Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Как только я это понял, плюс к этому начал заучивать слова звучащей музыки. Не стесняясь того, что чаще всего они были на английском. Перевести текст не проблема для любого. Обычно вербальное воздействие идёт в рамках музыки. Голос воспринимается, как один из музыкальных инструментов. Дополнительное усиление моторной памяти, которого нет у других. Почти каждое движение сопровождается эмоцией, музыкой, словами. И закрепляется при помощи этих опорных точек. То, что мы с Полинкой понимаем слова и воспринимаем их отдельно, только наша фишка. Частенько я их проговариваю, и слышит только Полинка.

Сами виноваты. Как-то говорил им, что желательно запоминать текстовую часть музыки. Ленятся. Сначала ленятся, а потом завидуют тому, что наша пара в числе лучших. Наталья считает, что самая лучшая. Объективно, по результативности, входим в тройку самых-самых в нашем возрасте. Хотя результат не сильно впечатляет, с учётом того, что всего у нас порядка пятнадцати-двадцати устойчивых пар.

Наталья Евгеньевна меня ещё джокером обзывает. С Полинкой мы в числе главных кандидатов на первое место во внутренних конкурсах. Когда меня ставят, – были такие эксперименты, – с девчонкой на пятом месте по рейтингу, мы пятое место занимаем. Правда, когда пробую с девочкой-аутсайдером, наша пара слегка превосходит её обычный результат. Может, это не я – джокер, а просто девочка в бальных танцах главную роль играет? Партнёр лишь помогает раскрыться?

Со скрипом и болью в связках прижимаюсь к полу в шпагате. Размышления на абстрактные темы сильно помогают отвлечься от протестующих против жестокого насилия мышц и сухожилий. Ага, ещё и Кир старательно пыхтит, налегая мне на плечи. Садист мелкий!

31 октября, время 09:15

– Ой! – Вскрикивает Полинка и уносится в комнату. С такой скоростью, что голос меняется от эффекта Допплера. Как гудок уносящегося вдаль поезда.

– Заходите, я сейчас…

Шатёнка Ирина хихикает, Катя подозрительно и напоказ, чтобы я увидел, сужает глаза. Любит она прикалываться. Моя школа.

Хихикать есть над чем. Полинка открыла нам дверь в странном виде.

Нечто балахонистое и белое, слишком длинное для блузки, слишком короткое для платья. На фоне тёмных колготок. Естессно, мы изумлены. Особенно я. Это что получается, запланированный к моему визиту наряд? Охренеть! В пятом классе? Ещё раз охренеть!

Не, видно, что девочки начинают оформляться, хотя если точно, то только на пороге стоят. Заметного бюста нет, если прямо говорить. Но, поди ж ты! Определённо, частое ритуальное совокупление, то есть, занятия бальными танцами развращают и портят хрупкую детскую психику. Так что не зря подружек зазвал. Срабатывает страховка!

Ей всего одиннадцать, а она ведёт себя так, будто парня пытается склеить. Как в анекдоте, когда девушка жалуется подруге:

– Представляешь, приготовила ужин, вино, свечи. Пригласила его виндоуз переустановить. Он пришёл, как полный идиот, с какими-то дисками, переустановил мне систему и ушёл.

Всё правильно, парни часто не улавливают девичьих сигналов. Не отличают многообещающей зазывной улыбки от дежурно вежливой. И воспринимают приглашение слишком буквально, которое, на самом деле, лишь повод. В девяносто пяти процентах случаев так. В оставшихся пяти парень намеренно воспринимает всё буквально. Как я сейчас. Я-то всё расшифровал и это мой положительный ответ: не торопись, девочка.

Мы заходим, Полинка предстаёт уже в обычной гражданской одежде – блузка, шорты. Всё-таки решила ударить по моим глазам ногами? Ножки что надо, только они мне уже все глаза измозолили! Излапал тоже вдоль и поперёк.

– Ты что, совсем забыла, что мы договаривались? – Подаю ей спасательный пояс, надоели подозрительные взгляды Кати.

– Ах, да… и правда… – Полина мямлит неуверенно, но именно поэтому убедительно.

