Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

– Как раз они никуда не денутся. Иначе мы тупо забастуем и устроим в школе бучу. Нам не в первый раз.

Мы отправляем Нелли доносить до директора нашу позицию. Точнее сказать, это ультиматум, но лучше не нагнетать.

Где-то через несколько дней девочки донесли: в их узком кругу Нелли поделилась, что директор при намёке на нашу возможную стачку, слегка позеленел. Так я же и говорю, что он никуда не денется. Как будто мне одному это надо…

Есть один маленький положительный эффект от ухода Зуевой, кроме прочих. Людмил Петровн в школе станет меньше. Одна ушла, зато другая осталась. Завуч и англичанка в одном лице. Никто теперь их не спутает.

8 ноября, школа, урок математики.

– Прямая – ровная линия без начала и конца, – громко и отчётливо повторяю вчерашний материал. Первое, что сделал, надел на себя виртуальный намордник. Через пять минут, когда понял, что постоянно спешу и норовлю максимально уплотнить материал.

Первая заповедь учителя – спешить не надо.

– Точка это… – хочется сказать «фундаментальный объект», но передо мной пятиклассники, – …точка.

Тычу мелом в доску.

– Из точек состоят все остальные геометрические фигуры, те же прямые. Размеров у точки нет. То есть, нет ни ширины, ни длины, ни толщины, ни высоты. Нулевой объект. Прямая состоит из точек. Каким образом точки нулевого размера заполняют бесконечную прямую, не спрашивайте! Понять это невозможно, просто примите и живите с этим.

Прохожусь перед доской и пожимаю плечами.

– Можете считать, что точки составляют прямую волшебным, магическим образом…

Вчера даже на улицу не выходил, готовился к первой лекции. Вроде всё знаешь, но когда начинаешь основы копать, много чего вылезает.

Так называемый учитель сидит за своим столом. Он на положении ассистента, оформление всех бумаг и заполнение журнала тоже на нём. За мной главное – подача материала. Эх, и ношу я на себя взвалил, и деваться некуда. Все бумаги не скинешь, тематический годовой план на моём столе постоянно лежит.

Есть и плюсы. К доске меня вызывать нет смысла, домашних заданий выполнять не обязан, я же их составляю! Вернее, корректирую, составляет так называемый учитель.

Окончание главы 3.

Примечание: анекдот про мачеху и других от М.Задорнова.

Глава 4. Типичный день

20 ноября.

– И-е-х-о-о-у!!! – Издаём клич, совместный с Киром, выскакивая на волю из подъезда. Из нас рвётся бешеный восторг. Двор накрыт снежным одеялом в мизинец толщиной. Красиво укутаны в белое деревья и кусты.

Наконец-то! Грязюка прошла с неделю назад, но промозгло стылая погода достала до печёнок. Снег выпадал много раз и тут же таял. В наших широтах зима и лето долго выясняют отношения между собой до окончательной победы.

С другого конца двора нас приветствует гулкий мощный лай. Это Обормот и Зина. Вылетают братья Ерохины, почти одновременно с ними Сверчок и Катя. Присоединяются гвардейцы Тима, и начинается веселье.

Добавляет настроения визгливый крик с третьего этажа из нашего дома.

– Прекратите немедленно!!! Щас полицию вызову! Хватит орать ни свет, ни заря! – Из окна высовывается растрёпанный, слегка одутловатый, – подозреваю, не только от сна и возраста, – хабалистый лик.

«Молодая» пенсионерка Егоровна, склочная и достающая всех скандалами по любому поводу. Но сегодня мы не ограничиваемся вербальным ответом, за который всю полноту ответственности несут Обормот и Зина.

– Закрой рот, кишки простудишь!!! Гав-гав! Дура старая! Гав! – Вслед за словами незамедлительно летит пара снежков. Это уже я и Димон.

Один снежок от Димона взрывается безвредным, но пугающим веером о раму, второй привет, уже от меня, тоже рассыпается снежной мелочью, но по стеклу открытой створки и накрывает главную цель. Хабалистая цель немедленно захлопывает окно и оттуда, защищённая стеклом, грозит нам кулаком. Летит ещё пара снежков, Егоровна исчезает. У нас и у неё так проходит ежеутренняя эмоциональная зарядка. Ей теперь на полдня развлечений хватит. Надо позвонить в полицию и вызвать наряд, – они всё равно не приедут, но позвонить-то надо, – написать очередную жалобу участковому. Он тоже ей подотрётся, но написать надо. Пока Егоровна жива, – а такие люди живут удручающе долго, – изрядная часть правоохранительной системы нашего района без работы не останется.

