Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 164 (всего у книги 362 страниц)

Министр пожимает плечами, дескать, не его компетенция. Президент разводит руками:

– На первом этапе, очевидно, Колчин. Дальше посмотрим.

– Мы не торопимся? – осторожно спрашивает Второй зам.

– Нет, мы не торопимся. Некуда нам торопиться, Александр Николаевич, – успокаивает Министр. – Когда ещё закончат строительство орбитальной станции, когда она ещё заработает…

– Да, – соглашается Первый. – Брать под контроль лучше готовое. А то возись потом с недостроем.

– Если только Колчин нас за нос не водит. А то, может, давно свою «Обь» построил, – Министр вопросительно смотрит на людей из Роскосмоса.

Первый презрительно фыркает:

– Если врёт, то в сторону приукрашивания. Не осмелюсь утверждать, что Колчин проворачивает гигантскую аферу, но заявленный им коэффициент полезной нагрузки в восемь с половиной процентов…

– Расчёты и наблюдения показывают, что не врёт. Возможно, даже скромничает, – Гендир своим возражением обнаруживает диссонанс мнений даже в самом руководстве Роскосмоса.

– Я не утверждаю, я просто сомневаюсь, – пожимает плечами Первый.

Президент и Министр обмениваются быстрыми взглядами.

– Мы отклонились от темы, – вмешивается Второй. – Как мы заставим Колчина пойти на слияние? Я слышал, он паренёк очень упёртый.

– Уговорим, – отвечает Президент, обсуждение заходит в его зону ответственности. – У него довольно тёплые отношения с предыдущим президентом и доверительные со мной.

– Сделаем предложение, от которого трудно отказаться, – тонко улыбается Министр. – Нам всё равно надо вносить свою долю. Колчин кроме того, что упёртый, ещё и ухватистый. Предложим ему очень вкусные для него предприятия. Клюнет, никуда не денется. Посмотрите список.

(Читателям: смотреть Приложение к главе)

– Кроме того, у Роскосмоса есть ряд заводов, КБ и других организаций, от которых Колчину будет практически невозможно отказаться.

Гендир и его замы еле заметно приосаниваются. Что есть, то есть.

– Есть ещё один сильный аргумент, – говорит Президент. – В ООН создан Лунный комитет, но пока Россия в его работе активного участия не принимает, его статус на уровне пикейных жилетов. Затребуем место председателя комитета как исключительную прерогативу России…

Президент намеренно делает паузу и улыбается. Предоставленную возможность реализует Гендир:

– Командируем туда Колчина? На место председателя?

Президент, за ним Министр и все остальные тонко улыбаются. Согласится, куда он денется. Такие предложения делаются раз в жизни. Статус, известность, авторитет международного уровня, зарплата выше министерской, наконец. Все присутствующие, за исключением Президента, переглядываются. Из них точно никто не отказался бы.

1 февраля, среда, время 09:05.

Байконур, Обитель Оккама, кабинет Колчина.

Мрачно и подозрительно гляжу на новостное сообщение:

«31 января в 20:15 по местному времени с космодрома мыса Канаверал стартовал Falcon Heavy. Главная миссия в рамках проекта 'Артемис»: вывод на лунную орбиту корабля «Сириус» с трёмя лунными орбитерами. Они предназначены для сканирования поверхности Луны, а также контроля над аппаратами, предназначенными для прилунения. Руководство НАСА тем самым восстанавливает своё присутствие в окололунном пространстве после выхода из строя LRO , успешно работавшего с 2009 года.

В ближайший год НАСА планирует высадить на поверхность Луны сразу два лунных транспортных модуля…'

– Чтоб вас! Вот неугомонные! – снимаю трубку телефона (самые важные разговоры идут по проводной связи) и вызываю ЦУП.

Проанализировать предварительно траекторию клятого «Сириуса» не составляет труда. Соответствующая программа под рукой. И почему-то она – вот гадство! – проходит над «Резидентом» или в подозрительной близости.

Кроме слежения за Сириусом кое-что ещё надо сделать. Предупредить «Резидента».

4 февраля, суббота, время мск 06:15.

Лунная орбита, патрульный «Нетопырь» (один из четырёх).

