Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 231 (всего у книги 362 страниц)

– Таблетки?

– Ну да. Которые тогда Артём купил.

– Артём? Как ты относишься к нему?

Девочка пожала плечами:

– Нормально. Хороший парень. Добрый. Всегда к тебе приходил с цветами и подарками. Кстати, не только для тебя, но и мне, и маме и соседкам тоже приносил. Весёлый.

– А ты… помнишь нас как… пару?

– Ну да.

– И… как я выглядела со стороны?

– Нормально. Счастливой. Вы вообще классной парочкой были. Жаль, что расстались.

– А почему расстались, знаешь?

– Не-а. Ты же мне ничего не говорила. Но я догадалась, что это было твоим решением. Потому что Артём потом всё помириться пытался, а ты пошла в отказ и запретила ему появляться. И очень жаль.

– Осень, а Руслана помнишь?

– Это который староста был в вашей группе? Зануда. Они постоянно с Артёмом ругались. Даже как-то подрались.

– Почему?

Осень пожала плечами. Откуда ей знать? Алиса повернулась набок и внимательно посмотрела на сестру.

– Мы с Артёмом решили попробовать ещё раз, – сказала дрогнувшим голосом.

– Ну и отлично. Пусть тогда он тебе ещё один ноут купит, а этот подари мне. Там у меня столько файлов и фоток! Кстати, мать там борщ сварила, будешь?

– Там это где?

– На кухне. На нашем столике стоит. Ну не у соседей же.

– Пойдём со мной, – жалобно попросила сестра. – Я не хочу одна есть.

Осень вздохнула, положила ноут на кровать.

– Ладно. Мне тоже стрёмно одной на кухню ходить. Мало ли…

Уже засыпая, девочка вдруг услышала звук сообщения. Смахнула с экрана заставку – котика со скошенными друг к другу глазами – и увидела сообщение от Витэля. Сердце подпрыгнуло.

«Привет, – писал парень, словно ничего между ними не произошло, – у меня в субботу др. Будет весело. Приходи. Можно без подарка. Камиллы не будет». И геолокация.

Осень нажала «удалить сообщение». Судорожно отменила удаление. Перевернулась на спину и уставилась в потолок, покрытый сетью трещинок. Он вообще нормальный? А где хотя бы: «прости меня, я был неправ»? Ну или что-то такое…

Плинь.

Девочка зажмурилась, решив игнорировать. Она тоже себя не на помойке нашла. И не собачка, чтобы ей свистнули, и она прибежала.

Телефон молчал.

Осень облизнула губы, открыла глаза и сильно бьющимся сердцем снова заглянула в телефон.

«Ну так чё? Будешь?».

«Иди ты», – написала девочка зло. А потом прибавила куда.

Витэль прислал стикер с повешенным. «Не душни».

«Это я душню? Козёл».

«Да ладно тебе. Я извиниться хотел».

«Засунь свои извинения, знаешь куда?»

Осень судорожно всхлипнула, вырубила телефон и ткнулась лицом в подушку. Проплакалась. Снова открыла телефон и увидела в сообщении песню «Одуванчик». Всхлипнула. Воткнула наушники в уши и стала слушать. «Ты как солнечный луч ранишь насквозь», – пел голос любимой исполнительницы.

И они обменивались треками почти до утра.

Глава 10
Зеркальный ангел

«Ну, я спать», – сообщил Витэль и отключился. Осень взглянула на сообщение и зевнула. Уже было поздно ложиться, и она встала. За окном накрапывал дождь. «Суббота – это завтра», – сонно подумала девочка, подошла, села на подоконник и прислонилась лбом к стеклу.

Парень сказал, что подарки не нужны, но… Стрёмно идти на дэ-эр без подарка.

Осень натянула джинсы, футболку, свитер. Хотелось пройтись по улицам и подумать. И насчёт подарка – тоже. Было бы неплохо вручить Витэлю нечто эдакое и гордо удалиться. Типа ей плевать. Вышла из чата. Вот только… Что подарить тому, кому ничего не нужно? И чтобы он не просто отшвырнул это куда-нибудь…

… на помойку.

Девочка скрипнула зубами. Повернула зеркало к себе.

– Эй, – позвала тихо.

Помахала рукой. Отражение повторило её движение. Осень вздрогнула. «Я его утопила, – подумала с запоздалым испугом. – Это считается убийством?»

– Эй! Пожалуйста, не дуйся… Ты же не умер? Нет?

