Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 345 (всего у книги 362 страниц)

Джипы тронулись. Выехали с аэродрома через контрольно-пропускной пункт, где солдаты проверили документы, махнули рукой. И тут же – город.

Шрам прижался к окну, смотрел.

Первое впечатление – людей слишком много. На тротуарах, на дорогах, везде. Толпы, потоки, реки людей. Мужчины в лунги – традиционных юбках, женщины в сари, дети голые или в лохмотьях. Велорикши – тысячи их, снующие между машинами. Автобусы, битком набитые, с людьми, висящими на подножках и крышах. Грузовики, легковушки, мотоциклы – по три-четыре человека на одном байке.

Дороги были узкими, разбитыми. Ямы, выбоины, лужи грязной воды. Джип подпрыгивал, вилял, сигналил. Водитель матерился на бенгальском, но не останавливался – давил газ, протискивался в щели между машинами.

– Это ещё нормальная дорога, – сказал Макгрегор. – Дальше будет хуже.

Легионер смотрел на здания. Бетонные коробки, три-четыре этажа, облупленные, закопчённые. Балконы, с которых свисало бельё, провода, растения. Первые этажи – лавки, мастерские, забегаловки. Вывески на бенгальском, арабском, английском. Всё вперемешку, всё кричащее.

Между зданиями – проходы, переулки. Наёмник заглядывал туда, когда джип притормаживал в пробке. Темнота, грязь, мусор, люди, сидящие на корточках. Дети играли в луже. Крысы бегали по куче отходов. Запах был такой, что хотелось зажать нос.

– Канализация здесь условная, – объяснил координатор. – В трущобах её вообще нет. Всё идёт в реки и каналы. Поэтому вода такая.

Жанна сидела рядом, молча глядя в окно. Лицо её было спокойным, но Дюбуа видел, как напряглась челюсть. Она бывала в плохих местах, но Дакка била рекорды.

Джип проехал мимо рынка. Дюбуа увидел ряды – овощи, фрукты, мясо, рыба. Рыба лежала прямо на земле, на брезенте, в жаре, облепленная мухами. Мясники рубили туши на деревянных колодах, кровь стекала в канавки. Продавцы кричали, торговались, махали руками. Толпа давила, пробивалась, ругалась.

– Здесь двадцать миллионов ртов кормят каждый день, – сказал Макгрегор. – Логистика – кошмар. Но как-то работает.

Дальше – промзона. Фабрики, низкие, длинные здания с трубами. Дым, чёрный и серый, валил в небо. Из дверей выходили рабочие – женщины в основном, худые, измождённые. Швейные фабрики, объяснил британец. Шьют одежду для всего мира. За копейки. По двенадцать часов в день.

Боец видел лица в окнах фабрик. Усталые, пустые, без надежды. Видел детей, которые копались в мусорных кучах рядом. Видел стаю бродячих собак, грызущих что-то на обочине.

Джип свернул, поехал вдоль реки. Француз посмотрел в окно и увидел воду. Буриганга – одна из главных рек Дакки. Вода была чёрной. Не тёмно-синей, не коричневой. Чёрной. Маслянистой. С радужными разводами нефтепродуктов. С плавающим мусором – пластик, дерево, тряпки, дохлые животные. Запах даже через закрытые окна пробивался – гниль, химия, смерть.

На берегу стояли трущобы. Хижины из жести, фанеры, брезента. Дети купались в этой воде. Женщины стирали бельё. Мужчины мыли велорикши. Как будто не видели, что вода ядовита.

– Они привыкли, – сказал Макгрегор, заметив взгляд Пьера. – Другой воды нет. Колодцы отравлены мышьяком. Водопровод работает два часа в день. Так что либо река, либо ничего.

– Сколько они живут? – спросила Жанна тихо.

– Лет до пятидесяти, если повезёт. – Британец пожал плечами. – Инфекции, болезни, отравления. Но рождаемость высокая, так что популяция растёт.

Джип ехал дальше. Проехали мимо мечети – большой, красивой, с минаретами. Контраст с окружающей грязью был кричащим. Около мечети толпились люди – молились, сидели, разговаривали. Нищие просили милостыню. Калеки, слепые, изуродованные.

Снайпер видел, как один человек полз по земле – без ног, на руках, с куском картона под туловищем. Он подполз к джипу, постучал в стекло, протянул руку. Водитель рявкнул что-то, тот отполз.

– Не давайте денег, – предупредил Макгрегор. – Начнёте – десятки сбегутся. А мы не благотворительность.

