Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 233 (всего у книги 362 страниц)

Глава 13
Пес взял след

Нелли Петровна потянулась, медля открывать глаза. Хотелось ещё немного понежиться, прежде, чем день вступит в свои права. Женщина зевнула, села, улыбаясь.

Тишина.

Как же она любила тишину!

– Привет, – насмешливо поздоровались с ней.

Нелли Петровна резко открыла глаза. В кресле напротив сидел мальчишка, вчера представившийся Яшей. Он листал телефон, пил кофе, и его вытянутые ноги были уютно скрещены в лодыжках.

– Что вы… Я полицию вызову!

Бровь, неестественно тёмная по сравнению со светлыми волосами, изогнулась насмешливо. Мальчишка хохотнул.

– Ну давай, – согласился лениво. – Твой сотовый на столе у окна. Подать?

Нелли Петровна обречённо вздохнула и стянула шнурки на горловине просторной ночной рубашки.

– Что тебе нужно?

– Ага. Вижу: узнала. Прикинь, я тебя тоже. Давно не виделись, да? Скучала? Рада?

– В Первомире у вас нет власти…

– Да что ты говоришь! – он фальшиво изобразил огорчение. – Какая досада. Так что, подать телефон?

– Зачем ты пришёл?

– Ну ты прям сразу в лоб. Сперва накорми, напои, в баньке попарь. Или ты сказок давно не читала? – нахал убрал телефон в карман куртки, потянулся. – Хорошо тут у тебя. Тихо. Красиво. Воздуха много. Не то, что в той коммуналке, где твои девчонки живут, да?

Нелли Петровна угрюмо молчала, пытаясь сообразить, откуда Пёс узнал про этот адрес. Проследил? Подождал, пока она отправится «на работу» и просто проследовал за ней? Вот же…

– Знаешь, а я было решил, что обознался. Всё же ты сильно постарела, подурнела… Унылое зрелище. А ведь была когда-то красоткой…

«Яша» легко вскочил, подошёл, грубо задрал её лицо, криво ухмыльнулся.

– Отвратительно. Это брат, да? За что Румпель на тебя так разозлился?

– За Илиану, – ей безумно захотелось вцепиться в его самоуверенное лицо когтями, но Нелли Петровна лишь отвела взгляд.

– Жестоко. Даже для меня жестоко. А зачем с Васильевского переехала? Да ещё и с двумя девчонками? И, кстати, знаешь, что странно: когда я был в Первомире в последний раз, старшей дочери у тебя не было. А ведь ей должно было быть уже лет семь. Такое я бы запомнил. Как там её… Алиса, верно?

– Парадоксы времени…

– Да ты что? Точно. Как я сам не сообразил. Вот только, Елена Прекрасная, я был в Первомире двадцать лет назад. Алисе явно побольше будет, так? Ну а первомирских временных парадоксов не существует. Ты ведь в курсе, что здесь нет времени? Или я для тебя башню смерти открыл?

Нелли Петровна похолодела. «Пёс, – в бессильной ярости подумала она, стараясь, чтобы лицо не выдало её эмоций, – дьявол бы побрал твой нюх!» Можно было бы солгать, что Елена возвращалась в Эрталию в то время, когда Пёс пребывал в небытии, но… Он мог проверить. Если уже не проверил. Впрочем, у неё вряд ли получилось бы убедить его, что, миновав границу миров, фея удержалась, чтобы не откатить назад свой возраст, а вместе с ним и внешность.

– Алиса недавно появилась, – проворчала старуха, – неделю или две назад. Отвернись, я оденусь.

Пёс рассмеялся:

– Спасибо, что предупредила, – встал и отошёл к панорамному окну. – Зрелище, небось, не для слабонервных. И ты не удивилась?

– Сам всё понимаешь, – буркнула старая фея, стягивая ночнушку через голову.

– А сама Алиса, что ж, не расспрашивала? Не истерила? Не доказывала, что она – не она, ты – не её мать и всё такое? Кстати, ты знаешь её настоящее имя?

– Откуда бы? Нет. Ничего такого не было.

Женщина натянула трикотажные штаны свободного кроя, застегнула лифчик, накинула длинную футболку.

– А Хранитель? Он что-нибудь о говорил про эту попаданку?

– Я его уже год не видела. Чай будешь? Яичницу?

Пёс обернулся, искривил губы.

– Удобно, да? Год не видеть, да и хоть бы вечность, а денежка-то капает?

– Не понимаю, о чём ты.

