Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 119 (всего у книги 362 страниц)

Глава 7 
Фича по имени Линдон

20 апреля, воскресенье, время 11:45 (местное).

Астана, терминал международного аэропорта.

– Крутой самолётик, – Марк кивает на подъехавший к терминалу лайнер. Относительно небольшой, но внушающий.

– Фича прибыла, – ухмыляюсь. – Вернее, прибыл.

Boeing 737−700ER – это вам не тут. Чуть ли не последняя разработка именитой авиастроительной компании до того, как она стала крупно лажать.

Сначала выходят чахлой группой человек в восемь обычные пассажиры, затем… толкаю в бок Марка:

– Начинай!

Спустя полтора часа. После обеда, поданного в номер.

Отель «St. Regis Astana», номер deluxe.

Экран смартфона.

С дорожной сумкой на плече выходит представительный мужчина впечатляющих габаритов. Светловолосый гигант возвышается даже над парой своих телохранителей. Сто девяносто с гаком, не меньше.

От группы встречающих быстро отделяется молодой человек, скользящим шагом приближается к гиганту. Слегка кланяется, трясёт вальяжно поданную кисть двумя руками, глядит снизу вверх:

– Велкам, мистер Крейн! – и далее тоже по-английски. – Счастливы видеть вас здесь, на казахстанской земле.

Паренёк ловко перехватывает сброшенную с плеча сумку, сопровождает высокого блондина в чёрных ботинках дальше, представляет остальных встречающих. Трое казахов из местного МИДа едят гостя глазами. Российские дипломаты более сдержанны. Некоторые смотрят на поведение паренька с лёгким изумлением.

– Мистер Линдон Крейн – представитель фонда, финансирующего мой проект, – парень переходит на русский язык, не забыв дать негромкие пояснения высокому гостю.

Ухмыляюсь. Выключаю видео, отдаю смартфон Марку.

– Кажется, вам удалось произвести впечатление на наших гостеприимных хозяев, мистер Крейн.

Гигант, согласно пресловутой американской привычке взгромоздив ножищи на журнальный столик, ковыряется в зубах палочкой-зубочисткой. Туфли тоже не снял, пиндос проклятый…

– Давай без этого официоза, Вик. Мне это ничего не стоило. Скажи мне: всё по плану? Изменений нет?

– Нет, Линдон, всё по плану, – переход на неформальный стиль принимаю с облегчением. – Если, конечно, наша общая знакомая рассказала вам всё, что нужно.

Останавливаю открывающего рот американца раскрытой ладонью, потом показываю на стены и уши. Линдон хмыкает, глядит на охранников.

– Не получится, мистер Крейн, – отвечает на невысказанный вопрос один. – Спецтехнику мы не привозили, слишком долго получать разрешение у русских властей.

– А я говорил. Надо было напрямую лететь…

Телохран пожимает плечами. Юна, я так понимаю, решила минимизировать расходы на рейс и отправила самолёт через Ханой и Россию. Владивосток – Иркутск – Новосибирск. Уже из Новосибирска – в Астану. Лайнер по пути подбросил кучу народу, билеты продавались с заметной скидкой. Немного длиннее получилось, но дело не только в компенсации расходов. Показывать Сеул, как настоящую точку отправления, нельзя. Считается, что Линдон прибыл из Ханоя. Или Токио, там близко.

Из положения мы выходим. Марк включает музыку на своём смартфоне, я – на своём и садимся с Линдоном вплотную друг к другу.

– Виски в этой стране есть? – в какой-то момент вопрошает гигант.

– Для вас здесь даже пива нет, – отвечаю жёстко. – Сухой закон для вас кончится, как только в самолёт сядете, на обратный рейс.

Гость тяжко вздыхает, но в спор не вступает. Только стон издаёт: «Факинг-шит».

– Речь о «золотом кредите» заводили? – деловитость берёт верх над алкогольной жаждой.

– На предыдущей встрече российская сторона выдвигала такое предложение. Казахи ничего не ответили, обещали подумать. В этот визит речь об этом ещё не вели, мне вообще пока слова не давали. Но только один день прошёл, всё впереди.

21 апреля, понедельник, время 09:45.