Джип свернул в квартал получше. Здания тут были выше, чище. Офисы, магазины, кафе. Кондиционеры торчали из окон. Машины новее. Люди одеты прилично. Международный квартал, объяснил координатор. Где живут экспаты, работают НКО, дипломаты.

Посреди этого квартала – компаунд ООН. Высокий забор, колючая проволока, вышки с охраной. Ворота с шлагбаумом. Джипы остановились, охрана проверила документы, открыла. Въехали внутрь.

Внутри было как в другом мире. Газоны, деревья, чистые дорожки. Белые здания с логотипами ООН. Флаги – ООН, Бангладеш, разных стран. Тихо, спокойно. Кондиционеры гудели.

Пьер вылез из джипа, размял ноги. Воздух здесь был чище, но всё равно горячим и влажным. Он посмотрел на команду. Томас вытирал лицо, бледный. Ахмед щурился, осматривая территорию. Маркус стоял с каменным лицом, но легионер видел, как напряглись плечи немца. Жанна подошла к нему.

– Видел?

– Видел.

– Это только центр. В дельте, где мы поедем, ещё хуже. – Она достала флягу, сделала глоток. – Нищета, грязь, болезни. Идеальное место для гулей. Никто не заметит пропавших. Никто не станет искать.

– Сколько их, по оценкам?

– Клан от десяти до двадцати особей. Может больше. Гнездо где-то в трущобах у реки. Подвалы, канализация, старые здания. – Рыжая посмотрела на него. – Там будет темно, тесно, мокро. Ближний бой, короткие дистанции. Твой Вектор пригодится.

Шрам кивнул. Мысленно прокрутил тактику. Ближний бой в замкнутом пространстве с противником, который быстрее и сильнее человека. Серебряные пули, огонь, взрывчатка. Работать группой, не отрываться, прикрывать друг друга.

Макгрегор повёл их в здание. Внутри прохладно, кондиционеры работали. Коридоры, двери, офисы. Прошли в комнату брифингов. Стол, стулья, проектор, карты на стенах.

– Через полчаса встреча с местным капитаном полиции, – сказал британец. – Он покажет зону, где были исчезновения. Потом план операции. Выезд завтра на рассвете. Вопросы?

– Погода? – спросил Ахмед.

– Жара, влажность. Возможны дожди ночью. Короткие, но сильные. Учитывайте.

– Местные силы? – спросил Маркус.

– Капитан Рахман даст двух-трёх человек. Проводники, переводчики. Но в зачистке не участвуют. Это наша работа.

– Эвакуация раненых?

– Вертолёт на связи. Тридцать минут от вызова до прибытия. Но вызывать только в крайнем случае. Огласка нам не нужна.

Они сели, начали изучать карты. Дюбуа смотрел на схему дельты. Паутина рек, протоков, островов. Деревни, хутора, трущобы. Отмеченные точки – где нашли тела, где пропали люди. Концентрация в одном районе – южная часть дельты, трущобы у реки Падма.

– Тут, – Макгрегор ткнул пальцем в карту. – Старые рыбацкие хижины, заброшенная фабрика, подвалы затоплены. Местные обходят это место. Говорят, там духи. Но мы думаем – гули.

Легионер запоминал. Топографию, маршруты, точки отступления. Старые навыки легиона включились автоматически. План в голове складывался сам – как зайти, где поставить прикрытие, куда отходить, если пойдёт не так.

Дверь открылась, вошёл человек в форме бангладешской полиции. Капитан Рахман – лет тридцати пяти, жилистый, с шрамом на щеке, умными глазами. Бывший спецназ, было видно сразу. Двигался экономно, смотрел внимательно.

– Капитан Рахман, – представился он на английском с акцентом. – Я ваш контакт здесь.

Маркус встал, пожал руку.

– Маркус Кёлер. Командир группы.

Рахман окинул взглядом команду, задержался на Жанне, потом на оружии у Пьера.

– Хорошее снаряжение. Вы серьёзно подготовились.

– Мы знаем, с чем имеем дело, – сказал немец.

Капитан кивнул.

– Я тоже знаю. Видел одно из тел. – Пауза. – Это не люди делали. Или не совсем люди.

– Вы верите в гулей? – спросила бельгийка.

Рахман посмотрел на неё.

