Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

– Всё, девочки! Рисуйте линиями и не забудьте на каждую корону принцессы с фронта букву вывести. С завитушечками, «А», «Б» и «В». Для королевы не надо.

Сцена 8. Коронация– На коронацию приглашается Екатерина Кирсанова, первый «В» класс, – торжественно провозглашает директор школы.

Без администрации школы не обошлось. Они там себе что-то рисуют по воспитательной работе. Небось себе всё приписали и премии потом делить будут. Лишь бы нашу Лилию не обошли, а то не доверяю этм кулуарным играм в начальственных кабинетах.

Две недели в первых классах активно кипела бурная политическая жизнь. Разрабатывали и утверждали Конституцию, собственно, утвердит королева, как только сама утвердится. Короны дядя Даня, отец Миши Фридмана, соорудил роскошные. К нашим эскизам приложил свою творческую шаловливую руку. Хорошо получилось, стекляшки на вершинах зубцов и других местах здорово усилили общее впечатление. Как профи он, безусловно, прав. Девочки любят всё блестящее, как сороки. Всё залакировано, кроме стекляшек, так что тускнеть не будет.

Катя выходит из ряда, – мы: это я, фрейлины, принцессы и учителя, стоим вне общего строя, – направляется к директору в середине зала-рекреации. Не доходит. Всё согласно протоколу. Директор берёт со стоящего рядом стола круглую коробку с логотипом «Ювелирная лавка «Паллада»», только сейчас догадался, что хитромудрое еврейское руководство ювелирного магазина соорудило себе неплохую рекламу. Причём на долгие годы. Они и на короны изнутри обода аккуратно свой лейбл наклеили. А я ещё подумывал, что за работу неплохо бы заплатить. Вот ещё! Наоборот надо было с них деньги сдёрнуть. Кстати, если директор школы не дурак, он так и сделал.

Катя идёт красиво, не зря мы осанку и походку две недели отрабатывали, прямая, как выравнивающая её кусачая линейка. Директор открывает коробку и передаёт корону фрейлинам. Девочки с двух сторон аккуратно водружают корону на пушистую голову Кати. Затем встают по бокам, чуть сзади. Катя уверенно делает реверанс и под аплодисменты уходит на своё место.

Мы уже отхлопали положенные аплодисменты принцессам «А» и «Б», выслушали вступительную речь Лилии, а теперь конец – делу венец. Главный не тот, кто начинает, а тот, кто завершает. Тем более, что Лилия говорила по отмашке пана директора.

Проходит десять минут и, как ни борюсь, но нарастает дикое раздражение. Ещё пять минут, а директор продолжает петь соловьём. Хвалит нас за инициативу, выражает надежду что принцессы и королева явят всем образец поведения и учёбы. И прочее бла-бла-бла. Чувствую, что одноклассники изнемогают. Ну, правильно! Минут сорок пять уже стоим по стойке «смирно», это начинает пытку напоминать. Ошибся в директоре, он всё-таки дурак. И что делать?

Оборачиваюсь к классу, тихонько говорю:

– По моей команде начинаете хлопать. Сильно хлопать. Сильнее, чем Кате. Передайте всем.

Не проходит минуты, как ловлю паузу в речах дурного директора. Вполоборота к своим и начинаю хлопать, класс подключается. Ашки и бэшки тут же присоединяются. Набиравший воздух директор медленно его сдувает. Инициативу терять не собираюсь.

– Огромное спасибо господину директору за добрые слова! – Овации начинают стихать послушно моей поднятой руке. – А теперь организованно, строем, расходимся по классам!

Нам ещё надо решить, где и как будут храниться ценные артефакты. У ашек и бэшек есть ящики в шкафах под замком. У нас нет. Мы какие-то там несуразные вэшки.

Директора пришлось обламывать по веской причине. Попадались мне на глаза в предыдущей жизни сообщения, когда не только дети, но и взрослые падали в обморок на слишком затянутых мероприятиях вроде парадов и торжественных линеек. И личный опыт есть. Загнали как-то нас второклассников на какое-то мероприятие в рекреацию. Не помню важного и торжественного повода, но поставили в строй пять классов. Вместе с учителями человек двести. И два часа мучали митинговыми речами. По истечении двух часов дети начали падать в обморок. Один за другим. Не помню, на третьем или четвертом выпадении детей в осадок до тупых учителей начало что-то доходить.

