Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

– Прикинь! – Колчин строит лицо несправедливо оскорблённого. Несколько преувеличенно.

– Так… – ошеломлённая девушка трёт пальцами лоб. – Может, ты что-то путаешь или что-то неправильно истолковываешь?

Колчин пожимает плечами.

– А как объяснить постановление правительства об отмене специального налогового режима, – льготного, прошу заметить, – и применении к нам общего? Кстати, все бизнесмены знают, что общий режим налогообложения это законный способ содрать семь шкур.

Хижняк хмурится, переваривая новость.

– Масштаб, конечно, больше, чем на мелкую пакость, не тянет. Тем не менее, это недружественный акт, согласись?

Хижняк кивает.

– Какая-то грязная возня происходит вокруг Синегорского губернатора. Под каким-то надуманным предлогом его принуждают подать в отставку. Должен специально объяснить: в Синегорье расположены наши предприятия. Опять-таки любой занимающийся реальным делом в России знает, как важно благожелательное отношение властей. Если губернатора заменят, у нас практически гарантированно возникнут сложности.

– Хм-м, а ваш губернатор не закрывает глаза на какие-то нарушения со стороны ваших предприятий? – ведущая хитро прищуривается.

– Не замечал такого. Нам нет необходимости что-то нарушать. Дело ведь в чём? Допустим, по закону какая-то заявка должна рассматриваться не больше месяца. Наш документ обработают за неделю, а то и дня за три. Всё строго по закону, нижние сроки ведь не оговариваются.

– Какая выгода Антонову, вашему губернатору?

– Ну, как какая? Мы развиваем экономику региона, дополнительный ручеёк налогов в областной бюджет тоже не помешает. Занятость населения увеличиваем, причём за счёт высококвалифицированного труда. Нам не удалось полностью закрыть энергодефицит области, но мы серьёзно его сократили. Участвуем в ряде программ по благоустройству Синегорска.

– Понятно. Хотя мотивы правительства за границами понимания. Пчёлы против мёда… – ведущая недоумевает.

– Есть и вишенка на этом невкусном тортике, – Колчин едко усмехается. – 2 февраля вице-премьер Кондрашов предложил мне изменить состав учредителей Агентства. Дать мажоритарную долю, двадцать пять процентов, представителю государства.

– Извини, Вить, мне не кажется это откровенно опасным, – Хижняк не торопится встать на сторону Колчина.

– Такой шаг тебе представляется полезным и необходимым? – Колчин глядит ехидно. – С чего это вдруг? Посмотри на Роскосмос! Полностью государственное предприятие и что?

– Но ведь… – Хижняк хмурится, но довольно быстро находится. – Но ведь Гагарин, Королёв, Челомей и многие другие работали именно в рамках государственных предприятий!

От мощного контрудара Колчин аж слегка откидывается на спинку кресла. Но тоже проявляет быструю реакцию, почти неестественную.

– Там ещё разобраться надо. Я бы сказал, что в те времена государство обслуживало советскую космонавтику. Кстати, у американцев так же было. Их программа «Аполлон» фактически была общенациональным проектом.

– Ещё один вопрос возникает, – Колчин находит дополнительные аргументы. – Зачем менять коней на переправе? Нет, если задаться целью утопить повозку… Вот, сама посуди: мы будем делать по двести стартов в год или чуть больше. Как ты увеличишь этот показатель? Да никак! А вот подорвать темпы работы можно запросто.

– Как увеличить частоту запусков? – девушка задумывается. – А если построить второй тоннель?

– Затратим ещё года полтора-два, но к тому времени необходимость в нём исчезнет. Орбитальная станция будет построена. Нам тогда вряд ли понадобится больше полусотни стартов в год. Так что предложение твоё никаких преимуществ не даст, зато отвлечёт массу средств и времени, – Колчин с лёгкостью «топит» идею Хижняк.

– Ты пойми, Кир, Кондрашов на этом не остановится. Как говорится, коготок увяз – всей птичке пропасть.

– Почему ты так думаешь?