– Я мусульманин. Я верю в джиннов, ифритов, шайтанов. Гули – часть наших легенд. Так что да, верю. – Он развернул карту на столе. – И я рад, что кто-то наконец пришёл разобраться. Моя полиция боится туда идти. Коррупция, страх, суеверия. Но люди продолжают пропадать. Каждую неделю – один-два человека.

– Покажите точки, – попросил Маркус.

Рахман начал объяснять. Наёмник слушал, запоминал. В голове складывалась картина. Гули охотятся по ночам, выбирают одиноких жертв, тащат в своё гнездо. Там пожирают, оставляют кости. Гнездо где-то в старой затопленной зоне, недоступной для обычных людей.

– Завтра я поеду с вами, – сказал капитан. – Покажу дорогу, представлю местным. Иначе вас примут за бандитов.

– Хорошо, – согласился немец.

Брифинг продолжился ещё час. Дюбуа слушал, смотрел на карты, делал мысленные пометки. Жанна рядом рисовала что-то в блокноте – схемы, траектории огня. Ахмед программировал координаты в GPS. Томас проверял медицинское снаряжение.

Когда закончили, их провели в жилой корпус. Комнаты небольшие, но чистые. Койки, душ, кондиционер. Роскошь после транспортника и джипа. Боец сбросил рюкзак, разгрузку, сел на койку. Усталость накатила волной. Но спать не хотелось. Адреналин ещё гулял по венам.

Он подошёл к окну. Внизу – двор компаунда, ровный газон, флаги. За забором – город. Гул, шум, миллионы жизней, копошащихся в грязи и жаре. И где-то там, в трущобах у реки, – гули. Твари, которые пожирают людей.

Завтра он пойдёт туда. С командой, с оружием, с серебряными пулями. И узнает, насколько реален этот мир, который раньше казался сказкой.

Француз достал сигарету, вышел на балкон. Закурил. Смотрел на город, как солнце садится за горизонт, окрашивая смог в оранжевый и красный. Где-то муэдзин начал призыв к молитве. Голос разносился над крышами, гулкий, протяжный.

Жанна вышла на соседний балкон, тоже закурила.

– Как тебе Дакка?

– Ад на земле.

– Примерно. – Она затянулась. – Но люди живут. Как-то. Рожают детей, работают, молятся. Жизнь продолжается. Даже здесь.

– Даже когда их жрут гули.

– Даже тогда. – Она посмотрела на него. – Ты готов?

Шрам затянулся, выдохнул дым.

– Не знаю. Но завтра узнаю.

– Завтра узнаем, – поправила она. – Все вместе.

Легионер кивнул.

Солнце село. Город погрузился в темноту, но не стал тише. Гул продолжался, огни зажглись – тысячи, миллионы огоньков в окнах, на улицах, на лодках в реке.

И где-то там, в этой темноте, ждали гули. Ждали охоты. Ждали крови.

Но завтра охотиться будут на них.

Дюбуа затушил сигарету. Вернулся в комнату. Лёг на койку, закрыл глаза.

Глава 4

Утро началось в пять. Дюбуа проснулся до будильника, как всегда. Собрался быстро – камуфляж, берцы, разгрузка. Проверил оружие: HK417, Глок, Вектор. Магазины с серебром, обычные бронебойные отдельно. Гранаты, ампулы. Всё на месте.

Потом открыл рюкзак, достал свёрнутую ткань. Развернул. Внутри лежал нож в старых кожаных ножнах. Клинок длиной сантиметров двадцать пять, широкий, с лёгким изгибом. Рукоять из рога – тёмного, полированного, с трещинами возраста. Ножны потёртые, с выцветшим тиснением – какие-то символы, которые легионер никогда не понимал.

Лебедев дал ему этот нож в Зоне. Сказал: «Это не просто железо. Сталь закалена в особых условиях, с добавками, которых нет в таблице Менделеева. Режет то, что обычное железо не режет.» Пьер тогда не понял. Думал, старик несёт чушь. Но нож действительно был странным – резал любой материал легко, как масло, и никогда не тупился.

Он вытащил клинок из ножен. Металл был тёмно-серым, почти чёрным, с едва заметными разводами. Провёл пальцем вдоль лезвия – острота бритвенная. Убрал обратно, пристегнул ножны к поясу слева, удобно для быстрого извлечения.

Спустился в столовую. Команда уже собралась – Маркус, Жанна, Ахмед, Томас. Все в полной экипировке, все сосредоточенные. Завтракали молча – яйца, рис, хлеб, кофе. Боевой завтрак, без разговоров.