Понадобилось лет десять, чтобы догадаться о причинах. На кой чёрт так затягивать мероприятие? А очень просто всё. Толкающие речь впадают в соблазн и не могут остановиться. Перед ними масса народа, хоть и мелкого, все внимательно слушают, не перебивают. И речистый не может финишировать, приятно человеку, когда его слушает, едя глазами, столько народу. Закруглять собственные вербальные фонтаны не умеют. Могут по кругу начать талдычить уже сказанное. В момент окончания дозволенных речей горе-оратор испытывает разочарование и сожаление, как в момент отрыва от чего-то вкусненького. Хочется ещё, но уже не влезает даже для понадкусывания и горестно глядит человек-придурок на недобитые явства. И, естественно, «прирождённый» оратор, как можно дольше отодвигает этот прискорбный момент.

Придурком стать очень легко. Надо только не смотреть, хотя бы время от времени, на себя со стороны.

– Не пойдёт, ЛильНиколавна, – бракую предложенный ей вариант. Ящик в столе запирается на ключ, но корона вмещается только без коробки. Плюс наверняка будет что-то ещё класть, при открывании-закрывании корона будет елозить, не, не, нафиг такое счастье!

Решаем, что обе короны будут храниться у Кати, пока одно из отделений шкафа не будет снабжено замком. И то, только одна, королевская. Корона принцессы будет у Кати, пока вместо неё не выберут другую принцессу. А это вряд ли…

– Конституцию обдумаем во время каникул. Всем готовить предложения. – Вот и всё обсуждение. Сегодня последний учебный день.

Уходим. Про успеваемость нам ничего не сказали по простой причине. Оценки хоть и ставят, но не всем и не часто. Домашнюю работу задают в режиме работы круглосуточных охранников, сутки через трое. Пару раз в неделю. Грозят, что со следующей четверти будет больше. Только на выходные задавать не будут. А пока у нас страница в дневнике, табель за четверть, у всех пустая.

Конституция? Какие проблемы? Самое первое, что приходит в голову – принцесса, тем паче королева, никогда не дежурит в классе. Следить за порядком и вести расписание дежурств, царское дело. Самой за тряпку браться, ни в коем разе. Будет представлять класс на официальных школьных мероприятиях, если таковое понадобится.

Права? Неприкосновенность. Сопровождение фрейлинами. Лейб-гвардия. Особые права может дать учительница. Кстати, если директор школы освятил своим присутствием коронацию, то какие-то привилегии можно выбить на официальном уровне. Попытка – не пытка, как говорил товарищ Берия.

Обязанности? Отличница и никак иначе. Идеальная внешность, причёска, одежда, всё должно быть безупречно. Для мальчиков тяжко, для девочек естественно, они почти все такие. Внутриклассные награждения от педагогов и коллектива класса тоже на них. Функционал старосты можно сбросить на фрейлин. Порядок любых планируемых мероприятий утверждается королевой или принцессой.

Как-то так…

Дома, частично с друзьями, частично сам с собой, подвожу итоги. Первая фаза экспансии закончена. Все первые классы под нашим влиянием, фактически под контролем. Доминирование в пределах всей школы – задача многих лет. Если всё получится, не раньше, чем в седьмом-восьмом классе. Но для чего это делаю, пока не знаю. За туманом в отдалённом будущем что-то есть, для меня пока неразличимое.

Эпизод 4. Меняющаяся реальность…

Сцена 1. Каникулы

– Нафиг, Артур Ильич, – отказываю напрочь, – мне прошлого раза головомойки от родителей хватило. Ваш Обормот нас всех грязью уделал… пошёл, пошёл! Ни фига, скотина, не соображаешь!

Последние слова относятся не к хозяину Обормота, а к нему самому. Ему фиолетово, что с его лап течёт грязная вода, собакен страстно желает меня обнять, расцеловать и затоптать грязными лапами. Это ещё английский писатель Джером (Джером Клапка Джером) заметил. Среди детей, которых на прощание или при встрече надо поцеловать, наибольшую активность проявляет именно то чадо, у которого из носа самые длинные сопли. Вот и Обормот такой же. Не замечал у него такой страстной склонности к обнимашкам снежной зимой или сухим летом. Но вот когда наступила слякотная и противная осень, тут-то и проснулась тяга к нежностям. Сволочь такая!