Казахстан, Астана, дом правительства.

– Мне рассказали, – Линдон дружески хлопает меня по плечу, – я вас послушал, джентльмены, и признаться, сильно удивлён. Очень сильно…

Держу в поле зрения лица казахской стороны. Это нетрудно, почти все они располагаются напротив нас. Ликование прячу глубоко в себе. Казахи смотрят на Линдона именно так, как мы ожидали. Снизу вверх. И не потому, что он гигантского роста, хотя, возможно, и это не последнее дело. Он – американец, настоящий, бляха, со звёздно-полосатым (внутри, снаружи он синий) паспортом. Где только Юна такого нашла?

– Сначала объясните, кто вы, мистер Крейн. Подозреваю, не все знают, – вмешиваюсь в его спич.

– О, Вик! Думаю, что знают. Но, как скажешь.

Линдон говорит по-английски, по-русски он никак, а о существовании казахского узнал только пару дней назад. Впрочем, все или почти все присутствующие знают английский.

– Я – полномочный представитель фонда, финансирующего проект Вика Колчина, его космическое Агентство. Название фонда и соответствующие документы я вашему высокому руководству представил. Назвать его открыто не могу по некоторым причинам. Вы должны их понять. В последнее время политическая обстановка в мире сильно осложнилась, большой бизнес переживает не лучшие времена, а работать надо. Мир, и Запад в частности, неоднороден. Наш консорциум силён, очень силён каждым своим членом, но мы не всемогущи. У нас есть мощные конкуренты, которые будут рады помешать нам любым способом. Поэтому даже ваше руководство не знает конкретно, какие корпорации объединены нашим фондом. Скажу только одно: деньги очень большие. Даже для России заметные, а для вашей республики просто гигантские. И они могут к вам прийти.

По казахским рядам проносится оживление.

– Однако я разочарован. Я полагал, что ваша республика, хоть и совсем молодая демократия, однако, уже успела набраться опыта и ориентируется в правилах и подходах масштабного международного бизнеса. Не могу отделаться от мысли, что вы не понимаете чего-то важного.

Казахи напряжённым вниманием начинают напоминать сурикатов, стоящих на страже своего племени.

– Сначала скажу о своих впечатлениях стороннего наблюдателя. Мне абсолютно ясно, что Роскосмос уходит с Байконура. Сами русские этого особо не скрывают. Это их стандартная политика в последние десятилетия. Они обошли в своё время газопроводами Украину, объехали прибалтийские порты, точно так же поступают и с вами. Уже построены и действуют космодромы помимо Байконура. Разве вы об этом не знаете?

Слегка потешаюсь про себя. Казахи переглядываются так, будто только сейчас услышали об этом.

– Как поступает большой бизнес? К примеру, приходит в какую-то страну и предлагает построить морской порт или аэропорт. А местные власти вдруг говорят, что сначала надо заплатить за то, за другое и протягивают руку, – Линдон показывает ладонь кверху, жест попрошайки. – Что делает бизнес? Он разворачивается и уходит. И глупые аборигены остаются без рабочих мест, без потока товаров, без ручейка пошлин и налогов.

– Большой бизнес может и революцию в небольшой стране устроить, – негромко, но слышно добавляю я.

Линдон грохочуще смеётся и грозит мне пальцем: «Не шали, Вик».

– Нет, друзья мои, мы не должны вам платить за то, что будем развивать ваши территории, давать вашим людям работу и оживлять вашу экономику. Это вы должны сделать нам заманчивое предложение и создать условия для плодотворной работы.

– Вы собираетесь привлекать граждан Казахстана для строительства на Байконуре? – заинтересовывается казахский министр промышленности (вроде).

Переглядываемся. Линдон кивает на меня.

– Нет. На Байконуре будут работать только сотрудники Агентства и аффилированных с нами структур. Мистер Крейн имеет в виду, что мы будем закупать у вас стройматериалы, металлопрокат, продовольствие. К нам потянутся транспортные потоки, большегрузные автомобили, эшелоны. На них и фирмах, снабжающих нас всем необходимым, может работать кто угодно. Прежде всего, конечно, граждане Казахстана. Космодром будет запускать ракеты в космос, но сам-то он не в безвоздушном пространстве находится. Впрочем, не исключено, что казахстанские фирмы будут привлечены в качестве подрядчиков на какие-то работы.

