Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

«Ты забыла: ты мой маяк», – безмятежно возразил Волк.

«А если бы я не была твоим маяком?».

Глупый вопрос. Очень глупый. Что она хочет прочитать в ответ? «Нет, никогда! Как ты могла такое подумать⁈». А какая разница: кого? Её, или кого-то ещё. Он спас её от насильников лишь потому, что у него с ней какая-то там дурацкая привязка. Только поэтому… А иначе… это же очевидно! Он такой же, как те мерзкие уроды.

Но Осень всё равно ждала его ответ так, как будто тот что-то решал.

«Ты симпатяжка».

Что? Что⁈ Она задохнулась, закашлялась и быстро набрала:

«Ненавижу! Ты чудовище! Не пиши мне больше! Я не хочу тебя знать никогда!» И отправила Эйя в бан. Всхлипнула. Вытерла слёзы, прислушалась.

– Принц Дезирэ? – как раз переспросила сестра. – Интересно. Как может быть братом Румпельштильцхена сын короля Андриана? Я немногим больше о нём знаю, Берт, чем ты. Тебя вынесло в Первомир, а я оказалась в Вечном замке Румпеля. А там, видишь ли, не до общения с окружающим миром. Помню, что младший принц был довольно-таки адекватным человеком. Военный. Участвовал в битвах Монфории с Родопсией. Потом вроде бы занимался внутренними государственными делами. Возглавлял королевские войска…

– Как Румпель…

– Да, но Дезирэ был принцем. Вроде как именно он производил зачистку ведьм в Монфории. Шептались, что в его застенках было несладко. Ну а в чьих было сладко, хотела бы я знать? И вообще, зачем он явился к тебе, спустя… двадцать лет, получается?

– А это интересный вопрос. Он угрожал продолжить начатое. Но тут вернулся я…

– Эрт, – отмахнулась Алиса, – не льсти себе. Если Яша или Сергей умеет управлять возрастом и проходит сквозь зеркала… Он маг, это однозначно. И, если бы он хотел что-то сделать Майе, он бы это сделал. А я удивлялась, как он смог разметать пятерых парней!

– В Первомире нет магии, – возразил уязвлённый Кот.

– Это и удивляет. Магии нет, но Яша проходит через зеркала. И он как-то связан с Осенью. Однажды мне показалась, что сестрёнка общается с зеркалом… И, если мне не показалось, то это было до того… Значит, он либо сразу был с ней в от вечер, но вряд ли, либо она его призвала?

На кухне воцарилось тревожное молчание.

– Что ты знаешь про призыв, Мари? – тихо спросила Майя.

– Ничего. Я вообще почти ничего не знаю о магии. Это удел фей и магов. Таких, как Румпель. Но я против того, чтобы расспрашивать Осень. Девочка и так столько пережила! И она очень привязана к Яше. Она считает его другом. Каково ей будет узнать, что её спаситель и друг…

– Знаешь, ты права, – Осень едва различала голос Майи, так тихо она говорила, – но что будет, если Сергей, то есть ваш Яша, воспользуется её доверием? Как это было со мной? И что будет, если он… найдёт Аню? Я боюсь, что он не поверил в её смерть. Это могут быть только мои страхи, но…

– Вор должен сидеть в тюрьме, – неловко пошутил Кот.

Осень дёрнулась. Закусила губу. Зажмурилась. «Они должны сесть. Сегодня – я, а завтра – кто-то ещё. Такие сволочи чувствуют себя безнаказанными потому, что все молчат». – «Вор должен сидеть в тюрьме». Эй тогда ещё рассмеялся. Только теперь девочка поняла, как ему, должно быть, в тот момент было смешно.

Как же она была наивна! Какой дурочкой ему казалась!

– Он очень опасен, – мрачно заметила Майя. – И явно пришёл в Первомир не для того, чтобы Осень спасать.

– Я попытался вызвать Румпеля, но… Ни через одни зеркала папаня не отвечает. Мы ходили по всяким мистическим местам вроде Ротонды на Гороховой, дома Пиковой дамы, аптеки доктора Пеля и тому подобного, но – увы. Может быть, из нашего мира его и не вызвать. Значит, надо справляться самим.