– Давайте сами, Артур Ильич. Зимой и летом мы со всем желанием. Осенью? Извините, нет. У нас у всех строгие родители, которым приходится нас обстирывать после каждой прогулки.

Хозяин, избалованный нами напрочь, тяжело вздыхая, уводит поскуливающего в тоске Обормота. Мы тоже расходимся по домам. Энергию приходится сбрасывать суррогатными методами: приседаниями, отжиманиями, подтягиваниями. Да, папахен повесил нам в комнату настенный турник. Кирюшке весело. Приседаю с ним на шее, отжимаюсь с ним на спине, вот подтянуться ни разу не могу. Но пытаюсь изо всех сил.

– Кир, слезай! – Руки вот-вот разожмутся, а наш внутрисемейный обормот висит, зажав мне ноги, и не даёт спрыгнуть. Дёргать ногами боюсь, могу сорваться и рухнуть на него.

– Отцепись, говорю! – В ответ по-идиотски радостный смех. Иногда в брательника откуда-то вселяется бесшабашный дебил, который начинает творить несусветную хрень.

– Па-а-п-а-а!!!

Кое-как дожидаюсь ворвавшегося отца, пальцы уже срываются, когда появляется возможность с облегчением разжать пальцы и повиснуть на отцовских руках.

– Так. Иди сюда! – Пока папахен не опомнился, вырываю Кира из его рук, и быстро, так что рук не видно, отвешиваю две полноценные затрещины.

Папахен тут же меня блокирует, прикрывает младшего, но дело сделано. Чем быстрее наказание за проступок, тем оно эффективнее. Это, наверное, только моим полтора родителям неизвестно.

Начинается шум-гам. Кирюшка кидается в рёв, но я громче.

– Я тебе что сказал, оболтус?! Я тебе сколько раз говорил, делай, что говорят! Быстро надо делать, а не смеяться, как дебил! – По причине злости я слегка косноязычен.

– Сын, прекрати, – папахен утешает Кира.

– Что прекрати?! Если б ты не успел, я б ему кишки выдавил или башку разбил! Кретина кусок! – И это правда, я бы обрушился на Кира сверху с непредсказуемыми последствиями.

– Не надо было разрешать ему цепляться, – вкидывает порцию керосина в костёр заглянувшая на шум мачеха. Папахен её быстро, в двух словах, вводит в курс дела.

– Кто тебе сказал, что я ему разрешал? – Поворачиваю к ней злое лицо. – Это всё ваше расхолаживание, всё ему позволяете, за непослушание не наказываете.

Немного собравшись, командую.

– Всё. Вы идите. Кир, быстро сюда!

Кир не хочет, родители сомневаются. Выталкиваю папахена в двери.

– Не можете воспитывать, идите отсюда! Кир! Пятьдесят приседаний! Поехали.

Папахен уходит и уводит мачеху, только поняв, что побоев младшему больше не будет.

– Нада слуфать сталших, – пыхтит Кир, каждый раз повторяя главную для себя формулу поведения.

Этого мне хватило до вечера. Он же не мог сразу полсотни раз присесть. Раз по пятнадцать в один подход и то неплохо. Зато чрезмерная активность упала в ноль и надолго. Лежал после в гостиной на диване и жаловался на жизнь родителям.

Для меня формула Кира не подходит. Наоборот, старшие слушают меня. Есть чем шантажировать. Достаточно сказать, что Кир сегодня будет ночевать с ними. Тут же шелковеют. Как сейчас, хотели увести Кира из-под моего жёсткого командования, но только пока не предупредил, что обратно впущу его только утром. Они знают, что я могу.

Сцена 2. Каникулы с друзьями

Мы втроём, если считать Зину. У неё в гостях, поэтому не знаю, законно ли её учитывать. Катя продолжает изображать из себя королеву. С одной стороны, хорошо, здорово мотивирует. Заставляет оттачивать каждый жест.

– Ну, Ви-и-и-тя! – Возмущается королева моим лёгким тумаком. Это я решил, что пора бы ей на время расслабиться. О чём и говорю.