Делаю паузу. Для лучшего понимания говорил по-русски, но Линдон морщится.

– Вы пока подумайте, а я мистеру Крейну кратко переведу, что вам сказал.

После рабочей паузы Линдон продолжает программировать казахов в нужную сторону:

– Итак, друзья мои. Считаю вопрос о передаче комплекса «Энергия-Буран» за один доллар решённым…

В короткую паузу никто не вклинивается, казахи помалкивают.

– Но это не всё. Это только первое условие для того, чтобы Агентство Вика пришло на Байконур. Мы предлагаем вам выдать кредит Агентству, – Линдон делает паузу, а затем наносит главный удар: – В размере не меньше миллиарда долларов физическим золотом. Из вашего золотого запаса.

Это предложение натурально действует подобно мощному сотрясающему удару. Казахи недоумённо переглядываются: «Как? Мы должны что-то платить?».

– Нет. Это не плата Агентству за то, чтобы они пришли, – Линдон улавливает настроение казахской стороны. – Я же сказал: кредит! Причём на очень вкусных условиях. Скажем, десять процентов годовых. Первые пять лет, – за меньшее время Вик вряд ли успеет, – без капитализации процентов. В соответствии с нынешними ценами на золото это примерно десять тонн. Через пять лет Вик вернёт вам пятнадцать тонн тем же физическим золотом.

– А если не успеет? – робко спрашивает кто-то из замов Бисимбаева.

– Тогда он капитализирует накопленные проценты, и в дальнейшем они будут начисляться уже на пятнадцать тонн. Так что ему будет выгодно рассчитаться с вами вовремя.

Пока казахи пребывают в ауте от такого предложения – интересно почему, вроде наши им что-то такое говорили, – Линдон продолжает долбить:

– Чувствую себя очень странно, – признаётся он, – объясняя вам очевидные выгоды такого предложения. Никто вам таких условий вложения денег не предоставит. В мире сложилась такая ситуация, что даже скромные три-четыре процента считаются привлекательными.

– Нам российская сторона во время прошлого визита говорила о возможности кредитования у нас, – вспоминает министр.

– И вы до сих пор думаете⁈ – поражается Линдон.

– Но почему тогда вы настаиваете на этом предложении, если оно выгодно нам, а не вам? – х-ха! Министр додумывается до здравого вопроса.

Но ответ у Линдона есть:

– Потому что нам оно тоже выгодно. Прежде всего вашим участием в проекте. У вас появляется заинтересованность в успехе. Только при таком благоприятном отношении властей можно вкладывать серьёзные средства. По-настоящему серьёзные. Кстати, именно так мы поступили с русскими, привлекли их деньги, хотя они нам особо не нужны. И ваши не нужны сами по себе. Нам нужна ваша заинтересованность в проекте, вот наша выгода.

После короткой паузы, затраченной на стакан минералки, Линдон начинает песнь имени Остапа Бендера. Отличие только в том, что Линдон рисует реальные перспективы.

– Не имею права, не уполномочен раскрывать вам размер наших инвестиций в Агентство. Но деньги гигантские. Русская добавка – это лёгкий салат к большому обеду, а ваш вклад – маленький десерт. И без того и другого мы можем обойтись. Если вы нам откажете, мы уйдём на чисто русскую территорию, и огромные миллиарды будут вложены туда. А Байконур захиреет. Если пойдёте навстречу, Байконур вновь станет космодромом номер один в мире. Там возникнут современные ворота в космос, высокотехнологичный научно-производственный комплекс. Кстати говоря, экологически абсолютно чистый. Вик – яростный сторонник водорода, как основного ракетного топлива. Я прав, Вик?

– Да, – киваю. – В небольших количествах будет использоваться керосин. Для маленьких маневровых двигателей.

На этом первый акт заканчивается. Время обедать. Казахи уже по дороге в столовую кучкуются, озабоченно переговариваются, наши выглядят слегка озадаченными. Появление новой фигуры не новость, в общих чертах обговаривали, но Линдон сумел их удивить. Разница в подходах потрясающая. Российские дипломаты вежливы, аккуратны и осторожны, Линдон – бесцеремонен и нахрапист.