Хм-м, мне могло и померещиться. То, чего нет. Мало ли что накануне кокетничала. Тренируется. Или по привычке, во время танцев всё время глазками стреляет. Там так положено. Да ну их нафиг! Разбираться ещё… понадобится, сам атакую, и там всё ясно будет. До гиперсексуального периода, слава небесам, ещё далеко.

– Выкладывай, что тебе непонятно? – Начнём с обязательной программы. Чего-то натурально не понимает?

Оказалось, да. Вроде простая и естественная вещь не укладывается в хорошенькой девичьей головке. Деление или умножение числителя и знаменателя на одно и то же число значение дроби не меняет. Пытаюсь объяснить.

Полинка морщит лоб и мотает головой. Всё равно непонятно. Остальные тоже как-то странно молчат. Тоже не врубаются? Если бы понимали, присоединились бы к моим пояснениям. Думаю.

– Тогда просто запомни. Намертво.

Вспомнил рассказы одного случайного знакомого из прошлой жизни.

– Всегда считал, что логическая память рулит, – сетовал пожилой мужчина, – только сейчас понял, что тупая механическая память при обучении тоже важна. К тому же не так часто она требуется. Раньше бы догадаться, лучше экзамены бы сдавал…

Ценная мысль и замечательный способ, не можешь понять – запомни. Ну, а что? Весь русский язык, да любой язык, это свод правил, часто со списком исключений.

– И всё? – Полина слегка недоумевает.

– Всё!

Дальше заставляю девчонок заниматься устным счётом. Не сильно долго, не стоит перенапрягаться, полчаса с короткими перерывами хватит. В перерывах как раз примеры сочиняю. Они пока много не могут, поэтому перемножают двузначные и трёхзначные числа на однозначные.

Иринка спрашивает, зачем. Переспрашивает, я ведь уже объяснял. Повторить не трудно.

– Тренирует концентрацию внимания, оперативную и логическую память. Легче будете понимать и осваивать сложный материал.

Пользуюсь моментом, чтобы обучить ещё кое-чему. Некая южнокорейская девица, о которой не люблю вспоминать, тренировала так свою сестру. Пребывание в том теле представляется сейчас кошмаром, но почему не использовать знания?

– Девочки, задам ненужный вопрос: хотите быть красивыми? – Ответ получаю мгновенно, одним выражением лиц. Агитировать никого не надо. Все трое смотрят с нетерпением.

– С фигуркой у танцовщиц и так будет всё в порядке. С косметикой сами разберётесь. Предела совершенству нет, женщина должна быть прекрасна от кончиков пальцев ног до макушки. В этом её главное преимущество. Мужчина должен быть сильным, женщина должна быть красивой.

Заканчиваю вступление и начинаю учить «ломать стопу». И вообще, тренировать ступни.

– Кое-что мы на занятиях делаем, но маловато. Чтобы была фигурка, что надо делать? Работать всем телом. Со ступнями то же самое…

Упражнения известны, ходьба на цыпочках, пятках, внешем крае стопы. Личная фишка в том, чтобы применить игровые технологии. Подъём и переброс партнёрше или на другую ногу мелких предметов. Ещё можно в шашки так играть, не руками, а ногами.

– Трудно… – жалуется Иринка.

– Это только сначала, – утешать тоже надо, – дома пробуйте захватывать мелкие предметы и бросать в цель.

И продолжаю принуждать фрейлин играть в шашки, передвигая их пальцами ног. Кате и себе оставил роль веселящихся зрителей. Впрочем, девчонки тоже смеялись друг над другом и над собой. Между прочим, крайне удачно придумал. Во-первых, интеллектуальное занятие, то, что доктор, то есть, я прописал. Не только для фрейлин, мы с Катей тоже смотрим и оцениваем ходы. Во-вторых, тренировка стоп. В-третьих, очень весело, что немаловажно. Выходной ведь.

Напоследок, уже ближе к обеду, Полинка угощает нас чаем с печеньем и вареньем. Прямо-таки угощение для мальчиша Плохиша от проклятых буржуинов.

– Наслаждайтесь, девочки, – не удерживаюсь от совета. – Лет с семнадцати-восемнадцати придётся ограничивать себя в еде.

