Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Сцена № 11. Последствия

Как и обещал, я возвращаюсь домой после второй ночёвки. Как приятно вновь очутится дома. Несмотря на.

Вечером, уже за общим уже мирным ужином, папахен приступает к допросу.

– Ну, и где ты был?

– В безопасном месте, – отвечаю уклончиво. Я не идиот, чтобы выдавать свои тайные берлоги.

– А дома, выходит, тебе не безопасно? – Отец выдаёт дозу сарказма. Это он зря.

– Жизнь показывает, что нет. Вероника Пална, как пришла домой, сразу бы кинулась меня избивать…

Папахен косится на мачеху, у которой до сих пор красные глаза. Эта полуродительница, как только увидела меня дома, попробовала взяться за свой любимый в таких случаях ремешок. Вот такой рецидив у неё случился. Надо, кстати, найти его и порезать на части. Хотя нет, вдруг альтернатива будет хуже.

Ничего у мачехи не вышло. Зато получилось у меня. След на её руке останется надолго. Я поступил по методике Зины, вцепился зубами в руку с ремнём. Так что в итоге неизвестно, кому больше досталось. Пока мачеха визжала, метнулся в свою комнату и заперся. Этот счастливый момент останется в сокровищнице моих лучших воспоминаний навсегда. И мачехин визг лучшее его украшение.

– Кусаться некрасиво, – бурчит отец после длинной паузы. Ухмыляюсь про себя. За такое время мог что-нибудь получше придумать.

– Избивать детей ещё хуже, – парирую я, – скажите спасибо, что в прошлый раз на неё в полицию не заявил. Сидела бы щас эта дура в тюрьме…

– Сын! – Строжает отец. Мачеха вспыхивает на меня взглядом, но быстро угасает.

– Ты зачем замок сломал и мамину косметику выбросил? – Продолжает отец уже за чаем.

– Разве ты не учил меня, что мужчина должен выполнять свои обещания? – Пожимаю плечами, – Что я обещал, если вы без разрешения в мою комнату войдёте? Я предупредил, что сломаю замок, вот и сломал. Косметику выбросил? Так вы мою вещь тоже испортили. Всё справедливо. Если вам можно портить моё, то мне можно ваше.

– Ты сам её сломал. Мог бы исправить, подумаешь, в двух местах погнули… – бурчит папахен.

– Это ты Веронике Палне расскажешь, когда она твою машину в двух местах помнёт, – уязвимые места мне хорошо известны, и бить по ним не стесняюсь. Если им, взрослым, можно обманывать и разводить малолетних детей, то мне, тому самому малолетнему дитю, можно вообще всё.

– А вещь моя, хочу – ремонтирую, хочу – доламываю, – завершаю ужин такими словами и ухожу из кухни.

В милицию, которая нонче называется полицией, родители обращаться не стали. Опасно это. Насколько понимаю по обрывкам фраз, все начинают носиться с правами ребёнка. Вот ведь идиотизм! Не, лично мне сейчас выгодно, но идиотизма это не отменяет. Обратись родители к властям, нарвались бы на разбирательство уже на свою голову. Им задали бы резонный и провокационный вопрос: чем вы так ребёнка довели, что он сбежал из дома? И выкручивайся, как хочешь. А записку я написал, так что надежда, что всё обойдётся, у них была.

Гадко хихикаю. Я так понимаю, ночки у них весёлые были. Кирюшка один спать не будет, боится. Значит, или брали его к себе или кто-то ложился с ним. Итог мачехиной глупости: конфликт со старшим, истерика младшего, двое суток нервов, две ночи без секса, два вечера надо развлекать младшего, потому что на старшего не спихнёшь… хм-м, а не удрать ли мне на пару недель? Ещё можно что-нибудь придумать. Ибо нефиг!

– Мне нужна отдельная кровать. Срочно покупайте, я с Киром больше спать не буду. Он во сне ногами пихается, – делаю очередное заявление в пространство. Ответа нет, только отец на пару секунд поворачивает голову ко мне. Ответ мне не нужен, я сказал, пусть делают. Могут попробовать саботировать, лишний повод повеселиться.