Капитан Рахман появился через десять минут. В гражданском – джинсы, футболка, лёгкая куртка. Под курткой явно пистолет.

– Готовы?

– Готовы, – ответил Маркус.

Вышли на двор. Два джипа ждали. Плюс старый пикап Toyota – на кузове двое местных полицейских в штатском. Рахман объяснил:

– Это мои люди. Офицеры Касим и Джамал. Хорошие парни, надёжные. Будут проводниками и переводчиками.

Погрузились. Маркус, Ахмед и Рахман в первый джип. Пьер, Жанна и Томас во второй. За рулём снова местный водитель. Пикап сзади.

Выехали из компаунда на рассвете. Город ещё спал – точнее, не спал никогда, но в это время было чуть меньше хаоса. Улицы серые, туманные от влажности. Мусорщики таскали мешки. Бродячие собаки рылись в отбросах. Велорикши уже возили первых пассажиров.

Ехали на юг, к дельте. Застройка постепенно редела, здания становились ниже, грязнее. Асфальт сменился грунтовкой. Джипы трясло на выбоинах. По обочинам тянулись трущобы – жестяные хижины, брезентовые навесы, люди, спящие прямо на земле.

Через час въехали в зону дельты. Здесь река разливалась множеством рукавов. Мосты – узкие, деревянные, скрипучие. Джипы ползли осторожно. Вода внизу мутная, с плавающим мусором. На берегах – лодки, сети, хижины на сваях.

Рахман по рации сказал остановиться. Джипы встали у небольшой деревни – десятка полтора хижин, мечеть, лавка. Люди вышли, смотрели настороженно. Дети забились за спины матерей.

Капитан вышел, поговорил с старостой – старик с седой бородой в белой курте. Разговор шёл на бенгальском, долго, с жестами. Потом Рахман вернулся.

– Здесь три недели назад пропал рыбак. Ушёл проверять сети вечером, не вернулся. Лодку нашли пустой, дрейфующей. Сети целые, рыба на месте. Но его – нет.

– Одежда? Кровь? – спросил Маркус.

– Ничего. Как будто испарился.

– Ещё случаи?

– В соседней деревне, неделю назад. Женщина стирала бельё на берегу. Тоже вечером. Соседка услышала крик, прибежала – никого. Только бельё в воде и кусок ткани с кровью.

Команда вышла из джипов. Снайпер огляделся. Деревня нищая, но живая. Дети играли, женщины готовили, мужчины чинили сети. Обычная жизнь. Но в воздухе висело напряжение – люди косились на них, шептались.

Жанна подошла к Рахману.

– Они боятся. Не нас – чего-то другого.

– Они говорят, здесь бхут, – сказал капитан. – Духи. Злые. Местные не выходят после заката, не подходят к старой фабрике.

– Какой фабрике?

– Покажу.

Сели обратно, поехали дальше. Дорога превратилась в колею. Джипы буксовали в грязи. Проехали ещё километра три, остановились у полуразрушенного здания.

Фабрика. Старая, кирпичная, двухэтажная. Крыша провалилась, окна выбиты, стены облупились. Джунгли начали поглощать её – лианы, кусты, деревья росли прямо сквозь стены. Вокруг мусор, ржавое железо, битое стекло.

Команда вышла, осмотрелась. Легионер проверил HK417, снял с предохранителя. Остальные тоже подготовились. Рахман махнул своим людям, те остались у машин.

– Что здесь было? – спросил Ахмед.

– Текстильная фабрика. Закрылась лет пятнадцать назад. Владелец обанкротился, рабочих выгнали, здание бросили. – Капитан достал пистолет – китайский Norinco. – Местные говорят, тут иногда слышны звуки. Крики, скрежет. Видят огни по ночам.

– Когда началось?

– Месяца четыре назад. Сначала редко. Потом чаще. Три недели назад начались исчезновения.

Француз подошёл ближе к зданию. Земля вокруг была мокрой, илистой. Он присел, осмотрел. Следы. Много следов – босых ног, неровных, растопыренных. Некоторые смазаны, но чёткие видны. Пальцы длинные, когти. Не человеческие.

– Маркус, смотри.

Немец подошёл, присел рядом. Изучил следы, достал камеру, сфотографировал.

– Гули. Как минимум пять-шесть особей. Ходят здесь регулярно.

Жанна обошла здание с другой стороны, вернулась.

– Там вход в подвал. Дверь сломана. Ведёт вниз, к реке, похоже.