– Почему? – Все трое смотрят вопросительно.

– Чтобы не растолстеть. Сейчас можно. У нас очень активный образ жизни, все калории в ноль сжигаются. К тому же растём. Так что можем есть всё, что захотим.

– Меру всё равно надо знать, – рассудительно говорит Катя и с сомнением разглядывает печеньку. Ещё немного подумав, съедает.

В какой-то момент ныряю головой под стол и нагло разглядываю ножки девчонок. Надоело мне искоса подсматривать, мало что видно.

– Ты чего там? – Подозрительно щурится Катя. Иринка отчего-то розовеет. Но не от смущения, просматривается игривость в том, как она закусывает губу.

– Вам минус! – С этим объявлением моментально переношу себя из разряда презренного вуайериста в категорию респектабельного и строгого ментора. Грожу пальцем.

– Ни одна из вас, ни одним пальцем ноги не шевелит. Только Иринка одну стопу гнёт, – девочка опирается на внешнюю сторону пальцев правой ноги, вытягивая ступню.

– Мы о чём сегодня говорили? – Голос мой строжает. – Чем вы слушали? Вы должны постоянно это делать!

Девочки смущённо опускают глаза.

Хорошо посидели. К обеду расходимся по домам.

5 ноября, танцзал.

– Уф-ф-ф! – С натугой переводит дух Полинка, заканчивая последний на сегодня пасадобль, стряхивает капельки со лба. К концу занятий мне удаётся загонять её до упора. А ещё говорят, что женщины более выносливые и терпеливые. Ну-ну…

Партнёршу-то заездил, а сам только разогрелся. Выносливость у меня образовалась необыкновенная, надо как-нибудь марафон попробовать.

Наталья объявляет конец занятий.

– Пойдём? – Полинка приглашает на выход.

Идти-то я за ней иду, но не для того, чтобы переодеваться. И когда она выходит в коридор, видит меня в тренировочной одежде. Сижу себе, пью воду мелкими глотками, восстанавливаю водный баланс в организме.

– Ты чего сидишь? – Вопрошает Полинка. На макушке кокетливо покачивается помпончик.

– Подзадержусь. Вы идите…

Иду в зал. Следующая группа нашей возрастной категории, но на год постарше и на год же больше занимаются.

– Наталья Евгеньевна, я вам не пригожусь? – Напрашиваюсь в подменные партнёры. Наша шефиня удивляется, но попользоваться мной не отказывается. Гендерное соотношение здесь хуже среднего, из восемнадцати человек только пятеро мальчишки.

Мне надо энергию сбросить. Чувствую, что без этого начну переваривать сам себя. Человек подобен аккумулятору, для нормальной работы которого надо время от времени разряжаться на полезную работу.

Наталья пропускает через меня обрадованных девчонок одну за другой. Чувствую себя, как молодой неутомимый султан в гареме. После третьего танца замечаю хмурую Полинку, сидящую в уголочке.

– Ну, что, может, хватит? – После исполнения румбы в шестой раз интересуется Наталья.

– Шесть не очень хорошее число, – она права, уже ощущаю приятную и желанную опустошённость в теле, – давайте седьмую и я пошёл…

Седьмой раз опять в бешеном темпе где-то на краю сил. Выдерживаю с подключением морально-волевых. И только потом прощаюсь с улыбающимися девчонками. Они сожалеюще вздыхают, зато Полинка светлеет и уволакивает меня под руку.

– Ты чего домой не пошла?

– Ага, оставь тебя тут… – «без присмотра», заканчиваю мысленно за неё и мысленно же хохочу.

Едем несколько остановок на троллейбусе, идём по вечерним, оживлённым улицам.

Каникулы проходят под танцевально спортивными знаками. Нас трясёт физкультурник Палыч, завтра, к примеру, очередная игра в баскетбол. Отборочные районные игры. Зимой планируются областные. Хорошо, что все эти дела обычно по утрам, пересечения с танцами нет. Как там дальше, не знаю. Вчера ко мне подступила Наталья с пожеланием выставить меня с Полинкой на областной конкурс. Тоже в зимние каникулы.

