Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 280 (всего у книги 362 страниц)

Глава 28
Король-неженка

Затылок пульсировал. Гильом застонал и попытался потрогать его, но пальцы коснулись подушки. Тогда он приподнял голову и, наконец, нащупал тугой бинт. А потом вспомнил: окровавленный труп в собственной постели короля, женщина, Люсиль. Открыл глаза. В воздухе расплывались красные круги, и Гильому не сразу удалось восстановить чёткость зрения. Чёрт, что это было? И ладно, убийство. Не такая уж редкость при дворе, хотя, конечно, убийство супруги главного дознавателя это – из ряда вон выходящее событие. Но что, чёрт возьми, Люсиль в одной сорочке делала в постели короля⁈ Гильома, конечно, основательно приложило затылком о каменный пол, но не до такой степени, чтобы он забыл, что в собственную спальню никого не вызывал.

Король сел на постели, морщась.

Комната была не его. Даже по гостевым меркам разорённой Монфории слишком маленькая. Узкое окно. Башня? Да ещё и зарешеченное. Гильом нахмурился.

– Эй, там, – крикнул сипло. – Воды королю.

Занимался рассвет. Это сколько ж Гильом провалялся в бессознании? Он попытался встать, но мир зашатался. Мужчина снова скривился и дотронулся до затылка. Если кость не раскололась, то, считай, уже повезло.

Двери раскрылись, и вошли две женщины. Впереди – Сессиль, жена коменданта Маленького города, Анри фон Бувэ, а заодно – фаворитка Кретьена де Труа. Ну и бывшая фрейлина королевы Белоснежки. Позади – Синдерелла, младшая сестрёнка Анны, жены Мариона.

– Доброе утро, Ваше величество, – промурлыкала Сессиль фон Бувэ, и обе присели в реверансе. – Прошу простить за такие покои… Но вашу спальню всё ещё приводят в порядок после произошедшего. Там повсюду кровь. А другого помещения так быстро не нашлось.

– Хорошо-хорошо, воды принесите, – отмахнулся Гильом.

– Синди, будь добра, принеси воды, – велела Сессиль, и вторая тотчас вышла. – Мой король, вы узнали убитую?

«С чего это она меня допрашивает?» – нахмурился Гильом, но решил ответить:

– Естественно. Передайте приказ герцогу Ариндвальдскому подойти сюда. И просьбу моей супруге последовать примеру дознавателя.

– Боюсь, Ваше величество, что королева неважно себя чувствует, а герцог обязательно подойдёт, как только сможет.

Это была наглость. Гильом же обладал достаточным умом, чтобы понять её значение. И чтобы скрыть своё понимание ситуации.

– Чем же занят герцог? – недовольно уточнил король, зевая.

– Видите ли, ночью, когда герцог Ариндвальдский обнаружил труп своей супруги, он обвинил в произошедшем хозяев замка и заколол герцога Монфорийского. После этого Кретьен де Труа частично перебил наших людей, а частично велел бросить в темницу, и теперь вы, Ваше величество, и ваша супруга – пленники этого замка.

– Чёрт… как неловко получилось. Но вы на свободе, как я погляжу?

Сессиль потупила лазурные глазки, и от длинных тёмных ресниц на нежные девичьи щёчки легли тени. «Как она умудряется выглядеть на восемнадцать в свои… сколько там? Двадцать пять… да нет, давно тридцать?» – невольно подумал Гильом. Неужели Белоснежка права, и Сессиль – одна из фей?

Глупо было запрещать их. Естественно, они все ушли в тень, и теперь никто не мог знать наверняка которая из женщин – человек, а которая – ведьма.

– Герцог Кретьен всегда был очень добр ко мне. Ваше величество, у меня сердце рыдает, когда я думаю, в каком затруднительном положении вы оказались. Но уверена, если вы согласитесь покарать убийцу Люсиль, то всё уладится.

– Причём тут Люсиль? Кретьен, насколько я понял, мстит за отца. Вы предлагаете выдать ему Аринвальда? Кстати, где сейчас Шарль? Тоже в темнице?

Раньше, чем она ответила, и раньше, чем Гильом догадался сам, каким именно будет ответ, в сердце пополз холодок неприятного предчувствия.

– Так ведь Ролланд де Бовэ погиб из-за того, что Шарль Ариндвальдский мстил за супругу. А не было бы убийства Люсиль, никто бы и не пострадал.