Полиция давно плюнула на жалобы Егоровны в наш адрес. Да и по закону шуметь нельзя с десяти вечера до шести утра, а время уже близко к семи. Кое-какой народ уже выходит на работу, греет машины, шагает на остановку троллейбуса.

Просто так носиться нам влом. Прыгаем друг через друга с разгона. Для Кати пригибаемся, когда прыгают остальные, только голову наклоняем. Вокруг с бодрым лаем мечется Обормот. Иногда он тоже перепрыгивает, но через себя прыгать не даёт. Кир попыток не оставляет и сейчас волочит за ним ногами, как лихой джигит на резвом скакуне, вот-вот снова оседлает. Не, не получается, Кир летит кубарем после ловкого собачьего финта.

Затем гоняемся за Обормотом, подсекая его снежками. Когда попадаем прямо в морду, отбегает подальше, ошеломлённо фыркая. Но долго обижаться не умеет, снова включается в общую суматоху.

Когда возвращаемся домой, после умывания до пояса, организм, полностью проснувшийся, готов к утренней заправке. Завтракаем мы плотно, до обеда далеко. Опять же пословицу «Завтрак сьешь сам, а остальным поделись с друзьями и врагами» не зря придумали.

Рядом с крыльцом школы притаиваемся в засаде, запасшись снежками. У ворот на школьный пятачок скапливается толпа из отогнанных нашим снежным огнём, организуется, лепит снежки и идёт в массированное наступление. Организованно отходим под защиту школьных стен. Мы с Димоном в арьергарде, отражаем снежки бронированными портфелями.

Сегодня для меня главная нагрузка на втором уроке. Математика. Приходится буйное веселье на перемене пропускать. Пишу задание на доске, сегодня работа со смешанными дробями. Перед уроком закрываю написанное, доска у нас раскладная. На оставшейся половине буду материал объяснять.

Математика стал ценить больше. У нас почти идеальный тандем получается. Я обучаю весь класс, он подсказывает мне. На это он вполне способен. На этой неделе разговор был. Тактически методический.

– Какие подводные камни, мэтр, с дробями?

– Со смешанными дробями, самое главное, перенос от дробной части к целой, – поясняет «мэтр», – многие путаются.

Хм-м, смотри-ка! Хоть чему-то его в педе обучили. Натурально, народ, бывает, путается. Там надо внимательно следить за появлением неправильных дробей, а затем избавляться от них. Решил пример правильно, но не избавился – недочёт, за который можно упасть с пятёрки на четвёрку. Надо уточнить…

– Мэтр, если неправильную дробь в ответе не заметил, ошибка грубая или нет?

– Пока грубая. Пятёрку уже нельзя ставить. В старших классах считается мелкой погрешностью.

Урок математики для меня самый утомительный. Хорошо то, что обычно усталость сопровождается приятным ощущением хорошо выполненной работы. Делаю упор на интенсивную практическую подготовку. Народ решает на уроках полуторную, а бывает, двойную норму. И есть параллельные эффекты от моего менторства. Ранее, когда кто-то филонил с домашней работой, мог дать списать. Разумеется, провинившийся без наказания не оставался. Как правило, ему назначали штрафные дежурства. Опять же за систематическую халатность могли и звездочки лишить.

Сейчас всё по-другому. Списать кроме меня есть у кого, только скрытно это сделать невозможно. До двойки в журнале стараюсь не доводить, но терзаю на уроке безжалостно. Так что ленивец мог быть уверен: цена за проявленную лень символической не будет. Пропыхтит у доски полурока, дополнительное задание получит, по шее огребёт. Мы не учителя, которым ничего нельзя, с нами не забалуешь.