– Нет, – вдруг ухмыльнулось отражение и присело на край зазеркального стола. – Но без твоего зова не смог бы вернуться. Это так, на будущее.

– Извини, – буркнула Осень.

– Бывает. Так что там у тебя?

– Ты не мог бы… Ну не в виде меня?

– А в виде кого? Может, так?

– Разобью!

– Снова? – рассмеялся Витэль в зеркале.

Сердце пропустило удар.

– Меня пригласили на день рождения, – сообщила Осень тихо.

– И?

– Я не знаю, что подарить…

Эй принял собственный вид, закатил глаза с видом терпеливого, очень-очень терпеливого человека. Вздохнул.

– И? У тебя карточка есть.

– Ну… она же твоя…

Отражение рассмеялся, даже хрюкнул от смеха.

– Ну ок. Я не буду возражать, если ты попытаешься немножко сократить мой безлимит.

Осень облегчённо выдохнула. Всё же с Эйем было разговаривать просто. Зеркальный парень, казалось, вовсе не умел обижаться.

– Посоветуй, что подарить?

– Кому?

Девочка покраснела. Эй поднял бровь.

– Серьёзно? Мудиле, который тебя кинул? Подари ему совочек с веничком. Пусть сам себя подметёт.

– Эй…

– Детский сад, – проворчал Эй и спрыгнул со стола.

– Ты поможешь? – мрачно уточнила Осень.

– Ну, я ж типа добрый волшебник. Твой личный ангел-храни…

– Осень, ты с кем там разговариваешь?

Алиса сидела на постели и моргала. Младшая сестра растерялась, покраснела, сунула руки в карманы джинсов.

– Ни с кем.

– Напомни, пожалуйста, где наша поликлиника?

Ответив на дурацкие вопросы старшей, Осень дождалась, когда та выйдет в ванную, и снова обернулась к зеркалу, в котором виднелось обычное отражение:

– Эй, ты здесь?

– А где мне ещё быть? Давно твоя сестричка забыла дорогу в поликлинику?

– Она всегда была немного того, – отмахнулась девочка. – Гений естественных и точных наук. То кофе пригорит, то суп поджарится. А ты можешь переместиться в другое карманное зеркальце? Не то, которое я утопила. Но ты был сам виноват…

– Легко. Однако у меня возникло встречное предложение: позови меня в свой мир. Живой я, да ещё и рядом, лучше, чем отражение.

Осень раскрыла рот:

– А… так можно?

– Ага.

Девочке стало жутко.

– Я… – растеряно и испуганно пропищала она. – Да, но…

– Ладно, проехали, – хмыкнул Эй. – Пошли, пока твоя сестра не вернулась и не помешала. Обсудим подарок для твоего козла.

Осень торопливо накинула куртку и выбежала, едва не сшибившись лбами с Людмилой Прокофьевной в коридоре. Из комнаты, где жили гастарбайтеры, донесся разговор на повышенных тонах. Девочка выскочила на лестничную площадку, пробежала вниз, перепрыгивая через две ступеньки, и выдохнула, только оказавшись на Введенской. А потом пошла не спеша. Предложение Эйя нагоняло необъяснимый ужас.

С одной стороны: отражение ей ведь и правда помогал, и… а с другой… парень из зеркала. Что случится, если он окажется здесь? Вдруг что-то ужасное?

И всё же зеркальце купить следовало.

– Знаешь, что меня удивляет в девчонках? – это был первый вопрос Эйя. – Притом, что удивлялка у меня давно отшиблена.

– Что? – буркнула Осень, уже начиная раскаиваться в возвращении зеркального «ангела» из небытия.

– Ваша склонность влюбляться в сволочей. И бескорыстная вера в то, что однажды сволочь перевоспитается. Это забавно.

– Забавно⁈

– А разве нет? Сволочь козлит с влюблённой идиоткой. Она идёт, ревёт. Потом он вдруг спохватывается и типа: «извини, вот тебе сто роз». Или сто одна. И дурочка всерьёз верит: о, он раскаялся! Он теперь нитакой. И так тысячу и один раз, без изменений.

– Это ты называешь забавным? То есть, тебе от такого смешно?

– Ещё как.

Осень остановилась, насупилась. Сузила глаза:

– Ну и зачем ты мне это говоришь? Ты же вроде хочешь, чтобы я тебя вытащила из зеркала? Тогда зачем пытаешься убедить меня, что ты – монстр?

– Хочу, чтобы ты верила лишь одной сволочи в своей жизни, – заржал Эй. – Мне. Не люблю, знаешь ли, конкуренции.

