарт в этом мире изобрёл свою систему позже, чем её изобрела я, что камень на дорогах называется асфальт и это не камень. Проверила утверждения Германа насчёт бетона. И – конечно! – разобралась в устройстве бензинового двигателя. Не так уж и сложно. Я бы, наверное, и сама его придумала. После парового двигателя это был логичный шаг…

И вот, когда я вбивала: «подскажите, пожалуйста, место, где находится Вечный замок или зеркала-порталы в Санкт-Петербурге», мой телефон запел свою единственную песню о деревьях.

– Привет, я думал, ты не возьмёшь трубку.

– Какую? – деловито уточнила я.

Потому что если, например, трубка медная, то мне точно пригодится. Пока не знаю, для чего, но такими вещами не раскидываются.

– Алиса, ты вчера сбежала, словно ребёнок из дома, пока я ходил в аптеку…

«Аптека, что это такое, – вбила я и добавила: – скажите, пожалуйста».

– … я решил, что ты меня снова игноришь. Тебе настолько неприятно со мной разговаривать? Ну так и скажи. Зачем тогда согласилась идти со мной в кино?

«Кино. Что это такое…»

– Алис, не молчи, пожалуйста! Не будь…

«Сука – самка собаки», – высветилось мне. Не поняла, причём тут псовые? Ох уж эти первомирцы! Сколько ничего не значащего мусора в их словах!

– Артём, я не знаю, что тебе сказать. О чём ты сейчас?

– О том, что уже без десяти восемнадцать, а мы договаривались на восемнадцать, но…

Точно! Мы же договаривались. Но с его братом мы договорились до совершенно противоположных вещей. То есть, Герман так и пообщался с Артёмом? Или не переубедил его?

– И в чём затруднение? – уточнила я со вздохом.

– То есть, я могу заехать? – оживился Артём.

– Я в библиотеке.

– В какой?

Ух ты! Их тут несколько? Ничего себе! Сколько же в этом городе книг? Я поднялась:

– Недалеко от дома.

– Это на Воскова? Я сейчас буду.

Я мучительно отбирала те книги, которые возьму с собой. Нежно погладила остающихся, утешая. Не грустите, милые, я вернусь за вами. Библиотекарь сообщила мне дату возврата. Значит, их придётся возвращать… Жаль.

– А потом можно будет взять ещё?

– Разумеется. Если не сможете вернуть вовремя – звоните, мы продлим…

Я вышла на улицу, прижимая к себе стопку учебников. По физике, математике, химии. И две энциклопедии: по технике и по архитектуре. Прислонилась к стене, пытаясь прийти в себя. Все эти ваши сады с яблоками это такая фигня…

– Алис, – ко мне подскочил улыбающийся Артём, обнял, но тут же отпустил. – Ты странно выглядишь… Только что с работы? Не успела переодеться? А книги зачем?

– Можно я сяду за руль?

– А у тебя права есть разве?

– А нет? – удивилась я.

В этом мире у женщин столько прав! Неужели на то, чтобы водить машину нет? Да нет же! Я видела женщин за рулём! Артём захлопал глазами.

– Разве ты училась на курсах вождения?

Ах, значит, для этого надо просто выучиться?

– Нет, – призналась я честно. – Ладно, поехали?

Он открыл передо мной дверцу, я села.

– Давай положим твои книги на заднее сиденье?

– Хорошо, – мне пришлось приложить усилие, чтобы отдать ему драгоценные томики, и, пока Артём устраивал моё сокровище, я наклонилась, чтобы посмотреть педали газа и тормоза.

– Ты чего? – спросил парень изумлённо, открыв дверь со стороны водителя.

– Они одинаковые, – заметила я, выпрямившись, и принялась искать ремень безопасности. – Как ты их не путаешь?

Артём рассмеялся.

– Ты чудна́я. Нет, ну поначалу все путают…

– А, – догадалась я, – просто одна всегда справа, другая слева? Ты их не различаешь, ты просто запоминаешь где какая, верно?

– Лиса, ты явно переработала. Тебе что, больничный не дали? Вроде вчера врачиха со скорой обещала направить инфу в поликлинику. Или нет? Надо тогда позвонить, разобраться…

– Я не была в поликлинике.

Парень помог мне пристегнуться ремнём. Машина тронулась с места. Плавно и осторожно, словно понимала: везёт живых людей.

– Я взял билеты на комедию. Ничего? Знаю, ты предпочитаешь драмы…

– Ничего, – осторожно ответила я.

Хоть снова возвращайся в библиотеку.