– Так он уже сам зарекомендовал себя. Подозреваю, то постановление правительства и попытка убрать Синегорского губернатора – его инициатива. Если он действует именно так, то зачем ему менять политику? Он будет продолжать, пока не угробит Агентство.

– Ты преувеличиваешь, Вить, – Хижняк слегка морщится.

– Заметь, как интересно получается, – Колчин вдруг расцветает от посетившей его мысли. – Наше родное правительство действует рука об руку с американским в этом малопочётном деле.

– Ну, это ты слишком! – не сильно, но ведущая возмущается. – Ты ещё скажи, что Кондрашов откровенно на американцев работает! По их заданию!

– Вряд ли, – Колчин отмахивается. – Но согласись, похоже на то, правда?

Выходит положенное время, прозрачная заставка не скрывает встающую с кресел пару.

С огромным отвращением Кондрашов смотрит до конца. Распять бы эту профурсетку! Да рядом с четвертованным юнцом!

1 марта, вторник, время 13:25.

Байконур, комплекс Агентства, площадка 2.

– Размещайтесь, товарищ капитан, – майор Ляхов, командир дивизиона С-500, кивает.

Не прошло и пяти лет, как обещание ещё предыдущего президента выполнено. Заполучил всё-таки зенитно-ракетное прикрытие. Вернее, заполучаю. Руководящий десант сегодня прибыл. Готовить всё самому заранее не вижу смысла. Жилфонд, конечно, отремонтировали, коммуникации тоже, заселяйся и живи. Обои сами наклеют, точнее, выберут, покрасят, где надо. Человек должен сам руку к своему жилью приложить, иначе родным его считать не будет.

– В жилфонде даже с сопутствующим персоналом вы и половины не займёте, – входим в дом, открываем первую же квартиру, слушаем местного коменданта, военного пенсионера.

– Эта трёхкомнатная на большую семью? – любопытствует майор.

Моя свита, в которой бригадира строителей, коменданта и сопутствующие лица, например, Ерохин с парой сержантов, насмешливо переглядывается.

– Нет. Это для бездетных или однодетных семей. Среднего руководящего состава. Для многодетных предусмотрены четырёх– и пяти-комнатные квартиры.

Майор старательно гасит вспыхнувший огонёк в глазах. Если не ошибаюсь, уровень обеспечения жильём его поражает.

– Когда ваши люди прибудут, перечень отделочных работ в каждой квартире уточните с Семёнычем, – киваю на среднего роста и возраста дюжего мужчину в спецовке.

Осматриваем несколько квартир. Свет, вода есть, отопление включено на половину мощности. Здание модернизировано. Квартиры двух подъездов зарезервированы под служебные. Заходим туда с обратной стороны.

– Здесь со временем поместим парикмахерскую, какой-нибудь буфет, временный детсад. Если маленькие дети есть…

– А если школьники?

– В нашу будут ходить. Тут по дороге до неё километров семь-восемь. С доставкой разберёмся. В принципе, семьи с детьми можем и в нашем комплексе заселить. Чтобы школа была в шаговой доступности.

Уходим смотреть казармы для рядового состава.

– Квартиру себе выбрали? – спрашиваю по дороге.

– Думаю ещё…

Покидаю делегацию с лёгким сердцем, оставляя военных на Тима Ерохина. Он будет за старшего, отвечать за весь складывающийся у нас гарнизон.

В приёмной своего кабинета застаю Куваева, возбуждённо вскакивающего при моём появлении.

– Вить, вы совсем с ума сошли⁈ Почему мне никто ничего не сказал? Что за свинство⁈

Это я перевожу для себя. Мечущийся перед моим столом Саня с трудом связывает слова в нечто невнятное. Терпеливо пытаюсь уловить суть.

– Мне скоро лететь на орбиту…

Да, он как ведущий конструктор лунного модуля скоро начнёт заниматься его строительством на «Оби». Подготовка к первому в этом году запуску почти завершена. Правда, конструкции модуля полетят не первым рейсом. Сначала надо подбросить материалов на основной фронт работ, саму «Обь». В каютах уже можно жить, но даже первой очереди «Оби» далеко до завершения. Сформировано чуть больше четырёх с половиной метров большого цилиндра, а весь блок насчитывает двадцать шесть.