21 апреля, понедельник, время 14:00.

Казахстан, Астана, дом правительства.

Сидим кто где. Мы вчетвером – Линдон, Родионович, Марк и я – в холле, в креслах. Остальные наши – кто где, в основном в зале заседаний кучкуются. Казахи на вопросы загадочно улыбаются и просят подождать.

Марк что-то перетирает с Родионовичем, мы с Линдоном чуть поодаль о своём.

– Наша общая знакомая, – говорит Линдон почти на ухо, – очень желает заполучить это золото. Оно нам очень поможет. Настолько, что мы сможем привлечь ещё несколько миллиардов. Интересная ситуация складывается, Вик. Один миллиард золотом запросто притягивает к себе три-четыре миллиарда обычных фиатных денег.

Киваю.

– Ситуация ведь может сложиться так, что нашего объёма финансирования тебе не хватит?

– Теоретически да. Какое-нибудь потрясение глобального масштаба может пошатнуть мои планы. Вроде катастрофического падения курса того же доллара. Но как только прочно встану на орбите, меня ничто не остановит. Только ядерный удар по Байконуру.

– Ого! – Линдон смеётся.

– Линдон, а вы точно американец? – давно хотел спросить. – Почему помогаете фонду и мне? Мой проект – прямой конкурент «Space-X» и НАСА.

– НАСА, друг мой, прогнило насквозь. Отсутствие конкуренции отражается на нём самым фатальным образом… О! Это кто?

Тоже замечаю. И сразу понимаю, что Линдон сумел достучаться до казахов, до самых глубин их жарких и пылких сердец.

– Это президент, Линдон! Президент Республики Казахстан.

22 апреля, вторник, время 18:40.

Астана, отель «St. Regis Astana», номер мистера Крейна.

– Вот! – вытаскиваю из пакета красивую бутылку повышенной ёмкости 0,7. – Завтра утром улетаете, сделали большое дело, поэтому сегодня можно.

Восхищённый взгляд Линдона прикипает к водке. Русская, но изготовлена в Казахстане. Дамир посоветовал. Посмотрим, что за премиум гранд.

– Только сразу предупреждаю: добавки не будет.

Мы собрались в номере Линдона вчетвером – он, я, Марк и Родионович. Охранники деликатно удалились в свой номер. А мы заказываем ужин в апартаменты. Линдон не дожидается, с наслаждением хлопает одну рюмочку. Закатывает глаза. Не, всё-таки он – пьяница, но кто из нас без недостатков.

Спустя полчаса сидим за столом, наслаждаемся едой и неспешной беседой.

– Нам нужно кое-что обсудить. Кое-какие технические детали. Когда золото пересечёт границу, наверное, мы получим его в Омске.

– Вы – это Агентство? – уточняет Родионович.

– Да. И отправим его во Владивосток, хотя вполне возможно, в какой-то другой город. Как фонд решит.

– Фонд решит отправить во Владивосток, – замечает Линдон, с лёгким сомнением пробуя манты.

– Зачем тебе отдавать им? – интересуется Родионович.

– Затем, что кусками золота расплачиваться на каждом шагу неудобно. Они мне в своём банке металлический счёт откроют.

– Ещё один?

– Да.

– Вы могли бы и в ВТБ его открыть. Без проблем.

– Нет. Это надо моим инвесторам. У них свои сложности.

Линдон кивает и наливает всем водки. Вернее, себе наливает, я совсем не пью, а Марк и Родионович только по одной выпили до дна.

– Вы как нерусские, совсем не пьёте, – жалуется Линдон.

– Ты, Линдон, находишься во власти стереотипов. Не все русские глушат водку стаканами, – разделываюсь с мантинкой, не знаю, как назвать отдельный экземпляр мантов.

– Да, – вступает Марк, который налегает на чебуреки. – Есть и американцы, которых бутылкой водки с ног не свалишь.

Линдон гулко хохочет.