– Гнездо? – спросил Томас.

– Возможно. – Маркус встал. – Но сейчас не полезем. Сначала соберём информацию. Ахмед, сфотографируй всё. Томас, проверь, нет ли биологических следов. Пьер, Жанна, обойдите периметр.

Наёмник пошёл вдоль стен. Обратил внимание на кости. Много костей – разбросаны у входа в подвал. Мелкие, крупные. Он присел, взял одну. Человеческая бедренная кость. Обглоданная, с зубными следами. Шрам показал Жанне.

– Обедали тут.

– Часто, судя по количеству.

Они обошли здание полностью. С обратной стороны нашли ещё один вход – провал в стене, ведущий в затопленный подвал. Вода чёрная, с плёнкой на поверхности. Пахло гнилью и чем-то едким, химическим.

– Канализация, – сказала бельгийка. – Или река затопила. В любом случае, идеальное место для гулей. Темно, сыро, спрятаться можно.

Легионер достал фонарь, посветил в провал. Вода уходила вглубь. Стены покрыты плесенью, слизью. Где-то внутри что-то плеснуло. Он напрягся, направил винтовку. Тишина.

– Они тут, – тихо сказал он. – Чувствую.

– Я тоже. – Жанна отошла от провала. – Вернёмся днём, с полной командой. Ночью туда лезть – самоубийство.

Вернулись к остальным. Ахмед снимал следы, делал замеры. Томас нашёл пятна крови на стене, взял мазки. Маркус говорил с Рахманом.

– Капитан говорит, четыре месяца назад сюда приехали люди, – сказал немец. – Чужаки. Наняли лодку, поплыли по реке. Потом вернулись, сказали, что ищут место для склада. Местные решили, что контрабандисты. Не стали задавать вопросы.

– Описание?

– Смуглые, говорили на урду, не на бенгальском. Может, пакистанцы, может, индийцы. Трое мужчин. Один старший, два помоложе.

– Они привезли гулей?

– Или разбудили. – Рахман затянулся. – В этих местах много старых захоронений. Мусульманские, индуистские, ещё древнее. Земля здесь пропитана смертью. Если кто-то знал, где копать…

Боец задумался. Значит, не случайность. Кто-то специально пришёл сюда, что-то сделал, и гули активизировались. Вопрос – зачем? Культ? Эксперимент? Месть?

– Нужно найти этих троих, – сказал Маркус. – Или хотя бы узнать, откуда они.

Рахман кивнул.

– Я спрошу у лодочников. Кто-то их перевозил.

Поехали обратно в деревню. Капитан нашёл лодочника – старик с морщинистым лицом, курящий биди. Долгий разговор на бенгальском. Старик сначала отнекивался, потом Рахман сунул ему деньги, и язык развязался.

– Он помнит троих, – перевёл капитан. – Говорит, они плыли к старому кладбищу. Там, где хоронили рабочих с фабрики. Кладбище заброшенное, затопленное. Никто туда не ходит.

– Покажет?

– За деньги покажет.

– Сколько?

– Пятьдесят долларов.

Маркус достал купюру, протянул. Старик кивнул, пошёл к лодке. Команда последовала. Лодка была длинной, узкой, с навесом. Уселись – пятеро бойцов плюс Рахман. Лодочник оттолкнулся шестом, и они поплыли по протоке.

Вода была мутной, тёплой. Берега низкие, заросшие. Дюбуа смотрел вокруг. Полная тишина, только плеск воды и крики птиц. Жанна сидела напротив, держала винтовку наготове. Томас нервно ёрзал. Ахмед снимал на камеру.

Плыли минут двадцать. Протока сузилась, заросла. Лианы свисали с деревьев. Лодочник осторожно проталкивал лодку сквозь заросли. Потом вышли на открытую воду – небольшое озерко, окружённое мангровыми зарослями.

Посреди озерка – остров. Вернее, то, что от него осталось. Земля размыта, торчат надгробия – покосившиеся, обросшие мхом. Кладбище. Половина под водой, половина на суше. Мрачное, гнилое место.

Лодка причалила к острову. Команда вышла. Земля хлюпала под ногами. Снайпер поднял винтовку, пошёл вперед. Надгробия были старыми – мусульманские, с арабской вязью. Некоторые разбиты. Некоторые вырыты.

Маркус подошёл к одной из могил. Земля свежевскопанная, яма пустая. Гроба нет. Только куски дерева, ткани. Он посветил фонарём внутрь.