– Я всё думаю, – возмущается Саня, – почему мне никто ничего не говорит? И вдруг на тебе! Экипаж собрали, а где я?

Экипаж собрали, всё так. Пять человек в этом году улетит на Луну. Никто об этом не знает, кроме нескольких человек, среди которых и Саня. До сих пор не решил, будем мы об этом объявлять или нет.

– Погоди-ка… – ловлю за хвост пытающуюся ускользнуть, как бойкая и скользкая рыбка, мысль, – ты несколько месяцев занимаешься подготовкой к отправке конструкций модуля, и только сейчас до тебя доходит, что тебя нет в составе экипажа?

– А мне кто-то сказал⁈ – только что присевший на стул Саня снова вскакивает. – Какого хрена!

Начинаю ржать.

– Ты всем жирафам жираф.

Понятное дело, что секретность и всё такое, но такие вещи заходят без слов. Формируется группа, в которой есть, например, химик. Зачем он на «Оби», там пока нет научно-производственной базы? Ладно врач, а геолог зачем? Группа тщательно проверяется на психологическую совместимость, кстати, того же химика пришлось менять. Тренируются вместе, проводят долгое время изолированно от остальных. Полагаю, что если бы молодые пары так испытывали и тренировали, – в коммуникативном смысле особо, – разводов было бы намного меньше.

Хотя надо сказать, с чисто мужскими коллективами намного легче, чем со смешанными или чисто женскими. Там такая психологическая круговерть начинается, что психологи за голову хватаются.

– Чего б я так хохотал, – бурчит Саня, снова водрузившись на стул.

– Денег заработать хочешь? – опять от смеха разбирает.

Вопрос не праздный. На орбите парням идёт удвоенная ставка, лунному экипажу пойдёт тройная. Если учесть, что деньги накапливаются на Земле, то по возвращении ребят ждёт приятно круглая сумма. Но Саня досадливо отмахивается. По одному этому жесту понимаю про него очень много и бережно укладываю в память. Бескорыстные люди в наше время встречаются реже золотых самородков.

– Или с детства мечтал стать космодесантником, звёздным первопроходцем? – гляжу с интересом.

Неожиданно Саня слегка смущается.

– Не в этом дело… – однако, не опровергает, поэтому закидываю в ячейку под названием «Куваев» важную добавку.

– Кто знает модуль лучше, чем я? Никто! Почему я не лечу⁈

– Конструкторы самолётов тоже на них всех не летают, – тоже мне аргумент.

Он вроде успокоился, потому можно аргументировать.

– В составе экипажа обязательно должен быть командир. И это точно не ты. Ты в армии не служил даже сержантом, командовать тебя не обучали, и опыта такого нет. По работе ты чистой воды индивидуалист. Но может быть ты – врач? Нет! Геолог? Химик? Металлург? Нет, нет и нет!

Саня удручённо молчит.

– К тому же даже навскидку вижу, что ты психологически плохо совместим с парой членов экипажа.

На самом деле, небольшая проблема. Вероятность притирки почти стопроцентная, говорю же, что с чисто мужскими коллективами на порядок легче. Но я ж не буду ему об этом докладывать, а проверить он не сможет.

– Кем тебя туда включать? Юнгой, что ли? Полетишь во вторую очередь. Только какое-нибудь дело найди, изучи его досконально, как ты обычно это делаешь.

– Какое? – Саня стоически вздыхает.

– Тоннельный запуск в лунных условиях. Технология строительства. Это же не на Земле. Там даже с бетонным основанием проблемы. И протяжённость должна быть больше. Не меньше десяти километров.

Уходит уже спокойный и заряженный на новую задачу после получасового обсуждения.

Глава 6

Скрытые работы

22 марта, четверг, время 13:40.

Город Байконур, «Башня», отдел кадров Агентства.