Парень хмыкнул, снова криво усмехнувшись. Выразительно обвёл руками помещение. «Пёс!» – ещё раз с ненавистью подумала Елена. Она даже не пыталась спорить с ним: его не обмануть, не разжалобить, не усовестить. Псы бездны вообще лишены человеческих чувств.

– Так почему с Васильевского уехала?

– Он велел.

– Почему?

– Кто ж его о таком спрашивает?

– Послушная-послушная Елена… Первомир на тебя хорошо влияет, как я посмотрю. Знаешь, а я ведь подумал было, что ошибся: феи в коммуналках не живут, две дочери, ты постарела… без обид, да? А потом понял: да нет же, это точно ты. Чтобы мать да так к дочери относилась! Фейская порода.

Нелли Петровна угрюмо молчала. Никто в своём уме не пререкается с Псом бездны. Даже здесь, в Первомире, это было слишком опасно. Парень покатал в пальцах чашку, поставил на стол.

– Ладно. Прости, убегаю: всё дела, дела. Нет времени даже со старыми друзьями поболтать. Ну, бывай, старушка.

И, когда Нелли Петровна почти выдохнула, вдруг замер на пороге и уточнил небрежно:

– Кстати… та девчонка… Твоя соседка с Васильевского… Как её… Майя, да? Она тоже переехала? Не знаешь, куда?

И тут престарелая фея не выдержала, оскалила зубы, пользуясь тем, что её не видят:

– Так она ведь вышла замуж и переехала. Куда – не знаю.

– Замуж? – живо обернулся Пёс. Тёмные глаза его чуть блеснули.

– А ты думал, если порченная да с прицепом, так никто и замуж не возьмёт? – невинно поинтересовалась Нелли Петровна.

– Насчет баньки я пошутил, – внезапно переключил тему парень. – Отдыхай. Наслаждайся заслуженной пенсией.

И вышел.

* * *

Осень лежала, уткнувшись в подушку и сотрясалась от внутренней истерики.

Заявление у них приняли. Следователь оказалась женщиной добродушной и ласковой. И всё равно от её вопросов девочке стало настолько плохо, что понадобилось пить успокоительные. Хорошо, что Алиса была рядом, обнимала, прижимая к себе. Кроме следовательницы присутствовала психолог, и вот от неё Осени стало совсем худо.

Марина Александровна, как звали психолога, вроде бы сочувствовала и вроде не сомневалась, но каждый её вопрос казался девочке с какой-то подковыркой. Как будто ей не верили. Как будто подозревали в том, что она всё придумала.

– То есть, вам скинули геолокацию, и вы поехали в незнакомое место? – уточняла Марина Александровна.

А девочке казалось, что в конце звучит «как дура».

– Осения Романовна, покажите, пожалуйста, геолокацию, – попросила следователь.

Девочка трясущимися руками вытащила телефон, открыла мессенжер и замерла, глупо хлопая ресницами.

«Привет, у меня в субботу др. Будет весело. Приходи. Можно без подарка. Камиллы не будет». «Ну так чё? Будешь?» И никакой геолокации! Дальше следовал только её собственный ответ: «Иди ты» с указанием куда. Стикер Витэля с повешенным и шутливое: «Не душни». Грубый ответ Осени: «Это я душню? Козёл». Его: «Да ладно тебе. Я извиниться хотел». И последнее из написанного: «Засунь свои извинения, знаешь куда?»

И всё. Дальше только треки песен. И только с номера самой Осени. Ни «Одуванчика», ни…

– Он всё удалил, – прошептала Осень.

Вскочила и закричала:

– Козёл! Какой же он козёл! Он всё удалил!

Алиса тотчас обняла сестру. Следователь вздохнула:

– Осения Романовна, не волнуйтесь так. Жаль, что вы переписывались именно в этом мессенжере. Даже по запросу прокуратуры коды нам не дадут, и нельзя будет восстановить удалённое. Но вы же помните адрес? Сможете показать, где всё произошло?

Адреса, Осень, конечно, не знала. Но показать, конечно, могла.

Правда, как оказалось, дом, в котором всё произошло, вчера сгорел. Совсем. До углей.

Отдельной мерзостью стал осмотр медицинского эксперта. Девочка пыталась отказаться, объясняя, что самого полового акта не произошло, но следователь пояснила, что любые синяки и ссадины важны, как свидетельство принуждения.

– То есть, – задыхаясь уточнила Осень, – вы думаете, что я… что добровольно… что сама…

Её долго успокаивали и снова отпаивали.