Не имей я нелегального жизненного опыта, мог бы впасть в ступор, попытавшись решить проблему самостоятельно. И неизбежно угодил бы в виноватые. Это в случае пересечения спортивных и танцевальных мероприятий. Но здесь им не тут, поэтому парирую мгновенно:

– Согласуйте с администрацией школы. Они то и дело меня на соревнования шлют. По бегу, по баскетболу… решайте с ними. Лично у меня единственное условие – знать заранее. А то буду готовиться к танцам, а меня на кросс отправят.

– А тебе самому всё равно, разве? – Наталья удивляется с забавной искренностью. Как для любого педагога, фанатика своего дела, ничего важнее танцев для неё нет.

– Честно? – Откровенно веселюсь, лицо Натальи разочарованно вытягивается. – Я у вас на хорошем счету, но один из многих. А на соревнованиях по лёгкой атлетике, по половине дисциплин гарантированно первое место займу. В школе давно первый по бегу. На спринтерских дистанциях второй взрослый разряд.

– Я не знала… – Наталья теряется.

– Знали, – ухмыляюсь. – С чего вы думаете у меня такая выносливость?

На Эдика, моего главного спортивного конкурента, не спихнёшь. В танцах он меня может заменить с успехом и даже превзойти. Незаменимый член баскетбольной команды и бегает неплохо. Так что на нём тоже сконцентрировано одновременное внимание Натальи и Палыча. Однако Эдик не стабилен, то засияет, вселяя в педагогов надежды, то сорвётся. Дисциплины ему до сих пор не хватает.

– Детишки, вы почему одни гуляете? – Дорогу нам заступает патруль из двух полицейских. Чего это они? Время шести часов вечера нет, его даже детским не назовёшь. Темно, конечно, но так-то разгар активности народных масс, час пик ещё не кончился.

Переглядываемся с Полинкой. Даже не знаю, что сказать. В первую секунду.

– Во-первых, не гуляем, а домой идём. Во-вторых, где это одни? Она со мной, – киваю на Полинку, – а я с ней.

– Гляди, какой остроумный! – Старший сержант фыркает. – Щас вот в отделение отведём, и пусть вас родители забирают.

– Легче до дома нас проводить. И быстрее, – пожимаю плечами, – нам двести метров осталось идти.

– Вон за той девятиэтажкой мой дом, – показывает Полинка.

– А твой? – Полисмен глядит на меня.

– Мой рядом…

– Смелые вы больно… может всё-таки в отделение?

– Хотите повредничать? – Не уступаю. – Я тоже так могу. Возьму и не скажу, кто я и откуда. И чо будете делать? Ты тоже не говори.

На мою команду Полинка готовно кивает.

Полицейские не любят, когда им прекословят. Им вежливых и послушных подавай. Но что они могут сделать не просто несовершеннолетним, а детям? Чуть что, сами кругом виноваты окажутся.

Всё-таки отстают.

– По тёмным переулкам не ходить! – Оставляют за собой последнее слово. И чего привязались?

У подъезда Полинка неожиданно чмокает меня в щёку и быстро убегает. Мне удаётся отважно не дёрнуться. Задумчивый иду домой. При входе во двор на меня несётся огромный монстр с оскаленной пастью. Вот зараза! Весёлый Обормот слизывает со щеки след поцелуя Полинки. Скотина такая, в этой жизни меня первый раз девочка целует…

По заведённому мной же распорядку во дворе веселье вокруг Обормота. Хорошо, что грязи нет. Снега тоже практически нет, но температура стоит устойчиво минусовая.

Народ резвится вовсю, моё настроение в диссонансе, всю энергию сбросил. Попутно и не в первый день обдумываю долгосрочную стратегию. Ударится в нанотехнологии? Прочёл недавно замечательную серию книг А.Лазаревича. Ядро – «Сеть нанотех». Идея-фикс автора. На практике реализуемо? Вот о чём думаю.

Никак не найду вариантов. У Лазаревича есть один фантдопуск: его нанороботы размером с бактерию кардинально решили энергетическую проблему. На своём клеточном уровне они осуществляли контролируемую термоядерную реакцию синтеза. Водород превращали в гелий.