– Алис, я хотел поговорить… Но лучше после фильма, да?

– Можно и сейчас. Только у меня нет для тебя хороших новостей. Видишь ли, я тебя не люблю и…

Машина чуть не врезалась в ту, которая ехала спереди. Артём стиснул челюсти.

– Ладно, – пискнула я, – поговорим после.

Ох уж эти впечатлительные мужчины! И как с ними обсуждать более серьёзные проблемы, если такая ерунда вызывает почти полную потерю внимания?

– Ты вот так запросто говоришь мне об этом после того, как… Алис! Мы были вместе пять лет! Пять! Прекраснейших лет! Ты говорила, что любишь меня. И что? Один косяк, один-единственный проступок, ничтожная слабость с моей стороны, и всё? Прошла любовь, завяли помидоры⁈ И вот это «видишь ли…».

– Кстати, а какой проступок? – кротко уточнила я.

– Что?

– Чем именно ты передо мной провинился, Артём? Твой брат вот считает, что это я виновата, что я тебе изменила и…

– Мой брат? – он резко обернулся, но затем снова посмотрел на дорогу. – Ты с ним разговаривала? Это он настаивает, чтобы ты со мной рассталась, да? Вот же!

Он снова помянул псовых. Я догадалась, что это было первомирское ругательство. Не понятно только, почему здесь ругались собаками. Не то, чтобы я часто имела с ними дело, но как-то Бертран заявился мне с королевской сворой. Вполне себе милые зверюшки.

– Так ты с ним разговаривала? И что он тебе наплёл?

– Артём, ответь сначала на мой вопрос. За что ты просишь у меня прощения? Видишь ли, я… у меня амнезия. Я не помню ничего до вчерашнего дня.

Автомобиль дёрнулся, останавливаясь на красном светофоре. Видимо, для машин действовали те же правила, что и для пешеходов. Артём обернулся ко мне, всматриваясь с видом крайней озадаченности и недоверия.

– Что, правда?

– Да. И я буду очень признательна тебе, если ты прояснишь ситуацию. А ещё поймёшь, что сейчас ты для меня незнакомый, чужой человек, который ждёт от меня того, что я ему дать не могу.

Мы снова поехали. Артём молчал, переваривая мои слова. Открыл рот он только, когда мы остановились. Вышел, обошёл машину, открыл мне дверь.

– Так что? Расскажешь мне? – уточнила я со вздохом.

– Конечно, малыш. Прости. Я не знал. Вёл себя, как полный идиот и мерзавец. И, наверное, очень напугал тебя своей экспрессией, верно? Но сеанс уже скоро начнётся. Давай посмотрим кино, а затем обсудим всё в ресторане? Я не буду больше на тебя давить, обещаю.

Глава 9
Игры сознания

Любите ли вы, когда вас называют «малыш», «малышка», «детка» и в этом роде так, как это ненавижу я? Честно: мне захотелось развернуться и уйти. Если я правильно понимаю, то с Артёмом мы – ровесники. Какой я ему «малыш»? Может быть, кому-то и нравятся такие именования, но я в них вижу попытку унизить женщину и напомнить ей о мужском господстве. Бр-р-р.

Сдерживая раздражение, я вошла в высокие двери.

Что меня искренне поражало в архитектуре Первомира, так это умение строителей обходиться без арок и колонн.

Сначала я решила, что это храм Мельпомены, и мы будем смотреть комедию с обычными актёрами. Амфитеатр с мягкими креслами перед белой стенкой. Похоже на анатомический или драматический театр, но скорее, увы, второй. Когда свет погас, а на экране загорелись картинки, я не то чтобы удивилась. Потом решила, что это и правда представление, но быстро поняла, что тут что-то не так. Это не были живые актёры, это явно мелькали живые картинки, вроде тех, которые я видела у рыжего мальчика рядом со школой. Я попыталась было подойти, чтобы посмотреть вблизи как это устроено, но на меня со всех сторон зашипели, что я мешаю смотреть.

Пришлось сесть и сложить руки на коленях.

От мелькания цветных светящихся пятен у меня довольно быстро заболела голова. На стене показывали обычную жизнь обычных людей. Зрители периодически смеялись, и мне было непонятно: над чем? Впрочем, признаться честно, и эрталийский театр я не особо жаловала. Было странно, что люди, изобретшие бензиновые машины и электричество, смеются над человеком, больно шлёпнувшимся с лестницы. И всё же мало по малу кино меня захватило. Оказалось, что в нём достаточно много полезных вещей. Например, о том, как зажигают плиту. То есть, здесь дровами не пользуются? Неплохо. А тогда за счёт чего горит пламя? Ещё довольно откровенно показали, как женщина одевается. И я поняла наконец для чего на полке лежат небольшие смешные одёжки, похожие то ли на чепец, то ли на до предела укороченные панталоны. Дальше смотреть стало легче, потому что интересно.