Если бы Ника была человеком, она бы подосадовала. Почему перехват, неизбежность которого становилась всё очевиднее, выпал именно на её долю? Боезапас неполный, топлива не больше половины. Из всего орбитального патруля у Ники-Гекаты (ей дали собственное имя, пояснив, что в качестве высочайшего поощрения) ресурсов меньше всего.

Одно обстоятельство перевешивает все остальные с большим запасом – перехват может осуществить только она, Геката. «За работу, девочка», – напутствие от Самого Высшего означает многое. Это не указание от локального командира, это приказ с топ-статусом, отменяющим все предыдущие установки.

«Новые вводные!» – вспыхивает в электронных мозгах.

От объекта «Сириус» отделяется дочерний модуль. Ника немедленно присваивает ему наивысший уровень опасности. Через несколько микросекунд, затраченных на расчёт веера возможных траекторий.

Отделившийся модуль делает первую коррекцию, и цвет опасности в мозгу Ники уверенно покидает жёлтую зону и пересекает оранжевую, неотвратимо приближаясь к красной.

«Сириус» вальяжно продолжает фланировать по своей орбите; модуль, которому Ника на автомате присвоила статус первоочередной цели, делает ещё одну коррекцию. Рассчитанная резко эллиптическая орбита ожидаемо пересекается с лунной поверхностью.

В голове Ники включается особая надпрограмма на случай чрезвычайной ситуации. Она отключает все остальные приоритеты, среди которых забота о себе, корабле и прочих. По виду неподвижный пилот «Нетопыря» в одну секунду совершает массу действий. На базу «Резидента» несётся сигнал тревоги «Метеоритная атака» с рекомендацией всему персоналу удалиться от базы на максимальное расстояние. «Нетопырь» совершает свою коррекцию, уходя под Цель ради опережения. Траектория «Цели» проходит через координаты «Резидента». Вероятность полного поражения – шестьдесят процентов, частичного – восемьдесят семь.

Расстояние до Цели – 82,7 метра.

Включается на полную мощность радар, который на близком расстоянии даёт эффект СВЧ-печи.

Расстояние до Цели – 68,2 метра. Радар продолжает работать максимально узким пучком.

Расстояние до Цели – 37,1 метра. Радар работает.

Расстояние до Цели – 28,4 метра. Радар работает, «жало» «принюхивается» к цели.

Вероятность полного поражения базы «Резидент» доползает до семидесяти восьми процентов, частичного – достигает высшей отметки в сто.

Что-то вспыхивает на борту Цели, но полученный импульс слишком мал, чтобы нарушить траекторию. Аппаратура Цели выжжена частично или полностью, но это уже не поможет. И до сих пор нет никаких данных, позволяющих оценить массу Цели.

Расстояние до Цели – 18,7 метра. Радар продолжает своё разрушительное излучение. «Жало» выстреливает один снаряд за другим. Один соскальзывает с поверхности, улетает по курсу вперёд, и Ника немедленно даёт сигнал на самоликвидацию. Видимого эффекта нет.

Ника включает все три вцепившиеся в Цель ракетки, прицелилась она максимально близко к носу, чтобы придать Цели вращательное движение. Оно и начинается, очень медленно. По этой скорости, хотя и очень грубо, Ника оценивает массу в десять тонн.

Запас топлива ракеток заканчивается, когда поворот Цели привёл к тому, что сопла ракеток извергали пламя против движения.

Уже проходя над нырнувшей вниз Целью, Ника всадила и включила ещё пару ракет. Вероятность полного поражения снизилась до жалких трёх процентов, но тех, кого нужно сберечь, Ника сбережёт по полной.

Неотвратимо приближается лунная поверхность, «Нетопырь» разворачивается соплами вперёд, Ника включает основные двигатели, сжигая остатки топлива на скорости 2 192 м/с. Даже при полных баках «Нетопырь» способен только на жёсткую посадку, а уж при нынешних запасах… Ника разворачивает маневровые двигатели. Включать их надо только при истощении основных, чтобы придаваемый ими импульс стал максимально эффективен.

Так она и делает, перед этим отбросив двигательный отсек, как ящерица сбрасывает хвост.