«Они хотят его уничтожить!» – испугалась Осень, вскочила и выбежала в кухню.

– Нет, пожалуйста!

Все обернулись к ней. Алиса за столом обнимала ладошками пол-литровую кружку чая. Бертран сидел на подоконнике, прижимая Майю спиной к себе.

– Осень? Как много ты услышала? – уточнила та, прищурившись.

Девочка покраснела. Потупилась, но ответила решительно:

– Всё. Пожалуйста, не убивайте его…

– Мы не хотим его убивать, – мягко ответила Майя. – Мы хотим отправить его в Зазеркалье, или Межзеркалье, не знаю, как это правильно называется. Туда, куда Румпель отправил маму Бертрана, злую королеву Илиану. Но мы не знаем, как это делается. А Румпель не отзывается.

Осень побледнела, испуганно посмотрела на неё:

– Он там уже был… И его оттуда спасла я. И теперь его никто не сможет отправить обратно. Потому что я – его маяк. Он выберется ко мне из любого Зазеркалья.

ПРИМЕЧАНИЕ: Песня, которую прислал Эй Осени, это не блатная песня А. Розенбаума, а песня в исполнении Анастасии Заворотнюк из фильма «Шекспиру и не снилось».

Глава 23
Охота

«Как ты оказался в Зазеркалье?» – «То есть, меня помиловали и вызволили из игнор-листа?» – «И не надейся!». Осень прикусила губу, беспомощно оглянулась на Алису.

Вчера они всей компанией пили компот, ели шарлотку и до самой полуночи пытались придумать план охоты на волка. То, что в итоге придумали, девочке не нравилось. Но другого источника информации, кроме как Волка, у них не было. И всё же было неприятно расспрашивать Эйя о том, как его же поймать в западню. И страшно, что поймёт. И совестно.

«Я попал в ловушку, устроенную добрым человеком», – внезапно ответил Яша.

– Если я его спрошу, как выглядит эта ловушка, он догадается, – проворчала Осень.

Кот сел рядом, ухмыльнулся:

– Спроси его: есть ли опасность, что он туда снова попадёт. Ты ж его маяк и волнуешься. Типа.

«Да, – признался Яша, когда девочка набрала нужный текст, – несмотря на то, что ты – мой маяк, такая опасность всё ещё есть. Видишь ли, малявка, ты – мой щит, но ты же и меч против меня. Если соединить тебя и место моей силы-слабости, то я стану беспомощным и снова могу угодить в ловушку».

– Напиши, что это тебя беспокоит, – шепнул Кот, и Осень отправила новое сообщение: «Блин, мне теперь страшно».

– Зеркальная ловушка, – прошептала Алиса-Мари, – как она выглядит? Наверное, что-то вроде зеркал-порталов, только никуда не ведущих…

И принялась что-то рисовать карандашиком в блокноте, хмурясь и покусывая губу. Яша медлил дольше обычного, и Осень уже решила было, что волк почуял неладное, но:

«Не бойся. Во-первых, такое место в Питере только одно. О нём никто не знает. Во-вторых, затащить тебя на его крышу вряд ли у кого-то получится. В-третьих, как делать ловушку знает лишь один из людей. В-четвёртых… об этом, кроме тебя, вообще никто не знает. Не парься».

«Что такое зеркальная ловушка?»

– Кому кофе? Кому чай? Компот уже выпили вчера, – бодро предложила Майя.

«Особым образом выставленные зеркала. Так, чтобы они отражали друг друга. Вроде бесконечного зеркального лабиринта». – «Фигня какая-то, – искренне ответила Осень. – Я была в зеркальном лабиринте и ничего. Как-то вышла. Или там ещё магия должна быть?» – «Магия, да». – «Ты же говорил, что в нашем мире магии нет?» – «Не говорил. Но да, в вашем мире её нет. Только в стыках миров, то есть там, где миры пересекаются. Вот там она присутствует. Как энергия. Электричество, которое нельзя перенести по проводам. Без этих источников пересекать границы миров было бы немыслимо. Да и таким существам, как я, невозможно было бы оставаться у вас надолго. Мы бы очень быстро состарились».