– Ты не смеялась, – грустно заметил Артём, когда свет вспыхнул и мы встали, чтобы выходить. – Извини, мне надо было догадаться, что фильм тебе не понравится.

– Почему? Очень даже понравился. Было полезно, спасибо.

А мысленно сделала заметку, что нужно будет завтра спросить чудо-машину-компьютер о том, как именно делают кино. Раз уж тут нельзя подойти и потрогать своими руками. Артём покосился на меня, а потом широко улыбнулся:

– Поехали в ресторан? Заодно и поговорим…

Рестораном, как выяснилось, он называл нечто вроде трактира. Дверь нам открыл человек, одетый не как первомирец. Я даже замерла, соображая, не спросить ли его про Вечный замок. Внутри трактир сверкал зеркалами и пафосом. Я поморщилась. Хорошенькое «поговорим»! Столько посторонних людей.

– Артём, а нет места поспокойнее?

– Хочешь, поедем ко мне?

Я застыла, снова ощутив себя в чужом мире. Тут так нормально? Ну то есть, «поедем ко мне» в понимании первомирцев это прилично или нет? Как на такое предложение должна адекватно отреагировать первомирская девушка? Пощёчиной или «да, поехали»? Не будет ли странно, если я откажусь? Мне снова захотелось в библиотеку. Вдруг компьютер знает ответ и на подобные вопросы?

– Лиса?

– Нет, не стоит. Раз уж приехали, то давай здесь побеседуем.

Он галантно отодвинул мне стул, я села. К нам тотчас подошёл подавальщик, протянул книжечку:

– Ваше меню.

– Выбирай, Лиса, что пожелаешь. На цену только не смотри, – хохотнул Артём.

Я взяла меню. Очень интересная бумага. Провела пальцами. Гладкая-гладкая, словно покрыта лаком, но слишком для этого гибкая. Искусство художника впечатляло, хотя я и не очень люблю натюрморты. И, конечно, я сразу посмотрела на цены. Ещё одна заметка: разобраться, что тут у них с деньгами происходит. В Эрталии на один медяк можно всей семьёй плотно пообедать в харчевне. Тут же творилось что-то не вообразимое. Может быть, это из-за того, что арифметику первомирцы изучают ещё детьми? А, значит, складывать и вычитать четырёхзначные числа им совсем не сложно? Не то, что эрталийцам. Представляю что было бы, если бы матушка за пряник попросила бы пятьсот шестьдесят три медяка. И речь даже не о том, что это просто дорого. Я боюсь, что даже цирюльник запутался бы в счёте. А если бы он желал два пряника?

– Давай ты выберешь сам, – дипломатично возразила я и передала меню спутнику.

Тефтели по цене лошади как-то не очень манили себя выбирать. Артём снова улыбнулся и продиктовал подавальщику неизвестные мне названия.

– Если тебя не смущает вот эта толпа, – решительно начала я, – то мне бы хотелось узнать всё-таки, за что ты у меня просишь прощения.

А заодно немного обо «мне» прошлой. Вернее, об Алисе, которую как-то надо отыскать. Вот только где? В Эрталии? Родопсии? Монфории? Замок Вечности стоял на стыке трёх королевств, и каждое считало, что он входит в его земли. Занести бедную девушку могло куда угодно.

– Видишь ли… Лиса, только не принимай всё это близко к сердцу, ведь это уже всё в прошлом, да? – он положил широкую тёплую ладонь поверх моей кисти и заглянул мне в глаза. – Я влюбился в тебя ещё на первом курсе универа. Почти сразу, как увидел. Ты была такой… Особенной. Не как все. Серьёзная, целеустремлённая, увлечённая наукой. А я…

Он рассмеялся и пожал плечами. Я терпеливо ждала, когда Артём перейдёт к сути.

– Ну, я никогда не отличался тягой к знаниям и прилежанием к учёбе. Сначала ты включила игнор. А я, как настоящий мажор и придурок, пытался завалить тебя цветами, подарками ну и всяким таким.

– А я?