– Это, типа, ты честный?

– Ты удивишься, насколько с людьми можно быть откровенным. Чем больше вам говоришь правды, тем сильнее вы верите, что это ложь.

– Я напрасно вытащила тебя из реки, – прошипела Осень.

Эй ухмыльнулся, глаза его стали узкими и почти совсем чёрными.

– Обожаю заставлять девушек жалеть о сделанном.

– Фу. Звучит мерзко. Почему ты хочешь, чтобы я так плохо о тебе думала?

Парень лёг во внезапно появившийся гамак, закинул руки за голову и принялся качаться.

– Жил-был людоед, – невозмутимо начал Эй. – Он обитал в страшном-престрашном замке посреди мёртвого леса на высокой-превысокой горе. И был вечно голоден, потому что ни один нормальный человек не попрётся на высокую-превысокую гору в мёртвый лес. Тогда людоед повесил на дороге, ведущей в его логово, табличку: «В замке людоеда нет. Чесна». Но никто всё равно не шёл. И людоед сидел и плакал. И тут к нему пришёл добрый волшебник…

– Ты, что ли?

– Вроде того. Добрый волшебник пожалел несчастного людоеда, взмахнул волшебной палочкой, и надпись на табличке изменилась. Теперь там было написано: «Запрещается идти по дороге! Запрещается проникать в мёртвый лес. Осторожно: в замке живёт людоед».

– И?

– Всё. С той поры людоед не голодал.

Он замолчал. Осень вздохнула. Мимо ехали машины, бежали люди. Дождило.

– И зачем ты мне рассказал эту дебильную сказку о людоеде?

– О добром волшебнике, вапчет. Ладно, вернёмся к нашим козлам. Итак, парнокопытному шестнадцать. А тебе ещё нет. И то, что уже разрешено рогатому, ты купить не сможешь…

– Перестань, – поморщилась Осень. – Не называй его так.

Туповатый юмор Эйя девочке не нравился, и всё же парень был добрым. Это сразу чувствовалось.

* * *

Увидев Леночку на прежнем месте, Вера дулась почти целый день. Сначала попыталась продавить своё мнение, напирая на статус партнёра, но Герман выразительно приподнял бровь и в упор посмотрел на неё. Они оба знали, что партнёрство – чистая формальность, условие, поставленное отцом Веры как обязательное для его участия в проекте.

– Видимо, опыт ничему тебя не научил, – прошипела обиженная девушка и хлопнула дверью.

Герман проигнорировал выпад. Он знал, что Вере нужно время, чтобы остыть и включить голову. Зато остаток рабочего дня прошёл крайне продуктивно. Обсудив все детали с Выборгом и в общих чертах накидав договор подряда, Герман отправил черновик юристам и выдохнул. И тут же дверь приоткрылась, на пороге замерла виноватая Вера. Как всегда, когда чувствовала свою неправоту, девушка смотрела куда-то в сторону и теребила поясок.

– Ты поедешь со мной на дачу?

– Нет. Хочу сгонять в Выборг, ещё раз всё перепроверить.

– На выходных надо отдыхать, – возразила Вера и наконец посмотрела в его глаза. – Заедешь хотя бы на часик?

– Угу.

– Тогда захвати Витю. Пусть парень проветрится, пока погода тёплая.

Герман хмыкнул. Погода никогда не мешала семье Веры проветриваться, ведь в разных частях света она всегда разная. Но иногда приходится чем-то жертвовать ради мира. Например, возможностью побыть наедине с собой и любимой музыкой.

– Хорошо. Откуда?

– От школы.

– Ок.

Она подошла, положила руки на его плечи, наклонилась и чмокнула в губы.

– Ладно, я не возражаю против Леночки. Пусть уронит нас ещё на триста тысяч…

– Вер.

– Хорошо-хорошо, не буду язвить, раз уж она теперь – твоя протеже…

– Лена не моя протеже. А ошибиться может любой. Особенно, новичок. Впредь будет внимательнее.

– Ты слишком добр для бизнеса, – Вера потёрлась о его щёку, обхватила шею руками. – Ладно. Пусть тогда Тёмка к нам приезжает. Давно его не было.

– Возьми и пригласи. Я не хочу ему звонить.

– Ой, ладно тебе злиться! Младшие братья – это всегда геморрой. Уж я то знаю. Но он всё равно твой брат, не забывай, да?

– О таком вряд ли забудешь.

Она помолчала, а потом тихо уточнила:

– У нас с тобой всё ок?