Дверь открылась, вошла Синдерелла с подносом, на котором стоял хрустальный кубок. С водой, очевидно. Склонилась в низком реверансе и подала королю. Гильом медленно отпил.

– И кого же подозревают в убийстве Люсиль? – усмехнулся король, уже зная ответ.

– А есть только один человек, кому герцогиня Ариндвальдская могла помешать. Она была всегда такая милая, такая добрая! – Сессиль чуть всхлипнула, на глазах её выступили слёзы, засверкав, как бриллианты. – Нет, вы не подумайте, Ваше величество, что я осуждаю королеву Белоснежку. Вы так мудры, так мужественны, что, понятно, она не смогла удержать собственную ревность…

И Сессиль выразительно замолчала, давая Гильому возможность осмыслить сказанное. Синдерелла поставила поднос с пустым бокалом на маленький прикроватный столик. Подошла, взбила подушку, и король благодарно откинулся на неё, приняв полусидячее предложение.

– А есть доказательства, что моя супруга упала настолько низко? – раздумчиво протянул он.

– О, мой король, как бы мне хотелось верить в невиновность королевы! Вот только, кто ещё мог возревновать вас к любовнице и убить её?

– Её муж? – невинно предположил Гильом.

Отрицать их связь с Люсиль не имело смысла: труп раздетой герцогини нашли в постели короля. Интересно, Белоснежка знает уже или… И что думает жена по этому поводу? Впрочем, вот тут как раз не стоило беспокоиться: Снежка никогда не была дурой. По крайней мере, сколько он её знал.

– Ну что вы! Зачем ему? За убийство особы такого ранга положено колесование с последующим сожжением на костре. К тому же все знают, что герцог не ревнив.

– И где же Шарль сейчас? – полюбопытствовал Гильом.

Он полулежал, закрыв глаза.

– Держит внешнюю стену, Ваше величество. Такой ужас, что всё это произошло как раз тогда, когда войска кагана подходят к городу.

– А Её высочество Аврора?

– От переживаний принцесса слегла.

«То есть, она тоже в плену».

– Я ударился головой, – пожаловался король. – Ничего не соображаю. Всё плывёт и меня тошнит. Пусть за меня на суде отвечает мой брат.

– Принц Марион с небольшим отрядом заперся в башне, и войска герцога Кретьена осаждают сейчас её.

– Да вы все с ума посходили! – резко воскликнул Гильом, сел и открыл глаза. – Кто командует армией снаружи?

– Боюсь, что никто, Ваше величество.

Значит, и про Аривальда ложь. Король потёр лоб, морщась.

– Мне нужно согласиться на казнь моей жены? – уточнил сухо. – Сессиль, давайте откровенно. Что ещё от меня требуется. Не будем ходить вокруг да около.

– О, как Вы могли…

Он прищурился, и госпожа фон Бувэ осеклась.

– Не казнь, нет, – мурлыкнула мягко. – Суд. Это удовлетворит обоих герцогов и примирит их.

– Понятно. Суд с ожидаемымым приговором. Ещё?

Сессиль потупилась, искоса глянула на него.

– Ничего. Хотя… прикажите принцу Мариону сдаться. Его всё равно убьют, если он продолжит сопротивляться.

– Если Мар сдастся, что с ним сделают?

– Ничего, – она улыбнулась снисходительно, – выпустят к армии.

– Не слишком ли рискованно для Кретьена? – начал было Гильом и замолчал.

Не слишком. К городу подходят орды кочевников, и, понятно: Марион и родопсийские войска примут удар на себя. На секунду мелькнуло искушение послать всех к чертям собачьим, предоставив заговорщиков милости восточных соседей, но затем Гильом одёрнул себя. Без полководца эртало-родопсийцев сомнут и растопчут. Погибнет множество людей.

Чёрт.

– Что ещё?

– Ваше величество, я вам нравлюсь? – нежным голоском уточнила Сессиль.

«Очень. Для виселицы – самое то».

– Ещё сильнее, полагаю, вы нравитесь господину дэ Бовэ.

– К моему прискорбию, я получила известие, что мой муж скоропостижно умер.

Гильом внимательно посмотрел на неё.

– Положим, – процедил холодно, – и что я получу взамен?