– Здесь копали недавно. Месяц, может два.

Жанна обошла кладбище. Нашла ещё пять вскрытых могил. Все пустые.

– Они вырыли тела, – сказала она. – Зачем?

– Гули не рождаются, – сказал Маркус. – Они создаются. Есть разные способы. Один из них – некромантия. Возвращение мертвеца, заражение его плотоядной инфекцией. Трупы становятся гулями.

Томас побледнел.

– То есть эти твари – мертвецы?

– Технически – нет. Они живые, но изменённые. Метаболизм другой, нервная система другая. Они едят плоть, потому что им нужны определённые белки и минералы. – Немец присел у могилы, взял горсть земли, понюхал. – Здесь пахнет серой и чем-то ещё. Алхимия или магия.

Ахмед нашёл обрывок ткани на кусте. Показал Маркусу. Ткань была грязной, но видны символы – нарисованные кровью или краской. Арабская вязь, но странная, искажённая.

– Это не Коран, – сказал Ахмед. – Это что-то другое. Тёмная магия, запретные книги.

– Значит, культ, – заключил командир. – Кто-то пришёл сюда, вырыл трупы, провёл ритуал, создал гулей. Вопрос – зачем?

Рахман подошёл, посмотрел на символы.

– Я видел такое раньше. В деле о культе в Читтагонге. Они поклонялись старым духам, призывали джиннов. Полиция накрыла их, но лидер сбежал. Его звали… – Капитан нахмурился, вспоминая. – Хафиз. Хафиз аль-Дин. Мулла, изгнанный из мечети за ересь. Говорили, он изучал чёрную магию.

– Он жив?

– Не знаю. Но если это его работа… – Рахман сплюнул. – Тогда гули – только начало. Он хотел создать армию нежити.

Легионер слушал, обрабатывал информацию. Картина складывалась. Хафиз и двое помощников приехали сюда, вырыли трупы, провели ритуал, создали гулей. Гули начали охотиться, пожирать людей. Может, Хафиз их контролирует. Может, они вышли из-под контроля.

– Где может прятаться этот Хафиз? – спросил Маркус.

– Если он умный – далеко отсюда. Если фанатик – где-то рядом, наблюдает. – Рахман посмотрел на фабрику вдали. – Может, в фабрике. Там есть офисы на втором этаже, не затопленные.

– Нужно проверить, – сказал немец. – Но не сейчас. Сначала вернёмся, проанализируем. Составим план. Вечером пойдём на зачистку.

Вернулись к лодке. Пока плыли обратно, боец думал. Артефактный нож на поясе вдруг стал тяжелее, будто отозвался на мысли о магии и мертвецах. Лебедев говорил, что нож режет «то, что обычное железо не режет». Может, имел в виду нечисть? Может, знал о гулях, вампирах, прочей дряни?

Француз не удивился бы. Старик знал слишком много. И сыворотка, которую он вколол – тоже не простая химия. Что-то большее. Что-то, связанное с этим миром аномалий.

Но думать об этом сейчас – непродуктивно. Сейчас нужно сосредоточиться на задаче. Найти гнездо гулей. Зачистить. Найти Хафиза, если он ещё тут. Остановить его, пока он не создал ещё больше тварей.

Вернулись в деревню. Пересели в джипы, поехали обратно на базу ООН. По дороге Маркус созвал совещание по рации.

– Итоги. У нас есть гнездо – фабрика, затопленный подвал. Есть кладбище – источник гулей. Есть подозреваемый – Хафиз аль-Дин, культист-некромант. План такой: вечером идём на фабрику, зачищаем гулей. Если найдём Хафиза – берём живым или убиваем. Вопросы?

– Сколько гулей? – спросила Жанна.

– Пять-шесть, судя по следам. Может, больше.

– Тактика?

– Огонь и серебро. Термобарики для подвала. Работаем группой, не разделяемся. Я впереди с дробовиком, Пьер за мной с Вектором, Жанна прикрывает сзади. Ахмед на связи, Томас рядом с ранеными, если будут.

– Экипировка?

– Полная. Броня, каски, фонари. Защита от укусов – плотная одежда, перчатки. Ампулы с серебром у каждого. Беруши от ультразвука. – Маркус помолчал. – И молитесь, кто верит. Потому что там будет жарко.

Легионер невольно коснулся рукояти артефактного ножа. Сталь была тёплой, как живая. Он не верил в молитвы. Но в этот нож – верил. Лебедев не врал. И если нож режет нечисть – сегодня проверят.