Не знаю, возможно ли в принципе реализовать термояд на микро и наноуровне. Ещё можно представить, что колония нанороботов строит какие-нибудь сверхпроводящие контуры, но чтобы термоядерную реакцию осуществить?

Так бы да. Если добраться до технологий, показанных автором, то доминирование страны или даже социальной группы над всем миром вполне реально. Собственно, как с любой фантастической технологией, такой, как антигравитатор или репликатор.

За Обормотом выходит хозяин, и псина, выдыхая клубы пара, весело бежит на зов. Значит, и нам пора домой.

Продолжаю рассуждать уже дома.

– Сын, о чём задумался? – Папахен за ужином замечает отрешённость моего взгляда. Прихожу в себя, заглядываю в почти нетронутую тарелку.

– Наука до сих пор не раскрыла всех тайн работы обычной клетки, – оставляю на время свои думы. Желудок оскорблён возмутительным невниманием к замечательной гречневой каше и громко заявляет о своих правах.

Так что уделяю внимание примитивным потребностям своего организма. Слегка подвисший папахен веселит своим видом и тем самым способствует пищеварению. Моему и Кира, который только что перевёл мои слова. Смысл ему неведом, однако с восторгом чувствует, что и отец в изрядном затруднении.

Мачеха в мужских разговорах участия не принимает. Гордиться сыном и хвастаться его достижениями перед гостями ей нравится, но терпеть эти внутрисемейные курсы иностранного языка тяжело. В ближнем кругу возникла недоступная область, что страшно её раздражает. Спорить невозможно, знание иностранного языка для любого человека огромный плюс. Не враг же она любимому сыну. Вместе с тем понимает, что моё влияние на Кира ей не подконтрольно и закрыто даже от наблюдения. Вполне могу незаметно говорить брату гадости про неё, и она ничего не сможет заметить. Она пробовала, – своим противно приторным тоном, – выведывать, о чём мы разговариваем. Ничего подозрительного не обнаружила. Зато я обнаружил недостойные поползновения и рассказал Киру анекдот про мачеху. Там парень женился на женщине старше себя, а его отец на дочери той женщины. И пошла катавасия с родственными отношениями. Родной отец – зять, потому что женат на падчерице, жена парня тёща отцу, а родной сын тесть. Падчерица парню одновременно мачеха, потому что замужем за его отцом. Но этого мало. Настоящий бардак начался, когда у обоих родились дети… сам чуть не запутался в том анекдоте, а какие очумелые глаза были у Кира, ха-ха-ха…

Когда рассказывал анекдот, многозначительно косился на мачеху и гаденько хихикал. Так что та немедленно принялась расспрашивать Кира, как только я удалился в комнату. Подло подслушивал за дверью бестолковый перевод Кира и так усиленно сдерживал смех, что на весь день тогда икотку заработал.

Разве я не имею права на какие-то радости и преимущества от жизни рядом с мачехой, которая меня ненавидит? Это стресс, между прочим. И почему только мне? Пусть огребает свою львиную долю!

После ужина присоединяюсь к бездумному просмотру телика. Родители с интересом просматривают популярный сериал, я смотрю сквозь телевизор. Кир греет мой бок. Что хорошо с обучением Кира языку, возник барьер между мной и родителями. Мне это на руку. Давно привычным усилием душу слабый всплеск тоски ребёнка по мамочке… надо в гости к Зине сходить…

Слегка тряхнув головой, формулирую про себя ещё одну мудрость: если тебе не нравится какое-то неизбежное зло, выстрой препятствия, сооруди вокруг него систему правил и условий. Частенько это зло и вырождается в некий ритуал, смысл которого с течением времени все забывают.

Цепочка примерно такая: убийства – дуэли – спортивные единоборства. Пример притянут за уши, но как грубая иллюстрация подойдёт. Может и мне удастся каким-то образом взаимную ненависть с мачехой свести к ритуальной.

Что-то меня в сторону уносит. На чём я остановился? На фантастических нанотехнологиях. Лазаревич сильно маханул. Бахнул бинарным фантдопущением. Сам по себе термояд наноуровня уже ультимативная технология. Это компактные источники энергии небывалой мощности и долговечности. Пробег автомобиля с таким движком на одной заправке будет исчисляться десятками миллионов километров. Если не миллиардами.