– Выйди, – так же холодно велела Сессиль Синдерелле, и сестра невестки короля покорно повиновалась. Ну надо же. – Ваше величество, никто не настаивает на нашем браке, но если вы женились бы на мне, прямо сейчас, сегодня, то герцог Ариндвальдский, муж моей погибшей подруги, и герцог дэ Равэ, брат моей погибшей подруги, согласны будут заменить казнь Белоснежки монашеским обетом.

Король снова устало закрыл глаза.

– Я хочу увидеть Мариона.

– О, вы так бледны. Пожалуй, это будет опасно для вашего здоровья… Достаточно ведь написать.

Гильом криво улыбнулся:

– В замке заговор. Король под арестом…

– Ваше величество!

– Сессиль, мы с вами скоро одно ложе разделим, вы серьёзно считаете, что стоит продолжить экивоки? Король под арестом, королева одной ногой на эшафоте, главный сыскарь – замешан чёрт знает в чём, а вы полагаете, что Марион, прочитав неизвестно кем написанную бумажку, сразу ей поверит? Вы плохо знаете моего брата. Он не настолько туп.

Король встал и направился к двери.

– Ваше величество, там опасно…

– Вряд ли опаснее, чем здесь, – отрезал Гильом, распахнул дверь и лишь скривился, увидев монфорийских стражников. Люди герцога.

Интересно, Кретьен, новый герцог Монфории, игрок или игрушка?

Гильом решительно направился в сторону той башне, на которой они с братом разговаривали ночью. Стража молча последовала за королём. В дверях лестницы снова мелькнуло хорошенькое бледное личико рыжей Синдереллы.

Король вышел во внутренний двор, прошёл мимо каменного кочевника, мимо голой черешни. Снег на каменных плитах оказался основательно утоптан: видимо, пока Гильом валялся без сознания, в замке много чего произошло. Местами белый покров был запачкан чёрным порохом и красной кровью.

Гильом поднялся на стену. Стража следовала за ним попятам. Дозорные на стенах угрюмо расступались.

– Ваше величество! – короля догнал Кретьен де Труа… то бишь, де Монфор, получается. – Здесь опасно…

«Он понимает, что эта женщина так же легко расстанется и с его покровительством?» – подумал Гильом и улыбнулся:

– Если я не поговорю с братом, через пару часов здесь станет намного опаснее.

Дверь в башню со стены оказалась забаррикадирована. Из-за стен доносилось приглушённое:

– … Долго в цепях нас держали, долго нас голод томил… – а затем яростное: – Смело, товарищи, в ногу! Духом окрепнем в борьбе…

– Аня! – крикнул Гильом и поморщился от боли, прострелившей затылок. – Позови Мариона.

– Вот ещё! Мы работаем по пятницам, с двух до трёх. Запись осуществляется через терминал. Становитесь в электронную очередь.

– Ань, – это уже Марион.

За дверь раздалось яростное перешёптывание. Затем из узкой бойницы высунулось дуло мушкета.

– Разговаривайте. Но я бдю за вами. Особенно за тем, рыжим.

Кретьен не был рыжим, но его каштановые кудри действительно золотились на солнце.

– Мар, ты там как? Есть убитые, раненные? Сколько вас там?

– Легион, – заорала Аня. – Все бодры и веселы.

– Три верблюда, пять слонов, – отозвался Марион весело. – Не хочешь присоединиться? Коней только с собой захвати. И чёрных, и белых. Ну и Белоснежку, конечно. Для полной радости.

Гильом пожал плечами, посмотрел на Кретьена:

– Беда с этими младшими братьями. У вас есть? Ах да, двое же, верно? Было пятеро, двое погибли… Марион, не помнишь, как звали того, которого ты заколол при штурме Отчаянных Шутов?

– Он не представился.

– Ты невежлив, Мар. Так сколько у вас там убитых и раненых? И вообще, я твой король. Быстро доложись по форме.

Король пропустил новую волну дерзостей мимо ушей. Марион ответил уже, чётко и по существу. Слоны, понятное дело, раненные. Такие же неуклюжие. Верблюды, ясно же, убитые. Те, кто не просит пить. С количеством тоже всё было ясно и понятно. Но нужно было сделать так, чтобы Кретьен, не самый, впрочем, хитроумный человек Монфории, не догадался, что ответ уже был дан.