В фоновом режиме рождаются кое-какие смутные мысли, но пока нет возможности сосредоточиться и сформулировать их точно. Класс ни на секунду без внимания оставлять нельзя. Ориентируюсь на Эдика, как самого слабого в смысле концентрации внимания. Сначала делал перерывы на пару минут каждые четверть часа, сейчас один раз за урок. Физкультминутка. Энергичных упражнений не делаем. Изометрия – наше всё. Или очень медленно. Попробуйте медленно, очень медленно сделать приседание. Парадокс – замедленные упражнения быстрее всего сбрасывают интеллектуальное напряжение.

Распахиваю закрытую часть доски. Там длиннейший пример, длинный ряд смешанных дробей, простых дробей и, для разнообразия, целых чисел, разделённых знаками сложения и вычитания. Как раз на полурока хватит пыхтеть.

– Вперёд, моё славное воинство! – Патетически вскидываю руку ленинским жестом. – Я верю в вас, вы справитесь.

Ошеломлённое «у-у-у!» сменяется хихиканьем, народ принимается за работу. Важно расхаживаю по классу. Смысл не в подогреве чувства своей важности, конечно. Мне интересно, догадается кто, какую фишку я заложил в пример?

В конце урока разочарованно вздыхаю, нет не догадались. Изюминка в том, что в длинном ряду чисел есть сопряжённые. К примеру, есть два и одна треть с плюсом и где-то вдали от него единица и одна треть с минусом. Стоит их поставить рядом, как два числа быстренько сливаются в простенькую положительную единичку. Нет, мля, все в лоб решают.

За пять минут до конца урока справляются все. Перебор. Внимательно гляжу на примерчик, так-так, значит, ты отнимаешь почти четверть часа. Но если б кто-то заметил мою хитрость, справился бы за пять минут.

– Ответ: девять целых одна вторая, – объявляю классу. – У всех так?

Соглашаются. Может, и не у всех, проверять не собираюсь, потому что пятёрку никто не заработал. О чём и объявляю. Класс разочарованно гудит, первые решившие дуют губы.

– Никто из вас не догадался применить переместительный закон, – показываю пары чисел, которые надо совместить. – При этом не стоит забывать, что знак числа надо тащить с ним, конечно.

И на глазах огорчённого класса расправляюсь с примером за пару минут.

– Если б кто-то так сделал, получил бы пятёрку. А так извините, пролетаете со свистом, всей гурьбой, – гаденько ухмыляюсь.

Столовая.

Кормёжка так себе, но в этом есть и плюс. Много не съешь и пузо, как груз, таскать не замучаешься. Да, часть класса перешла на школьные обеды. Только Катя морщит носик и распаковывает бенто. Надо же, и в России такое бывает…

– Мон ами, мог бы и подсказать с тем примером, – Димон выплёскивает досаду, остывшую, но сохранившуюся от урока математики.

Катя – молодец! Тут же смотрит на него с осуждением.

– Ты какую-то ерунду говоришь, Димон, – неторопливо поедаю рассольник. – Вот представь, мы решили разыграть Катю. И чтобы ты сказал, если б я её предупредил?

– Есть и другая причина, – хоть и так себе супчик, но внимание уделить надо, поэтому продолжаю после паузы. – Как бы я узнал, способен ли ты догадаться сам или нет. Это намного важнее, чем фальшивая пятёрка в журнале.

Разговор угасает, только междометиями перебрасываемся. Можно и подумать немного. Окончательно мысль оформляется после компота.

– Мы ещё мало работаем. Человек может намного больше…

– Теоретически, – вставляет Катя. В последнее время полюбила умные слова.

Немного посверлив её глазами, знакомлю друзей с практическими фактами.

– Ты знаешь, как сдают экзамены за среднюю школу в Южной Корее? И как у нас? Наши сдают первый экзамен, затем день отдыха, день консультации и следующий экзамен. В итоге, сдают четыре-пять экзаменов за полторы-две недели. Так?

Катя кивает и настораживается. Вместе со всеми остальными.

– В Южной Корее пять экзаменов сдают в один день, – жёстко говорю я. – За девять часов! Это вместе с перерывами. Представляете, какая нагрузка? Вы все с ума от такого сошли бы!

– А ты? – Немного с вызовом вопрошает Димон. Пожимаю плечами.