Лазаревичу деваться некуда было. Нанотехнологии без термояда не выстрелят достаточно громко. И книга не стала бы настолько интересной. Ну, так бы рак победили, ещё чего-то. Это здорово, это гигантский рывок, но не тянет на ультимативность.

Мне другое интересно. Существует ли козырный туз, дающий стране-владельцу решающее преимущество на современном уровне развития науки и техники? Чтобы получить его без всяких фантастических прорывов и великих научных открытий. Мелкие допустимы. Если есть реальная перспектива добраться до него, почему великие державы не дёргаются в этом направлении? Или стараются изо всех сил, но всё засекретили? В соблюдение режима полной тайны не верю. Что-то, да прорвётся, пусть на уровне конспирологических слухов. Но пока ничего не обнаружил.

– Сын, вам спать не пора?

Гляжу на часы в углу телеэкрана. Папахен прав, надо идти чистить зубы.

6 ноября, спортзал городского спорткомплекса, время 09:45.

Первый раз нас сюда пустили. Сегодня заканчиваем первый круг районных соревнований. Регламент в этом году приняли, как на чемпионате мира по футболу. Играем вразбивку по подгруппам. Сегодня игра с лидером, не имеющим ни одного поражения. Большого смысла в игре нет, обе наши команды уже выходят в плей-офф, – у нас тоже только победы, – одновременно четвертьфинал. Восемь команд, каждая играет только три раза, проигравшая с плачем вылетает. За исключением финала, второе место тоже неплохо и не повод печалиться.

По итогу первого тайма проигрываем 23:28. Абсолютно не заботит. Наслаждаюсь отдыхом после бешеной беготни. Важный матч или неважный, азарт захватывает. Рядом парни из моей команды, трое из моего класса. Кроме меня, Эдик и Димон. Мы – главная ударная тройка. Хотя немного вру, Димон больше по защите, и сносит всех невзирая.

Поодаль наши девочки и одноклассники. Половина класса пришли болеть. На предыдущих играх почти все были, я ж говорю, этот матч по итогу не интересен.

– Парни, нажмите! – Вкручивает Палыч. – Вы сможете их сделать! Колчин, напрягись!

– Зачем, Игорь Палыч? – Спрашиваю с ленцой. – Мы всё равно выходим, у нас две победы, второе место гарантировано.

– В любой игре надо выкладываться! – Повышает голос и начинает вращать глазами.

Вроде взрослый, а рассуждает, как зелёный потц.

– Нафиг, парни! – Разбиваю в хлам все тренерские установки. – Не напрягаемся, играем в своё удовольствие. Победим, так победим; проиграем, так проиграем. Мы уже в четвертьфинале.

– Колчин!!! – Глаза учителя вращаются на повышенной скорости.

– Парни, наши последние наработки не показываем. Иначе они нас в плей-оффе вышибут. Подготовяться и вышибут. Играем по шаблонной тактике.

Кое-что мы уже показали, но тут никуда не денешься. Класс игры не спрячешь.

Команда противника из восьмой школы. В той, где Варька-бегунья учится. Что интересно, сидит с нашими девчонками, и непонятно, за кого болеет. Восьмая школа, формально обычная, имеет репутацию самой спортивной. Злые языки поговаривают, что собирают спортивные таланты по всему городу. Директор – бывший физкультурник, кажись.

В противной команде один из таких талантов. Или подставной. Уж больно длинный для двенадцати лет. Метр восемьдесят, или чуть меньше. У меня метр пятьдесят четыре, – сильно вытянулся в последнее время, – но он выше больше, чем на голову. Палыч уже ходил возмущаться, но ничего не добился. Тихонько спросили у Варьки, та подтвердила, что он шестиклассник. Вот против каких феноменов приходится бороться. Если он хотя бы на пятнадцать сантиметров подрастёт, кандидатом в национальную сборную станет. Флаг ему в тощую задницу.

Моё упоминание о наработках и плей-офф приводят Палыча в чувство. А то понеслась… по кочкам. Чешет репу, и только наш возраст и статус мешает ему сказать: «Извините, погорячился».