Герман заглянул в её прозрачные глаза. И вдруг ощутил, что очень устал. «Взрослые отношения – это работа. Строительство одного общего дома двумя разными людьми, каждый из которых видит и конструкцию, и планировку, и интерьер по-своему».

– Нормально.

Тренькнул телефон.

– Герман Павлович! Я послала вам смс с бронью отеля в Выборге.

– Спасибо.

Вера тихонько вышла.

Освободился Герман примерно через час. И обнаружил, что у него есть часа три свободного времени. В последнее время жизнь не баловала его такой щедростью. «Вера права, – подумал мужчина, набрасывая куртку и выходя в дождь, – надо отдыхать». Он так устал, что даже собственную девушку стал воспринимать, как работу.

– Ну и как будем отдыхать? – спросил сам себя вслух. И усмехнулся. М-да.

Потёр пальцами виски. Помнится, Артём подарил старшему брату на день рожденья купон на вождение самолёта. Может, воспользоваться?

– Три часа мне не хватит, – решил Герман.

Да и не хотелось.

– М-да, это уже похоже на выгорание.

И отправился гулять. Он давно не бродил пешком.

Герман любил дождь так же сильно, как и Питер. А сейчас, в пятницу, можно было забыть о текущих делах и просто дышать, расправив жабры. Он шёл мимо модерна, отражённого в лужах, и снова чувствовал себя пятнадцатилетним пацаном. Перепрыгнул целое озеро на пешеходном переходе и улыбнулся. Душу охватило ощущение озорного всемогущества, как в юности. «Я всё смогу, – утверждало оно. – Потому что это я».

– «Кто бы ты ни был, город – вымысел твой», – прошептал Герман, запрокинув лицо к серому небу. – Город-мечта…

И внезапно понял, что он на Воскова. Где-то здесь живёт странная девочка Алиса, потерявшая память. «Наверное, она чувствует себя, словно попала в Зазеркалье». В сердце шевельнулось неожиданное хулиганское желание. Герман пошёл по улице мимо обшарпанных доходных домов, каждый из которых был не менее прекрасен, чем дворец, а затем, сам не зная зачем, зашёл в грязно-охристое скромное здание со скромной световой вывеской «кафе».

«Интересно, она третью задачку решила?»

И тут же понял, что этот вопрос может задать вслух.

– Привет.

Алиса обернулась. Её глаза вдруг просияли, а затем потухли.

– Привет.

– Не будете возражать, если я присяду?

Она покачала головой, закуталась в нежно-голубой шарфик и вернулась к ноуту. «Ну и зачем?» – спросил Герман сам себя, заказал капучино и опустился напротив.

– Как себя чувствуете? Как с работой?

– Директор дала мне две недели на восстановление. Я взяла больничный. Осваиваю вот… всё. Герман, я рада нашей внезапной встрече. Я должна сказать… Мы поговорили с Артёмом.

Мужчина напрягся. Раньше, чем она продолжила, он уже догадался, что именно услышит.

– Артём мне рассказал всё, что произошло между нами. Он предложил начать всё заново.

– И вы согласились?

– Да.

Её губы вздрогнули. Алиса нахмурилась и посмотрела на собеседника потемневшими глазами.

– Ваш капучино.

Герман подошёл, взял тяжёлую чашку на блюдце и снова сел за столик. Отпил.

– Я знаю, мы договаривались, но…

– Причём тут это? Вы показались мне здравомыслящей девушкой. Если, всё взвесив, вы с Артёмом так решили… Но мне кажется, или вы как-то не рады принятому решению?

– Не рада, – честно призналась девушка. – Артём по-прежнему мне чужой.

– А тогда зачем?

Она снова нахмурилась, опустила взгляд, подбирая слова. А Герман неожиданно для себя разозлился. Наверное, на собственное разочарование.

– Я должна была дать ему… нам второй шанс. Тем более, во всём, что произошло, виновата я, а Артём – пострадавшая сторона.

– Всегда поражало умение женщин делать трагедию из всего. А то, из чего не получилось сделать трагедию, превратить в проблему, – резко произнёс Герман.

Алиса подняла брови.

– Вы меня сейчас отчитали?

– Я посочувствовал брату. Неприятно быть должным женщине, но куда хуже, когда женщина должна тебе.

– Вы не справедливы, – буркнула девушка и снова уткнулась в компьютер.