И сейчас, уже после поездки, Осения бессильно лежала на кровати и слушала музыку в наушниках. Алиса пыталась утешить сестру, но младшая попросила старшую оставить её в покое. А в ушах у неё звучало снова и снова: «И откуда же явился этот ваш молодой человек? Как оказался в доме? Как фамилия и отчество у Якова? Год рождения? Как давно вы его знаете?»

Ей пришлось лгать, что она не знает ничего и видела Эйя впервые. И тотчас Осень почувствовала на себе пронзительный взгляд психолога…

– Осень, – в дверь комнаты постучали, – ужинать будешь на кухне или тебе в комнату принести?

– Я не хочу. Оставьте меня все в покое!

«Хочу умереть», – мрачно добавила девочка про себя. И вдруг телефон издал писк. Осень угрюмо тыкнула во всплывшую смс-ку. «Спустись». Сердце скрутил ужас. «Это Витэль… Или те парни. Меня хотят убить!» Девочка смотрела на одно-единственное слово, словно на скорпиона, который мог ужалить её через экран, пока с того же неизвестного номера не пришла ещё одна смс: «Эй».

Осень вскочила, накинула куртку, натянула кепку, выбежала из квартиры, вызвала лифт.

На качелях перед домом её ждал Эй. Яша. Стоимённый «бог», который червь. И Осень вдруг почувствовала, что сегодня прекрасная погода, на небе – солнце, деревья начинают золотиться, и не надо идти в школу.

Эй листал телефон, качаясь на одной ноге.

– Привет, – шепнула она, несмело подходя.

– Привет, – улыбнулся он и поднялся. – Покачать?

Осень подозрительно уставилась на него:

– Ты с чего это такой добрый?

Эй рассмеялся, засунул телефон в карман:

– Учусь с детьми общаться.

– Ты меня всего на четыре года старше!

– На восемьсот четыре, – парень издевательски прицокнул. – Почти восемьсот пять. Ладно. Я попытался. Что на тебе за кринжовая одёжка?

– В полиции забрали ту, которая была на мне в день насилия. Вроде как это улики. Единственную, в которой я ушла из дома. Алисе пришлось бегать в ближайший магазин, чтобы купить замену.

– Значит, ты всё же не передумала насчёт полиции?

– Нет. Кстати, они спрашивали о тебе.

– И?

– Я сказала, что мы не знакомы, – в горле застрял ком, и Осени понадобилось время, чтобы продавить его. – Сказала, что не знаю, откуда ты, и… И мне не верят. А я даже твоего настоящего имени не знаю!

– И не надо тебе. Но сейчас я – Яков Тимурович Тявкин.

– Тявкин? Серьёзно? – она рассмеялась, недоверчиво глядя на него.

Эй хмыкнул. Девочка всё же села на качели, и парень принялся их раскачивать.

– Почему бы нет? Мило ж. Няшно. Должно же быть во мне хоть что-то милое? Две тысячи второго года рождения. Учусь в Лесотехническом университете. Это чтоб военкомат не докапывался. Не то, чтобы я вот прям против немного повоевать, но сейчас у меня другие дела.

– А как же сессия? Тебе ж придётся…

– Кто сказал, что я задержусь до следующего года? Скажи лучше, с какого момента ты помнишь Алису? Что ты про неё помнишь, например, из того, что было год назад?

Осень насупилась.

– Ей двадцать семь. Она уже старая для тебя.

– Вот же попадос, – рассмеялся Эй и натянул ей кепку на нос: – одна – слишком старая, другая – чересчур молодая.

Девочка сердито поправила козырёк.

– Перестань! Если тебе нужна Алиса, иди и спроси её обо всём сам! А вот так, через меня, подкатывать не надо!

Эй посерьёзнел, присел на корточки перед ней, удерживая качели за цепь, заглянул в насупленное лицо:

– Мне не нужна Алиса. Честно. Мне вообще никто не нужен. Некоторые называют меня «Псом». Как думаешь, почему?

– Откуда мне знать? Я бы тебя назвала волком. Ты мне, кстати, снился в виде волка… И когда я первый раз увидела тебя в зеркале, тоже…

– Умничка. Всё так. Так вот, псом меня называют за острый нюх и стальную хватку. Я никогда не собьюсь со следа и никогда не выпущу жертву из клыков. Конкретно сейчас я ищу одного человечка. Очень важного человечка. И я напал на его след. Так получилось, что на этой тропе потопталась и твоя сестричка. Она мне не нужна. Но мне важно кое-что понять. Помоги мне, Осень. А я, если пожелаешь, пойду в полицию и стану твоим свидетелем.