– Ладно, Мар, хорош придуриваться. Тут у нас Люсиль убили, пока вы там забавляетесь. В моей, между прочим, постели. И как ты думаешь, кто? Та, кого я пригрел на груди! Моя собственная супруга. Так что, пока я тут разгребаю последствия, давай-ка бери ребят и дуй за стену. Разобьёшь кочевников и возвращайся. Может, ещё успеешь застать правый суд.

– Вот ещё! – возмутилась Аня. – Никуда мы не пойдём. Нам и тут неплохо. Акустика – зашибись! Хошь – Короля и шута горлопань. Хошь – Пикник или Нау. Сам Князь бы позавидовал.

Марион молчал.

«Давай, – устало думал Гильом. – Думай, братик. Я тебе и так всё сказал».

– Решайтесь быстрее, принц, – неприятно рассмеялся Кретьен. – И помните: ваш сын у нас.

Дьявол! Гильом укусил себя за внутреннюю поверхность щеки, сохраняя безразличное выражение лица. А вот так нечестно. О том, что в заложниках у заговорщиков малолетний ребёнок Мариона и Ани, Сессиль не сочла нужным сообщать своему королю. Это многое меняло.

– И кто поручится за то, что едва мы откроем двери, нам всем просто не перережут глотки? – рассмеялся Марион за дверью.

– Так получилось, Ваше высочество, что снаружи – ваша армия, – пояснил Кретьен. – И мы очень рассчитываем на то, что она отстоит наш город от орды с востока. С ними, конечно, Ариндвальд, но он же дознаватель, не командир. Вы понимаете?

Это понимал не только средний принц. Войска не пойдут за Шарлем Ариндвальдом. Гильом стиснул кулаки. Ну же, братишка! «Мы слишком мало общались, – подумал король мрачно. – Только в детстве. А потом я свалился с коня. А потом Мар быстро женился на Ане и отправился в странствия. Не поймёт».

– Принесите ребёнка, – велел Марион. – Отдадите мне сына, и мы выйдем.

– Э нет, – расхохотался новый герцог Монфории. – Твой сын останется у нас как залог того, что, расправившись с каганом, ты не примешься штурмовать стены крепости.

– Как я должен понять, что малыш жив?

– Просто поверь.

– Я похож на идиота?

– Есть такое, – съязвил Кретьен.

Гильом нахмурился, быстро решая задачку противоречий, но тут вмешалась подоспевшая Сессиль:

– Ваша светлость, отдайте дитя Его величеству. Марион всяко сможет довериться брату. И в то же время заложник останется в замке. Синдерелла, принеси маленького принца.

Грохнул выстрел. Сессиль взвизгнула. Схватилась за голову, оглянулась на простреленную шляпку.

– Шлюха! – засмеялась Аня, перезаряжая мушкет. – Клянусь, я с тобой поквитаюсь, герцогская подстилка!

В пальцах вдовы коменданта запылал зелёный магический огонь. Гильом примиряюще поднял руку:

– Аня, не оскорбляй мою невесту. Сударыня, вам лучше вернуться в замок и подготовить всё для суда. Двенадцать присяжных. Прокурора. Адвоката. Всё по новым законам.

Зелёное пламя погасло.

– Гильом, ты серьёзно? – завопила Аня. – Да на ней же клейма…

И замолчала.

Гильом обернулся к Кретьену:

– Кто будет выступать обвинителем против моей супруги?

– Шарль де Ариндвальд.

«Пока Мар будет спасать твою задницу на поле боя».

Что-то загрохотало, задвигалось.

– Гил, дай знать, когда ребёнок будет у тебя, – дружелюбно и как-то совсем близко отозвался Марион, видимо баррикаду внутри разобрали. – Проход свободен, дверь открыта. Но те первые десять человек, кто войдут, отправятся клянчить милости на небеса.

Они подождали ещё несколько минут. И тут запели трубы. Это могло означать лишь одно: дозорные на башнях увидели вражеское войско. Гильом медленно вдохнул и выдохнул. Времени оставалось совсем мало.

На стену поднялась Синдерелла, держа в руках свёрток со спящим младенцем. Присела в реверансе и протянула королю. Тот принял.

– Эртик у меня, – крикнул громко.

Его тотчас окружила молчаливая стража, обнажив шпаги и направив острия внутрь круга. Гильом сделал вид, что воспринял угрозу как защиту. Откинул уголок конвертика и полюбовался круглым розовым носиком и щёчками племянника.

Двери распахнулись.