– Займёшься сопровождением золотого кредита ты, Марк. Принять – сдать – расписаться –оформить счёт – получить документ. Доверенность в Москве оформим, – поворачиваюсь к Родионовичу: – Нам понадобится самолёт типа президентского «Ила». В распоряжение Марка. Он получит груз и сопроводит его во Владик. Нельзя ли воспользоваться военной авиацией? И вообще, провернуть это дело через министерство обороны? И кто охраной груза займётся?

– Нанимаешь охранную компанию – и вперёд, – пожимает плечами Родионович. – Я тебе потом дам контакты.

Всё правильно и как всегда. Если не знаешь, как сделать что-то, найди того, кто знает и умеет. И тогда всё выглядит просто. Получаем груз в Омске или на границе Казахстана и поручаем охранной фирме доставить его во Владик.

– Мне вот только интересно, – рассматриваю Родионовича сквозь стакан с минералкой, – чего это казахи так удивились, когда услышали о кредите в форме физического золота?

– До такой конкретики мы не дошли. Говорили о кредите на условиях металлического счёта.

23 апреля, среда, время 09:30.

Астана, терминал аэропорта.

Втроём провожаем взглядами Boeing 737−700ER, выруливающий на взлётку. Наш славный Линдон Крейн, слегка помятый после вчерашней пьянки, но абсолютно счастливый, отбывает с докладом руководству фонда. Может себя поздравить и залиться виски до ушей, шепнул накануне мне на ушко, что Юна в случае успеха переговоров подбросит ему миллион до сих пор ценимых и вечнозелёных хоть и фиатных денег. Неслабый бонус.

– Интересно, чьей авиакомпании самолёт, – думает вслух Марк. – Я всё меньше и меньше этих Боингов вижу.

– Собственность одного из инвесторов, – никакой тайны этими словами не выдаю.

Искин мгновенно выстраивает теоретически возможную базу для взаимодействия Юны с российскими властями. Хотя слово «теоретически» можно отбросить. Юна – шлюз для Москвы с выходом на мировые рынки. Наверняка не единственный, но тем не менее.

Линдон на последнем обсуждении с участием президента Казахстана меня чуть не выбесил. В какой-то момент, сияя русско-американской улыбкой главному человеку республики, произнёс:

– Я бы на вашем месте, думал не о том, дать миллиард золотом или не дать, а совсем о другом. Как уговорить нашего Вика, чтобы он взял два миллиарда, – смотрит на меня, подмигивает. – Как, Вик, возьмёшь второй миллиард?

– Нет, мистер Крейн, не возьму, – отвечаю сухо и на автопилоте.

– Почему⁈ – искренне удивляется и почти возмущается Линдон.

– Потому что Агентство нерезиновое. Деньги для нас не проблема, вы это лучше меня знаете. Проблемой становится их освоение.

Чуть подумав, добавляю:

– К тому же я уже вижу манеры казахстанской стороны. Как только я соглашусь на два миллиарда, они тут же примутся меня уговаривать взять пять…

Линдон гулко хохочет. Переглянувшись и вслед за смеющимся президентом, начинают веселиться казахи.

По итогу договорились, что второй миллиард пойдёт под восемь процентов годовых. Заодно дали понять казахам, что впихивать дополнительные тонны чревато опусканием ренты до нуля. Именно моё отбрыкивание, как понял позже, окончательно убедило их в том, что мои намерения абсолютно серьёзны.

Уходим из терминала, когда самолёт растворяется в небе.

– Вы долго ещё тут будете, Дмитрий Родионович?

– Не больше недели, наверное… – тон не очень уверенный.

– Нам можно улетать?

– А договор с казахами кто будет подписывать? Это ведь вы кредит взяли, а не мы.

Завожу глаза вверх, но невольно любуюсь видом аэропорта изнутри. Красота его оформления примиряет с жестокой действительностью.

Глава 8
Не было у бабки забот…

30 апреля, вторник, время 13:10.

МГУ, ВШУИ, кабинет Колчина.

Оглядываю собравшихся. Здесь все, кроме Марка. Тот сегодня рано утром умотал с двумя помощниками, доверенностью от меня и прочими правоустанавливающими – ни к чему это слово, но уж больно мне нравится – документами в Омск. Зато новый человек есть – предводитель авиаторов, Паша Дерябин.