Наша высотка в двадцать четыре этажа бесхитростными байконурцами была наименована «Башней». Здание подобной высоты нарушает общий пятиэтажный стиль города, вернее, нарушало бы, если бы рядом не начали строить несколько высоток поменьше. На двенадцать этажей. На мой вкус, совпадающий с мнением архитекторов «Сигмы», этим самым общий архитектурный ансамбль города приобретал некую гармонию. Опять же являло городу и миру ясные признаки нового времени. Высотки имели ярко выраженную индивидуальность, это не стандартные бетонные коробки.

– Не знаю, что делать, Виктор Александрович, – растерянно хлопает длинными ресницами эйчар. – Такой наплыв кандидатов! Мы захлёбываемся! Скоро тысяча человек в очереди скопится, мы даже беседовать со всеми не успеваем.

Красивый у меня главный специалист по работе с персоналом. С ресницами, заботливо обрамляющими большие серые глаза, с длинными русыми волосами, спадающими на плечи. Высокая, на каблуках выше меня.

– Наташа, вы что, вчера родились что ли? – зрю на неё с огромным недоумением. – Индивидуальные методы работы применяются, когда несколько человек в день приходит. Когда кандидатов десятки и сотни, методику надо менять. На групповые методы. Проводить анкетирование, тесты сразу на больших группах. Если надо, устраивать диктанты и контрольные по математике. Присмотритесь к опыту вступительных экзаменов в вузы.

В глазах девушки, которая на первый взгляд может показаться легкомысленной фифочкой, вспыхивает огонёк. Видит свет в конце тоннеля! Что-то прикидывает и вздыхает.

– Всё равно нас мало. Всего три человека, не считая обычных клерков.

– Вас мало, – ухмыляюсь, вольно развалясь в кресле перед её столом, – а их очень много. И что делать?

Когда-то в древние советские времена дефицита на многие товары, продавцы в таких случаях злобствовали на шумную очередь покупателей. «Вас много, а я одна!», – универсальная отговорка и оправдание грубостей. Но Наташа этих времён счастливо избежала. Собственно, как и я, но зато помню рассказы старшего поколения.

Наташа смотрит ожидающе, как примерная ученица на хитрого учителя, подталкивающего её к решению задачки с изюминкой.

– Как выйти из положения? – улыбаюсь ещё шире. – С блеском и максимально эффективно?

Уже понимает, что решение у меня в кармане.

– Набрать дополнительный штат?

– Тепло, – киваю милостиво. – Продолжай.

Жду минуту, две, пять… нет, девушка упёрлась в барьер, неприступный для неё. Ладно. Подпускаю во взгляд лёгкое разочарование: эх, милая, всё-таки ты не гений, совсем не гений. В отличие от меня, замечательного.

– Кандидаты это тоже ресурс, который можно использовать. Во временный штат надо взять кадровиков, то есть, людей с опытом работы с персоналом. Не исключено, что есть ваши коллеги. К тому же любой руководитель с опытом, хоть бригадир, хоть прораб или мастер, обязан разбираться в людях. Надо выбрать из них людей с чутьём…

В прекрасных серых глазах уже светиться радость понимания и предвкушения успешного решения трудной проблемы.

Говорим дальше о возможных тестах на моральные и профессиональные качества. В процессе разговора расхаживаю по кабинету, подхожу к окну. Мы на третьем этаже. Разглядываю небольшой скверик под окнами. Кусты, деревья, газоны. В центре красиво расположился круг, засаженный цветами.

Хмыкаю. Карбюзье у нас, видно, не в чести. Асфальтовая дорожка упирается в круглый цветник с обеих сторон. Пешеходам надо его обходить и не все это делают. Некоторые, подчиняясь инстинкту спрямлять дорогу, прутся прямо по цветам. Уже намечается тропинка.

По уму или по Карбюзье, надо было оставить участок свободным от дорожек и красивостей какое-то время. Затем заасфальтировать стихийно сформированные тропинки. Правда, возникла бы другая проблема. Вид сверху не имел бы строгой и красивой геометрической формы.

Подзываю Наталью.

– Посмотри. Можно организовать замечательную проверку на педантизм и привычку следовать формальным правилам. На некоторых должностях… нет, на многих должностях – бесценное качество. Догадалась?

Что-то светится в глазах, но не полное понимание. Скорее, уверенность в том, что какая-то важная идея тут есть.