– Не знаю. Я покрепче вас, но пять экзаменов за день? – Лживо качаю головой. Видали мы этот сунын и мотали его. Тогда у меня фамилия Пак была…

– Хорошо, что мы не в Корее, – вставляет Олежек Медников. Он с нами сегодня. Его день. Есть ещё Эдичка, но этот стремительный персонаж уже умчался в актовый зал.

– Я всё думаю, – не успокаивается Димон во время недлинного перехода в зал, – зачем мне математика? Только давай без пафоса.

Про пафос это они у меня перенимают. Обычный мой призыв.

– Ты хочешь стать сильнее?

Конечно, хочет! Это Катя задумается на подобный вопрос, а мачо Димон – никогда.

– Когда дерутся двое, кто побеждает? – Открываю дверь в зал, вхожу. Заканчиваем разговор уже здесь. Дожидаюсь, когда Катя прилепит объявление «Репетиция! Вход воспрещён!» и затворяю двери на ключ.

– Побеждает тот, кто сильнее, правильно? – Отрицательный ответ дать невозможно. Димон кивает.

– А если оба сильные, тогда что?

– Всё равно, кто-то сильнее, – недоумевает Димон.

– Нет. С определённого уровня силы, уже не важно, кто сильнее. К примеру, я могу пробить тебе голову с одного удара, а ты в десять раз сильнее. Ну и что? Победит тот, кто сумеет ударить первым и твоя избыточная сила уже никакой роли не играет.

– Победит тот, кто быстрее? – Догадывается друган.

– Если точнее, тот, у кого техника боя лучше. А если оба одинаково техничные? Ты бьёшь, а противник твои удары блокирует. Он знает, как и куда ты бьёшь. Ты тоже знаешь. И кто победит?

Димон, до которого доходит, что не так всё просто, пожимает плечами.

– Победит тот, кто умнее и сможет перехитрить. Разве ты не прикидываешь возможности противника до боя? Какие у него преимущества, какие у тебя? Или ты бездумно в драку кидаешься?

Кстати, так оно и есть. Именно так он и поступает.

– Вот тебе и вывод. Интеллект – важный компонент твоей силы. Иногда решающий. На уроке вы все бросились решать сразу. Никто даже не попытался подумать, нельзя ли схитрить.

На следующем уроке дам задачку, на которой отличился юный Гаусс. Учитель приказал им сложить все числа от одного до ста. Через пару минут увидел маленького Карла, рассматривающего потолок на фоне усердно пыхтящего класса. Поглядим, найдётся ли у нас такой же умник.

Репетиция тем временем начинается. Медников садится за барабаны, пускает несколько серий. У него их два, один школьный с пионерских времён, второй – большой, Катя у музыкальной школы выцыганила. Он где-то в кладовке валялся, забытый и списанный. Твёрдо надеемся, что до Нового года доживёт.

Катя, сдержанно вздохнув, садится за пианино. Его кое-как настроили, – отдельная история, – но он всё равно старый. Лет, наверное, столько же, сколько и школе. То есть, больше тридцати. У музыкальных инструментов срок жизни может и несколько столетий достигать, но только не в школах, где каждый оболтус норовит постучать по клавишам, и не только руками.

– Готовы? Поехали, – по моей команде играет вступление, а Эдик вертит в руках воображаемый микрофон. Реального нет, но голос у него звонкий, вытянет. Администрация к Новому году клятвенно обещает достать/купить/принести уволоченное из дома. Не очень-то верю, если что, сами купим… хм-м, хотя там какое-то согласование параметров нужно. Если коротко, то выходной сигнал с микрофона должен быть согласован с усилителем, а оттуда с колонками. Не шарю в этом вопросе. И не собираюсь глубоко разбираться. Лучше спеца найти. Одно из правил управления людьми: если что-то не можешь сам – найди того, кто может, и запряги его. Как запрячь – отдельная тема.

Репетиция примерно час. Изредка Эдик не попадает в ноты или высоту голоса путает. Но ошибки мелкие и на фоне посредственного музыкального сопровождения практически не заметны.

– Погодите-ка, – останавливаю следующий прогон. Посторонние звуки идентифицирую, только когда все замолкают. И люди и инструменты, хочется сказать, так называемые инструменты.

Кто-то ломится в двери.

– Кто там? – Жду ответа «почтальон Печкин», может и зря. Есть ли в этом мире тот знаменитый мульфильм, нет ли, пока не выяснил.