Успех процедуры спасения Ника оценивает как нулевой для «Нетопыря». Для себя – знак вопроса, недостаточно данных. Но программе, имитирующей инстинкт самосохранения, нет до этого никакого дела. Поэтому немедленно закрывается забрало шлема.

Через восемнадцать секунд после расхода последних капель топлива «Нетопырь» на скорости 970 км/час врезается в поверхность под углом к горизонту примерно десять градусов.

В момент удара, который срывает с места закреплённое к полу пилотское кресло и кабельные шнуры из запястий Ники, аварийная программа завершает свою работу неожиданными строчками:

Лишь разум мой способен вдаль

До горизонта протянуть

Надежды рвущуюся нить.

И попытаться изменить

Хоть что-нибудь…

4 февраля, суббота, время 09:30.

Байконур, Обитель Оккама, кабинет Колчина.

– Течение жизни перестаёт быть томным, – бурчу про себя, получив сообщение о гибели «Нетопыря».

Тру лоб. Завеса умолчаний и дезинформации вокруг моих дел – один из главных бастионов защиты. Имитация метеоритного удара не способна уничтожить лунную базу. Бункерный модуль находится в полусотне метров поодаль. Радиус поражения должен быть соответствующим, его не сможет обеспечить удар даже пары десятков тонн на скорости два – два с половиной километра в секунду. Да ещё под сильно острым углом. К тому же вряд ли американцы знают о подземном жилище. Его начали строить после того, как убрали глаза НАСА с орбиты.

Если бы им удалось уничтожить «Резидента», персонал тупо переселился бы в бункер. Он вполне способен принять людей. Центрифугу запустят через пару дней, и эти пару суток вполне можно пожить при лунной силе тяжести. Всё лучше невесомости. Тренажёры ребятам в помощь.

После жилой центрифуги введут в строй вторую очередь энергосистемы – и можно жить. Когда закончатся все плановые работы, парни смогут жить хорошо. И развиваться дальше, на пути к священной цели – жить на Луне красиво.

Ладно, надо делами заняться. Их сама жизнь подкидывает. Патрульным «Нетопырям» требуется орбитальная платформа для пополнения боеприпасами, ремонта, заправки топливом и обмена полученным опытом. Искин! К бою!

Время 11:45.

Заходит Песков, терпеливо ждёт, когда мои пальцы и глаза оторвутся от компьютера. Взглядом я, на самом деле, часто к потолку прилипаю, но на этом меня Андрей не поймал. Не сегодня.

– Мне только что сообщили.

– Угу, – откидываюсь на спинку кресла.

– Испытываю такое ощущение, словно близкого человека потерял, – делится впечатлением Андрей.

– Ника, возможно, «выжила»… – выражаю не слишком уверенную надежду.

– Удар на такой скорости? – качает головой. – Блоки памяти, впрочем, могут уцелеть. И не просто Ника, а Геката. Имей уважение.

– Вообще-то они обязаны сохраниться, эти блоки. Если нет, то вам будет а-та-та по попе.

– Фигассе, у тебя запросы!

– Ты не забывай, что Ника, все Ники, не только пилоты, но ещё и хранительницы чёрных ящиков.

Андрей задумывается. Затем вспоминает, что наступило время обеда. И на пути в столовую даёт расклад:

– Программно-вычислительный блок изначально задумывался максимально защищённым, но такую задачу нам никто не ставил.

– Ты принадлежишь к славной когорте тех, кто сам ставит задачи, – указываю на забытое им обстоятельство. – А Ника задумана именно как пилот.

Андрей замолкает, крыть нечем. Уже за столом возникает ещё вопрос:

– Какую иерархию статусов ты закладываешь в андроидов?

– Ты – первый, я – второй, остальные делят третье место, – Андрей берётся за ложку.

– Скорректируй. Овчинников – третий, остальные делят четвёртое место.

– Сам скорректируешь. В любой момент отдашь приказ любой из них, и всё, – Андрей пробует отмахнуться.

– Мне что, гоняться за ними всеми? С действующими ладно, но впредь закладывай именно так.

– Во все модели?

– Да.