Родопсийцы выходили клином, с обнажёнными шпагами в руках. Двадцать шесть человек, включая самого принца и его жену.

– Держи Эрта подальше от окна, – подмигнул Марион брату. – Ползает, что твой таракан. Оглянуться не успеешь – вылетит в окно.

– Эх, солдату-у-ушки, браво ребятушки! – загорлопанила Аня.

Маленький отряд промашировал по стене, спустился по лестнице. Загрохотали цепи, затем охнул подъёмный мост. И только когда Гильом услышал радостные вопли за стеной, а затем целый рокот приветствий, король смог выдохнуть. Теперь бы как-то передать вот этого малыша наружу. И пусть Марион уводит армию прочь, в Родопсию. Пусть станет новым королём.

– Ваше величество, добро пожаловать на суд, – злорадно осклабился Кретьен и махнул страже.

Шпаги убрались в ножны.

– Нет, ну не так же сразу, – возмутился король. – Моё величество сначала примет ванную. Опять же, утренний костюм – это не вечерний костюм. Разница огромна. И побриться надо.

– Вы хотите сбрить бороду? – оторопел Кретьен.

Гильом демонстративно закатил глаза. Похлопал новоиспечённого герцога по плечу.

– Друг мой, вы никогда не были королём, поэтому вам не понять, насколько важен представительный вид для монарха. Мне, кстати, нужна служанка. Любая, на ваш выбор. Лишь бы умела менять пелёнки и кормить годовалых детей. Или сколько там ему…

Кретьен продолжал тарищиться.

– Нет, – терпеливо пояснил король. – Я не собираюсь брить ни усы, ни бороду. Но, видите ли, друг мой, вы не женаты, а потому вам некому подсказать: за растительностью на лице нужно ухаживать, постригать и сбривать всё лишнее, иначе это будет выглядеть неряшливо. Так что насчёт служанки? Ну или стражника, если тот умеет менять пелёнки и…

Герцог молча кивнул первой попавшейся женщине, с любопытством наблюдающей за ними. По чистой случайности это оказалась Синдерелла. Гильом, не оглядываясь, пошёл обратно в свои покои.

– Не забудьте отдать распоряжение приготовить для меня ванную, – напомнил он усталым голосом человека, обречённого вечно напоминать окружающим тупым людям о важных вещах.

«Вот же… неженка», – зло подумал Кретьен.

Вальяжный монарх начинал его бесить. Да уж, Марион, конечно, был бы лучше на троне. И опаснее. Потому что мужчина, который чересчур заботится о собственной внешности и даже, по слухам, полирует ногти, разумеется, не может постоять ни за себя, ни за собственное королевство. В общем, хорошо, что король Родопсии – Гильом. Его переиграть будет легко.

Глава 29
По приколу

Арман осторожно поднял голову Мари с плеча и переложил на колени. Девушка лишь вздохнула и пробормотала во сне:

– Кролики… эм делить на жи и умножить…

Маркиз усмехнулся грустно. Видать, ему на роду написано заботиться о чужих женщинах, делить с ними темницы и невзгоды. Он не имел никаких видов на жену Германа, но, в конце концов, хотя бы раз в жизни может женщина полюбить его самого, а не просто использовать как трамплин? Ну или как подушку.

Как же глупо они попались! Разъезд дозора, встретивший их, по счастью (или несчастью?), ночью, проводил беглецов к темноволосому дворянину, представившемуся герцогом Ариндвальдским. Выслушав их, седоволосый и щуплый мужчина обернулся к молчаливому темноволосому человеку, напоминающему медведя, и попросил:

– Ваша светлость, полагаю, их нужно провести к принцессе.

Арман не сразу узнал в темноволосом герцога дэ Равэ-старшего.

Кто бы мог заподозрить советника короля в коварстве? Да и от де Равэ ожидать подлости было бы странно. Нет, конечно, когда Арман оказался в подвале, то сразу схватился за шпагу, но сопротивление не было долгим. Правда, темноволосую «светлость» маркиз достал клинком до самого сердца и ещё троих стражников ранил, но затем Армана избили и забросили в каменную клеть, отгороженную от коридора одной решёткой. А бедную Мари схватили раньше, чем она успела воспользоваться кольцом-невидимкой. И сейчас оба дожидались неизбежной казни.

Стражи в коридоре не было – дежурили снаружи. Понятно: наверняка все нужны на стенах – враг подступает. Ну хоть не пялится никто в последние часы жизни.