– Какой-то он внезапно разговорчивый, – прошептала Осень подозрительно.

– Тебе гренку с повидлом? Со сметаной? – деловито уточнила Майя.

– С повидлом.

– Спроси его о месте силы-слабости, – шепнул Кот. – О том, что такие есть, я и сам догадывался. Вопрос: где?

Осень послушно написала вопрос. Захрустела ароматной гренкой с персиковым повидлом. Яша в ответ прислал рожицу с высунутым языком. «Серьёзно? – спросил издевательски. – Зачем тебе эта инфа, Зайчик?»

– Он сейчас догадается обо всём, – Осень испугалась и едва не выронила телефон.

Зайчик… Эй никогда её так раньше не называл. Кот взял мобильник Осени и быстро ввёл:

«Чтобы я обходила это место за три километра. На всякий. Или, если появятся ещё странные личности, могла их сразу отправить в зазеркальный бан».

«У каждого место силы своё, – возразил Яша серьёзно. – Моё только для меня. Для других странных личностей места будут другими, моё же не подействует».

«И какое твоё?» – снова поинтересовался Кот.

Смайлик с высунутым языком стал ему ответом.

– Отдай, – потребовала Осень, и Бертран беспрекословно вернул ей гаджет.

– Попытайся всё же подробнее расспросить его про зеркальную ловушку, – попросила Мари, хмурясь.

Но и на этот вопрос Волк не ответил. Вернее, ответил подмигивающим смайликом и смайликом, улыбающимся во все зубы.

– Мне кажется, не стоит его вот прямо так подробно расспрашивать, – вздохнула Майя. – Сергей никогда не был дураком. Догадается.

«Малявка, не кипишуй. Нет повода волноваться. Математическая вероятность того, что именно на месте моей силы-слабости мы с тобой окажемся одновременно, кто-то сотворит зеркальную ловушку и при этом ещё и отправит меня в зеркала… ну очень мал. Ты – мой якорь. Без твоего присутствия никто меня никуда не сможет отправить. Лахта-центр рухнет быстрее. И метро поплывёт. А ещё – дамба. Ненавижу, когда воду ограничивают в её свободе».

«Что⁈»

«Вода – это жизнь. И смерть. Но жизнь и смерть – это одно и то же, как муж с женой – едина плоть. Бесит, когда людишки заковывают Жизнь в гранит и бетон».

«Не надо! Не делай этого, пожалуйста!!!» – Осень поставила бы ещё больше восклицательных знаков, но поторопилась отправить.

– Надо не так, – шепнул Кот, снова отбирая у девочки телефон, и быстро написал:

«А как же я? Я ведь тоже погибну с ними…»

«Не бойся. Ты будешь жить вечно».

– Что? – прошептала Осень, поперхнувшись чаем. – В каком смысле «ты будешь жить вечно»? Что это значит?

– Жить вечно можно только в Зазеркалье, – прошептала Алиса.

Майя насупилась, резко возразила:

– Но он же не забросит туда свой маяк?

Осень оглянулась на неё:

– Забросит. Я… я сама ему сказала, что это было бы решением моей смертности.

Заговорщики переглянулись.

– Я рассчитала угол для зеркального лабиринта, – сообщила Алиса, встала, потянулась. – Нам необходимо вычислить место силы. Где оно могло бы быть?

Кот тоже распрямился. Прищурил зелёные глазищи:

– Нам нужен Герман. Если у нас и есть спец по всяким старинным зловещим местечкам, так это он. На то и реставратор.

«И да, Зайка, – вдруг упало ещё одно сообщение, – ты же не забыла, что я по-прежнему тебя охраняю? Если попадёшь в беду – зови. Как и прежде, я тотчас приду и поубиваю всех».

– Зловещенько, – рассмеялся Кот, беззастенчиво прочитав диалог.

Герман приехал ближе к обеду. Усталый, дёрганный. Повесил куртку в коридоре, разулся и прошёл на кухню в носках.