Перед десертным компотом Андрей ещё один вопрос задаёт:

– Как думаешь, в самом худшем случае, когда мы можем угодить в горячий конфликт?

– С кем? – стараюсь не удивиться.

– С кем угодно.

Прикидываю недолго, но терпение Андрей проявлять не собирается:

– Год у нас есть?

– Год есть, – соглашаюсь. – С девяностопроцентной гарантией.

9 февраля, четверг, время 20:05.

Байконур, стартовый комплекс Агентства.

Сегодня редкий для февраля ясный день, поэтому ловим момент для давно запланированного старта.

В «Симаргл», а вернее, в сидящую в нём «Виману» заходит цепочка космонавтов. Кроме нас с Андреем здесь Таша, понятное дело, Терас со своим персоналом. Тим тоже, но вот уже отходит, ему пора выставлять оцепление. Дробинин, Куваев и Панаев, наши лунные первопроходцы тоже здесь.

Все прощальные и напутственные слова сказаны, великолепная семёрка скрывается в раскрытом зеве «Виманы». Во главе Игорь Овчинников, который с трудом скрывал своё волнение. Бывший морской пехотинец не мандражирует, нет, его переполняет кураж. Напоследок отдал ему запечатанный конверт. Такие дают командирам крупных соединений в Генштабе на случай чрезвычайных ситуаций. Для них всех расписаны необходимые действия на случай войны.

«Симаргл» медленно и непреклонно погружается в глубокую нору, из которой чуть позже выпрыгнет на пару сотен километров вверх. Куда там до него мифическим драконам, мелко плавают эти жалкие ящерицы.

Не совсем стандартный, замедленный запуск. Перегрузку больше восьми «же» категорически не приветствую. Отправлять ребят «Тайфуном» тоже не рискую. Всего три раза его запускали. и ребята говорят, что какие-то несущественные мелочи всё-таки находят. На нём ускорение на пике всего четыре «же». Это только для пенсионеров и беременных женщин может опасность представлять. Более важный момент есть: причаливание к «Оби» пока не отрабатывалось.

Отработаем в ближайшее время, зашлём туда партию Карин, а потом они вместе отправятся на Луну.

За лёгкими разговорами и моими фоновыми размышлениями время и проходит. Удаляемся на полторы сотни метров в сторону и назад. Сегодня можно так близко, звуковой барьер будет пробит на удалении в несколько километров. Грохот услышим, но барабанные перепонки не выбьет.

– Так что думаете, друзья, по поводу возможной национализации Агентства? – сознательно и систематически вбиваю в головы соратников этот неприятный гвоздь.

Пусть он там сидит и зудит.

– Может, и не будет никакой национализации, – Таша говорит не слишком уверенно, уже хорошо.

Песков помалкивает. Зато к нам подтягиваются лунатики, прислушиваются. Я их не гоню, они начинают входить в прослойку самых посвящённых.

– О четвёртом законе Мерфи помнишь? Если приготовимся к четырём неприятностям, то случится пятая, к которой мы не готовы. Из него есть следствие Колчина. Если мы принимаем меры против какой-то неприятности, мы тем самым переводим её в разряд недействительных. Она не случится. А к этой мы не готовы.

Все молчат, думают, и вдруг Куваев вбухивает такое, что я подпрыгиваю от неожиданности:

– Объявим независимую Байконурскую республику, гы-гы-гы!

Все смотрят на него круглыми глазами.

– А что? Армия у нас есть, космодром есть, орбитальная станция есть. Вить, назначишь меня министром по делам андроидов? Гы-гы-гы…

– Я подумаю, – поддерживаю его смехом.

Не можешь остановить какую-то хрень – возглавь её.

– Но ты, Сань, тоже подумай. Мы ведь тогда вступим в конфронтацию не с одним государством, а сразу с двумя, Россией и Казахстаном.

Так-то ясно, что он ерунду предложил, но пусть все над этим думают, не только я.

– Как там твоя Даша поживает? – Таша меняет тему на более ей близкую.

– А чего ей? – пожимаю плечами. – Ест, пьёт, спит, орёт.

О том, что я разговариваю с дочкой исключительно по-английски, умалчиваю. Это наши семейные технологии воспитания.