– Ты должен просто так пойти в полицию и выступить моим свидетелем! – Осень вскочила, стиснув кулаки. – Безо всяких условий. Потому что ты и есть – мой свидетель!

– А ещё я – тот парень, который нанёс тяжкие телесные четверым гражданам…

– Ну и что! Ты меня спасал!

Эй втянул носом воздух, закрыв глаза. Ухмыльнулся, запрокинув лицо в небо. Медленно-медленно выдохнул.

– Ладно, – шепнул, привлёк её к себе и укрыл полами куртки. – Рыцарь-блондин в сияющих доспехах к вашим услугам. Я ведь всегда мечтал совершить чего-нибудь эдакое. Идиотски-героическое.

– Так ты придёшь?

– Ага.

– В полицию?

– Ага.

– И расскажешь им, что произошло?

– Ага.

Она обхватила его пояс руками и прижалась щекой к шее. Кепка соскользнула и упала куда-то.

– Но я всё равно не скажу тебе ничего про Алису.

Эй зафыркал, а потом хрюкнул от смеха, растрепал её волосы.

– Вредина, – шепнул, проржавшись. – Зарянка, севшая на морду крокодила, чтобы почистить пёрышки.

– А крокодил это ты, конечно? Ой, да ладно! Страшный и ужасный Яша Тявкин. Готовый убивать долго и печально пятерых парней, но боящийся зайти в полицию, написать заявление. Ага.

– То есть, ты считаешь, что мои слова – одни понты? – улыбаясь, уточнил он.

– Ты – добрый, – убеждённо заявила Осень. – Я это точно знаю. Просто любишь казаться злым. Наверное, что-то произошло с тобой много лет назад, ты разочаровался в людях и…

– Наверное. Ты вот прям психолог. Как суперски меня раскусила! Ты сегодня не в школе?

– Нет. И завтра не пойду. Мы с Алисой думаем перейти на домашнее обучение. Видеть их всех не хочу!

– Ясно. Пошли, погуляем?

Сердце подпрыгнуло.

«Он мне что, нравится? – испуганно спросила Осень сама себя. – Да нет… Конечно, нет. Нельзя вот так сразу разлюбить одного и тут же влюбиться в другого… Я вообще не знаю Яшу толком… Нет, просто рядом с ним мне спокойно. Потому что он – крутой».

– Что зависла? Или всё же крокодил пугает?

– Не крокодил, а волк, – проворчала Осень, вынула телефон, – мне отпроситься надо. Алиса сейчас каждый мой шаг контролирует…

На экране висело пуш-уведомление о непринятом сообщении. Девочка машинально открыла его. «Привет, – писал неизвестный. – Ты как? Вся школа гудит. Витэля забрали с уроков. Кам тоже слиняла. Я на твоей стороне, если что».

И чуть ниже пояснение: «Это Димас».

– Что там? – лениво поинтересовался Яша.

– Ничего, – буркнула Осень. – Димка из параллельного.

– И чего хочет Димка из параллельного?

Девочка покосилась на парня, закусила губу. «Чего тебе от меня-то надо?» – написала грубо. Ответ не заставил себя ждать: «Давай сходим куда-нибудь? В кафе? Зоопарк? Куда скажешь». Осень зло рассмеялась, прищурилась:

– На свидание зовёт. Я ж теперь – сама популярность.

– Дай сюда, – потребовал Эй и забрал у неё телефон раньше, чем Осень успела возразить.

– Рехнулся? Отдай! – прошипела она и попыталась выхватить из его рук своё сокровище.

Яша поднял руку и насмешливо посмотрел на девочку.

– Скотина! Отдай немедленно! Это не твоё!

– Было не моё, стало моё. Не кипишуй. Должен же я знать, кого мне предстоит убивать. Возможно.

– Ха-ха, – процедила обиженная Осень, отвернулась и, засунув руки в карманы, гордо направилась домой.

Эй догнал её на крыльце, обнял за плечи.

– Перестань, – шепнул на ухо. – Ты кое-кому наступила на жирный хвост. И кое-кто обязательно тяпнет тебя в ответ. Ты не листала интернет? Вк, ютуб, рутуб? А я вот уже.

– Дима не из их компании!

– Уверена?