– Сними корону, легче станет.

– Так я же не в короне, – не понимает Катя.

– Да ну!

Приходит в голову идея, которой делюсь с Зиной. Зиночка способна не только на драки, пошалить тоже никогда не против. Она встаёт, гипертрофированно делает осанку, отклячив корму и задрав нос. Затем начинает расхаживать, заметно виляя задом и держа руки по бокам. Ладони манерно держит горизонтально, двигает ими в такт вилянию бёдрами.

– Теперь садись. Хорошо. Нога на ногу, локоть на колено, подбородок на руку, надменный взгляд… не на меня, на неё! – Команды иллюстрирую нужными жестами.

Катя не выдерживает и валится на диван от смеха. Пародия удаётся. Но надо закрепить.

Между диваном и стеной небольшой промежуток. Хватаем с Зиной Катюшу и засовываем туда вниз головой. Она так смешно болтает ногами в матерчатых колготках. Кое-как, раскрасневшаяся, вылезает. Сурово сдвинув бровки, грозно смотрит на нас, от чего мы хохочем ещё громче. Выдержка ей изменяет, и она присоединяется к нам. Умащиваемся на диване.

– Видишь, как здорово иногда расслабиться. Правда, ведь легче стало?

Катя кивает, но затем задумывается.

– А вдруг обратно не смогу…

– Сможешь! – Своей уверенностью сметаю напрочь сомнения подружки. – Ты пойми. Кем бы ты ни стала, для нас с Зиной ты – любимая подружка. Это главнее.

– Интересно, а на ком ты женишься, когда мы вырастем? – Откуда и когда забредёт в женскую головку, независимо от возраста, дикая и шальная мысль, никто не предскажет и не будет готов.

– Эка ты загнула, – аж рот открываю от шока и загибаю первый палец. – Во-первых, надо вырасти. Девочки вообще-то раньше замуж выходят, так что пока я соберусь, вас уже разберут. Во-вторых, кто его знает, сколько там у меня девчонок ещё будет…

А вот это я, кажется, зря сказал. Девочки нехорошо переглядываются, а потом дружно и не сговариваясь, накидываются на меня. Выпрыгнуть не успеваю, меня заваливают телами. Извиваюсь изо всех сил, стараясь уползти с дивана. Но от Зины хрен уползёшь, а Катя усиленно щекотит во всех местах.

– А-а-а! Да как вы смеете?! И-хи-хи! Я – король-регент, о-о-о-в-в-а-о-у!

Удаётся свалиться с дивана, но девчонки виснут цепко, как Обормот на любимой палке. Поэтому по полу медленно и рывками ползёт небольшая кучка орущих тел. Тётя Глафира нам не мешает. Подозреваю, ей даже нравится. Шумом её не проймёшь, а дочка-волчонок в одной весёлой куче с друзьями – елей на материнское сердце.

Поэтому мы любим к ней в гости ходить. Почти всё можно, кроме причинения стихийных бедствий. У Кати и у нас, то нельзя, другое нельзя, а на третье надо долго упрашивать.

– Ладно, ладно… хватит! О-ё-о-х-и-и-у! Я согласен! Согласен!

Подозреваю, только любопытство останавливает девчонок. На что это я согласен?

– Хорошо, хорошо, – встаю, – уговорили. Женюсь на вас.

– На ком из нас? – Подозрительно уточняет Катя.

А вот тут вы попались! Теперь меня не возьмёте скопом, интересы расходятся, ха-ха.

– Там разберёмся, время есть.

– Нет, ты сейчас скажи!

– Нет смысла, Катюш. Столько воды утечёт… я вон смотрю, Ерохин вокруг тебя трётся. Вдруг вы к тому времени окончательно… смотри у меня, – грожу пальцем. Зина вдруг хихикает.

– Чего Ерохин? – Катя неожиданно краснеет.

– Того Ерохин! – Веско выношу неопределённый приговор. Но на такие аргументы у женщин всегда есть универсальный контрдовод.

– Да ну тебя! – Катя выбрасывает женский козырной туз, который побить невозможно.