Свисток призывает на поле. Розыгрыш.

На розыгрыш предсказуемо встаёт длинный, против него непредсказуемо становлюсь я. У нас тоже есть шестиклассник, что чуть выше меня. Только до длинного ему далеко. Почти наверняка проиграет.

У меня тоже шансов нет, хотя прыгаю высоко. Но это если играть честно… свисток! Мяч летит строго вверх, ему навстречу свечкой взлетает длинный. Хватает мяч, но приземляется уже без него. Хитренько и подленько ловлю на встречном прыжке. Он летит вниз, я – вверх и выбиваю из его рук шершавый оранжевый шар.

Перепасовка, обратная. Я ровно на половине поля и совершаю бросок в корзину наудачу. Мяч летит по высокой дуге, зал замирает, моя команда смотрит на меня с недоумением: с ума сошёл? Мяч тем временем летит и ещё за два метра до корзины меня настигает приступ смеха. Мяч попадает точно в корзину, зал ахает. 25:28! За такой бросок полагается три очка, а не два.

Длинный смотрит на меня с отчётливой злобой. Он рядом, поэтому слышу его хорошо.

– Ты у меня допрыгаешься, кузнечик…

– Рот закрой, глиста. А то соплёй перешибу, – отвечаю на автопилоте, нисколько не задумываясь. Привычка.

Длинный что-то шипит, но уже не слушаю. В ближайшие минуты обмениваемся удачными атаками. Разрыв всего в три очка сохраняется и напрягает зрителей непредсказуемостью исхода. В очередной атаке сталкиваюсь с длинным и еле уворачиваюсь от его локтя. Вот с-сука! У меня и мяча-то уже не было, успел Эдику скинуть. Со стороны можно посчитать, что не увернулся, удар был принят, но смягчён вовремя отдёрнутой головой. Встречный удар крайне опасен, а догоняющий не очень. Хотя след под глазом останется.

Подстерегаю его под нашим кольцом, и когда он прыгает, врезаюсь в него. Не как в хоккее, а так, слегка. Но локтем ему по рёбрам вминаю не слабо. Как говорится, кто локтем будет размахивать, от локтя и пострадает.

Жаловаться не стал. Как и я пару минут назад. Среди игроков не приветствуется, и всегда можно списать на случайность. Я ж не просто так напрыгнул, мне удалось толкнуть его в руки и бросок не удаётся. У них не удаётся, а у нас – да. Разрыв сокращается до одного очка. Зал беснуется, противник нервничает.

К концу игры разрыв сохраняется, но за четверть минуты до финального свистка ценой невероятных усилий противник снова увеличивает его до трёх очков. Ответная удачная атака уже бесполезна, не хватит времени, поэтому снова бросаю мяч издалека.

На этот раз меня срубает от хохота в самом начале. Зал буквально замирает, а у противников такие лица… я потом весь день ржал. И главное, сделать ничего нельзя. Вот мяч летит по длинной высокой дуге в абсолютно мёртвой тишине. В глазах длинного и его команды нарастает ужас, вот-вот такая близкая победа сделает им ручкой. Мяч не попадает точно в сетку и, будто солидаризуясь со мной в желании поиздеваться над суперспортсменами восьмой школы, долго пляшет и крутится по стальному обручу. Потом нехотя сваливается в сторону.

Противники дружно выдыхают, но тут их настигает мой весёлый клич:

– Чо, придурки? Обосрались?

Разочарование на лицах моих ребят мгновенно исчезает. Вслед за мной начинают ржать.

День уже прошёл не зря. И появляются намётки, как тренироваться дальше.

7 ноября, школа, первый учебный день.

Класс слегка шушукается, стихая под строгим взглядом королевы. Мы все перевариваем кучу новостей. Каждая по отдельности тянет на долгое обсуждение, особенно девочками. В пакете производят оглушительное впечатление.

Мама Кати родила дочку. Катюшка со смехом передала её слова, что сделала это по моему указанию. Это раз. Вышла замуж мадемуазель Нелли. Это два. Теперь её надо называть «мадам».

Третья новость что-то невнятно бухтит около доски. Ильин Кирилл Борисович, новый математик. Сожрали мы всё-таки Петровну, уволилась она. И мнится мне, что мы крупно попали.