Она обернулась и вздрогнула, увидев немигающий взгляд. И сами узковатые, вытянутые глаза, бликующие алым светом, совсем рядом с её лицом.

– Ты нарочно меня пугаешь! – пискнула жалобно и попятилась. Упёрлась спиной в металлическую дверь.

Что-то жуткое вдруг словно разом выключилось в черешневых глазах. Яша хмыкнул:

– Звони давай, Алисе. Пошли, прошвырнёмся. И да, я сбросил тебе мой номер. Перекинь его сестре. Пусть не волнуется: верну в целости.

Всучил девочке в руки телефон, отпустил и отошёл к синему байку с оранжевой молнией на боку.

Глава 14
Людская беспечность

Я сидела на кухне и читала увлекательную книгу, чуть покачивая ногой. Вокруг было разложено ещё несколько, облегчающих понимание первой.

– Алиса!

– А?

– Ну наконец-то докричался, – ворчливо буркнул Артём, подходя. – На четвёртый раз. А где Осень?

– С Яшей.

– И ты нормально отпускаешь её с этим странным парнем?

– Разве вы знакомы?

– Видел его в окно. А потом Осень к нему подошла. И, между прочим, они очень мило обнимались. Лиса, тебе не кажется это всё странным?

Я вздохнула, отложила книгу и внимательно посмотрела на… моего жениха? Или как вот это всё называется? Не любовник, так как мы не состоим в постельной связи. Но и предложения выйти замуж мне не делали. Гм.

– Артём, ты видел парня из окна двенадцатого этажа, и тебе он показался странным? Что там вообще можно было разглядеть?

– Он взрослый, – отрезал Артём. – А тискает несовершеннолетнюю девочку. И, кстати, эта несовершеннолетняя девочка позволяет себя тискать. Не находишь всё это странным, Лиса? Если, как говорит Осень, была попытка её изнасиловать, да ещё и групповая, то, насколько я знаю психологию, девочка вообще всех мужиков должна сейчас обходить за километр… километров за сто.

– Ты хочешь сказать, что она лжёт?

Я пристально посмотрела в его глаза. Артём не выдержал, отвёл взгляд. Взял книгу, полистал, присвистнул.

– Термодинамика? Ты как всегда в своём духе.

– Артём!

Он раздражённо выдохнул:

– Только, пожалуйста, не делай из этого трагедию. Да, я сомневаюсь. И любой бы здравомыслящий человек на моём месте тоже бы сомневался. Кроме тебя, но ты – её сестра. Попробуй отключиться от этого, попробуй посмотреть со стороны: девочке якобы присылают адрес. И она тут же бежит, притом врёт всем, что едет в другое, безопасное место. Она знает, что парень – сын богатых родителей, но её не удивляет, что место – глухое, а дом… ну не похож на виллу. Там, внутри, эта девочка пьёт алкоголь…

– Её заставили.

– С её слов – да. А потом, в решающий момент появляется спаситель в белом плаще, одной левой раскидывает пятерых мужиков, и парочка вдвоём уезжает в закат. Тебе ничего не напоминает?

– Нет.

– А мне напоминает. Дешёвую мелодраму. Ну честно, Алис.

Я забрала книгу обратно. Артём прошёл, включил кофемашину.

– Тебе латте? Капучино?

– Спасибо, не хочу.

– Ты злишься, что ли? Лиса, послушай… Я не говорю, что Осень на сто процентов врёт, но… Ей пятнадцать, понимаешь? Ну, сочинила… ну, фантазия богатая. Она ж ребёнок ещё.

– Ей не пять.

– Немногим больше. Ты видела в ютубе ролик, где они целуются с Виталиком в ротонде? Да, он – мелкий засранец, я бы уши ему надрал. Там на спор или что-то такое. Не спорю, тупая и жестокая подростковая шутка. Но, знаешь, Осень могла и просто отомстить ему за пранк. Ты об этом не думала?

– Найти дом, пятерых мужиков…

Артём хмыкнул, взял чашку из затемнённого стекла, прислонился к столу и отхлебнул.

– А кто сказал, что эти мужики были? Ну, по чесноку, Алис. Посмотри на этого… Яшу. Он же мне до плеча ростом. Ты можешь представить, чтобы он одной левой и… Опять же, Осень говорит, что до позавчера его знать не знала, а тут вот сразу – прыг и укатила с ним.

– Он её спас.

– Я тоже в каком-то смысле вас спас. Вот только почему-то никто не прыгает мне в объятья. Странно, да?