«Я – идиот, – выругался Герман мысленно. – Трижды». Какое ему до всего этого дело? Артём – уже взрослый мужик. И Вера права: хватит опекать младшего братца. Пора Тёме самому разобраться со своей жизнью. А сейчас ещё и Алиса… Она-то каким макаром относится к Герману? Почему он вдруг чувствует себя ответственным за постороннюю ему девицу?

Герман допил кофе, прикидывая, куда лучше потратить оставшееся время. Если бы не обещание забрать из школы Виталика, он бы уже махнул в Выборг.

– Я решила задачу, – Алиса вдруг снова подняла голову, – проверите, правильно или нет? Или…

– Давайте.

Он забрал из её рук несколько листков бумаги. Углубился в кривоватый мелкий почерк, словно убегающий куда-то. Усмехнулся. Запустил пальцы в волосы, лохматя их.

– Интересное решение. Нестандартное. Только неоправданно усложнённое…

И принялся объяснять ей, как решить проще. Алиса слушала несколько рассеяно.

– Герман… можно попросить вас об одной… э-э… услуге?

– Да.

Мужчина снова насторожился.

– Можете подсказать, как мне найти Руслана?

– Ч-что?

– Не надо на меня так смотреть, – Алиса закусила губу. – Я не собираюсь с ним спать. И не собираюсь повторять ошибок женщины, которую не помню. Просто хочу узнать от третьего участника событий его версию.

– А в версию Артёма вы не верите?

– Нет. Я вообще никому не верю. И не хочу. Хочу разобраться сама.

– Я был бы рад помочь, но…

– Ясно, – Алиса захлопнула ноут, поднялась.

– Руслан погиб. Третьей версии не будет.

– Как? – прошептала девушка и снова опустилась в кресло.

– Как герой. На войне.

– Ясно, – прошептала она и закрыла лицо руками.

Герман допил кофе, встал, ощущая неловкость и злясь на себя за это неуместное чувство.

– Хотите, дам совет? – неожиданно для себя предложил он.

И скорее угадал её нечёткое согласие, чем расслышал его.

– Лучше сказать мужчине «нет», чем согласиться на «да». Вынужденное любыми обстоятельствами «да» измучает и вас и того, кого вы хотите им облагодетельствовать. Ну, это так. Решайте сами. Простите, никогда не любил все эти любовные страдания и драмы. Всего хорошего.

И вышел.

Телефон пискнул. «Дядя Герман, – писал Виталик, – у нас минус урок. Вы можете меня захватить пораньше?» – «Ок», – ответил мужчина и поморщился. «Дядя». С другой стороны, всё складывалось очень удачно. Гулять ему почему-то расхотелось. Настроение ушло в минус.

Он уже почти подходил к автомобилю, когда телефон снова ожил.

– Здорова, – раздался жизнерадостный голос друга. – Какие планы на выходные?

– Выборг.

– Супер. Я подгребу.

– Тебя захватить?

– Не. Я на двоих. Четыре – слишком много для меня.

Герман усмехнулся.

– С женой?

– Не. Она с матерью. А ты с Веруськой?

– Вера с батей.

– Шикардос. Гуляем, значит, по-пацански.

Герман хмыкнул.

– Кот, – выдохнул, веселея, – скажи, зачем нам в этой жизни женщины?

– А слишком хорошо жить, знаешь ли, тоже плохо, – рассмеялся друг. – Давай, до связи.

Вот с кого надо было брать пример. Герман знал, что год назад в автокатастрофе Кот потерял дочь. Но друг смог выкарабкаться и никому не давал возможности себя жалеть.

Виталик ждал парня своей сестры, сидя на автобусной остановке. Рядом на скамейке сидела светловолосая девочка в штанах, смутно знакомая Герману. «Одноклассница», – вспомнил мужчина, кивнул ей. Витя обернулся к собеседнице, махнул ей рукой, распахнул дверь.

– Так до завтра, да? – спросил весело.

– До завтра, – взволнованно пропищала девочка и покраснела, словно помидор.

«Куда они все торопятся влюбляться?» – устало удивился Герман. Виталик сел, пристегнулся и захлопнул дверь. Автомобиль рванул с места.

– Музыка помешает?

– Не, дядя Герман, – Виталий надел чебурашку на уши. – У меня своя.

Герман кивнул и включил Рамштайн. Настроение было соответствующее. Почему-то очень хотелось позвонить Артёму и высказать ему всё, что старший брат думает по поводу оживления дохлой лошади. «Он что, не видит, что там ни хрена желания, а лишь комплексы вины?»