– Есть несколько способов. Если там привести цветник в полный порядок, то мало кто попрётся топтать цветы и пачкаться о сырую землю. Но вот когда наметится тропинка…

Всё! Догадка пробивается!

– Педант всё равно обойдёт цветник. Торопыга немедленно воспользуется дорожкой напрямую. Подобных скрытых тестов можно натыкать на всём пути кандидата до отдела кадров. Когда человек не знает, что его уже проверяют, он своё истинную суть скрыть не сумеет.

Наташа с озарённым видом кивает.

– О секретности не забудь. Известный всем тест уже не тест.

Мы берём многих, очень многих. Спектр нужных специальностей чрезвычайно велик. Сразу отсекаем только редких мигрантов, ограниченно берём казахов, приветствуем русскоязычных, стекающихся к нам со всего Казахастана.

– А у нас есть для них всех работа? – с изрядным сомнением спрашивает девушка, уже усевшаяся за стол.

– Наши планы сильно зависят от наличия ресурсов. С финансами у нас проблем нет, хоть завтра начнём возводить целый ряд объектов, если рабочие руки появятся. Списки проверенных работников, рассортированных по специальностям, мне на стол. Дальше не ваши проблемы.

Отдав напоследок ценное указание действовать, ухожу.

Всё-таки руководство Агентством отнимает время. Ну, сейчас хотя бы на интриги затихшего Кондрашова отвлекаться не приходится. Даже не дал себе труда лично встречаться с комиссией из ФНС, приезжавшей пару недель назад для проверки исполнения того злополучного постановления. Предоставил своим юристам удовольствие макнуть их мордой об стол. Мне недосуг.

2 апреля, суббота, время 07:10.

Байконур, ТСП (тоннельно-стартовая площадка).

Александр Куваев.

Пазик аккуратно, но не без лихости, разворачивается рядом с «Симарглом», расположенном на платформе у устья тоннеля внутри расходящихся в стороны насыпей. Услышав впервые, посмеялся, а понял почему «усы», когда ознакомился с видом сверху.

Шеф, – он сегодня с нами, – принципиально отдаёт предпочтение отечественным производителям, поэтому пазик. Вот только его только издалека можно опознать как продукт Павловского автозавода. Кресла внутри совсем нестандартные, мягкие, удобнейшие и обитые велюром. Мест не проектные двадцать пять, а всего пятнадцать. На стенке, закрывающей водителя – большой экран. Сейчас отображает карту: в центре – «усы», сам автобус обозначен яркой зелёной точкой внутри «усов». На верхней панельке – московское время (на два часа меньше) и обратное время до старта. Так что шеф наш не без лукавства. Не верю я, что совсем обошлось без импортных материалов и оборудования. Слишком нарядненький наш автобус. Так сказать, ВИП-пазик.

Выхожу вместе со всеми, вдыхаю свежий весенний воздух. В моём родном Иркутске такой весенний расцвет исключительно в разгар мая. Унылый полупустынный пейзаж здорово оживляют расцветающие тюльпаны. Даже мне, мужчине, нравятся своим радостным жёлтым, изредка светло-красным, цветом.

Ненадолго расцветает усеянная колючками степь. Когда под палящим солнцем стаивает скудный слой снега, на короткое время оживляя степь. Через пару недель останутся одни колючки.

– На выполнение священной традиции в одну шеренгу, стройсь! – весёлую команду встречаю смехом. Ко мне присоединяются остальные.

Всего нас летит восемь человек. Пять человек – экипаж будущего лунного модуля, пара биологов вдобавок к экипажу «Оби» и я, уникальный и неповторимый. Все и выстраиваемся.

– Действуйте, парни! Окропите байконурскую землю напоследок, – командует шеф.