Я поднялась, резко обернулась к нему:

– Ты хочешь сказать…

Артём обнял меня, и его ладонь скользнула по моей спине.

– Я хочу сказать, – прохрипел он, – что, Лиса, ты – это ты, а твоя сестра… Хотя, вообще забудь.

И внезапно меня поцеловал.

Может, и не внезапно. Может, я чего-то не понимаю, а должна была? Ох и мерзость эти ваши поцелуи! Я решительно отстранилась, вытерла губы и разгневанно уставилась в помутневшие голубые глаза.

– Артём, если вот это – цена за наше с Осенью пребывание здесь, то я не готова её платить.

Кажется, он рассердился. Стиснул зубы, и на щеках выступили желваки.

– А чем ты готова платить, Лиса? Или ты считаешь, что тебе все должны и…

– Артём…

Почему у меня голос срывается? Какой-то чужой, словно не мой голос. Он прав, здесь нам нельзя оставаться. Кто мы с Осенью ему? Но… а куда нам идти? Впрочем, может, всё и не так страшно? Яша предлагал снять квартиру… Наверное, мы с Осенью можем и сами…

Я отвернулась и пошла собираться. Артём сзади схватил меня за плечи, притянул к себе.

– Прости. Лиса… я…

Прижал, зарывшись в волосы и тяжело дыша.

– Отпусти.

– Ты сводишь меня с ума. Такая близкая, такая далёкая. Чужая, родная, горячая и холодная. Извини, я потерял голову. Видеть тебя так близко и…

– Артём. Я не помню тебя. Пытаюсь, честно, я очень пытаюсь, но я не помню!

Я разжала его руки, обернулась и вонзила в него взгляд.

– У меня бывает чувство, что я – не Алиса. А, например, Мария, её сестра-близнец. Или просто двойник. Потерявший память и…

Он хмыкнул, успокаиваясь. Улыбнулся, взъерошил волосы.

– А если это так и есть? – с замиранием сердца спросила его я.

Как же мне надоело лгать! И как же мне надоело быть Алисой! Всё станет проще, если я смогу стать сама собой…

– Не Алиса? – уточнил Артём, улыбаясь.

– Да.

Он взял мою правую руку и, прямо глядя в глаза, сказал:

– Ты в джемпере. Всё это время я не видел твоих рук, так? То есть, кожи выше запястий. Так вот, положим, у двойняшек даже родинки совпадают. Но не шрамы, верно? На сгибе правого локтя у тебя шрам от ожога. Ты жарила картошку во фритюре, отвлеклась и сильно обожглась. Шрамик примерно сантиметра полтора, чуть закруглён. Так вот, если ты – не Алиса, то у тебя его быть не может, верно? А если я, предположим, тебе лгу, то я не мог бы узнать о нём никаким образом.

Я быстро задрала рукав и уставилась на белый скромный серпик. Сглотнула.

Не может быть!

Нет. Этого же не может быть!

А хуже всего, я не помню, совсем, откуда он там взялся.

Артём тихо рассмеялся, притянул меня к себе, чмокнул в макушку. Шумно вдохнул запах волос.

– Не-Алиса… Сильно ж тебя, должно быть, шарахнуло. И, главное, так долго длится. Не хочешь сходить к психиатру? В частную клинику, конечно. Никакой истории болезни не будет, обещаю. Я оплачу. Просто волнуюсь за тебя.

– Мы и так тебе слишком должны, – пробормотала я мрачно.

– Пустяки, – отмахнулся Артём. – Для любимой девочки мне ничего не жалко.

И тут у него зазвонил телефон.

* * *

Вера не спала ночь. Сидела на кухне, курила безостановочно, хотя никотиновая зависимость не была ей свойственна, пила крепкий кофе, то переписывалась с адвокатом, то терзала расспросами Виталика, то просто смотрела в стену невидяще-ненавидящим взглядом. Где-то ближе к трём ночи Герман предложил выпить успокоительное, и Вера взорвалась истерикой.

– Тебе всё равно! – кричала она. – Ненавижу! Ты понимаешь, что эта дрянь может Витьке всю жизнь переломать? Тебе, как всегда, на всех…

И принялась громить его кухню. Герман схватил девушку в крепкие объятья, и она забилась, а потом укусила его за щёку, расцарапала лицо и ударила в пах. И, когда мужчина, скрючившись, рухнул на пол, всхлипнув, села рядом, провела по его волосам дрожащей рукой.

– Прости, – всхлип. – Я не могу… Мне так плохо!