15 февраля, среда, время 09:35.

США, Флорида, Космический центр Кеннеди.

– Хай! – загоревший под жарким солнцем Невады Веклер приветственно вскидывает руку.

– Заходи, Майкл, – Брендон, хозяин кабинета, как и присутствующий Алоиз Ремплинг сокращают приветствие до ленивого жеста.

– Мы продолжаем держать тебя за главного эксперта по русским, – налёт легкомысленности не скрывает прозвучавшего уважения.

– Спасибо, Джеймс! – Веклер отвечает признательным взглядом и, немного подумав, выбирает не вступать в спор.

Как-то глупо будет выглядеть, если он начнёт возражать против лестного для себя мнения. Они так считают? Ну что ж, кто он такой, чтобы спорить с начальством.

– Алоиз, введи его в курс дела.

Перед рассказом Ремплинг поджимает губы, по одному его виду Веклер догадывается, что новости не очень. Внимательно слушает.

– «Сириус» на следующем обороте успел зафиксировать целостность русской базы. Данные мы получили обрывочные, связь на таком расстоянии не очень хороша, но на одном кадре рядом с нашим модулем-камикадзе был замечен аппарат необычной конструкции. Мы раньше таких у русских не видели. Поэтому версия о том, что вмешался русский спутник-инспектор, приобретает полноту и силу.

– Позволь угадаю, Алоиз? – приподнимает руку Веклер.

Ремплинг с интересом кивает.

– Пари? На сотню долларов. Угадаешь – получишь.

Джеймс Брендон забирает у каждого из мужчин по сто долларов.

– Второго удара по русской базе не было, – с подобающей случаю мрачностью заявляет Веклер. – «Сириус» после первого выстрела сделал не более двух оборотов, затем перестал выходить на связь. Скорее всего, он уничтожен.

Ремплинг мрачно наблюдает, как две банкноты перекочёвывают из рук Брендона в карман Веклера.

– Ты фактически сам всё рассказал, Алоиз, – сочувствующе произносит Веклер. – Я всего лишь сложил два и два.

– Парни, давайте к делу! – требует хозяин кабинета. – За неудачу нас, кстати, по головке в Вашингтоне не погладят. Изрядные деньги на ветер выброшены.

– Мы обязаны были попробовать, Джеймс, – протестует Веклер. – Других способов просто нет. Если только Вашингтон не решится на удар «Томагавками» по Байконуру.

Мужчины грустно улыбаются.

– Хотя я думаю, что уже и «Минитмены» не помогут, – мрачно заключает Веклер.

– Что будем делать, джентльмены? – вопрошает Брендон.

– Могу сказать, чего мы не будем делать, – Веклер делает паузу, привлекая внимание. – Мы не станем имитировать метеоритный удар ещё раз. Кстати, Брендон… – Веклеру приходит в голову удачная мысль: – «Сириусу» надо было ударить залпом. У него же не один спутник-камикадзе был?

– Три, – подтверждает Ремплинг.

– Вот оно! Как обычно, ошибка исполнителя.

Брендон и Ремплинг переглядываются. Веклер понимает, что дал им в руки козырь для самооправдания. Слетит чья-то голова, главное, что не их. А вот его ценность снова, хоть и немножко, подросла.

– Итак, – как опытный капитан корабля Брендон возвращает обсуждение на прежний курс. – Имитация случайного метеорита отпадает. Тогда что?

– К сожалению, хороших вариантов не вижу, Джеймс. Если русские отбили атаку, то пытаться вновь просто бесполезно. И надо признать, мистер Колчин опередил нас во многом. Мы проиграли и на короткой дистанции и на средней. У нас остаётся только долгосрочная перспектива.

Веклер берёт паузу, ему надо понять, как принимаются его не радующие любое американское ухо слова. Его внимательно слушают.

– Русских с Луны мы уже не вышибем. Надо сосредоточиться на том, чтобы высадиться самим.

– Вы можете ускорить строительство тоннеля? – тут же вклинивается Ремплинг.

– Нет. Не смогу сам и никому другому не дам. Ускоряться надо иначе. К моменту ввода в действие тоннеля нам уже надо иметь аппараты для запуска оттуда.