Мешковатый, в очках. По виду рохля и моя отчаянная надежда, что только по виду, не оправдывается. Охренительный педагог, и прилагательное «охренительный» с большим знаком минус. С трудом сдерживаюсь от ругательств, даже мы на первых партах с трудом улавливаем, что он там лопочет. Да он ещё своей спиной большую часть закрывает. Придурок!

Неизбежно гул в классе усиливается. Учителя это мало заботит. Только голову сильнее в плечи вжимает, идиот…

Абзац нашей математической школьной подготовке! Директор нам так мстит, что ли? Так если он полностью Петровну заменяет, то ещё четыре класса попали под раздачу. Где он его такого нашёл?!

– Кирилл Борисович, пожалуйста, погромче! – Просит Катя, и не в первый раз. – Мы ничего не слышим.

– Не слышно да? – Математик обращает к нам лицо, украшенное виноватой улыбкой. – Извините…

Начинает говорить громче, но надолго его не хватает. Понемногу снова сваливается на лично ему комфортный уровень невнятной речи. Только по рисункам догадываюсь, что тема геометрическая. Луч, отрезок, прямая…

– Вить, надо же что-то делать! – Громко шепчет на меня возмущённая Катя.

– Не мешай. Чапай думать будет, – внимательно просматриваю учебник. Сначала тихо хренею от составителей современной программы. В конце учебного года даются объёмные фигуры!

Чуть погодя остываю. Видел такое и раньше. Развёртки многогранников, помнится, даже в детских садах изучают.

После уроков, кабинет директора.

– Это что такое, Пал Михалыч? – Возмущается Катя. – Дайте нам другого учителя! С этим мы ничего знать не будем!

Поглядываю на неё с уважением. На самого директора шумит, настоящая королева. Наша делегация от класса: я и королева со свитой.

– Катенька, да где ж я его возьму? Этого с трудом нашёл, – отбивается директор. – Сами же от Зуевой отказались!

– Мы сами должны себе учителя искать? – Катя не сдаётся. А я вмешиваюсь:

– Я бы, Кать, не стал доверять этот вопрос Пал Михалычу, – кое-какие смутные идеи роятся в голове, – а то заместо Кирилла Борисовича он нам какого-нибудь глухонемого найдёт. И будет он нам про математику жестами рассказывать. Как Герасим из «Му-му». Ы-ы-у, тык-мык…

Изображаю мычанием и жестами будущую кандидатуру от директора. Фрейлины прыскают от смеха, Катя сбивается на хихиканье, а директор… о-о-у! Директор обнаруживает умение смотреть тяжёлым взглядом!

– Не можете решить проблему, мы сами её решим. Пошли, девчонки!

Девочки, надменно задрав носы, уходят за мной.

– И что теперь делать? – В коридоре надменность испаряется.

– К мадемуазель, то есть, к мадам Нелли пойдём.

Нелли подлавливаем возле учительской. Отводим в сторонку, как раз рядом актовый зал, там и оседаем. У меня созревает решение. Оно мне не нравится, но деваться некуда.

– Ты зря думаешь, что это так просто, – Нелли сомневается, но и глядит с огромным уважением. Девочки не сомневаются и тоже смотрят с восхищением. Обожаю такие взгляды от девочек.

– Работа учителя это не только работа с классом, это огромная куча бумаг, – Нелли продолжает критиковать моё предложение закрыть собой амбразуру. По знаниям могу легко это сделать, подумаешь, математика пятого класса! Почти любой взрослый потянет. Но возражения Нелли сильные.

– Бумаги пусть он сам оформляет, – морщусь я, – его дело телячье. С бумагами-то он справится?

Морщусь от мысли, что работать буду я, а зарплата за мой класс будет идти ему. Появляется ещё одна идея, но Нелли отказывается.

– Нет-нет, у меня с математикой такие сложные отношения, что я даже близко подходить не хочу.

Жаль. Было бы неплохо, если бы формально она стала у нас вести. Придётся мириться с несправедливостью.

– Сам Кирилл Борисович или Пал Михайлович могут не согласиться, – Нелли красиво закусывает губку.