Планирую брать младшего в ежовые рукавицы. Меня устроит только беспрекословное повиновение, как в армии. Малейшие пререкания – свободен!

Сцена № 12. Схватка

Сдерживая злобное рычание, поворачиваюсь, встаю на четвереньки и, покачиваясь, воздеваю себя на ноги. Мои противники пока возятся на снегу, и старший и младший. Что это значит? Элементарно, друзья мои! Я победил!

Давно подумывал об этом. Потому-то изнурял себя зарядками и беготнёй за Обормотом. Запомните, люди! Энергичная собака – лучший тренер по физподготовке. А вот и она! Тренер. Обормота держит за ошейник серьёзная Зина, за ними толпятся Катюша и Кир. Сегодня выходной, так что Кирюшка с нами.

Давно замышлял нехорошее. Жестокую расправу собственными руками над бандитским тандемом братьев Ерохиных.

– Эй вы, придурки! – Зычно ору врагам, – На сегодня вам хватит! Свободны!

Делаю величественный жест рукой, на которой бессильно колышется полуоторванный рукав. «Вон отсюдова», – так его надо расшифровывать.

Пять или десять минут назад, – точно не могу сказать, время в таких случаях очень странно себя ведёт, – вышел навстречу братьям, вышедшим погулять. Зине приказал не вмешиваться и придерживать Обормота. Эта псина сразу решит, что без него такое веселье не легитимно, и превратит серьёзную и эпичную битву в непристойный цирк.

Десятью минутами ранее, а на самом деле уже в прошлой эре, которую можно назвать периодом холодного противостояния, я вышел навстречу братьям и бодро гаркнул:

– Почему без моего разрешения ходите здесь, придурки?!

Обожаю братьев Ерохиных за их качество долго не раздумывать в таких случаях. Если за вызов они считали просто косой взгляд в их сторону, то такой наезд обрекал их на быструю и однозначную реакцию. Драка началась тут же, без предисловий и прелюдий. Карусель закрутилась быстрая и до крайности беспощадная. Уже после уловил одобрительный огонёк в глазах Зины, самого лучшего ценителя и эксперта по боям без правил.

Никогда Витя без меня не решился бы на это. Будь сильней меня/себя нынешнего в два раза, всё равно не решился бы. А взрослый я многое знаю, и это как раз случай нагляднейшей демонстрации тезиса «знание – сила». Хотя бы теоретически знаю самые разные удары ногами и руками, и кое-что отработал. Я знаю, тоже теоретически, но дети в моём возрасте о таком и не догадываются, как «работать» с группой. И знаю, что двигаться надо, как можно быстрее. Как там было в одном фильме? «Действие опережает мысль».

Когда братья бросились на меня, быстро смещаюсь влево, в сторону младшего, кулак которого уже прочерчивает воздух в том месте, где только что была моя голова. Я решаюсь на опаснейший и сложный манёвр. Бэкфист! Правая рука описывает почти полный круг и, крутнувшись вокруг оси, достаю, достаю затылок младшего! Немного вскользь, но достаю, и противник, получив дополнительный импульс, а также крутящий момент вниз, клюёт носом в снег.

Добить, срочно добить! Один жестокий удар ботинком в бедро. Успел! Второй в морду! С уходом в сторону, на меня разьярённым носорогом уже прыгает старший. Ему мешает тело младшего, которого успеваю пнуть в лицо. По касательной старший цепляет мне левую скулу. Отскакиваю в сторону. Программа минимум выполнена! Младший выведен из строя.