Через полминуты раздаётся дружное журчание. Удержаться от смеха при этом невозможно. Вообще-то традиция велит это делать на автобусное колесо, но новые времена вносят, ха-ха, свои коррективы. Ну и крикливое мнение водителя автобуса кое-что весит. То ли один-два человека побрызгают, то ли почти десяток. Так и резину может разъесть, ха-ха-ха…

Моем руки, поливая их из бутылки. Чую, тоже традиция формируется, так-то в просторной бытовке есть умывальник. Но мы туда не заходим, сразу выдвигаемся к носу ракеты, поднимаемся по лестнице и внутрь. У нас есть минут двадцать-тридцать, чтобы надеть лёгкие скафандры и разместиться в ложементах. Успеваем за десять. Месяцы тренировок не могут пройти зря.

– Давайте, ребята, – шеф и сопровождающие лица прощаются. – Смотрите, чтоб там всё нормально было.

– Герои космоса, ёпта… – с неуловимой улыбкой добавляет Терас, мужчина скандинавского вида.

Носовая створка, через которую мы вошли, закрывается. Сейчас надвинут носовой обтекатель и «Симаргл» начнёт движение. Это ружьё заряжается со стороны дула.

Долго ждать не приходится. Через пять минут трогаемся. Не только чувствуем, ещё перед нами длинная панель, на которой ряд чисел. Скорость, высота, ускорение, обратный отсчёт. Поэтому к нашим чувствам добавляется информация от индикаторов. Маленькие и отрицательные величины первых трёх показателей. Только время независимо ни от чего продолжает неумолимо отсчитывать секунды и минуты.

«Симаргл» спускается в темпе неторопливого пешехода, дна достигаем через тридцать пять минут. Было бы скучно, не будь о чём подумать. Нагружать голову всегда полезно, и тот, кто делает это лучше, тот на коне. В этом отношении шеф бесподобен. Я-то умею писать левой рукой текст зеркально, специально тренировался. Виктор подсказал насчёт левой руки, и теперь не знаю за счёт чего, но мозги стали соперничать по эффективности с компьютером.

До шефа мне далеко. Я могу писать обеими руками, а он может обеими руками рисовать. Завораживающее зрелище. Уровень «бог».

В момент, когда узнал, что меня не включили в лунный экипаж «Резидента», желание попасть туда вспыхнуло жгучим взрывом. Я буду в числе первых людей, ступивших на Луну! Впервые в истории человечества!

И пусть никто не парит мне мозг о Нейле Армстронге и других самозванцах. Не было американцев на Луне! И никто не знает, хотя самые информированные и умные могут догадываться, но именно мне шеф поручил построить и запустить лунный орбитер с мощным телескопом. С диаметром главной линзы метр двадцать. По всем прикидкам разрешение будет не более пяти сантиметров на пиксел. Лично я ожидаю три, но поглядим. Поглядим на объявленные места посадок! Любую руку на отсечение дам, никаких следов там не будет!

И как мне попасть в уже утверждённый список? Шеф вроде окончательно дверь не закрыл, только как мне стать по-настоящему полезным членом экипажа? Конструктора там точно не нужны. Сконструировать тоннель? Думал над этим несколько дней: слишком много возникает неясностей. Применил способ, однажды предложенный шефом – посмотреть на задачу сверху. Подняться над заданными рамками. И постепенно стало ясно, что разработать на Земле технологию, которая будет работать на Луне, невозможно. Некорректная задача. Слишком мало данных, которые можно получить только на месте.

Эврика! Я бы подскочил на ложементе, если бы не был зафиксирован. Соседи глянули на мой бесполезный рывок с лёгким беспокойством. Отмахиваюсь. Я нашёл способ убедить шефа включить меня в экипаж! Именно конструктору надо внимательно изучить местные условия, провести замеры, испытания, эксперименты. Нужны ещё технологи, но для их участия вполне достаточно дистанционных консультаций. К тому же на среднем уровне я сам в этом разбираюсь.

Так что никуда шеф не денется. Только мне надо будет на ходу заложить дополнительные ресурсы. Шестой член экипажа, это не только лишняя живая масса, но и продовольствие, вода, место расположения. Соответственно, требуется увеличение тяги движков. Чтобы выдержать все параметры полёта в приемлемом диапазоне.

– Начинается предстартовая подготовка! – оповещают нас динамики приятным женским голосом.