На самом деле, не верю, что даже где-то в отдалённом будущем подобное случится. У Димона шило в одном месте, он после школы сорвётся куда-нибудь. Прогноз даже не буду пытаться делать, куда. Равновероятны, как Камчатка, так и Африканское Конго. Так что в матримониальном смысле он мне не соперник. Другое дело, нужна ли мне Катя? Сама-то, может, и да. Но вот папахен еённый, это огромная проблема.

И чего я всякой ерундой голову забиваю? Себе и людям. Сейчас нам хорошо и здорово, так что неча. Так девочкам и говорю.

Сцена 3. Опять учёба

Звенит звонок с урока. Помудревшая Лилия не делает никаких попыток препятствовать готовой вырваться стихии. Пока мальчишки готовятся стартовать, королева отдаёт команду с контекстом, примитивно зашитом в имени.

– Оксана!

Вскакиваёт девочка с ближней к двери парты, открывает дверь нараспашку и тут же отпрыгивает в сторону уже за порогом. А то случались казусы… после второй команды королевы.

Две недели назад, на второй день после осенних каникул.

– Пётр Ильич, вы целы?! – Всполошённая Лилия суетится вокруг директора, помогая ему встать и старательно стряхивая с его костюма многочисленные следы.

– Однако… – кряхтит директор, ощупывая лоб, на котором красное пятно угрожающе ширится и вроде набирает высоту.

А какого хрена ты лезешь прямо под лавину? Нет, вы только поглядите на него, совсем себя неуязвимым и бессмертным считает? Какого рожна ты подходишь к дверям в сопровождении школьного звонка? Кто там останавливаться будет, у всех на уме одно – быстро в двери, перемена по каплям уходит! Лезешь под лавину – останешься под ней. Со всем нашим уважением в обнимку.

Открытая обеими створками дверь позволяет буйной толпе не застревать, но не может помешать падать, так что сразу за ними образуется привычная куча-мала.

– Быстро, парни, быстро! Ашки, не жуйте резину! – Формирую боевую линию, сзади нас обе чужие принцессы, наша Катя уходит за вражеские оборонительные позиции.

Всем так понравилась игра «спасти принцессу из плена», что мы передислоцировали её с футбольного поля в рекреацию. На улицу выходить времени мало и погода мерзкая, дождь пополам со снегом на мокрую землю.

В рекреации мы получаем преимущество. Наша цепь малочисленнее, но обойти невозможно, как на поле. Плотность рядов не позволяет прорваться в дыры, которых нет.

И начинается битва! Лилия еле успевает удрать вместе со своими коллегами. От воплей дрожат стёкла. В такие моменты к нам даже заглядывать все боятся. Уборщицы, учителя, старшеклассники, все! Весть о том, что мы даже директора ненароком затоптали, облетела всю школу.

Бои идут нешуточные. То и дело кто-то катится кубарем от ловко сделанной подножки или техничного броска. На Рогове, как обычно, повисает несколько человек, он упорно продвигается вперёд, стряхивая с себя бандерлогов. Свалившихся с него специальная зондеркоманда во главе с Зиной заталкивает в класс. Сопротивление бесполезно. В классе мы держим военнопленных.

Время выходит, надо заканчивать и желательно победой.

– Держи его! Я щас! – Это команда Ерохину, ему надо придержать бандерлога-бэшку в согнутом положении.

Сам с нескольких шагов разгоняюсь, отталкиваюсь ногой о спину захваченного бэшки и взмётываюсь в воздух в высоком прыжке. Мне удаётся перелететь через ряд пригнувших в страхе головы противников и подкатиться прямо к Кате. Последнего стража просто отшвыриваю в другого, спешащего на помощь.

Вывожу веселящуюся, но не забывшую царственно подать мне руку королеву из круга, очерченного мелом. И тут же оглушительный свист, сигнал окончания военных действий. Катя слегка морщится, но терпит.

Страшно довольные, возвращаемся в класс сразу после звонка. До этого специальными упражнениями успокаиваем разбушевавшуюся ци в организме. Или как там эта энергия зовётся?

Не всегда мы побеждаем, но никогда сильно не огорчаемся. И наши противники сейчас не выглядят сильно удручёнными. Впечатлений масса, а то, что проиграли, ну и ладно. Завтра выиграем.