Глава 11
Верь мне

Старшие сёстры – безумно навязчивые особы. Осени пришлось изворачиваться, чтобы отказаться от сопровождения Алисы. Нет, ну в самом деле! Вот это было бы совсем смешно – прийти в сопровождении сестры, словно малолетка. Ещё за ручку держаться, ага.

День рождения проходил в загородном доме Витэля, но Осень, конечно, не стала сообщать об этом ни маме, ни сестре. Те бы точно не отпустили. Впрочем, о том, что едет на праздник к мальчику, Осень тоже не сказала. Официально девочка отправилась на всю ночь в гости к Камилле. Она сама не знала, зачем брякнула про ночёвку – оставаться у Витэля до утра девочка не планировала.

– Я только приеду, поздравлю и вернусь, – сообщила она Эйю.

– Ага. Презервативы захватить не забудь, – нахально подмигнул тот.

Отражение с утра стебался над девочкой, Витэлем и предполагаемым праздником, и эта его грубая шутка стала последней каплей в бочке терпения. И сейчас, прижимаясь лбом к стеклу рейсового автобуса, Осень ожесточённо думала, что напрасно вернула мерзкого зеркального парня. Правда, в этот раз девочка не стала швырять зеркальце, просто оставила его дома.

Вечер выдался необычайно тёмным – тучи затянули небо. Но сельские фонари как-то рассеивали мглу, и Осень по геолокации всё же нашла нужный дом. В его окнах горел жёлтый электрический свет. Сердце колотилось бешено, до звона в ушах. Дом показался девочка странно необжитым и неуютным. От покосившегося забора к покосившейся веранде вела топкая грязная тропинка.

Дверь открыл Витэль. Глаза парня блестели. Увидев одноклассницу, радостно заулыбался.

– Я мимо проезжала, решила зайти, – буркнула Осень заранее приготовленную фразу. – Держи.

И пихнула в его руки фирменную коробочку, завязанную ленточкой. Витэль мельком взглянул на подарок. Открывать, к досаде гостьи, не стал. Посторонился:

– Проходи.

– Не хочу.

– Да ладно тебе! Пошли. Я тебя ждал.

Он взял её за руку и втянул внутрь. Они прошли через тёмный коридор. «Как странно, что у Витэля такой убогий домишко», – удивилась Осень, но парень вдруг притянул девочку к себе, и его горячие мягкие губы нашли её губы. Осень замычала, попыталась отбросить его. Пнула.

– С ума сошёл⁈

– Ты сладкая, – прохрипел Витиэль. – Я же тебе нравлюсь?

– Пошёл ты!

– Ты мне тоже нравишься, Сень.

– Иди нахер. К своей Камилле.

– Мы с ней расстались.

– Ага. Бегу и верю. Второй раз я не…

– Хочешь, я скажу всем, что ты – моя девушка? Идём.

Он решительно потянул Осень за руку, и они вошли в просторную, зачуханную комнату. На продавленных диванах и креслах сидело человек пять парней. Один из них, с кудрявым чубом, играл на гитаре. И все они были не знакомы Осении. Столы ломились от еды и выпивки. Занавески на окнах были задёрнуты.

Девочка попятилась.

– А… а где остальные?

Витэль обхватил одноклассницу со спины, прижал к себе.

– Тебе реально нужны все эти мудаки из класса? Я с ними разругался и послал на…

Раньше Витэль никогда не употреблял при ней мата, и Осень вдруг поняла: парень пьян.

– Это Сеня – моя девушка, – представил её он остальным.

– Привет, красотка! – отозвался один из гостей.

Ему было лет около двадцати, не меньше.

– Я… Мне пора, – пискнула девочка. – Отпусти меня, пожалуйста.

– Отпущу, конечно, если ты хочешь, – шепнул Витэль, – но сначала вина?

– Н-не надо. Я не пью алкоголь.

– Как же не выпить за именинника? Обидишь, – заржал чубатый и отложил гитару.

Осень в панике обернулась к любимому парню.

– Витэль! – в голосе её зазвенел страх. – Я хочу домой. Меня ждут, тут, недалеко. Я сказала, что…

– Да чё ты паникуешь, как маленькая? Выпьешь бокал и всё. За моё здоровье. Я потом тебя провожу. Нормальные ребята тут. Все свои. И я с тобой же.

Чубатый уже наливал вино. Не в бокал, в покоцанную белую кружку. Осень с ужасом посмотрела на его волосатую руку. Нервно облизнулась.

– Давай, за здоровье Вити и с днём варенья, – улыбнулся ей кучерявый и протянул кружку.