Нас это не касается, мы сами – элемент предстартовой подготовки. Доносится лёгкий гул, сытый рокот генераторов. Ещё какие-то звуки вроде журчания, но, возможно, показалось. Я ведь знаю, что начинается заполнение топливных баков.

На поддержание кислорода и, особенно, водорода в жидком состоянии приходится тратить энергию. Тепло из окружающей среды настырно рвётся в криогенные баки, приходится держать мощную и продуманную оборону.

Но я продолжу. Итак, нужно создать резерв мощностей для дополнительного груза. Пусть он и небольшой сравнительно с парой сотен тонн сухой массы, но космонавтика это область прецизионных расчётов. Откуда их взять?

Ответ не приходится искать долго. Полёт «Резидента», – кстати, только сегодня придумал имя, ещё одно поручение шефа выполнено, – рассчитан, исходя из его собственных ресурсов. Но для первоначального разгона к нему можно прицепить связку двигателей. Если это будет РД-0121МС, то массу «Резидента» можно довести до космических величин, ха-ха-ха…

* Двигатель РД-0121МС, водородный. Сконструирован на основе полузабытого РД-0120 и на новом уровне. Тяга доведена до 260 тс, тяговооружённость до 81 (с 58), масса снижена до 3 205 кг, удельный импульс в вакууме – 460 с. Примечание автора.

Соседи снова подозрительно оглядываются. Отмахиваюсь. Думаю дальше.

Интересно, почему шеф об этом не подумал? Есть проблемы с доставкой на орбиту? Вряд ли. По массе не один десяток РД-0121МС можно на «Обь» забросить. По габаритам смотреть надо, чуточку с напряжением вытаскиваю данные по размерам…

М-дя… в «Виману» по ширине влезет не больше двух. Если располагать на двух уровнях, то не более четырёх. В принципе, преодолимо. Связки из четырёх движков должно хватить. Упрощённая формула лунного полёта: 1000 – 400 – 200. Тысяча тонн – стартовая масса, шестьдесят процентов уходит на полёт к Луне, ещё пятьдесят на прилунение. Точно обсчитаю на месте, на компьютерах «Оби».

Шумы снижаются до минимума. Работают только системы поддержания криогенных систем. Оп-па! Произошло отсоединение и переключение на питание от внутренних источников «Симаргла».

– Начинаем обратный отсчёт! – провозглашает приятное контральто. Впрочем, не уверен, что тембр называется именно так.

– Десять! Девять! Восемь…

Почему-то я спокоен. Остальные тоже, но кто там знает, что они чувствуют.

– Старт!

– Поехали! – выкрикивает кто-то из нас.

Под нами заворчал дракон, «Симаргл» дрогнул. На табло значение ускорения одним махом подскакивает до единицы. Успеваю сделать несколько энергичных вдохов, и на последнем драконий рёв двигателей титанической мощи сотрясает всю ракету.

Ускорение почти мгновенно подскакивает почти до одиннадцати, затем чуть снижается. Страшная тяжесть наваливается на грудь, выдавливая из меня воздух и нервный смешок.

Тону в омуте хтонического ужаса. Вот что чувствовала бы пуля, будь у неё душа. Кто-то выдерживает такую перегрузку легко и я тоже. Но только физически. Подобный смертный страх испытывал только пару раз в детстве. Один раз во дворе один из старших подростков взял на удушающий. До сих пор его ненавижу за близкое знакомство с ужасом насильственной смерти.

Сейчас меня душит перегрузка. Но ощущение, будто меня выбросили из самолёта без парашюта. Изо всех сил пытаюсь удержать на месте сердце, падающее в район желудка, в котором растекается парализующая сладость. Дышать невозможно, никакой силач не справится с задачей расширить грудную клетку. Наоборот, мы способны только на медленный выдох. Стиснув зубы, изо всех сил стараюсь не поддаваться панической атаке. Затравленно и с надеждой упираюсь взглядом в табло, где медленно отмечаются секунды от старта.

«Симаргл» с грозным воем разгоняется по тоннелю. Кой хрен меня дёрнул стать космонавтом⁈ Знал бы раньше, я бы ни за что!