Вчера звонил Марку, проверить лишний раз не помешает, и вообще, меня вся эта ситуация с драгметаллом изрядно напрягает. С казахами мы договор так и не подписали, только его проект составили, принятый в форме протокола о намерениях, слишком много подводных камней обнаружилось. Но после передачи золота они на попятную не пойдут, коготок увяз.

– Марк, всё приготовил, ничего не забыл? Приказ, доверенность, командировку, свидетельство ИНН?

– Не суетись, Виктор, – флегматично отвечает Марк. – Всё упаковано и уложено в чемодан.

При следующих моих словах флегматизм мгновенно исчезает:

– Чемодан? А ты его в багажное отделение сдашь?

– Бл!.. – прорываются те самые эмоции, смывающие спокойствие.

– Так что лучше все документы в кейс, а его наручниками к руке, – даю хороший совет.

– Надеюсь, ты всё-таки шутишь, – ворчит Марк.

– Скажи своим помощникам, чтобы глаз тоже с него не спускали. Фактически у тебя в том кейсе двадцать тонн золота будет находиться.

Провожать я их не стал, дёргаться в четыре часа ночи ни к чему, но Гену на машине отправил. Мысленно перекрестившись за успех миссии, обращаюсь к собравшимся друзьям и соратникам. Однако Овчинников опережает меня, но к месту:

– Тебя долго не было, есть новости? – как бы подачу делает. Голевую.

– Есть. Вопрос с казахами решён… тьфу-тьфу-тьфу! Основные документы подписаны. Нам отдают в полное владение часть инфраструктуры Байконура. Комплекс «Энергия-Буран», весь, оптом. Жилищный фонд в Ленинске выкупим сами, оно к Роскосмосу прямого отношения не имеет. Проблем в этом не вижу, мэр города – наш человек, гражданин РФ.

– То есть влезать в наши дела не будут? – допытывается Игорь.

– Нет. Только надо внимательно следить, чтобы на нашей территории не появились граждане Казахстана. Тогда может появиться повод для визита представителей казахских властей. А так – полная экстерриториальность.

Вижу сомнение на лицах, Овчинников – первый среди всех по степени недоверия.

– Почему вы так не верите нашим казахским братьям⁈ – вопрошаю патетически.

Игорь фыркает, Люда открывает было рот, но жестом вынуждаю не перебивать.

– Дело ещё в том, что у нас появился сильный рычаг воздействия на казахские власти. Они дали нам кредит в два миллиарда долларов, и мы в любой момент по любому поводу можем взвыть, что-де ваши действия – форс-мажорные обстоятельства, которые могут помешать вернуть кредит с причитающимися процентами. Понимаете?

Овчинников медленно, как фотоотпечаток под действием проявителя (существовала когда-то такая древняя технология фотодела), светлеет лицом, избавляясь от пелены сомнений. Остальные переглядываются.

– Охренеть! – одновременно, но с разными интонациями экспрессивно восклицают Игорь и Паша Дерябин. Девочки, те просто рты открывают. Только Таша невозмутима.

– Как удалось⁈

Объясняю и рассказываю. Под конец замечаю:

– Сейчас Марк оформляет все дела с кредитом. Когда приедет, нарисую на него приказ о премировании. Исходя из важности миссии, тысяч двухсот вполне достоин.

– Тогда и тебя надо премировать, – замечает Люда.

– Вот как надо угождать начальству! – восклицаю радостно. – Браво, Людочка! Самому-то неудобно, но если народ так считает… миллион себе положу. Ладно, полмиллиона.

Поправляюсь, заметив некую шокированность в глазах ребят. Не привыкли они пока к таким суммам. И то, сам же такую политику веду. Но полмиллиона отторжения не вызывают. Всё-таки удачно я дельце провернул, надо признать. А то сам себе премию не выпишешь, никто не выпишет.

– Давайте теперь думать, как освоить всё это грандиозное имущество. Вопросов не возникает только к жилью. Дома – они дома и есть, живи – не тужи.