Кружим со старшим друг против друга. Он бросается на меня, хитро бросается, с уклонами. И я промахиваюсь и не успеваю уйти. Зато он не промахивается, кидаясь мне в ноги. Дёргает, я падаю! Он решил перевести бой в ближний борцовский формат, где у него явное преимущество в силе и массе, а скорость теряет значение. Стратегически мудро, а тактически не очень… ведь одну ногу вырываю из захвата. И закрыться он не успевает, с силой бью ногой в лицо. Второй удар уже не достигает цели, старший откатывается. Вскакиваю и пока он не встал, прыгаю на него. Добить! Успевает встать на колени, и пока ему неудобно, обмениваемся ударами. Попытку меня сцапать пресекаю резким рывком. Вот именно в тот момент рукав и затрещал. Опять бью его ногой, пользуясь моментом. Раньше опасно было, когда у него обе руки свободны, а вот так под вытянутую руку, вцепившуюся в мой рукав, очень сподручно.

Старший от удара валится, я же падаю от собственного рывка. И потери сил, выложился я в эти… какие там минуты?! Секунды! Выложился, короче, по полной. Хватаю раскрытым ртом воздух холодными кусками.

Вот так закончилась в нашем дворе эра холодного равновесия и началась эпоха абсолютного доминирования. Моего, глядь!

Вот сам не ожидал! Я планировал бойцовский сериал, не думал, что с первого раза справлюсь. Где-нибудь на третий или четвёртый раз рассчитывал их одолеть.

Теперь величественно плетусь домой, и меня провожает уважительный эскорт. Все рядом, включая Обормота. Кирюшка что-то восторженно лопочет, иллюстрируя рассказ энергичными взмахами руками в разных направлениях, – Катя опасливо переходит на другую сторону, – и сакраментальными «Дыщ!» и «Быдыщь!».

– Ух, как это было здорово, Витя! – Катя тоже оценила, чуть не визжит от восторга, – Как они летали, как летали! Даже Зина так не смогла бы!

Зина ревниво косится, но молчит. Всё-таки Катя сказала «Даже Зина…».

– Зина круче, – заступаюсь за нашу валькирию, – они от неё просто убегают, так боятся.

– Всё равно здорово! – Не отступает Катюшка.

Обормот взлаивает слегка обиженно, ему не дали повеселится. Я размышляю, это насколько мы стали сильны? Зина сделает братьев на раз, я их сделал, про Обормота и говорить не стоит, они ему на один зуб. Осталось Кате их отлупить, а там и Кирюшки очередь подойдёт. Совсем мы наших дворовых записных хулиганов опустили.

Расстаёмся у подъезда, Зина отведёт Обормота, остальные со мной.

– Катя, – не удерживаюсь от шуточки, – следующая твоя очередь Ерохиных бить!

И тут я впервые, – какой замечательный на сюрпризы получился день, – впервые я увидел, как Зина улыбается, почти смеётся. Мрачненько так улыбается, но для неё это огромное достижение.

Веселимся мы от вида ошалелой Кати. Я ржу в голос, Кирюшка поддерживает меня из солидарности, радостно гавкает Обормот. Видимо из тех же побуждений, что и Кирюшка. Они по уму где-то рядом. Катюша обиженно закрывает рот.

– Да ну вас…

Мы заходим в подъезд, улыбающаяся Зина тащит Обормота в свою сторону.

Мне весело и радостно, так что и предстоящее объяснение с родителями не пугает.

Сцена № 13. Новый замок

– Огонь! – командую сам себе и отпускаю зацеп катапульты. Ядро летит по предопределённой природой и описанной великим Ньютоном траектории и падает в расположении наступающих монстров. Парочку из них ядро валит с ног.

– Блядский потрох, – тихо комментирует Зина, стараясь, чтобы Катя не услышала.

От её отряда монстров осталось меньше половины.

Мы испытываем и пристреливаем катапульту, сделанную из прищепки. Стреляю разнокалиберными ядрами, которые налепил из пластилина и обернул фольгой. И красивее и ничего не пачкает.