Когда чёрная волна ужаса почти полностью затопила сознание, чувствую удар. Результат резкого падения ускорения. У-ф-ф-ф! «Симаргл» вылетел из трубы. Точно по расчётам, на двадцать первой секунде. С трудом делаю слабый вдох. Ускорение четыре «же» с копейками, уже можно жить. И почти не боятся. Страх накрывает сознание, когда дышать невозможно.

На скорости в пять Махов и высоте тридцать километров ускорение становится символическим, близким к нулю. Переходим в горизонтальный полёт. Можно расслабиться. Все открываем забрала шлема. Иллюминаторы не предусмотрены, но нам хватает красочной картины на экране. Видеокамеры смотрят вперёд и вниз. Молчим, разглядываем поверхность. Почему-то совсем другое ощущение, чем при просмотре записи.

– Ну что, парни? – обращается к нам Вадим Панаев. – До прыжка на орбиту времени ещё много. Можно поспать.

А вот мне спать нельзя! Утреннее время забронировано за интеллектуальными занятиями. Заветы Великого Колчина.Уговариваю биолога Захара поиграть в шашки. К нам присоединяется Дробинин, возрастной дядька и электронщик Влад. Оба из будущего экипажа «Резидента».

Около одиннадцати часов по Москве, – теперь живём по столичному времени, – организуем чае– и кофе-питие с бутербродами. Полновесный обед противопоказан. Туалет есть, но пользоваться им мешает сама собой сложившаяся традиция.

Бросаю взгляд на табло вверху общего экрана: скорость приближается к восьми Махам (примерно 2,5 км/с). Примерно через час прыгнем на орбиту.

3 апреля, воскресенье, 08:05 (мск).

Орбита, станция «Обь».

Александр Куваев.

Когда выскочили из атмосферы и отделились от «Симаргла», получили возможность открыть боковые иллюминаторы. Их всего два, по обеим сторонам пассажирского отсека. Пусть психологи объясняют грандиозную разницу между натуральным окном в мир и виртуальным. Да и так понятно: я могу менять направление и глубину взгляда, как хочу, фокус видеокамеры от меня не зависит.

После наблюдения за Землёй с орбитальной высоты в течение незаметно промелькнувшего часа наступает оцепенение. Силы для восхищения закончились, мозг сам собой переключается в режим регистрации. А потом и отключается. Процесс стыковки сложный и долгий, нам ещё предстояло провести, самое малое, пару корректировок. Которые лично я счастливо проспал.

Шлёп! Вадим хлопнул снизу по шлему.

– Подбери челюсть, Саня!

Хорошо, что мы в скафандрах, а то такие подколки часто приводят к кровавым травмам языка. Но отвечать на такие шпильки научен, спасибо шефу.

– Отвали, командир! Не мешай наслаждаться процессом! – и снова демонстративно отвешиваю челюсть, пускаю слюну с максимально дебильным видом. Шеф бы мной гордился, его школа.

Парни ржут, но командир, подозреваю, вынужденно. Ржут-то больше над ним. Я его сделал, легко и непринуждённо.

Посмотреть было на что. Издалека размер, который знал теоретически, определить трудно. Белый цилиндр с крыльями солнечных панелей постепенно увеличивался и через час закрывает светлым однотонным фоном весь обзор. Виден край одного крыла солнечных панелей размером с футбольное поле. Другой иллюминатор заливает синим светом великий Тихий океан.

Нас втягивают в брюшко шлюзового отсека, и после его закрытия начинается эпопея разгрузки. У «Виманы» шлюзовой камеры не предусмотрено.

Огромный вращающийся цилиндр тоже производит впечатление. Не на одного меня. Так что челюсть отвешивают все. Ненадолго. Времени нет.

– Размещайтесь, присматривайтесь, привыкайте, – завершает инструктирование местный босс Алекс.

Меня закинули в отсек основного экипажа, два двухместных модуля, в которых будет теснится семь человек. Не спрашиваю, почему, своя соображалка есть. Второй блок, занятый моими попутчиками, на противоположной стороне цилиндра. Равновесие должно быть, поэтому грузы надо распределять равномерно.