– А ты… Чем активнее было моё внимание, тем жёстче ты включала игнор. А потом ко мне подошёл Руслан и…

– Кто⁈

– Руслан. Это староста нашей группы. Был. Он человек моего круга и бывший одноклассник, но не в этом суть. Так вот, он подошёл и попросил оставить тебя в покое. Сказал, что ты хочешь подать доки на перевод в другой ВУЗ, так как я тебя довёл до ручки. Мы, конечно, подрались. И всё же до меня дошло, что я перегнул.

– Понятно. И как же мы с тобой… э-э… сдружились?

– Стали парой? Ну… мне помог случай. Ты нашла кошку, которую сбила машина. Я помог тебе отвести её в ветеринарку, потом оплатил операцию, потом помог её закопать. Ты ревела, и я утащил тебя бухнуть.

– Что?

– Ну прости. Не знаю лучшего способа снять стресс, кроме секса. Впрочем, в ту ночь я использовал оба способа. Вот как-то так всё и произошло.

Я молчала, ошарашенная. То есть, мы с Артёмом были… ну то есть не мы… Алиса вот так… И он так запросто говорит об этом? Хотя… Я знала, что при дворах всех трёх королевств к подобным вещам относятся очень легкомысленно, но, как правило, в любовную связь вступают только замужние дамы. Ведь потерять девственность значит потерять цену.

– Понимаю, – мягко сказал Артём, чуть сжав мою руку, – ты сейчас думаешь, что я использовал твоё горе, но… Видишь ли, я правда пытался тебя как-то утешить. Ты рыдала и не могла остановиться. Справедливости ради замечу, что первой меня поцеловала ты. Правда ты в тот момент была совсем пьяна…

«Час от часу не легче».

– Понятно, – прохрипела я и откашлялась. – Так, и что было дальше?

– Дальше мы стали встречаться. Ну и… жить вместе.

– Мы женаты? – потрясённо уточнила я.

Вилка выпала из моей руки и звякнула о пол. Артём тоже удивился.

– Нет, – осторожно отозвался он. – А почему ты спросила?

– То есть… Мы с тобой были любовниками?

– Ну-у… можно и так сказать. Но вообще-то просто обычной парой. Я – твой парень, ты – моя девушка. Мы решили не торопиться со свадьбой.

Я зажмурилась, пытаясь привести себя в себя.

– И мы… э-э… спали друг с другом?

Скажи, что нет! Пожалуйста-пожалуйста!

– Ну конечно. В том числе и спали.

– А спали это именно спали или…

– Алис, – он мягко взял мои ладони в свои, – я же не тупой, я понимаю, что ты сейчас не готова, малыш. И я ж не про то, что… Ну не для этого же! Но мы тогда любили друг друга. Естественно, сексом тоже занимались, куда ж без него? Ну ты чего? Эй, Лисёнок?

Я сглотнула. Приехали. Но тут же вспомнила, что это была не я, а Алиса. И всё равно открывать глаза было как-то неудобно. И неудобно смотреть на мужчину, сидящего напротив. И… «Ну и зачем тебе это было знать, Мари? – отругала саму себя. – Что за нездравый интерес⁈»

Артём рассмеялся и отпустил мои пальцы:

– Ты покраснела. Чёрт, Алис… Даже не предполагал, что ты так смутишься. Эй, всё хорошо. Я понимаю: ты всего этого не помнишь…

«А ты-то помнишь», – подумала я, чувствуя, как на щеках горят костры.

– И что было потом? Чем ты провинился? Давай всё остальное пока не будем обсуждать.

– Хорошо, – послушно согласился парень. – Ты ешь давай.

«Да что-то не хочется», – подумала я, отобрала у него свои руки и закрыла лицо ладонями, облокотившись о стол.

– Это я виноват, – начал Артём грустно, но убеждённо. – Я, не ты. Герман неправ. Да, ты, в каком-то смысле, мне изменила, но пусть братец не суёт свой нос, куда ему не надо. Я сам разберусь. В том, что случилось, виноват…

– … лишь ты. Я поняла. Можешь без предисловий?

Мой голос прозвучал как-то глухо. Итак, Герман сказал правду про измену… Это был удар.

– Понимаешь, я тогда много работал. Отец поставил меня руководителем отдела, и я пропадал целыми днями на работе. Я пытался уговорить взять и тебя в мой отдел, но что отец, что брат были против наших отношений и отказали. Ты не смогла устроиться по специальности и пошла работать в школу учительницей. И так получилось, что последний наш год меня не было дома практически целыми сутками. Ты была одна, тосковала и…

– Решила утешиться?