Это мы обдумываем вооружение нашего замка. По внутреннему периметру сделали дорогу для заводных машинок. Их я из дома притащил. У Зины играть намного удобнее и безопаснее, Кирюшки здесь нет и водить его сюда не собираюсь. Как-то раз по размышлении я задрал нос кверху и сказал сам себе: у меня должна быть только моя личная жизнь, куда никому ходу нет. А Кир всё равно не в обиде, он в садике. Две мои любимые подружки, Зина и Катя, тоже в детсад не ходят. По разным мотивам. Катины родители полностью доверяют дисциплинированной и послушной дочке и не боятся оставлять её одну. А Зина не ходит туда по другой причине. Её матушка и сама Зина не рассказывают, но я и так знаю, почему. Небось искусала там пару самых наглых ребятишек, вот и попёрли её оттуда.

Зарегулированная обстановка в семье Кати, полная условностей и запретов нам не в климат. Если даже мне Катин папа в доме отказывает, то про Зину и речь заводить не стоит. Я вообще Катю предупредил, чтобы она о Зине дома меньше болтала. С её родителей станется совсем ей выход во двор запретить.

Зато у Зины полное приволье. У неё своя отдельная комната! Офигенная роскошь. Но сейчас мы в гостиной, в маленькой зининой комнатушке не развернёшься. Наш замок там стоит. Весь такой величественный, хотя до конца недостроенный. Сейчас мы играем в большой комнате, и тётя Глафира не имеет ни малейших возражений. Очень странно она улыбается, когда глядит на нас. Для неё странно, нам видеть улыбку на её грозном лице очень непривычно. Даже немного страшновато. Сейчас на кухне чем-то погромыхивает…

– Дети! На обед, быстро! – раздаётся её гулкий голосище. Ей нисколько не надо напрягаться, чтобы у находящихся рядом закладывало уши. Бронебойная дама.

Оставляем свои дела, Катя аккуратно ставит свою самую маленькую куклу на стол. Это она себя наряжает, вернее, свой игровой персонаж. После пары насмешек со стороны Зины, которой очень понравилась моя шутка про Катину очередь биться с Ерохиными, Катюшка стала дуться. И на меня и на неё. Резонно замечаю:

– Ты же сама назначила себя принцессой-воительницей! Я тебе и меч из щепочки вытачивал. Чего ты теперь обижаешься?

Катя подумала и, вздохнув, решила:

– Ладно, буду просто принцессой.

После этого всё прекратилось. Принцессам биться врукопашную не положено.

Сейчас сидим за столом и дружно стучим ложками. На первое рассольник, на второе пюре с аппетитно обжаренной рыбой. Всё очень вкусно, так что и Катя почти всё съедает. Точно про неё не знаю, сам не видел, как она ест дома, зато воочию наблюдал в той жизни детей, единственных в семье. Ребёнок без сестёр и братьев обычно очень разборчив и капризен за столом. Дети, как котята или любые другие животные. Когда они рядом друг с другом, инстинктивно стараются съесть больше. Биологический механизм конкуренции срабатывает. Щенки или котята могут даже подраться из-за еды. И с нами так же. Катя, видя, как весело мы с Зиной работаем ложками, тоже старается не отставать.

– Я прям довольна, что у Зины появились друзья, – тётя Глафира смотрит на нас, уперев одну руку в бок.

У-п-с-с-с! Вот и доходит до меня, почему нас так привечают. Зина всегда была одиночкой, маленьким злобным зверьком. И её мама переживала по этому поводу. Человек не может жить один, он животное социальное.

– С Зиной дружить здорово, – замечаю я, – когда она рядом, нас даже собаки боятся.

Катя слегка фыркает. По её мнению, так себе комплимент. Но Зина с мамой довольны. Мама улыбается, а Зина почти улыбается. То есть, не хмурится.

– Я про характер, а не про внешность, если что, – под Катиным взглядом нахожу необходимым оговориться, – Так-то вы обе – красивые девушки.

Рядом раздаётся какое-то погромыхивание, Катюша аж вздрагивает. Но ничего страшного, это тётя Глафира смеётся. Это она на моё «девушки» реагирует. Зина смотрит с лёгким недоумением, её только что обозвали красивой девушкой. А чо такого? – смело встречаю её взгляд. Серые строгие глаза, чистая кожа, правильные черты лица… нормально у тебя всё.