– Я понял, – прошипел он, испытывая нестерпимое желание ударить в ответ.

Поднялся.

– Пройдусь, – прохрипел, борясь с эмоциями.

– Купи чего-нибудь выпить, – крикнула Вера, но мужчина уже оставил квартиру.

За руль садиться не стал. Добрёл до скамейки в сквере, рухнул. Чёрт! Вытащил сигарету. Не слишком ли часто в последнее время он стал курить?

Вернулся в квартиру только под утро и застал Веру всё в том же положении на кухне. С приличной горкой пепла в пепельнице. С крепким запахом кофе, пропитавшим обои и шторы не хуже сигаретного смога. Молча прошёл и открыл окно. Вера подняла на него покрасневшие глаза.

– Злишься? – уточнила сухо.

– Нет, – процедил он. – Но тебе стоит что-то с этим сделать. Психолог там. Сауна. Зал.

– Смеёшься? У меня брат…

– С ним ничего пока не произошло. К твоим услугам – лучшие адвокаты города. Вер, заканчивай с паникой. Если Виталик не виновен…

– В каком смысле: «если»⁈ – закричала девушка, вскакивая.

Герман отвернулся, прошёл в комнату и, не снимая куртки, рухнул на постель. Кому как, а у него впереди – рабочий день, и спать осталось часа три, не больше.

Спустя час или около того, Вера опустилась рядом, ткнулась в подмышку. Но идиллия длилась недолго, уже через четверть часа девушка прервала его сон:

– Ты должен со мной кое-куда съездить.

– М? Ничего, что у меня свои дела есть?

– Послушай, это важно…

– Ну да. Когда тебя такие мелочи волновали. И куда же?

– Хочу кое с кем поговорить.

– А я причём тут?

Вера резко села, одёрнула футболку:

– Ты невыносим! Тебе на всех наплевать! На меня, на мою семью, на…

Герман промычал, тоже поднялся.

– Увидимся вечером, – и направился к двери.

Вера перехватила его за руку.

– Вчера Тёмка позвонил. Он в теме, знает этих тварей. Предложил договориться. Пообщаться. Мирно. Без полиции.

– Не самая лучшая идея, тебе не кажется?

– Папа хочет раскатать эту малолетку, уничтожить, развеять по ветру. И я его понимаю. Но у меня нервы уже не выдерживают. Ей нужны деньги? Я заплачу, ладно. Пусть подавится, шлюха. Жаль, что в наше время брата не отправить учиться в нормальную страну…

– Ты меня не поняла. Договориться до суда – идея сама по себе нормальная. Я вообще за адекватный диалог в любых сферах. Но ты сейчас сама не в адекватном состоянии, Вер. Как ты планируешь разговаривать с девочкой или её матерью вот в таком настрое?

Вера решительно поднялась и принялась одеваться. Руки её тряслись.

– Вот поэтому ты мне и нужен. Чтобы я не убила этих шлюх на месте.

– Вряд ли я смогу помочь, – устало отозвался Герман. – Ты меня несколько часов назад самого едва не убила.

Девушка оглянулась. Губы её дрогнули. Она подошла и провела пальцем по царапине на его щеке. Герман отдёрнул голову.

– Прости, – нежно шепнула она и поцеловала ранку. – У котика боли…

– Перестань.

– Ну, котик… Мне очень нужна твоя помощь. Разве я так часто тебя о чём-то прошу?

Она достала аптечку, промокнула царапину хлоргексидином, налепила пластырь.

– Всё равно ты у меня – самый красивый. А я была злой, очень-очень злой и плохой девочкой. Ты меня накажешь?

И снова поцеловала. Герман отстранил её. Ему отчего-то стало мерзко.

– Хорошо. Едем. С двумя условиями. Первое: ты возьмёшь себя в руки. Второе: если я сказал «стоп», значит – стоп. Сказал: «уходим», значит уходим.

– Я буду послушной-послушной, – она виновато закивала.

Герман вышел.

Он злился. Знал про себя, что далеко не отходчив. Не как Артём, который мог полыхнуть гневом, тут же успокоиться и снова улыбаться, как ни в чём не бывало. Герман закипал очень долго. Но и остывал тоже далеко не сразу. С отцом, например, уже два года не общался. Несмотря на общие усилия вытащить Тёмку из ямы. Не мог простить и всё.

Вера всё это знала и обычно не провоцировала злопамятность своего мужчины, не переходила черту. Но не в этот раз.