Чувствуя, как вся трясётся от страха, Осень взяла эту кружку, плеснула вином. Рука дрожала.

– Не бойся, – шепнул Витэль.

– Ну? – кучерявый кивнул.

Ей очень не понравилась его улыбка. Какая-то хищная, словно чего-то ждущая.

– Я выпью, и ты меня отпустишь? – пролепетала Осень.

– Конечно, малыш. Я никого не держу, кто не хочет держаться.

Девочка зажмурилась и принялась пить вино мелкими глоточками. Оно было мерзким, горько-кислым. Осень закашлялась.

– До дна! До дна! – заорали парни вокруг.

Допив, девочка пошатнулась, но Витэль удержал. Мир закружился, к горлу подкатила тошнота.

– Пусти. Ты обещал.

– Не так быстро, крошка, – рассмеялся кучерявый. – Мы только познакомились.

– Витэль, ты обещал!

– Он – хозяин своему слову: захотел – взял, захотел – забрал. Дружище, ты же не против?

Одноклассник отбросил Осень в сторону «гостей», девочка вывернулась, но две пары рук тотчас схватили за свитер.

– Отсосёшь и отпустим, – пообещал чубатый. – Сложно что ли? От тебя не убудет.

– Витэль!

Одноклассник – красный, как варёный рак – отвернулся.

– Кам, может, давай это…

– Что⁈ – закричала Осень и рванулась.

Её дёрнули за свитер обратно. Чьи-то руки легли на холмик груди.

– Ну давай, не кочевряжся, шлюшка, – прохрипели на ухо. – Мы тебе даже заплатим… Не обидим.

Из темноты коридора выступила Камилла, остановилась в дверях. Посмотрела на Осень надменно и холодно. Безупречно-прекрасная, элегантно одетая.

– Влейте в эту дрянь водки, – приказала, брезгливо морщась. – Пусть все видят, как она, пьяная, трахается со всеми подряд.

– Ты рехнулась? Ты совсем рехнулась⁈ – Осень всё же вырвалась, бросилась на обидчицу и вцепилась ногтями в её лицо.

Но это был лишь миг краткого торжества. Её тотчас оттащили, подсечкой повалили на колени, схватили за волосы. Голову пронзила острая боль.

– Кам, ну в самом деле, попугали и будет, – пробормотал смущённый Витэль.

– Заткнись, – прошипела та. – Мальчики, не забудьте всё это заснять. А мы пошли. Хорошо отдохнуть, Осень. И да, не стесняйся, получай удовольствие. Ты этого достойна. Именно этого.

– Витэль! – завопила Осень, но её сжимали, тискали, тянули за волосы, запрокидывая голову лицом вверх.

Дверь хлопнула. Кто-то из парней зажал пленнице нос, в зубы скользнуло холодное стекло. Язык обожгло. Пришлось глотать, захлёбываясь. Водка заливала подбородок, хлынула через ноздри. Осень забилась в их руках, увидев, как один из парней расстегивает ширинку.

Что-то тускло блеснуло слева от двери.

Зеркало.

Вернее – кусок разбитого зеркала. Грязный, мутный, забрызганный чем-то белым. И, не помня себя, Осень завопила:

– Эй!

Кто-то снова зажал девочке нос, не давая выкрикнуть «спаси меня», но сердце продолжало кричать.

– Тут все совершеннолетние? – вдруг прозвучал странно весёлый голос. – Ну, кроме девчонки?

Железные пальцы отпустили её нос, парни обернулись, и Осень увидела… Эйя. Парень из зеркала стоял позади насильников, вполне реальный, и жизнерадостно улыбался, засунув руки в карманы голубых джинсов. Он был самым низкорослым из всех, едва ли дотягивая до метра семидесяти. Светло-русые волосы топорщились над затылком забавным хохолком.

– Мудила, ты ещё тут откуда? – изумился чубатый.

– Ты всё равно не поверишь, малыш, – подмигнул ему Эй.

А затем ударил стремительной молнией, кулаком в место стыка рёбер. Чубатый сложился, захрипев. Чьи-то руки выпустили волосы Осени. Четверо мерзавцев разом ринулись на неожиданного защитника. Мир завертелся, живот девочки скрутило резкой болью. Осень согнулась, и её вырвало.

Истошный вопль. Рёв. Стон.

Один из парней катался по полу, держась за ногу, и громко выл. Эй по-прежнему жизнерадостно ухмылялся, как-то криво. Вдруг кто-то выхватил пистолет и выстрелил в зеркального парня почти в упор. И всё равно промахнулся, а в следующий миг Эй сломал нападавшему руку. Тот заорал. Двое оставшихся врагов попятились. Они грязно матерились, поскуливая.