Собак не зря упомянул. С неделю назад это случилось. Мы занимались обычными своими забавами с участием Обормота, когда из-за угла дома выметнулись братья Ерохины. С некоторых пор мы с ними живём в мире, иногда даже играем вместе. Но парням вечно не хватает драйва и треша, вот они и находят их время от времени на свои задницы. На этот раз буквально. Из соседнего двора их гнала небольшая собачья стая, всего штук пять. И псы норовили цапнуть как раз за корму. Братья орали, отмахивались и пытались отступить до безопасного места. Нашей крепости. Как раз туда отправляю Катюшу с Киром. Женщин и детей надо спасать.

Не успели Катя с Киром до защитных редутов добежать. На пути стаи тут же встают Зина с нашим псом. Зина крепко держит палку, которую мы кидаем Обормоту. Я не вооружён, зато Обормот всегда при своих клыках, порода-то у него бойцовская, если что. Он слегка опускает голову и рычит, низко и страшно. Восхищённо смотрю на него, никогда раньше таких слов от него не слышал. От Зины набрался?

Азартно преследующая братьев стая резко притормаживает. Ерохины прячутся за Зиной. И драки не получилось, здоровенный кобель, предводитель стаи, оценивающе оглядывает изменившуюся диспозицию. И оценивает разумно. Мне показалось, что на Зину он глянул с бОльшим уважением, чем на подступающего Обормота. Псы ретируются на свою территорию, видимо, посчитав, что своё защитили, а чужого им не надо. Только самая мелкая собачонка при отступлении гавкнула что-то дерзкое.

Допиваем компот, тётя Глафира сноровисто всё убирает со стола, и уходим в комнату.

– После такого обеда грех что-то делать в ближайшие полчаса, – выражаю общее мнение, – Немного отдохнём, подразним Катюшу и пойдём Обормота выгуливать.

Моё предложение принимается в целом положительно, только Катя почему-то спорит против второго пункта.

– Я вам подразню!

– Ну, раз так, тогда показывай давай, что ты там с принцессой вытворяешь, – командую я.

Мы придирчиво оцениваем кропотливые Катины труды.

– Корону ей надо сделать, – родившийся из туманного мира Катиных мечтаний образ одобряю по умолчанию, – Из цветной фольги. В конфетах иногда такая бывает…

– Ой, у меня дома есть! – Мгновенно возбуждается Катя.

– Завтра принесёшь. Пока рисуй свою корону, какая она должна быть.

Девочка немедленно хватается за карандаши и бумагу. Мы с Зиной уносим нашу артиллерию и пехоту в её комнату. На сегодня наши фортификационно-архитектурные экзерсисы закончены.

Старый разрушенный замок недавно тоже стал восстанавливать. Вместе с Киром. Злость на него не просто ушла. Как-то увидел, как он старательно пыхтит, неумело пытаясь его починить. И меня продирает приступ острой жалости к младшему. Усугубляет дело картинка, которую упорно гоню от себя, очень она меня расстраивает. Выражение неподдельного горя на его наивном личике, когда он видит безжалостно растоптанное великолепие. Плакал он тогда не меньше часа. Я думал от испуга. Думал так, пока не увидел, как он бережно хранит цветное месиво всего с двумя уцелевшими стенами.

Разумом считаю, что поступил как должно, а на сердце зарубка. Поступил правильно, но крайне жестоко, а, значит, всё-таки неправильно. Ладно, спишем это на счёт мачехи, с неё всё началось.

Понял одну вещь. Счастливая или восхищённая чем-то мордашка Кира – огромная ценность. Или такие же личики моих матрёшек. А плачущие лица друзей и близких – большая беда. Особенно детские.

Последняя на сегодня картинка. Ставлю на своё место центральную отремонтированную башню замка, донжон. Ещё краше, чем прежде. Рядом приплясывает от восторга и размахивает возбуждённо перепачканными в пластилине руками Кирюшка.

Сцена № 14. Расплата за читы

Выходной день, дело сильно после обеда.