На улице резко дул ветер, срывая с клёнов ало-золотистые ладошки и красиво роняя их в лужи. Герман засунул руки в карманы. «Надо к матери заехать. Давно не был», – подумал, исходя из ему одному понятной логики. Когда Вера, тонко благоухая духами, опустилась рядом, и автомобиль тронулся, Герман оглянулся на девушку:

– А причём тут Тёма?

– Не знаю.

– Кстати, ты в курсе, что уголовное дело об изнасиловании не прекращается при примирении сторон? Не тот случай, когда пострадавший может забрать заявление.

– Тварь, – выдохнула Вера.

Герман покосился на неё.

– Имеет ли смысл ехать к противоположной стороне в таком настроении?

– Пусть признается, что всё сочинила.

– А если нет? – уточнил он и переключил передачу.

Вера обернулась к нему. Лицо её покраснело от злости:

– Издеваешься⁈ Виталик просто пошутил. Там какая-то хрень была с поцелуем на камеру. Ну, знаешь, как подростки… Поспорил с друзьями. Да, глупость, не спорю. И теперь эта…

– Не знаю.

– Что⁈

– Не знаю, как это: поспорить с друзьями на девушку

– Фильм «Девчата» из твоей любимой советской классики. Вот так. Детский сад, трусы на лямках. Глупости возраста.

– С каких пор подлость называется глупостью?

Вера скрипнула зубами. Закусила губу и устремила невидящий взгляд вперёд.

Сегодня все светофоры смотрели на них красными глазами. «Может, я и в самом деле слишком строг к мальчишке? – подумал Герман устало. – Может, я сразу родился взрослым? Или всё дело в моей собственной повышенной ранимости? Может, это я какой-то ненормальный?» Он никогда не дёргал девочек за косички. Не понимал: зачем. Портфели носил, да. Когда девочка нравилась.

Наташа – красивая, коротко стриженная рыжая девочка, в которую Герман был влюблён в седьмом классе, так и сказала: «Ты тупой. Слишком хороший, а, значит, что-то в тебе не так».

К дому брата они подъехали примерно через час. «Быстрей было бы пешком», – подумал Герман, выходя и открывая спутнице дверь. Вера очень гармонично смотрелась рядом с элитным жильём, построенном для тех, кто мог себе позволить не экономить деньги. И мужчине снова стало неприятно, что для его женщины он, Герман, скорее блажь и каприз.

Лифт мягко и бесшумно доставил их на нужный этаж. Артём открыл дверь. Обнял Веру. Шепнул мягко:

– Держись.

И Герман снова невольно подумал, что брат с Верой как-то больше подходят друг к другу. Пожал протянутую ему руку и вошёл внутрь. В последний раз он видел эту квартиру в совершенно убитом состоянии. С грудой мусора, наполовину сгнившего. Герман покосился на брата.

– Вера, – Артём выглядел молодо и жизнерадостно, как настоящий любимчик жизни, – знакомься, это Алиса. Я думаю, лучше нам поговорить без Осени. Всё же она – ребёнок…

Герман обернулся и почувствовал, что воздух вдруг куда-то исчез.

* * *

Нет такой силы, которая способна остановить пса бездны. Его можно сбить со следа, но ненадолго. Очень, очень ненадолго. Никогда его охота не заканчивалась провалом. Добыча могла вести себя по-разному. Самые умные петляли в зеркалах, вращали время, пытались сбить след и запутать Пса. Глупые – принимали бой. Самые глупые пытались вызвать его жалость.

Ему понадобилось что-то около двух часов, чтобы найти Майю в соцсетях. Ещё порядка пятнадцать минут – взломать закрытый профиль.

Может быть, он и провозился бы дольше, если бы не Бертран. Кот в Сапогах был слишком яркой личностью, и его блог стал первым, на что натолкнулся Эй. И, конечно, сразу узнал эти весёлые зелёные крапчатые глаза.

– Вот как? – прошептал, загнув правый кончик губ. – Любопытно.

Прошерстил тысячи комментов и безошибочно увидел тот, который оставила она. По айпи-адресу нашёл всё остальное. Полистал фотографии личных альбомов. Сузив глаза, долго разглядывал наивную темноволосую кареглазую мордашку. Хмыкнул.

Аня, значит?

До сентября прошлого года аккаунт Майи был открытым, и стена – тоже, а затем хозяйка закрыла его. Поэтому Эй быстро нашёл нужные записи. Сочувствия, соболезнования, свечки, резко прерванные запретом Майи писать кому-либо на её стене.