– Есть новости, – сообщил, обняв Мари и коснувшись её виска губами. – Странные. Камилла написала признательное показание. Её отправили на психологическую экспертизу: девочка выглядит не лучшим образом, бредит и заговаривается о каком-то волке. Виталика тоже положили в психиатрическую клинику. Парень утверждает, что его преследует волк. Один из подозреваемых скончался в больнице от разрыва сердца. Один исчез и объявлен в розыск. Трое остальных погибли на пожаре, который сами устроили, при этом запершись и забаррикадировавшись в помещении изнутри. Все пятеро до смерти подписали признательные показания. И, что особенно интересно, на стене палаты, где лежал тот, умерший от инфаркта, была нарисована пасть с зубами. Как думаете, какого животного?

– Откуда тебе всё это известно? – быстро глянула на него Майя.

– От Веры.

– Это Яша, – прошептала Осень, съёжившись. – Это может быть только он… Он всё же решил отомстить за меня…

Алиса отстранилась от Германа, присела перед сестрёнкой, взяла её ладони в руки, заглянула в лицо:

– Ты не виновата.

– Виновата, – Осень отвела взгляд. – Это я вызвала его из Зеркала. Яша – Пёс бездны, он создан тьмой, чтобы карать и… Он сам это сказал. Вот он и карает. Он не умеет по-другому.

– Если Пёс бездны вышел на охоту, его никто не может остановить, – сумрачно пробормотал Бертран.

Майя обернулась к мужу:

– Ты что-то знаешь про него, чего мы ещё не знаем?

– Не про него. Вспомнил сказки, которые рассказывают в Эрталии малышам. Про псов бездны, которые на самом деле не собаки, а волки, но их называют псами за верность Тьме. Безжалостные, не способные на милосердие или сострадание. Меня вечно пугали такими страшилками, когда я хулиганил. А хулиганил я часто…

– То есть, псов несколько?

– Да. И никто не знает, сколько. Няня утверждала, что мир закончится, когда стая волков разорвёт его на части. Когда на свете станет больше тьмы, чем света, волки бездны хлынут и уничтожат наш грешный мир, утопив его в крови, огне и тьме. Добрые-добрые сказки милой нянюшки. Или не сказки. Если Серёжа-Яша тот самый Пёс… то он действительно способен устроить то, что написал. Разрушение всего города.

Осень вздрогнула. «Я сама должна отправить его в Зазеркалье… Или даже убить», – подумала она в ужасе. И ей вспомнилось, как они шли по перилам над речкой, и Эй удерживал девочку, обнимая и смеясь. А потом они вместе упали. «Ну и ничего же не случилось»… Эй, тот Эй, с которым они дурачились. Тот, который снял квартиру в Кронштадте, чтобы Осень могла хоть немного прийти в себя. Грубоватый, но заботливый… «Хочешь, я их всех убью?». Он ведь мог и не делать всего этого… Его маяк сработал, так что «зеркальный ангел» мог и просто привезти Осень домой и отправиться творить свои злые дела…

– Осень… – Алиса резко поднялась, притянула к себе сестрёнку, обняла. – Перестаньте! Ей и без всего этого плохо. Пойдём, моя хорошая. Давай я тебя уложу?

Осень замотала головой, вытерла мокрые щёки:

– Нет. Я должна всё это знать.

– Как найти его место силы? – задала Майя риторический вопрос. – Герман, ты можешь составить список самых… ну, зловещих мест Петербурга?

– Их много. От Петропавловки до Обводного канала. Один только Литейный мост чего стоит…

– Надо сузить место поисков, – прошептала Майя. – Нужно понять, что мы о нём уже знаем… Двадцать лет назад мы оба учились в ЛЭТИ, рядом с Ботаническим садом.

– Он водил меня на «Камчатку», – всхлипнула Осень. – А ещё… он на восемьсот четыре года меня старше… Или на восемьсот пять. Он сам сказал.

– То есть, Яше восемьсот двадцать лет? И родился он примерно в тысяча двести четвёртом году?

Кот оглянулся на подругу:

– Мари, вот ты быстро ты считаешь!

– Осень, что ты ещё о нём знаешь? Что-то конкретное. Цифры, факты… Что он тебе рассказывал о себе?