– Я бы так не сказала, – вмешивается осмелевшая от похвалы Людмила. – Устаревший скучный советский стиль…

– Во-первых, намного лучше, чем в палатках или бараках, – бесцеремонно перебиваю, я ж начальник, мне можно. – Во-вторых, как оживить пейзаж, подумаем, обратимся к специалистам. Вполне возможно, строительство рядом какого-нибудь эффектного небоскрёба кардинально изменит весь ландшафт. Это надо с архитекторами и дизайнерами обсудить.

– Мне поручишь? – вздыхает Люда, ожидая, когда её возьмёт в сексуальный оборот собственная инициатива.

– Нет. Обращусь к профи, – и даже знаю, к кому. – Теперь ты, Таша!

Вытаскиваю на экран площадку № 250.

– Смотри, какая большая штучка на рельсах! Очень удобно для твоего будущего завода. Подъезжает, забирает или даже поднимает огромное изделие размером с «Буран» и отвозит в нужное место.

Таша впивается в фото глазами, в которых начинает отображаться бешеная работа инженерной мысли. Требует скинуть ей.

– Сама в сети найдёшь, – отбояриваюсь.

Сейчас, после самоуправства дяди Фёдора, который тихо сидит себе в уголке, так просто ничего не сделаешь с компьютером.

Таша так и делает. Садиться на второй комп, подключенный к интернету:

– Не очень удобно. Оно не разворачивается.

– Сделай так, чтобы проезжало над твоей шахтой, где ты будешь свои могучие изделия печатать, – подаёт совет Дерябин. Опередил меня, зараза!

Короче говоря, работа закипает. Каждый начинает искать себе подходящие конструкции.

30 апреля, вторник, время 16:50.

МГУ, Главное здание, сектор А, каб. 925.

Как удалось объехать казахов, приходится рассказывать и здесь, Наблюдательному Совету. Пора с них подписку о неразглашении брать.

– Выкладывайте, Виктор, – требует Бушуев.

– Предвкушаем с нетерпением, – смягчает Сартава.

Ответно улыбаюсь и начинаю вести рассказ:

– Мы предположили, что двухсторонние российско-казахские переговоры если и приведут к результату, то с большим трудом, а главное – очень нескоро. Результат непредсказуем, издержки велики. Поэтому решили ввести ещё один фактор, ещё одного участника переговоров.

– Ваше участие и без того вроде подразумевалось? – подаёт голос Федотов.

– Мы не были отдельным субъектом. Планировалось, что Роскосмос выдавит из казахстанских властей нужное имущество и передаст нам. Казахи справедливо посчитали это нашими внутренними делами.

– Ум-гу, – Бушуев подбадривает меня междометием.

– На переговорах неожиданно – для казахов неожиданно – появился представитель моих инвесторов. Американец, мистер Линдон Крейн.

– Американец⁈ – Сартава ахает вслух, мужчины поражённо переглядываются.

– Ты имеешь дело с американцами? – настораживается Федотов.

– Не, ни в коем случае. Фонд, нас финансирующий, чисто азиатский. Но корпорации, в него входящие, по крайней мере, некоторые из них, являются ТНК. Так что найти или нанять специалиста американского или европейского происхождения для них несложно. Возможно, даже на постоянной основе в какой-то из них и работает мистер Крейн.

– Так-так… и появление американца, представителя инвестирующего фонда, произвело на казахов неизгладимое впечатление, – спойлерит Бушуев.

– Вам не интересно рассказывать, Станислав Алексеевич. Вы сразу обо всём наперёд догадываетесь. Хорошо, что не обо всём.

– Говорите, говорите, Виктор! Я ни о чём не догадалась! – смеётся Сартава.

– Линдон Крейн ошарашил и нашу сторону, вот в чём главная фишка. Он сразу дал всем понять, что решающий голос именно за ним. Именно он решает, придёт Агентство на Байконур или нет. Наши скромно промолчали, казахи почти мгновенно перестали упираться. Линдон прямо сказал, что инвестфонд не намерен платить казахам ни цента просто так. Попытка казахов поднять цену за имущество комплекса «Энергия-Буран» буквально испарилась. Согласились на символическую цену в один доллар.

– Ох, ты ж… казахскую их мать… – непроизвольно выдаёт Федотов.

– После этого Линдон раскрутил казахов на золотой кредит. Они инвестируют в Агентство два миллиарда долларов в форме физического золота.