– Быстро открывайте, нафиг! Какого хрена закрылись?!

Голос и лексика явно не от взрослых. Поэтому, как терминатор в одноимённом фильме прокручиваю в голове возможные ответы:

– Пошли в жопу, мудозвоны!

– Зайдите завтра, ушлёпки!

– Закрыто на переучёт!

– По голове себе постучи, дятел!

– Немытым рожам вход воспрещён!

Выбираю последний вариант, добавляю комбинацию первого и второго (Идите в жопу, ушлёпки!) и с чувством выполненного долга ухожу на сцену. О мою спину разбиваются возмущённые вопли. На это не обращаю внимания, как и на удары в дверь. Но подозрительный хруст заставляет на секунду замереть.

В пару прыжков возвращаюсь назад и успеваю, слава небесам, успеваю заметить одну рожу. Других не распознаю, а этого да. Голоса становятся неуверенными.

– Тычоблин! Валим отсюда! – И сразу топот.

И мне надо спешить. Машу рукой своим «конец репетиции!» и кое-как, – согнутый язычок замка до конца не уходит, – отворяю травмированные двери. До учительской на второй этаж, вандалов не видать… а нет, вижу компанию из четырёх человек в окно на улицу. Замеченная рожа, кажется, среди них. Компания быстрым шагом удаляется.

– Кто это был? – Катя подходит вместе с остальными.

– Задолбали! – Голос Эдика переполнен негодованием. Есть с чего. Никому актовый зал не нужен, но стоит нам запереться, так начинается движуха. Находятся, обязательно находятся те, кому, вот прям сейчас, надо туда попасть, иначе жизнь закончится.

– Пошли, – направляюсь на второй этаж. Там учительская, там директорская, надо докладывать про ЧП.

Есть такой закон, кто первый сообщил, тот автоматически прав и резервирует для себя место обвинителя. Ничего не скажем, просто уйдём домой – автоматически виноваты мы. Ключ дали нам, нам и отвечать за порядок.

– За порядок отвечаете вы, раз вы актовый зал выпросили, – директор настолько точно оправдывает мои опасения, что напоминает непися. Неигрового персонажа компьютерной игры, который действует по заданной программе.

– Вот мы и отвечаем, – пока разговариваю с директором, который осматривает искорёженный замок, ребята прибирают инструмент и аппаратуру.

– Мы обязаны пресекать безобразия, но если это не в наших силах, докладываем вам. Это десятиклассники.

– Из «А» или «Б»? Фамилии?

– Вы слишком многого хотите. Фамилий не знаю. Вроде из «Б», уверенно могу опознать одного, всего их было четверо.

– А они скажут, что это не они… – директор морщится.

– Хотите, чтобы мы разобрались? Даёте карт-бланш?

Директор морщится уже до лысины. Вот ведь… даже я знаю, что делать. Вызвать отцов тех четверых, да одного хватит, и пусть ремонтируют двери. Выслушать отмазки отморозков можно, кто мешает пропустить их мимо ушей? Не хочешь по хорошему, можно ещё лучше.

– Нам всё равно, Пал Михалыч, как вы обеспечите порядок. Мы не имеем прав вас подменять.

– Вот я и обеспечиваю. С этого дня ваши репетиции прекращаются. Верни ключи.

Директор, сделав монументальное лицо, уходит. Ключ, разумеется, пришлось отдать. Вместе с многообещающим взглядом.

– И что ты наделал? – Негодует Катя.

– Разберёмся…

У всех настроение падает. Молча уходим в раздевалку, молча одеваемся, только на улице разговорились. Пока междометиями. Катя продолжает бросать на меня осуждающие взгляды.

– Что ни делается, всё к лучшему, – утешаю друзей, когда Эдику и Олежке пора сворачивать в другую сторону. – В принципе, у нас всё готово. Дня за три до Новогоднего бала прогоним по-быстрому обе песни. Нам хватит одной-двух генеральных репетиций.

Это так. Будь у нас слаженный ансамбль музыкантов с разнообразными инструментами, тогда нет. Хорошее музыкальное сопровождение могло выявить недостатки пения. А так, нет. Похоже на экзамен, который принимает недоучка. Студент запросто ему голову заморочит. Сможет нести любую пургу, главное – уверенный вид. И наглости побольше.