Джипы въехали на базу ООН. Команда выгрузилась, пошла в жилой корпус. Впереди было несколько часов отдыха, проверки снаряжения, подготовки. Потом – ночь. Фабрика. Гули.

Дюбуа лёг на койку, закрыл глаза. Но не спал. Прокручивал в голове план. Движения, позиции, траектории огня. Старые навыки легиона. Подготовка ума перед боем.

Нож лежал на поясе. Тяжёлый, надёжный. Как старый друг.

Сегодня ночью узнают, насколько реальны гули. И насколько смертельны.

А пока – тишина. Кондиционер гудел. За окном кричали птицы. Город жил своей жизнью.

Но вечером придёт тьма. И с ней – охота.

Семнадцать ноль-ноль. Комната для брифингов на базе ООН. Команда собралась за час до выезда. На столе разложено снаряжение, карты, фотографии. Запах оружейного масла, пота, кофе. За окном солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевый и багровый.

Маркус стоял у карты, тыкал пальцем в отмеченные точки.

– Выезжаем в восемнадцать ноль-ноль. Прибытие к фабрике – девятнадцать тридцать, уже в сумерках. Работаем быстро, пока не стемнело совсем. Гули активнее ночью, но днём они слабее, медленнее. Сумерки – компромисс.

Он обвёл пальцем периметр фабрики на спутниковом снимке.

– Заходим с северной стороны, там меньше завалов. Первая задача – зачистить верхний этаж, проверить офисы. Если там Хафиз или его люди – берём или убиваем. Вторая задача – спуститься в подвал, зачистить гнездо. Термобарики, огонь, серебро. Без пленных среди гулей.

– А если их больше шести? – спросил Томас.

– Отходим, перегруппировываемся, вызываем подкрепление. Но сначала пробуем. – Немец посмотрел на каждого. – Главное правило – не разделяемся. Работаем группой. Кто-то оторвался – кричит. Кто-то ранен – сразу обрабатываем серебром. Видите гуля – стреляете на поражение, голова или центр масс. Не экономьте патроны.

Шрам стоял у окна, проверял магазины в последний раз. Серебряные пули тускло поблёскивали. Он вставил магазин в HK417, дослал патрон в патронник, поставил на предохранитель. Потом проверил Вектор – три магазина с Hydra-Shok, сорок пять калибр. Глок на поясе, два запасных магазина. Нож Лебедева слева, кукри за спиной. Термобарические гранаты в подсумках. Ампулы с серебром в разных карманах – на случай, если одну разобьёт.

Жанна сидела на стуле, чистила оптику снайперской винтовки. Медленно, методично, с той сосредоточенностью, которая успокаивает перед боем. Волосы заплетены туго, лицо серьёзное. Она подняла взгляд, встретилась глазами с Дюбуа, кивнула. Он кивнул в ответ.

Ахмед возился с радиостанцией, проверял частоты, запасные батареи. На нём была лёгкая броня, карабин M4 с коллиматором. Он будет держать связь с базой, координировать, если что-то пойдёт не так.

Томас упаковывал медицинский рюкзак. Руки дрожали слегка – легионер заметил. Парень нервничал. Первая операция с гулями, наверное. Или просто адреналин. Маркус подошёл к нему, положил руку на плечо.

– Томас, ты справишься. Просто держись рядом, делай свою работу. Мы прикроем.

– Я знаю. Просто… – Медик выдохнул. – Просто не хочу облажаться.

– Не облажаешься.

Капитан Рахман вошёл в комнату. На нём разгрузка, бронежилет, каска. Norinco на бедре, дополнительные магазины. Он выглядел спокойным, но боец видел напряжение в плечах.

– Мои люди ждут у джипов. Касим и Джамал. Они останутся на периметре, будут страховкой и транспортом на случай эвакуации.

– Хорошо, – сказал Маркус. – Но в здание не лезут. Это наша работа.

– Понимаю.

Немец посмотрел на часы.

– Семнадцать пятьдесят. Грузимся.

Команда подхватила снаряжение, вышла на двор. Вечер был душным, влажным. Солнце висело низко, окрашивая всё в медный свет. Два джипа стояли с работающими двигателями. Пикап сзади – там уже сидели Касим и Джамал, курили, переговаривались на бенгальском.

Наёмник бросил рюкзак в багажник, сел на заднее сиденье. Жанна села рядом, Томас спереди. Маркус, Ахмед и Рахман в первый джип. Водители получили команду, колонна тронулась.