Лица проректоров, всех троих, вызывают в памяти финальную сцену бессмертного гоголевского «Ревизора».

– Что вы так смотрите? – я вовсе не испытываю ликования. – Отдавать-то тоже физическим золотом, причём с изрядными процентами.

– Ну, это когда ещё, – успокаивает Бушуев, внимательно выслушав условия кредита. – Ты своим первым инвесторам ещё больше пообещал. Как будто точно знаешь, где на Луне тебя сотни тонн драгметаллов ждут.

– Не знаю, – тяжко вздыхаю. – Точно знаю, что есть, не может не быть.

Знать точное место не знаю, зато знаю, где надо искать в первую очередь. Подумаешь, бином Ньютона!

2 мая, четверг, время 17:30.

Москва, ул. Большая Дмитровка, р-н «Соната».

– Виктор, Света! – Иннокентий приветствует нас, мы – его. – Не будете возражать против ещё одного участника нашей компании?

– Места вроде хватает, почему нет?

– Сергей Анатольевич, – представляется невысокий и круглолицый мужчина.

Жму его почти крепкую руку, удерживаюсь от сощуривания при отблеске от лысины спереди.

– Мой начальник, – упоминает важное обстоятельство Иннокентий.

Уговорить его составить нам компанию сначала не получалось, но затем…

– Понимаете, Виктор, у нас сейчас запарка, сложности в работе. Вот нет никакого настроения, – так он вчера отвечал по телефону.

– Что-то случилось? – интересуюсь по-светски вежливо.

– Понимаете, тестя моего на пенсию отправили. Мог бы ещё поработать, некоторые и в его возрасте крепко сидят, но…

– Интриги, подковёрная возня, деревянные игрушки, прибитые к полу? – мой тон по-прежнему эталон для светской беседы.

– Вы всё правильно понимаете. Так что поймите меня правильно ещё раз, – вздыхает Иннокентий. – Не до развлечений, бегаем уже по Подмосковью, даже за дачные домики берёмся.

– Даже понимать не хочу, Иннокентий Романович, – по-прежнему говорю лёгким тоном, но уже с небольшим натиском. – Вы забыли, кто я. Генеральный директор космического Агентства, мультимиллиардер. А значит, что? Ну, вы же догадливый!

– Ох, ёксель! Извините, Виктор, вырвалось. Я думал, вы шутите.

– Вообще-то обожаю юмор, но вы-то должны знать, что в любой шутке только доля шутки. Хотите, ещё пошучу? Ну, чисто для развлечения?

– Ну, попробуйте… – совершенно мужик теряется.

– Я рад, что у вас проблемы. Значит, могу купить вас задёшево, – немного подумав, докидываю: – И это не шутка. А теперь догадывайтесь, где я пошутил.

Интрига – наше всё. Но паспорт с собой беру. И сейчас протягиваю им обоим. А то, что я – гендир и владелец Агентства, можно в сети найти. Регистрационные данные публикуются.

Пока суть да дело, нам приносят заказ – нечто на деревянных подставках, исполняющих роль подноса. Не даю себе труда запоминать названия блюд, оставляю эти мелочи на откуп Светланке. Парок над кусками мяса – сегодня это аппетитные рёбрышки, украшенные перчиками, кольцами лука и ещё чем-то неопознанным, но, надеюсь, съедобным.

Прячу в карман возвращённый паспорт, замечаю внимательный взгляд Иннокентия. Засёк мою пристяжку с пистолетом под мышкой? Остроглазый он фрукт. Я тоже не дуб стоеросовый, по глазам вижу, что не удивлён, видит знакомое. Значит, заметил ещё в прошлый раз.

Достаю из наплечной сумки планшет, вытаскиваю нужный раздел.

– Глядите! Там есть городские виды казахстанской столицы, это то, от чего я в восторге. А также скучная линейная планировка неких жилых кварталов. Однообразный советский стиль, чистая функциональность. Мне нужны идеи на первом этапе и проекты на следующем, как оживить эти стандартные коробки. Сделать внешние лифты, раскрасить какими-нибудь панно, что-то соорудить на крыше, построить рядом нечто футуристическое, что сразу изменит весь облик.