«Интересно, – размышлял Арман, – А если каган захватит замок и обнаружит нас в подвале? Ну то есть не меня, Мари, конечно. Освободит или решит, что она – предательница? Меня-то в любом случае казнят».

Когда послышались тихие шаги и шорох ткани по каменным плитам, маркиз осторожно разбудил Мари:

– За нами пришли. Ты как?

– Надо наброситься на стражников сразу и скрутить. Если использовать твою ногу в качестве подножки, а верёвку перекинуть за верхнюю поперечину…

Но из тьмы вопреки ожиданию проступила женская фигурка в зелёном шёлковом платьице. Рыжие волосы блестели при свете свечи.

– Я принесла вам поесть, – прошептала девушка и как-то странно глянула на Мари. Немного обиженно.

– А ключи от камеры, случаем, не захватила? – весело хмыкнула Рапунцель. – Ну давай, что принесла.

Незнакомка мило покраснела. Вытащила из принесённой корзины пирог, просунула им через решётку. А потом у туда же сунула бутыль с вином.

– Решётка антимагическая, да? Они догадались? Ключ у меня есть, но стража на выходе вас не выпустит… Если только… Мам, одна ты сможешь выйти. Я отдам тебе своё платье, и стража подумает, что это я…

– Кто? – Мари поперхнулась пирогом.

– Я. Конечно, ты фея, и, если будешь на свободе, сможешь нас всех освободить. Только ты уж и Аню освободи, пожалуйста. И Мариона у неё не забирай.

Рыжеволосая красотка замялась. Отблески свечи золотились на веснушках.

– Ладно, уговорила: не заберу, – пообещала Мари и поднялась. – Я вообще сюда пришла именно для того, чтобы спасти Аню и её мужа. А сейчас, дочурка, открывай-ка дверь.

Незнакомка отступила и покачала головой, хитро прищурившись.

– Нет, мам. Второй раз я не попадусь на твои уловки. Поклянись своей магией, что никогда не причинишь мне зла, не сделаешь сознательно ничего, что могло бы причинить мне вред, даже руками другого человека.

Мари улыбнулась.

– Клянусь.

– Своей магией, – подсказала девушка.

– Клянусь своей магией, – торжественно пообещала Рапунцель.

– И не причинишь моей сестре Ане, её мужу Мариону и их сыну вреда.

Мари терпеливо повторила фейскую клятву. Незнакомка выдохнула с облегчением и открыла дверь. Арман поднялся, но странная девушка покачала головой:

– Мы с мамой похожи внешне. Только она более красивая, но если поменяться одеждой, то стража особо не заметит разницы. А вот мужчину с женщиной трудно перепутать.

– Но у нас есть… – начал было Арман и осёкся.

Кольцо-невидимка – это хорошо. Но пусть лучше оно останется у Мари. Положим, стража не заметит и пропустит. А дальше? Вдруг на девушку натолкнётся кто-то из знакомых? Тут не надо гадать по зеркалам, чтобы понять: в замке случилось что-то нехорошее.

– Что происходит? – деловито уточнила Мари.

От рассказа спасительницы Арману поплохело. Хорошо, конечно, что дочка Майи и Бертрана вместе с мужем снаружи. Но бедняжка Аврора явно находится в большой опасности. «Напрасно она выбрала Кретьена», – грустно подумал маркиз.

– Ждите меня, я скоро вернусь, – шепнула Мари, переодеваясь в платье «дочери».

Арман тактично закрыл глаза.

Открыл, когда дверь решётки скрипнула и тихонько грохнула, а новая сокамерница положила ему голову на плечо, привалившись к боку тщедушным тельцем. Как-то так просто, без лишних стеснений. Закрывать замок Мари не стала.

– Вы же знаете, да, что она за вас не выйдет замуж? – спросила девица с жалостью.

– Знаю.

– А. То есть, вы такой же, да? – устало уточнила девчонка и поджала ноги. – Ну хорошо. Есть люди, которых любят, а есть те, которые не для этого.

Сердце Армана дрогнуло.

– А для чего? – глупо переспросил он.

– Не знаю. Каждый для своего. Кто-то для славы, кто-то для денег. А кто-то так… сбоку постоять. Не у каждого есть своя сказка.

«Я, наверное, сбоку постоять».

– А вы для чего?