Выехали за ворота компаунда. Город встретил их шумом, гулом, тысячами запахов. Но сейчас это было фоном. Дюбуа смотрел в окно, не видя деталей. Мозг уже переключился в боевой режим – оценка рисков, траектории движения, позиции, дистанции. Легион научил его этому двадцать лет назад, и навык никуда не делся.

Ехали молча. Жанна проверяла винтовку в сотый раз. Томас смотрел вперёд, сжимая и разжимая кулаки. Водитель сосредоточенно вёл джип, лавируя между велорикшами и грузовиками.

Город редел. Трущобы сменились пустырями, потом началась дельта. Река, протоки, мосты. Солнце садилось быстро, как всегда в тропиках. Небо из оранжевого стало красным, потом фиолетовым. Сумерки сгущались.

Через час двадцать минут добрались. Джипы свернули на заросшую дорогу, проехали ещё километр, остановились в трёхстах метрах от фабрики. Дальше на машинах не пройти – завалы, грязь, заросли.

Команда вышла. Воздух был тяжёлым, влажным, пропитанным запахом гнили и реки. Комары поднялись тучей, но репеллент работал – кружили, но не садились. Где-то кричали птицы – последние перед ночью. Где-то плеснула рыба в протоке.

Маркус достал бинокль, посмотрел на фабрику. Здание торчало среди зарослей – тёмное, разрушенное, зловещее. Окна пустые, как глазницы черепа. Крыша провалилась. Стены покрыты лианами.

– Признаков активности нет, – сказал немец. – Но это ничего не значит. Гули могут быть внутри, в подвале, ждать темноты.

Он убрал бинокль, повернулся к команде.

– Построение: я впереди с дробовиком и фонарём. Пьер за мной с Вектором. Жанна прикрывает с винтовкой, дальние цели – твои. Ахмед в центре, связь. Томас рядом с Ахмедом. Рахман замыкает. Дистанция между нами – три метра. Не сближаемся, но и не отстаём. Беруши надели?

Все кивнули, вставляя беруши с шумоподавлением. Звуки стали приглушёнными, отдалёнными. Боец слышал своё дыхание, стук сердца.

– Проверка связи, – сказал Ахмед по рации.

– Первый, слышу, – ответил Маркус.

– Второй, слышу, – Пьер.

– Третья, слышу, – Жанна.

– Четвёртый, слышу, – Томас.

– Пятый, слышу, – Рахман.

– Связь есть. Касим, Джамал, вы на позиции?

Из рации донёсся голос с акцентом:

– На позиции, держим периметр.

– Отлично. Начинаем.

Маркус взвёл дробовик, включил фонарь на стволе. Мощный луч прорезал сумерки. Двинулся вперёд. Легионер последовал, держа Вектор в удобном положении. Остальные за ним.

Шли медленно, осторожно. Земля хлюпала под ногами – грязь, ил, вода. Заросли обступали со всех сторон. Ветви хлестали по лицу, цеплялись за снаряжение. Шрам смотрел вперёд, влево, вправо. Глаза привыкали к полутьме. Фонарь Маркуса выхватывал детали – ржавое железо, битое стекло, кости.

Кости. Много костей. Разбросаны по пути, как мусор. Мелкие, крупные. Некоторые свежие, с остатками мяса. Наёмник наступил на череп – тот хрустнул, провалился в грязь. Человеческий. Нижняя челюсть отсутствовала.

– Они тут кормятся, – прошептал Маркус по рации. – Осторожно.

Приблизились к фабрике. Здание возвышалось над ними – мрачное, тёмное, молчаливое. Окна пустые. Вход зиял чёрной дырой. Запах усилился – сладковато-гнилостный, едкий. Запах смерти, разложения, чего-то неправильного.

Француз поднял Вектор, направил на вход. Сердце билось ровно, но быстрее обычного. Адреналин. Он дышал глубоко, успокаивая тело. Рядом Жанна подняла винтовку, смотрела в оптику, сканировала окна второго этажа.

– Второй этаж чист, – прошептала она. – Движения нет.

– Первый этаж проверяем, – сказал Маркус.

Они подошли к входу. Дверь сорвана с петель, валяется в стороне. За порогом темнота, сплошная, плотная. Фонарь немца прорезал её, выхватывая куски пространства. Холл. Разрушенный, заросший. Стены обвалились, потолок провис. Лужи воды, мусор, железные балки.