– Ну… Не кори себя, малыш. В последнее время у нас было много проблем, мы часто ссорились, а я, идиот, не понимал, что тебе просто не хватает меня. Мне казалось, ты мне выносишь мозги и устраиваешь истерики, я злился и уходил из дома. То, что случилось, то случилось. Но…

– … в этом я виноват. Я поняла. Так что в итоге я сделала?

Я отвела ладони от лица и прямо посмотрела в лицо Артёма. Тот нахмурился и отвёл взгляд. Губы его чуть подрагивали от напряжения. Ладони сжались в кулаки.

– Вы всегда были дружны с Русланом. Ещё с универа. Я, признаться, даже ревновал. Да, был дураком, сознаюсь. Просил тебя перестать общаться с тем, в ком видел соперника. Ты, помнится, лишь посмеялась над моей ревностью и заявила, что любовь – это любовь, а дружба – это дружба. Ну и… Не удивительно, что, скучая по мне, ну и обижаясь на мои реакции, ты сблизилась с…

– … другом?

– Да. И…

– А потом сблизилась сильнее?

– Слушай, может не стоит? Лиса, я вижу, как тебе тяжело. У тебя сейчас лицо такое… Давай всё это забудем просто?

– Нет. Я хочу знать.

«Мари, зачем⁈ – завопил мой рассудок в моей голове. – Это была не ты! Не ты, это другая женщина. Какой тебе дело до её грехов⁈». И он был прав. Но почему я чувствую себя так, словно всё это натворила я?

– Ну да. Может, выпила. Может… Я тебя не виню.

– И как… – я откашлялась, закусила губу, преодолела комок в горле и попыталась выровнять голос, – … как ты узнал, что я тебе изменила?

– Так ты мне сама сказала, Алис. Мы поссорились, я на тебя наорал, что ты меня допекла до печёнок, хлопнул дверью и ушёл. Бухать. А утром, когда вернулся… ну, я попросил у тебя прощения, а ты сказала, что уходишь. И что переспала с Русланом. И что между нами всё кончено, – его голос осип. – «Я больше не буду допекать тебя до печёнок» – сказала ты. И ушла.

Мы молчали. В голове гудело, и больше всего мне хотелось открыть глаза и проснуться. «это была не я», – снова попыталась напомнить самой себе, но вышло так себе. Подавальщик принёс нам какие-то блюда, расставил, разложил приборы. Когда он ушёл, Артём зашептал:

– Лиса, дай мне шанс. Пожалуйста. Я всё исправлю. За этот год я всё осознал, переосмыслил. Сначала ненавидел тебя, проклинал. А потом понял, что сам неправ.

– Твой брат…

– К дьяволу Германа! Лис, мне плевать что он там думает. Я люблю тебя.

Я встала. Он схватил меня за руку, заглядывая в лицо снизу-вверх.

– Хорошо, – прошептала я. – Хорошо. А сейчас отвези меня домой. Пожалуйста.

Артём вскочил.

– Официант, дайте мне счёт…

Наша еда осталась нетронутой. Плевать. Я вышла на широченную шумную улицу и вдохнула прохладную морось. Глаза защипало. Я не могла отказать Артёму в праве на надежду.

– Надо найти Алису, – прошептала себе и зажмурилась. – Это не моя жизнь. Не моя судьба. Не… Это не я.

А если всё не так? Если Алиса – это всё же я? Просто действительно потеряла память и… Всё то, что было с Мари мне пригрезилось? Я попыталась вспомнить всё, что пережила в Эрталии, но прошлая жизнь вспоминалась смутной и таяла при попытке рассмотреть какой-либо эпизод детально.

Башня. И коса, которая росла в волшебном растворе. Матушка-колдунья. Вечный замок. Что если всё это – лишь игры сознания, пережившего клиническую смерть? Кажется, так это называлось в фильме?

* * *

Когда вернулась сестра, Осень читала параграф химии, устроившись на кровати с ноутом на коленях. Алиса подошла, заглянула.

– Это твой компьютер? – спросила безжизненным голосом.

– Тебе жалко? – угрюмо уточнила Осень, вытащив из ушей наушники. – Мне тоже нужен ноут. Даже больше, чем тебе, между прочим. Потому что я учусь, а для учёбы нужно столько всего искать! Но вам же с мамой плевать, да⁈

– Да нет, не жалко.

Сестра упала на кровать. Выглядела она как-то странно.

– То есть, я могу поработать? – осторожно уточнила школьница.

– Да. Если нужно, работай.

– Я, кстати, твои таблетки положила тебе в тумбочку. Ты неважно выглядишь.