Потихоньку мне нравится в школе всё больше и больше. Наши переменные баталии с букашками, – объединённая кличка для бэшек и ашек, употребляется исключительно вэшками, – и просто половецкие бессистемные пляски крайне полезны для физического развития. Как забавные игры котят. Замечаю не только по себе, когда чувствую просыпающиеся боевые навыки, но и по другим. В памяти отпечатался коротким роликом, как запрыгивает на спину Ерохину наглый ашка и тут же соскальзывает, как с гладкой ледяной горки. Успеваю заметить почти неуловимое глазом передёргивание спиной Ерохиным. Димон стряхивает дерзкого каким-то непостижимым волнообразным движением. Так даже я не умею. Надо срочно учиться.

Непроизвольно тренируются все. Тот же Эдичка носится по всему доступному пространству, не снижая скорости на поворотах, и каким-то непонятным образом почти ни с кем не сталкиваясь. Как-то бэшка, крупнее остальных, но всё-таки мельче нашего могутного Рогова, войдя в раж и пробегая мимо Лёни, с неописумой лёгкостью роняет того на пол. Даже не понял, как он это сделал. И Рогов в полнейшем изумлении таращил глаза. Его впятером фиг завалишь, а тут один-единственный ловкач. Далеко тот перец, кстати, не убежал. На самую хитрую задницу у нас есть Зина. Вот она его и зашвырнула в класс между делом. То бишь, вывела из игры в разряд сбитых лётчиков. Сначала Рогов не понял, что произошло, а за ним и его ловкий обидчик. Бац! И он уже в классе среди наших хохочущих девчонок.

Зину, вообще, тупо боятся. Все. Все кроме Эдички, у него мозгов на это не хватает. Или чувство самосохранения с перебоями работает.

Есть и у меня один перспективный моментик. Надо проверить и если получится – натренировать и закрепить.

Сцена 4. Пришла пора отчёта

В класс входит Лилия, деловито цокая каблучками. Мы стоим, ждём разрешения сесть. Лица наши непробиваемы, но отчего-то волнами по классу пробегает хихиканье. Эпицентр – мы.

Лилия ничего не замечает, как и мальчишки. Девочки то ли более сообразительные, то ли наблюдательнее мальчишек. Это Димон развлекается. Свистеть он до сих пор не научился, зато в паразитном режиме научился ловко цыкать. Похоже на цоканье нашей любимой Лилии, однако отличить можно. Вот девочки и отличают. И хихикают.

Катя пытается смотреть на Димона строго, но не получается. От смеха удерживается и то хорошо.

– Здравствуйте, дети! Садитесь!

Короткий шум, строгий взгляд королевы, все сидят смирно (даже Эдичка) и едят глазами Лилию.

– Сегодня, дети, контрольное чтение. По очереди выходим, садимся рядом и читаем. Стульчик дайте.

– Дежурный! – Королева всегда при деле.

– Чо сидишь? Стул неси! – От толчка Рогова в проход вываливается Эдичка. Он сегодня дежурный. Он часто дежурит, его королева наказует, что его нисколько не напрягает. Вот и сейчас стул бегом несёт, возвращается и скорость на нейтраль ему переводит Лёня с помощью отработанных подзатыльников. Лёгких и гармонизирующих.

– Агаркова! – Лилия начинает вызывать по алфавиту, и это не есть правильно. Поднимаю и начинаю энергично трясти рукой, чуть не выпрыгивая из-за стола.

– Меня, меня, Лилечка Николаевна! С меня надо начинать!

– Витя, но ведь порядок…

– Да какая разница, какой порядок! – Мой напор делает своё дело, но окончательно решает вопрос Катя.

– Лилечка Николаевна, пусть Витя, раз он так хочет…

И девушка сдаётся. Подаёт мне, уже сидящему текст. Чево?! А что тут читать, я не понял! Три строчки? Ну-ну.

– Начинай! – Лилия даёт отмашку, глядя на секундную стрелку. Наперегонки с ней быстро отбарабаниваю текст.

Стараюсь высмотреть сколько делений успела пробежать стрелка. Когда, наконец, удаётся её разглядеть, вытянув шею, вижу, как она перескакивает с двойки. Десять секунд, с учётом времени на мои попытки найти её на циферблате.

Лилия сидит, слегка ошеломлённая. И чего тут удивляться? Давно ведь ей сказал, что умею читать. Не интеграл же я по частям взял.