– Других вариантов не видите? – удручённо спрашивает Брендон.

– Если вместо одного «Сириуса» послать целую эскадру, – криво улыбается Веклер. – Только пилотируемую. Ни одна автоматизированная система не заменит человека. Но если мы сможем это сделать, то можем и элементарно высадиться. Что, кстати, будет безопаснее, чем затевать орбитальную войну.

– Как будут вести себя русские дальше?

– Обо всех русских не скажу, но мистер Колчин Луну из своих рук уже не выпустит. И он потрясающе стремительно набирает силу. Во всех смыслах. Это надо признать, джентльмены.

Веклер не выдаёт все козыри. По мере углубления тоннеля, вывозить породу становится всё дольше. Темп строительства неизбежно и запланировано снижается. Но сейчас после пятого километра он делает в тоннеле карман. Там станут размещаться пустые вагонетки, а когда заполненные пойдут наверх – их тут же заменят на порожние, и работа прерываться не будет. Выигрывается часа три за сутки. А время – это деньги. Вернее, не только деньги.

Приложение к главе.

Перечень предприятий для спецпредложения

От правительства РФ

АО «Московский завод полиметаллов» (АО «МЗП»), г. Москва

Старейшее предприятие атомной отрасли. Его история начиналась ещё в 30-е годы прошлого века с производства бериллия для авиационной промышленности. Специализируется на разработках новых технологий производства редких и редкоземельных металлов и их производных.

АО «ЕВРАЗ Ванадий Тула», г. Тула

Крупнейший в Европе производитель пентоксида ванадия, а также феррованадия-50 и феррованадия-80. Эти легирующие добавки используют для выплавки сверхпрочной стали различного назначения, а также титановых сплавов.

АО «ПОЛЕМА», г. Тула

Завод порошковой металлургии, ведущий мировой производитель изделий из хрома, молибдена, вольфрама, металлических порошков и композиционных материалов.

ОАО «Всероссийский институт легких сплавов» («ВИЛС»), г. Москва

Стратегическое металлургического предприятие замкнутого цикла в области создания новых технологий и производства продукции из специальных сплавов.

АО «Новосибирский аффинажный завод» (АО «НАЗ»), г. Новосибирск

Перерабатывает минеральное и вторичное сырье, содержащее драгоценные металлы. Выпускает очищенное золото, серебро и другие драгоценные металлы в слитках, гранулах и порошке.

АО «Победит», г. Владикавказ, Северная Осетия-Алания

Производит продукцию из цветных металлов: вольфрама, молибдена и твердых сплавов.

10. «Завод Уралпрокат», г. Каменск-Уральский, Свердловской области

Производит и реализует прокат и проволоку из цветных металлов.

АО «Уралредмет», г. Верхняя Пышма, Свердловская область

Крупнейший в мире производитель лигатур для титановых сплавов на основе тугоплавких металлов – ванадия, ниобия, молибдена, циркония.

Глава 18

Пугающие перспективы

10 марта 2034 года, пятница, время 09:30.

Байконур, Обитель Оккама, кабинет Колчина.

4 февраля, время мск 06:52.

Место падения «Нетопыря»,

84 км северо-восточнее базы «Резидент».

«Нетопырь», с честью выполнивший свою миссию или, как любят говорить военные, боевую задачу, несется в суровые объятия негостеприимной Луны. Скорость 970 км/час, какой для неё тормозной путь? Численно – неизвестный, словесно – огромный.

Удар о поверхность жесток до крайности. Два обстоятельства спасают от мгновенного разрушения: острый угол падения и ровная поверхность. Деформация основного корпуса незаметна, но летят в разные стороны обломки крыльев, подсолнечников и сопел. Срывает «жало», которое начинает во вращении отстреливать во все стороны оставшийся боезапас. «Нетопырь» сам себе устраивает прощальный салют.

Отскочив от поверхности примерно через сотню метров, «Нетопырь», бешено вращаясь, летит дальше. Во время второго «блинчика» обломков отлетает намного меньше. Финальный, восьмой, заканчивается в маленьком кратере. Корпус, деформированный до неузнаваемости, последний раз подскакивает и останавливается.