– Почти ничего. У меня есть его кредитка… Он оформил на меня отдельную. И она безлимитная. Вот. Я не уверена, что по ней что-то можно о нём узнать. Её пин-код – один два один два. Только Яша узнает, если что-то купить…

Бертран взял пластик, покрутил в руках. Нахмурился.

– Безлимитная это как? Неудивительно, что пароль такой тупой… Бесконечность особо не потерять… Скорее всего, она именная и ограниченная.

Майя забрала кредитку у мужа. Задумалась.

– Странный пин-код. Напоминает шифр. Он либо ничего не значит, либо значит всё. Один плюс два будет три. Три плюс три – шесть. Шестьсот шестьдесят шесть? Код Зверя? Апокалипсис?

– Слишком… натянуто, – не согласился Герман. – А если это год? Если ваш Пёс родился в тысяча двести четвёртом, то в двести двенадцатом ему было восемь… Или девять. Смотря, когда он родился.

Бертран хмыкнул:

– Тоже маловероятно. В восемь лет ничего особо не совершишь. Год как год. Я вот даже и не помню особо, что там было в мои восемь, и чем они, например, отличались от девяти…

– Ну, смерть матери или отца ты бы запомнил, – возразила Майя.

Герман вытащил телефон, открыл браузер.

– Смерть Всеволода Большое Гнездо, – пробормотал тихо. – Взятие Калатравы… Всё как-то… не убедитель… Детский крестовый поход! А вот это уже похоже на правду, согласитесь. В нём как раз участвовали дети от восьми-девяти лет и лет до двадцати. То есть, теоретически, наш Пёс бездны мог поучаствовать в этом движении. Вы же говорили, что он был человеком? Верно? Тысячи детей прошли по Германии и Франции с пением псалмов и хоругвями, веря, что море расступится перед ними и с помощью Божьей именно они, чистые, невинные и безоружные, смогут освободить Гроб Господень. Не срослось. Многие погибли по пути. Кто-то смог вернуться домой, но большинство умерли.

«Свобода… странствие… путешествие» – вдруг вспомнила Осень свои слова. И злой ответ Эйя: «Вши, дизентерия, воры и шлюхи. А ещё крысы». Эй говорил так, как если бы… если бы всё это произошло с ним самим…

Майя покачала головой:

– Не думаю. Каким образом у маленького крестоносца место силы-слабости оказалось бы в Петербурге? Причём тут Франция и наш город? Или Германия. Всё это…

– А что произошло с теми, кто не вернулся и не умер? – тихо спросила Осень. – Такие были?

Герман вежливо пояснил:

– Когда изрядно поредевшие отряды детей прибыли на берег Адриатики, два купца предложили им свои корабли. Якобы им тоже явился Христос. Вот только те корабли отвезли юных крестоносцев не в Вечный город, а прямиком в рабство.

Осень вздрогнула. О рабстве Эй тоже упоминал… А ещё о насилии. А ещё…

– Он там был, – прошептала девочка убеждённо.

– Не думаю. Повторюсь: каким образом французский или немецкий паренёк…

– Майя, – Бертран рассмеялся, – если честно говорить, так ведь и я – не русский. Трёхкоролевствие – это всё же мир западно-европейских сказок. Так что нашего дорогого Серёжу вполне могли звать Якобом или… Жаком, например.

– Вряд ли он назвал своё подлинное имя, – возразила Майя.

«Он точно был там, – подумала Осень, сердце билось так быстро, что стало сложно дышать. – Он всё это пережил! Поэтому ненавидит людей, поэтому такой жестокий». Ей представился белокурый худенький мальчик, испуганно жмущийся к дощатой стенке трюма. И словно наяву послышался пронзительный крик: «Пожалуйста, не надо!». Девочку замутило.

Она ведь тоже хотела убить насильников… Но её спасли. А его – нет. Он прошёл весь ад до конца.

«Эй не пожалел Майю… Взрослую. Но пожалел меня, потому что я для него – ребёнок. А он меня всё же пожалел, не только потому что я – его маяк. Спас, потому что – маяк, но потом… Он пытался меня вытащить из стресса, успокоить, он… Вот та прогулка по ночному городу. Я его поцеловала, а он сказал: нет. Потому что мне пятнадцать… Он уничтожил пятерых взрослых, но пощадил Камиллу и Витэля, хотя и напугал их».