Очнувшись под влиянием хихиканья в классе, Лилия роется в бумагах в поисках текста большего объёма. Бракую их один за другим.

– Больше нет, – теряется Лилия, когда отвергаю текст со ста шестнадцатью словами.

– Ладно, что уж с вами делать, давайте… засекайте.

По отмашке начинаю.

– Страшный мостик. Бежала через лесную дорожку речка…

На максимальной скорости, которую ограничивала лишь необходимость соблюдать пунктуацию и выразительность речи, расправляюсь с текстом. Короткая пауза, взгляд на Лилию, сигнала она не даёт, читаю вопросы к тексту и прочие пояснения. Заканчиваю. А время не вышло.

– Всё-таки маленький рассказ вы мне дали, ЛильНиколавна, – упрекаю непредусмотрительную училку. – Сколько там?

Не сразу понимает смысл вопроса, но совместными усилиями выясняем, что до минуты оставалось секунд двенадцать. Вместе с пояснительным текстом выходит сто шестьдесят знаков.

Нарочно вперёд вылез. Чтобы задать планку для всего класса.

Оправившись от удивления и учитывая полученный опыт, Лилия начинает с нашей четвёрки. Катя – пятьдесят один, Димон – сорок три, Зина – сорок два. Думаю, с матерными словами Зина обогнала бы не только Димона, но и Катю. Кстати, необходимый минимум – двадцать пять слов.

Этот рубеж (в двадцать пять слов) не преодолел только Эдик. Двадцать три. Тормозилла.

Текст.

Страшный мостик.

Бежала через лесную дорожку речка. А через речку перекинут мостик. Хороший мостик, с перилами. Только прошла по нему девочка Таня и чуть не упала. У мостика доска оторвалась. Если на один конец этой доски наступить, другой приподнимется и ударит по коленке.

«Ишь, какая плохая доска!» – подумала Таня и, когда обратно по мостику шла, другой стороны держалась.

Прошли по мостику и два дружка – Николка с Петей. Тоже чуть не упали.

– Вот противный мостик, – рассердились мальчики. – Придется теперь речку вброд переходить.

Пришли Таня, Николка и Петя к себе в поселок и всех своих друзей, знакомых предупредили:

– Не ходите по мостику, что в лесу через речку перекинут, ушибиться можно. Там одна доска оторвалась.

Хорошо сделали, что предупредили. Только нам кажется…

(116 слов.)

(По Ю. Ермолаеву.)

1. Какой был на речке мостик?

2. Почему Таня чуть не упала?

3. Что она подумала о мостике?

4. Почему рассердились мальчики?

5. О чем рассказали дети в поселке?

6. Как должны были поступить ребята?

7. А как бы вы поступили на их месте?

8. Что значит «вброд перейти»? (Брод – мелкое место реки или озера, удобное для перехода.)

9. Закончите последнее предложение рассказа.

Несмотря на небольшой провал Эдички Лилия выглядит довольной. До Нового Года три дня. Подтянуть тормозяку Эдика всего на два слова времени должно хватить. Королева проследит лично. С помощью Рогова тренаж начинается немедленно.

Сцена 5. Педагогические кулуары

– Нет, такого не было никогда, и быть не может! – С первой реакцией на новость директора были согласны все коллеги Лилии Николаевны. Предметники с удобных наблюдательных позиций следят за разговором с интересом.

– У лучшего класса «А» тридцать два слова в среднем, а у вас тридцать семь? И всего один не дотянувший до зачёта? – Продолжает распаляться директор.

– Дотянет до Нового года, – убеждает девушка, – ему всего два слова!

– Вы всерьёз утверждаете, что Колчин набрал больше полутора сотен слов за минуту? Это рекорд за все годы по всем классам начальной школы. Сто тридцать восемь слов – больше никто не читал! Никогда этому не поверю.

– Лилия Николаевна, – осуждающе качает головой Вера Егоровна, опозоренная новостью конкурентка, начальница класса «А», – как-то вы совсем уж… ладно бы ещё несколько слов приписали. Даже полусотне слов никто не удивится, но в три раза больше…

– Вот именно! – Присоединяется главная бэшка, Анна Михайловна. – Писали б сразу двести, что уж там. Бумага стерпит.