– Я? А, просто. Погреться и погреть. Вам вот холодно?

Он покосился на неё, но не увидел ничего, кроме рыжих волос. Пожал свободным плечом.

– Холодно.

– Ну так я могу согреть. Мне несложно.

Девушка потянулась к нему и поцеловала в щёку. Не по сестински. Арман невольно отстранился.

– Вы не любите к поцелуи? Ну, можно и без них.

И столько в её голосе прозвучало покорной усталости, что у маркиза защемило сердце.

– Давайте лучше я вас погрею? – предложил он.

Обнял девчонку, закутал в плащ и прижал к себе. Кажется, она удивилась. Прижалась, как брошенные котёнок, ткнулась лбом в его шею.

– Хотите, я расскажу историю про Кота, сапоги и идиота, который не нашёл ничего лучше, чем напиться перед первой брачной ночью? – добродушно спросил Арман.

– Расскажите, – девушка подняла лицо.

Он увидел светлые глаза, рыжие ресницы, и очень милые, по-детски трогательные веснушки, покрывающие её пушистые щёки и тоненький длинный носик золотым кружевом.

– Садитесь ко мне на колени, – предложил осторожно. – Пол холодный. Обещаю, я не стану к вам приставать.

Девочка захихикала, потом всхлипнула.

– Не верите?

– Верю, – шепнула она. – Вы смешной. Смешным можно верить.

И пересела к нему на колени. Снова положила голову на плечо и стала тихонько сопеть, затаившись, как мышка.

– Жил-был один человек, и было у него три сына, – начал Арман, стараясь говорить жизнерадостно, чтобы эта девочка не догадалась о тревоге, поселившейся в его сердце, и не испугалась больше, чем уже была напугана.

* * *

Запели трубы. Аврора, метавшаяся по комнате словно раненый зверь, остановилась. Схватила стул и швырнула его о стенку. Ту же, о которую разбился хрустальный графин и фарфоровая чаша.

– Какого лешего⁈ – завопила принцесса. – Какого дьявола вы всё это сотворили⁈

Ей никто не ответил.

Герцога убили. Её, блин, герцога.

– Идиотка! – прорычала Аврора, стискивала кулаки. – Идиотка! Девчонка! Поверила ж тварюге!

Подумать только! Она, как наивная мышка, поверила в союз, предложенный коварной Белоснежкой! А ночью, ночью… Белоснежка убила любовницу своего мужа. Нет, а ведь заливалась соловьём: да, пожалуйста! Да я только рада буду. Престиж.

А потом…

Аврора судорожно всхлипнула и, чтобы не расплакаться от бессильной ярости, ударила кулаком в стену.

Понятно, что взбешённый Ариндвальд пошёл выяснять отношения с королевой-убийцей, и понятно, что герцог, неофициальный хозяин Монфории, попытался его остановить… Не то, чтобы Аврора очень уж страдала из-за гибели надменного дэ Равэ, но… Всё так запуталось! Герцог Ариндвальдский жаждет крови за стенами, новый герцог Монфории взбунтовался внутри стен, обвинив Аврору в заговоре на стороне Белоснежки, в результате которого погиб его отец.

– А я-то тут причём⁈ – бессильно зарычала девушка и снова ударила кулаком в стену. Вскрикнула от боли.

Сползла по стеночке и принялась зализывать ссадину на костяшке. Всхлипнула. Уткнулась в колени. Ярость схлынула, оставив только безнадёжность.

Вот и для чего Аврора так долго балансировала меж Сциллой и Харибдой? Зачем?

Дверь раскрылась, и вошёл Кретьен. Выражение его лица было сурово. Он сделал шаг в комнату и застыл, скрестив руки на груди и скорбно глядя на принцессу, сидящую на полу.

– Аврора, встаньте. Мне больно видеть вас такой.

– Какой? – безжизненно спросила она.

– Забывшей о своём достоинстве.

Аврора закрыла глаза, туже обхватила колени. «Он сейчас скажет, что я должна идти на плаху, – с отчаянием подумала принцесса. – А я начну рыдать и просить его меня помиловать. И тогда точно потеряю всякое достоинство, но… чёрт! Как же страшно!»

– Я не знала о планах Белоснежки, – выдохнула устало, стараясь не стучать зубами, пока говорит.

Кретьен молчал.