Меня мучают головные боли. Слава богу, не каждый день и даже не каждую неделю. Пару раз в месяц. Иногда их провоцируют мои попытки не забывать языки. Очень нужный в будущем, но сейчас страшно громоздкий багаж. Практика нужна хотя бы изредка, а лучше почаще. У нас есть какая-то библиотека. Довольно скудная, но какими-то неведомыми путями туда затесался первый том «Войны и мира». Первый отрыв случился именно с этим томом.

В своё время Лев Толстой использовал этот приём завлечения читателей, начав русский роман с обширного французского текста. Читательская аудитория в то время была процентов на девяносто дворянская, а дворяне того времени пользовались французским едва ли не чаще русского. Вот на этот текст и залип. Массу удовольствия получил. Пока никого дома не было, Кирюшка не в счёт, вслух почитал. По голове ударило через сутки. Я ещё успел одно хулиганство придумать, прежде чем срубился.

Это было в первый раз. Потом просёк, что среди множества телеканалов, прописавшихся в нашем телевизоре, есть иностранные. Нашёл среди многих на английском, немецком и почему-то японском языках. С английским вообще легче всего, можно просто песни слушать и подпевать. Их там на музтв, как блох.

Хулиганство моё было в стиле троллинга, не знаю, какого уровня, но не нулевого, точно. Я подучил Кирюшку нескольким фразам на английском и строго-настрого запретил указывать на меня, если спросят, откуда он это знает. И несколько дней с наслаждением наблюдал, как он терроризирует родителей английской речью. Очень удачно применял её Кирюшка. Да с чувством. Я ему надул в уши, что это очень неприличные слова, которые на русском нельзя говорить, сразу в угол поставят. А на иностранном не поймут, так что вперёд.

Первый раз даже убежал подальше, чтобы отхохотаться втихушку. Такое лицо было у мачехи, когда она попыталась прочитать нотацию парню на тему «Что такое хорошо и что такое плохо», а он выкрикивает ей в лицо: «Ай донт андестенд!». Причём с выражением лица, с которым нахер посылают. Претензии в мой адрес отмёл. Сказал, что Кирюшка вместе со мной из телевизора всё услышал. Кажется, не поверили, но «какие ваши доказательства?».

И вот теперь расплачиваюсь. Детский мозг кипит от чрезмерных нагрузок. Наверное, ускоренно растёт, кости черепа не успевают, и возрастает внутричерепное давление. Может, я и не прав, но версия правдоподобная. Кажется, перебрал с освоением языкового наследства из прошлой жизни. Мозги выкипают.

– Кир, пожалуйста… – лежу с мокрым полотенцем на лбу на кровати. Просьба вести себя тише действует на Кирюшку безотказно. Он меня любит и уважает. Но просьба работает недолго, от пяти до пятнадцати минут. По истечении их опять вопли по любому поводу.

Он очень громкий. Отец утверждает, что это полезно для лёгких и развития всяких там бронхов и голосовых связок. Наверное, он прав. Хм-м, инициатива должна иметь инициативника, не мной придумано, не мне отменять. Выставляю брата в общую комнату.

– У меня голова болит, займите ребёнка, – еле стою, видок бледный, недавно тошнило, поэтому родители не спорят, – Кир, топай. И телевизор убавьте.

Родители не егозят, но дверь блокирую. Телевизор стихает, его бубнёж почти не слышен, да ещё я уши заткнул. Кирюшку отец уводит на кухню. Попробую заснуть.

При полной неподвижности и почти абсолютной тишине сразу становится легче. Очень я понимаю того мужика из анекдота, который с перепоя кота в окно выбросил за то, что тот громко топал. Таблетки не помогают. После лошадиной дозы анальгина как раз и стошнило.

Мне удаётся немного подремать, не больше часа по ощущениям. После этого шум в квартире снова восстанавливается до обычного уровня. Папахену надо бы вывести младшего на улицу и там его «разрядить». Не догадался. Мамахен в своём репертуаре, попала на какой-то сериальчик и забыла обо всём. Увеличила громкость, ради справедливости замечу, не до максимума.