Девушка вспыхивает от неприкрытого обвинения в жульничестве. Краснеет. Но ответить не успевает, в дело вступает завуч по начальным классам Нина Васильевна.

– Коллеги, я вас не понимаю! К чему эти споры? Составим комиссию и проверим достоверность результатов этого Колчина. Пётр Ильич, войдёте в комиссию?

– Безусловно.

– Так будет правильнее всего, – вступает в разговор пожилой физик, – высший судья в любых спорах – Его Величество Эксперимент.

Лилию Николаевну в состав комиссии не включают, зато туда попадает Вера Егоровна. Ещё завуч и директор. Присутствовать учительнице Колчина разрешают.

На следующий день.

Лилия не боится оставлять класс без своего присмотра. Есть королева, и дисциплина тоже в классе есть. Даёт задание, Эдику – индивидуально, много и с выражением читать.

Мы идём в кабинет к директору.

– Ты только ничего не бойся, Витя, – успокаивает Лилия. Не меня успокаивает, себя. Мне фиолетово.

– Есть чего бояться?

– Вот и я говорю, нечего бояться. Прочитаешь текст, как можешь. Я всё равно тебе только сто пятьдесят шесть слов зафиксировала, а ты можешь больше…

Подходим к кабинету, стучим, заходим. Директор за своим местом прикрыт двумя дамами за приставным столом, как телохранителями.

– Витя, – официальным тоном начинает директор, – ты показал исключительный результат по чтению, администрация школы решила проверить твои знания индивидуально.

Он не собирается разводить турусы на колёсах, как на коронации? Слава небесам, нет. Знакомит с завучем, Веру Егоровну уже знаю.

– Сейчас Вера Егоровна откроет тебе текст по моей команде. Одновременно я засекаю время, ты начинаешь читать…

– Погодите. Пётр Ильич, а сколько слов в тексте?

Директор переглядывается с Верой Егоровной. Та пожимает плечами.

– Сто двадцать.

– Не пойдёт. Дайте в два раза больше.

Немного поспорили, хотя о чём спорить, не понимаю. Пусть и не прочту весь, посчитать сложно, что ли? С возражениями ладно, но такого текста тупо не нашлось под рукой. Договорились использовать два. Пока их ищут и подбирают, мне надо подстраховаться.

– ЛильНиколавна, – подхожу вплотную, чтобы нас не слышали, – вы тоже время засеките. Хотя бы примерно.

– Так что, приступим? Вроде всё готово, – обращается ко всем директор.

– А протокол где? – Опять влезаю не по чину. Но с этими ребятами надо держать ухо востро. И оказываюсь прав, о протоколе никто не позаботился. Как интересно. И как они собирались оформлять процедуру?

– Я вам удивляюсь, Пётр Ильич. Вы проводите мероприятие и никак его не собираетесь документировать? Приказ соответствующий по школе написали?

Палюсь. Палюсь явно и беспощадно. О таких делах первоклассник знать не может! Что и подтверждает подозрительный взгляд Веры Егоровны. Но не то подозрение, не то. Всё правильно, как о попадании взрослого в ребёнка можно заподозрить?

– Ты формалист, однако, – директор озадачен. – Откуда ты вообще об этом знаешь?

Вопрос не в бровь, а в глаз. Но и такие удары могу держать.

– Ещё интереснее другое, Пётр Ильич. Почему ВЫ об этом не знаете?

Получили?! Мой контрудар много мощнее. Мало ли откуда мелкий перец может что-то знать? Мачеха – бухгалтер и кое-чему научила. А вот почему директор школы о документации и правилах ведения делопроизводства ничего не знает?

– Почему же не знаю? – Держит лицо директор. – Позже бы всё оформили…

– Точно не в курсе, но, по-моему, оформлять документы задним числом незаконно. И вы на вопрос не ответили. Приказ по школе есть?

Директор мнётся, но выдавливаю из него признание, что пока нет.

– Уходим, ЛильНиколавна. Комиссия к работе не готова. Даже текста не подобрали.

Лилия пытается мне возразить, подчиняясь взгляду директора, но я просто ухожу. А без меня ей тут делать нечего. По дороге в коридоре между нами происходит серьёзный разговор. Который состоит фактически из одного моего вопроса. Лилия смущённо помалкивает.