– Добавочки?

– Эй, забери меня отсюда, – заплакала Осень, пытаясь подняться. Мир плясал.

– Вам повезло, – хмыкнул зеркальный ангел, шагнул к ней, подхватил, закинул на плечо.

Один из насильников ринулся было на него, видимо, пытаясь воспользоваться ситуацией. И встретил носом кулак. Рухнул на пол, громко, по бабьи голося.

– Ты тоже хочешь? – вежливо уточнил Эй у последнего, длиннолицего.

Тот замотал головой и зажмурился.

– Жаль, – честно признался «ангел» и вышел в окно, выбив ногой стекло вместе с рамой.

Осень обхватила его шею, вжалась лицом в мягкие волосы, задыхаясь. Эй посадил девочку в седло мотоцикла, видимо, принадлежавшего кому-то из насильников, взял её лицо в ладони, заглянул в глаза.

– Эй, – шепнул и подмигнул ей. – Я же с тобой. Со мной никого больше бояться не надо. Просто держись за меня крепче.

Затем оседлал байк, Осень вцепилась в его пояс, трясясь от пережитого, и они рванули в ночь.

* * *

Они мчали на запредельной скорости, и огни фонарей сливались в светящиеся полосы справа и слева. Девочка прижималась к спасителю. Ей казалось, что она умерла. Совсем. Было холодно и пусто. И даже слёзы уже перестали течь по щекам. Распахнутая куртка Эйя трепетала кожаными крыльями.

Когда они наконец остановились, Осень не могла разжать рук. Парень осторожно снял девочку с седла, взял её ладони и растёр их.

– Испугалась? Надо было сразу меня позвать. Зачем тянула до последнего? Ну же, успокойся. Всё позади. Отвезти тебя домой?

– Н-нет, – она ткнулась носом в его вязанный свитер.

– Тш-ш, было б из-за чего пугаться, – рассмеялся он. – Хочешь, я их всех убью?

Осень замотала головой, всхлипнула.

– П-п-почему он-ни…

– Потому что козлы. Я же предупреждал.

Эй обнял девочку, поставил её ступни на свои кроссовки и попятился, раскачиваясь, словно в танце. Подул в волосы.

– Хэй, люди вообще мудаки. Не парься. Будь как я.

– Я его любила.

– Ну и дура. Любить вообще никого нельзя.

Осень зарылась в его тёплый свитер. Он пах чем-то тёплым и не очень приятным. Псиной? Но девочке сейчас этот запах казался самым лучшим ароматом на свете.

– Пошли, – Эй снял её с себя, взял за руку и потянул за собой. – Идём, купим чего-нибудь пожрать и выпить.

Девочка дёрнулась. Он обернулся, остановившись, а потом хмыкнул:

– Я про кофе. Горячий и крепкий. И шаверму, да?

– Да.

Она сжала его ладонь. Эй скинул с себя куртку и накинул Осени на плечи.

– Насчёт убить я серьёзно, – заметил безмятежно. – Пустячок, а душу согреет.

– Тебя посадят, – девочка почему-то сразу поверила в его слова.

– Меня? Меня – нет. Я – бог. Понимаешь? Да не, ты пока не вдупляешь. Я – царь, я – раб, я – червь, я – бог!

Он вскочил на парапет и, раскинув руки, пошёл, пританцовывая, по тонкой чугунной рельсине над смолисто сверкающей рекой. Осень вцепилась в его штанину:

– Перестань! Я боюсь.

Эй обернулся, смеясь.

– За меня? Серьёзно? Как же вы жалки, люди! – закричал он. – Всю жизнь чего-то боитесь. Давай сюда, малявка, я покажу тебе, каково это – жить и не бояться.

И протянул ей руку. Осень закусила губу. Её всё ещё тошнило, и голова кружилась, а в мыслях царил сумбур. Ей казалось, что она спит, и во сне мир раскачивается, словно качели-лодочки. Эй совершенно точно был сумасшедшим. А ещё он не мог быть. Ведь он жил за зеркалом. Но и там жить не мог.

Это всё бред. Бред. Бред. Бред!

И она решилась. Вцепилась в его ладонь, и парень рывком поставил девочку на парапет, спиной к себе. Обхватил за талию, прижимая спиной к своей груди. Она дёрнулась, но в его руке не было угрозы, лишь поддержка и твёрдость.