Девушка не знала, как убедить герцога в своей невиновности. Какие привести доказательства? Какие вообще могут быть доказательства?

Кретьен молчал. Аврора всхлипнула, не удержавшись. «Ещё немного, и я начну цепляться за его колени», – поняла с ужасом. Страх переполнял, страх бился в жилах. Сердце колотилось, словно бешенное. Она ещё сильнее стиснула колени руками.

– Пожалуйста, – прошептала, и голос всё-таки дрогнул. – Кретьен… мне просто не было никакого смысла убивать Люсиль. Зачем это мне?

Она всё же сорвалась: из глаз покатились слёзы, голос задрожал.

– Встаньте, – велел Кретьен.

И подал ей руку – сама Аврора подняться была не в состоянии. Герцог заглянул в её перепуганное лицо, помолчал ещё немного, а потом тяжело уронил:

– Я вам верю. Я верю, что вы не участвовали в заговоре.

Девушка снова судорожно всхлипнула. Пошатнулась, и Кретьен приобнял её за талию, притянув к себе. Другой рукой снял прилипшие волосы с её щеки.

– Но вы приказали открыть ворота, – сказал с горечью. – Именно вы впустили этих людей в наш замок, Аврора. Да, вы не замышляли зла, но всё же мой отец погиб из-за вас.

– Я… я не знала…

Она зажмурилась, пытаясь остановить едкие слёзы, облизнула распухшие искусанные губы. Но страх и отчаяние были слишком сильны.

– Понимаю, – тихо сказал он. – Но мой отец погиб из-за вас. Из-за вашей недальновидности, Аврора. Из-за вашего непослушания.

– Простите, – прошептала она, сломавшись.

– Посмотрите на меня, – приказал герцог.

Девушка с трудом открыла глаза, залитые слезами. Она больше не походила на гордую принцессу: страх поработил её. В серых глазах герцога мелькнуло что-то похожее то ли на торжество, то ли на удовольствие. Он наклонился и поцеловал её солёные губы, грубо смяв их. Аврора не посмела возразить и воспротивиться.

Кретьен, спустя пару минут закончив терзать её губы, отстранился.

– Я постараюсь вас простить, Аврора, – сказал с горечью и великодушием. – Постараюсь помнить, что вы – всего лишь маленькая, глупая женщина. Но впредь никогда не смейте возражать мне или перечить. Сегодня состоится наша свадьба. Вы станете моей женой, разделите моё ложе и станете послушной женой. Женой короля, понимаете?

Она невольно отшатнулась, чувствуя, как холодеют щёки.

– Сегодня?

Герцог поднял брови и холодно, высокомерно глядя на неё, уточнил:

– Вы против?

– Нет, но… это очень… быстро и…

– А времени ждать больше нет, Аврора. Враг под стенами. Или вас выдать кагану? В конце концов, зачем нам строптивая принцесса?

– Как вы смеете! – она вспыхнула остатками гордости.

Кретьен сжал лёгкие светлые волосы в кулак, натягивая вниз и заставляя запрокинуть лицо. Снова поцеловал, грубо вторгаясь языком в рот. Девушка упёрлась ладонями в его плечи, но герцог, закалённый в боях и тренировках, не заметил её сопротивления. Аврора замычала ему в рот, дёрнулась, вдруг ощутив, как он поднял её юбки, и шершавая широкая ладонь легла на её бедро, а затем двинулась выше, выше. Принцесса замерла от ужаса.

– Вот так, – прохрипел Кретьен. – Слушайся меня. Как преданная жена должна слушаться мужа. Твоя задача – рожать мне сыновей. А говорить ртом оставь мне.

Он нажал на её ягодицы, заставляя прижаться к его паху, и Аврора почувствовала, словно в неё упёрлось что-то каменное.

– Кретьен, – в отчаянии зашептала она. – Пожалуйста… Мы ведь ещё не женаты…

Герцог заглянул в её лицо и, видимо, то, что он увидел, ему очень понравилось. Пьяно выдохнув, мужчина прорычал:

– К чёрту. Хочу сейчас. Не бойся, потом я на тебе женюсь. Не брошу.

И коротко заржал. А потом пояснил, ухмыляясь:

– Не выпендривайся. У тебя нет выбора, Аврора. Ты должна сейчас искупить вину перед мной. Хотя бы отчасти. Хоть немного.

– Нет, – прошептала девушка и рванула, но её тотчас швырнули обратно.