И ей вдруг вспомнился вопрос «Зеркального ангела» перед дракой: «Тут все совершеннолетние?»

– Предположим, – упорствовала Майя. – Но, Кот, эта информация ничего не даёт нам в поисках его места… силы-слабости, как он это называет.

– Может, Инженерный замок? – неуверенно предположил Герман. – Место, где убили императора Павла Петровича. Всё же царь был магистром Мальтийского ордена, а мальтийцы имеют отношение к крестовым походам…

И тут Осень вспомнила ещё кое-что.

– А эта фотография может помочь?

Она протянула взрослым телефон, открыв ту чёрно-белую фотографию, которую ей вчера прислал Эй.

– Сбрось, пожалуйста, мне, – попросил Бертран. – Попробую найти по ней информацию…

Неожиданно вмешался Герман, забрал телефон и посмотрел, прищурившись:

– Это фото беспризорников двадцатых годов. Я видел её, когда искал информацию по Государственному Обществу Призора или, как его называли после революции: Общежитие Пролетариата. Жуткое место, если честно. Криминальный центр двадцатых годов прошлого века. В том районе даже с милицией ходить было опасно. Бывшие беспризорники организовали шайки шпаны и… Ну, если вас просто ограбили, то вам повезло. Их так и называли по учреждению: ГОП, то есть – гопники. А сам разбой – гоп-стоп. Это понятие родом именно оттуда, из послереволюционного Ленинграда.

Они замолчали, разглядывая смирно сидящих хмурых мальчиков.

– Откуда у тебя эта фотография? – тихо спросила Алиса.

– Э… Яша прислал. Вот этот мальчик – это он.

– Полагаю, это место и есть – место его силы-слабости, – Майя прищурилась. – По атмосфере очень на него похоже. Герман, где оно находится?

– Лиговский проспект. Сейчас там гостиница «Октябрьская».

«Так вот к чему был этот трек!» – подумала Осень. Нежный женский голос пел про бандитские разборки, но девочка уже погуглила: песенка, которую Эй прислал с фотографией, была из какого-то старого комедийного фильма.

И всё же…

Эй её спас. И не однажды. А сейчас, получается, девочка должна его погубить? Заморозить в вечности – что может быть страшнее? «Если ты погубишь город, – написала она, чувствуя, как разом стало зябко, – то погибнут и люди». – «И что? Они заслужили». – «А дети? Ладно, подростки, но дети?»

Осень замерла, ожидая его слов.

Она почти поверила, что Эй ответит что-то вроде: «Да, о детях-то я как-то и не подумал» и отменит Армагеддон, но телефон высветил иное: «Детей я заберу с собой». Осень сморгнула слёзы.

– Прости, – прошептала с болью.

И отдала телефон взрослым.

– Марвелл, – проворчал Бертран хмуро. – Я чувствую себя кем-то вроде Железного Дровосека или как там его…

Герман покачал головой:

– Гамельнский крысолов, если мы говорим о европейский сказках. У этой истории весьма плохой конец. И, кстати, предполагают, что её сюжет основан на событиях Детского крестового похода.

– Я против того, чтобы сестра принимала участие в этой затее. Она ещё ребёнок. И Яша её спас. Это жестоко!

– Без Осени нам не выманить Пса, – возразил Бертран. – Мари, прости, но у нас нет выбора. Герман, мы можем как-то попасть на крышу гостиницы «Октябрьская»?

– Да. Я договорюсь. Моя фирма принимала участие в реставрации этого памятника, и у меня остались знакомства.

Мари закусила губу, нахмурилась:

– Всё равно. Осень, ты можешь отказаться…

– Нет, – прошептала девочка, закрыв лицо ладонями. – Его надо остановить. Без меня вам не справиться. А он придёт только на мой зов.

«Эй, прости… Ты меня спас, а тебя предам». – «Не парься, мелкая. Всё ок».

Этих слов не было ни написано, ни произнесено, но Осени почему-то казалось, что Эй ответил бы именно так.