Состояние моё слегка улучшилось. С уровня «хуже некуда» до колебаний между «плохо» и «совсем плохо». Очень осторожно встаю. Активизировавшиеся болевые датчики срабатывают при любых движениях тем сильнее, чем они резче. Реагируют и на звуки выше уровня еле различимого шёпота.

Медленно подхожу к двери, вытаскиваю клин, выхожу. Мрачно смотрю на мачеху, если она не полная идиотка, в чём её часто подозреваю, запросто прочтёт в моих глазах: «От тебя, тварь, ничего другого не ожидал». Или что-то наподобие того. Прочла, убавляет звук. Пока дохожу до прихожей, стоически терплю пару выкриков Кира из кухни.

– Ты куда? – Это папахен, слава господу, негромко спрашивает.

– Погуляю, может легче станет. С вами, блять, только сдохнуть… – не удерживаюсь от мата, выдержка у меня сейчас на нуле.

– Сын, – предостерегающе начинает отец, но смолкает.

– Если что, я у Зины. Так что не ищите меня, – с этим и ухожу.

Кирюшка дёрнулся было за мной, но напарывается на мой мрачный взгляд. Да и родители придерживают.

Лифт игнорирую, спускаюсь вниз по-стариковски долго. Во дворе никого, кроме совсем мелких, что гуляют с мамами. На полпути к подъезду Зины, слышу сзади настигающий топот. Обернуться не успеваю, меня с силой бьют по плечу. От удара и крика «Здорово, Витёк!» чуть сознание не теряю.

– Вот же ты с-сука, Димон, – шиплю на младшего Ерохина, старший чуть поодаль, и объясняю ситуацию. Потом бесцеремонно висну у него на плече.

– Тащи меня к Зине, если ты настоящий друг.

Бубнящие извинения Ерохины волокут меня к зининой квартире.

– Она домой недавно ушла, – негромко поясняет старший. – Мы тут без тебя с собакой играли. Я два раза об неё споткнулся.

– Обормот обо мне спрашивал? – И морщусь от жизнерадостного гогота братьев.

Дверь открывает Зина. Выполнив миссию по доставке моей священной особы, братья весело сваливают вниз.

– Я к тебе в гости, – девочка пропускает меня, не говоря ни слова. Вот! Вот кто мне нужен! Если ругаться не надо, то от неё ни слова не дождёшься. Правда, тётя Глафира дома.

– Зин, так голова болит, что я из дома ушёл. Шумят все. Но если твоя мама будет просто разговаривать, то я лучше домой пойду.

Зина исчезает на кухне, я нерешительно раздеваюсь. Слышу возглас «Чего!», чуть не сбивший меня с ног, потом тихий, очень тихий бубнёж. Зина выходит из кухни и ведёт в свою каморку.

Звиздец! Это звиздец и блядский отпад одновременно! Зинка укладывает меня в свою кровать, на лоб полотенце, а в квартире устанавливается тишина. Тишина, глять! Блаженно проваливаюсь в сон.

На краю сознания, боясь выскочить из сна, слышал какой-то отдалённый шум, но быстро стихнувший. Мне потом утром Зина всё рассказала.

Встаю утром почти здоровый, только слабый. Головная боль ушла, это обстоятельство делает меня полностью счастливым. Первое, что вижу – лицо Зины. Улыбаюсь ей, осторожно поднимаюсь. Не, никаких волн, бьющих по черепу изнутри, нет.

– Охренеть! – с чувством говорю я, вкладывая в это слово всё. И счастье по поводу прекрасного сравнительно со вчерашним самочувствия и все сопутствующие обстоятельства.

– А ты где спала?

Зина кивает головой в сторону гостиной. Одеваюсь, иду умываться, потом девочка тащит меня на кухню завтракать. Осторожно уминая котлету, слушаю её лаконичный рассказ.