– Ускорение внутри за счёт вращения достигало семи «же», пиковые ударные – до восьмидесяти, – сообщаю Андрею и поворачиваюсь к Гекате: – Примерно так выглядело твоё прилунение со стороны.

В ответ лёгкий вежливый кивок.

– Хоть ты и не предвидел возможность такого воздействия, – снова обращаюсь к Андрею, – однако блоки памяти уцелели.

Только они и уцелели. Сама Ника-Геката получила такие «травмы», что восстановлению не подлежала. Процессорный блок тоже повредился, но он не особо важен. Для нас главное – уцелела долговременная и оперативная память, так что «личность» Гекаты сохранилась.

– Насчёт самопроизвольного срабатывания «жала» ты приукрасил, – Андрей кивает на экран.

– Приукрасил, – соглашаюсь. – Только не забывай, эти кадры станут жемчужиной будущей киносаги об экспансии на Луну. К тому же, вероятность всё-таки ненулевая. Какие-нибудь паразитные сигналы от рушащегося оборудования могли пройти.

– Как скажешь, – равнодушно отмахивается.

Оживляется от моих следующих слов. Искин-то не спит.

– Слушай, а не обдумать ли вариант прилунения именно таким способом? А что, просто ровная поверхность, соответствующая геометрия аппарата. Снабдим демпферами, амортизаторами…

Андрей сначала замирает, разинув рот, а затем ржёт и машет руками. Так, смеясь, и уходит с Гекатой. А я принимаюсь за работу.

15 марта, среда, время мск 16:50. Второй день лунной ночи.

Луна, координаты: 36о в. д., 78о ю. ш., база «Форт-прима».

Овчинников.

– Скока-скока? – равнодушие в голосе не нахожу нужным скрывать.

Никогда этого не покажу, это непрофессионально, но задолбала меня эта геологическая парочка. За всё время в округе найден целый ряд самых разных месторождений. Медно-никелевое, силикатно-никелевое с кобальтом, магнетиты, тот пресловутый «золотой хвост», что почти выработали. Кроме того – цинковое и оловянное. В паре кратеров обнаружены следы платины.

И каждый раз они, разбрызгивая слюну вожделения, настаивали немедленно приступать к разработке. Никак не могут переключиться с земных реалий. Тоже мне…

По земным меркам, лунный реголит сам по себе является титановой рудой, которую вполне рентабельно разрабатывать. И железной. Все обнаруженные сладкой парочкой месторождения с земной точки зрения делятся на две категории: вкусные и очень вкусные. Несмотря на относительно небольшие размеры. Но повторюсь, исключительно исходя из земных условий.

С точки зрения потребностей Агентства и лунной базы нам в первую очередь нужны сталь, титановые сплавы и драгметаллы. Это сильно позже нам понадобится медь, цинк, марганец и прочие плюшки. Никель и молибден тоже требуются сейчас, но только как легирующие добавки в сталь. И можно без них обойтись.

Прямо сказать, так нам нужны – очень нужны! – драгметаллы в большом количестве. И вот оно. Вроде бы…

– Пять тысяч тонн, – торопливо повторяет Анатолий.

– Это по нижней границе оценки, – дополняет Сергей.

– Не Витватерсранд, конечно, но тоже неплохо, – продолжает Анатолий (Витватерсранд – крупнейшее на Земле золотое месторождение в ЮАР).

Их энтузиазм по поводу находки так пылает, что они кинулись ко мне сразу, как вернулись из двухнедельной командировки в сторону лунных Кордильер. Моя, кстати, идея – заслать их туда, на обратную сторону Луны. В лунных условиях разумнее всего искать руды в горах. Здесь нет осадочных пород, нет рек, которые могут размывать жилы, превращая их в россыпи. Вероятность металлических руд в магматических отложениях лунных морей ненулевая, но заметно меньше, чем в горных массивах. К тому же в горах руды сканировать легче, они более концентрированные.

– Когда начнём разрабатывать? – вопрошают хором.

Пожимаю плечами.

– Да что не так-то? – волнуются геологи.

– Пройдётесь ещё по округе. Вдруг найдёте ещё одну жилу, в десять раз больше и ближе к поверхности? Где-нибудь в десятке километров от вашей? Так что идите, приводите себя в порядок, отдыхайте. А завтра принимайтесь рисовать объёмный чертёж всей жилы.

– Там пучок жил… – бурчит Анатолий разочарованно.

– За открытие выношу благодарность. Руководству сообщу. Скорее всего, вам выпишут премию. Слишком жирную не ожидайте, но полагаю, по полмиллиона вы честно заработали.

О том, что моё слово о размере премии решающее, умалчиваю. Кое-что подчинённым лучше не знать. Ещё один секрет мастерства управленца.

Объективно говоря, эта золотая жила уже решает в перспективе главную проблему Агентства – возвращение золотого кредита с бешеными процентами. Там всего-то тонн пятьсот-шестьсот надо. Только придётся массу сопутствующих проблем решать. Ведь расстояние до этой жилы около двух тысяч километров. Четверо суток добираться в один конец. Если без остановки. Сто часов счастья езды на «Росике» или «Бусике». Скоро будет меньше. Завтра зашлю Карину на бульдозере, пусть дорогу ровняет. После этого скорость заметно поднимется. Со временем и шоссе можно устроить.

Выхожу в зелёную зону. Созданную волею наших биологов. Вроде ничего экстраординарного, травка, кустики, полевые цветы. Однако дышится легко и думается так же. Геологов не вижу, наверняка в баню ушли.

Расчёт на горные массивы оправдывается, там надо закладывать ещё одну базу. Хотя бы на уровне «Резидента». Но это долго, потребуется не только время, но и другие ресурсы. И самое логистически выгодное место пока не определено. Этот момент выяснится, когда будут обнаружены самые богатые и нужные месторождения.

А раз так, значит, не обойтись без передвижного жилого модуля. Своего рода расширенный «Росинант». Без центрифуги, разумеется. Её отсутствие кардинально упростит изготовление. Начальником десанта назначу Савельева, его не надо учить командовать.

Примечание (кадровое).

Геологи – Сергей (Игнатенко) и Анатолий Важдаев

Павел Савельев – двигателист, инженер-энергетик, второй капитан.

19 марта, воскресенье, время 18:05.

Байконур, комплекс Агентства, квартира Колчиных.

– Давай договоримся, май бейби, ты не будешь дудонить под себя, пока ты с папой, – предлагаю дочке, таращащейся на меня.

Говорю с ней на английском. Предлагал Свете перейти на немецкий, но она засомневалась. Дескать, так и русский знать не будет. Ладно, подождём. Подрастёт, начнёт выходить на улицу, общаться с другими детками, тогда и немецкий подключим. Твёрдо вознамерился делать своих детей билингвами, а ещё лучше трилингвами.

Света колдует на кухне с ужином, а я подстраховываю её с маленькой. Чуть подумав, показываю дочке язык. Затем начинаю корчить другие рожицы, делать нос и другие штуки. Дашка расплывается в улыбке и гугукает. Кажется, хихикать она научится раньше всего. Быстрее, чем говорить «папа» («дад» в английском варианте) и «мама» и ходить на горшок.

Затем начинаю рассказывать ей, какой хорошей девочкой она должна стать и станет, или я не Колчин. Кстати, она – Машохо. Мы так договорились, что если девочка, то даём фамилию жены, если мальчик – мою. Тесть с тёщей на это обстоятельство очень сияли довольными лицами. Дальше неизвестно, как будет, но пока их фамилия не пресекается. А мне не жалко, у меня уже трое Колчиных от Алиски есть. Кстати, надо им видеописьмо отправить. Тоже на английском. О Луне рассказать, снимки оттуда показать.

Хоть Андрей и смеялся, но статью об экстравагантном способе прилунения я написал. И отослал утром в МГУ. Традиционно в тамошнем «Вестнике» публикуюсь.

– Почему она с тобой никогда не плачет и не куксится? – из кухни выходит Света в коротком халатике.

– Потому что я – умелый и знающий отец, а ты – глупенькая и неопытная мамочка-дебютантка, – говорю по-английски, но жена настропалилась понимать, хотя сама говорить не пробует. – И ещё, я умею общаться с девушками любого возраста.