Папахен вчера приходил. Тётя Глафира вышла на площадку, прикрыла дверь и шёпотом, который я всё-таки услышал, объяснила ему, что я сплю, будить меня она не намерена, и что он может идти хоть домой, хоть по любому из адресов, которые она ему охотно и на месте распишет. Зная своего отца, представляю его реакцию. Он сразу понял, что спорить с этой бабищей бесполезно, и удалился. А чего пылить зря? Сын в безопасности, он в этом убедился. А что меня удивляет безмерно, оказывается, тётя Глафира может говорить шёпотом или помалкивать часами, если нужно.

– У меня ключей нет от дома, – говорю Зине, – Ничего, если у тебя до вечера побуду?

Зина молча пожимает плечами: «А что тут такого?». А я думаю, с чего у меня так голова раскалывалась? Прокручиваю вчерашний день, и появляется гипотеза. Кажется, мне стоит с большой опаской загребать знания, доставшиеся от предыдущей инкарнации. И как столько всего помещалось в хорошенькой головке русско-корейской девушки-айдола?

Прекрасный день провожу у Зины. Через час подходит Катя, и мы втроём занимаемся своим любимым замком. Больше девочки, я то и дело просто залипаю на него взглядом. Очень красиво получилось. А после обеда – прогулка с Обормотом. Я в этот раз не носился, но и без меня народу хватало. Ерохины, Димка и Тимка, теперь с нами. Они, конечно, отморозки, но своих не трогают. Особенно Зину уважают, особенно после того, как она паре ругательств их научила.

Обычный день. Сближение с Ерохиными.

Трое играют во дворе у крепости. Я, Зина, Катя. Кирюшки пока нет.

– Катя, гляди! – Зина показывает Катюшке на показавшихся невдалеке Ерохиных, – Давай мухой, а то убегут заразы!

– Чего мухой? – страшно недоумевает Катя, не понимая, чего от неё хотят. Замираю в предвкушении и восхищении. Зина начинает шутить и подкалывать!

– Отхреначь их! – Зина суёт подружке палку, – Давай быстрее, пока не удрали!

Катя машинально берёт палку. Я присоединяюсь к Зине:

– Да, Кать. А то как-то в компанию не вписываешься. У нас традиция появилась, понимаешь? Отлупи Ерохиных и будет тебе счастье и уважение друзей.

– Девочки не дерутся, – Катя бросает палку и надувает губки.

– Смотри, смотри, какая она прелесть! – Толкаю в плечо Зину. Дружно хохочем над ней.

Ерохины подозрительно косятся на нас. Но даже со стороны видно, что мы смеёмся над бедной Катюшей. Она, впрочем, долго не выдерживает, присоединяется к нам. Это был последний рецидив нашей любимой шутки.

И последний штрих. Машу Ерохиным, те тут же подходят. Озадачиваю их укрепить стену с одной стороны, подровнять с другой, затем появляется Обормот, который окончательно склеивает нашу расширившуюся компанию.

Обормот вообще перезнакомился со всеми во дворе и настороженно смотрит только на чужих. Бродячих псов вытуривает с территории ультимативно. Но не всегда.

– Чего это он? – спрашивает Катя, видя как Обормот перенюхивается с забежавшей к нам откуда-то шавкой, виляет обрубком.

– Собачья девушка, – флегматично замечаю я, – Обормот настоящий мужик, с девчонками не дерётся.

Катя тут же упирает голубые глазищи в братьев Ерохиных. Те смущённо отворачиваются.

Пока зима в силе, продолжаем совершенствовать крепость. Периодически несознательная хулиганствующая местная молодёжь попиннывает поздними вечерами могучие снежные стены, но пока до конца развалить не пытаются. Ясно почему, это просто трудно. Всё равно принимаем меры. Обливаем стены водой, заделываем вмятины. И сделали очень узкий лаз вовнутрь. Так чтобы взрослый или почти взрослый не пролез. И когда уходим, маскируем.

– Надо бордюрчик сделать, – задумчиво чешу в затылке. Очень меня раздражают жёлтые потёки на стенах. Собака, конечно, друг человека, но иногда некоторым друзьям хочется залепить со всей дури хорошего пинка. В определённые моменты.

Принимаемся за дело…