Вечером, в конце побегушек с Обормотом и спаррингов с доморощенными дзюдоистами, раскрасневшиеся и пышащие паром, как вскипевшие чайники, садимся на наши скамейки. Пока остынем, можно и поговорить. Отволакивающая Обормота домой Зина присоединяется чуть погодя.

– Что теперь будем делать? – Катя остыла, но продолжает считать меня главным виновным.

– Я же сказал! Проведём пару репетиций перед Новым годом, нам хватит.

Ещё приходится вводить в курс дела Варьку. Она иногда к нам приходит повеселиться.

– А вы к нам в восьмую школу приходите, – тут же предлагает выход. – У нас и музыкальный ансамбль есть. Муру, конечно, всё время играют…

От неожиданного предложения все замирают. Одна Варька продолжает трещать. У меня такое же чувство, как у индейца Зоркий Глаз из анекдота. Он только на четвёртый день заметил, что в его тюрьме одной стены нет. Три дня перед этим непрерывно думал о побеге.

– Ты, Варька, двумя словами целую кучу идей подала. Вот ты, Катюша, меня осуждаешь. А ведь мы сейчас в очень выгодном положении. Школа ждёт, что мы выступим…

Это правда. Как мы ни шифровались, но все знают, что мы готовим музыкальные номера к празднику.

– И мы выступим, да. Но бледненько. Просто у нас никакой аранжировки и нормальной музыки нет. Под магнитофон петь? Мура получится, как любит говорить Варя. И кто будет виноват? А директор будет виноват. На него всё и спишем. И на десятиклассников, которые нам мешали. Пусть вся школа в них плюёт.

Да и вообще, мне надоело. Наше сложившееся расписание дня ко дну идёт. Но об этом помалкиваю, к тому же его всё равно менять надо. Подумаю потом.

За разговорами начинаем замерзать. Идём провожать Варьку. Тоже не просто так. Она чухнула по дороге, как быстроногая лань, а мы с азартными криками и воплями пытаемся догнать. Сделать это, а вернее, хотя бы не отстать, могу только я, но держусь понемногу отстающей группы. На середине пути останавливаемся, машем рукой на прощание и возвращаемся.

– Варька неплохую идею подала, – возобновляю обсуждение первым, я раньше всех дыхалку восстановил. – Там подводные камни тоже есть, но и перспектива тоже. К примеру, мы могли бы заставить директора отменить запрет на репетиции, но нам это не выгодно.

– Как ты его заставишь? – Интересуется Сверчок.

– Пригрозить, что мы в восьмую школу уйдём. Или только мы, или вообще всем классом. У него под задницей сразу загорится.

– А разве так можно? – Поражается Катя.

– Согласие родителей требуется, – мы заходим во двор, – но сами разговоры на эту тему вызовут огромный скандал. К нам даже журналисты могут нагрянуть. Они такое любят.

– Короче говоря, мы в выгодной позиции, нам выбирать, что делать. Можем, натурально, сходить в восьмую школу, договориться с тамошними музыкантами и забабашить полновесный концерт. Вдруг они действительно могут потянуть. Вдруг у них аппаратура есть хорошая. Можем у себя выступить, серенько и бледненько, но на первый раз сойдёт. Или не выступать, а виноватыми козлами сделать десятиклассников и примкнувшего к ним директора…

– И что выберем? – Вопрошает Катя. Тоже мне королева, сама ничего решить не может. Женщина, что с неё возьмёшь. Не договорил про ещё один момент. Невысокое качество нашего исполнения тоже можно списать на директора с его неуместным запретом. Ну, может и сама догадается.

– Сходим в восьмую школу, узнаем, что и как. Может там ловить нечего. Тогда и решим. Оревуар!

Что-то мы сегодня французским почти не пользовались. Кир вдалеке носился, и раньше домой ушёл. Неужели взрослеет? Раньше только в туалете мог от него отделаться.

На звонок дверь открывает Кир, универсальное дистанционное устройство нашей семьи. Не понимаю, почему некоторые недоумки не хотят обзаводиться детьми. При правильном и чутком воспитании огромное количество плюсов. Во-первых, источник веселья, дети очень долгое время изрядно забавляют взрослых. Во-вторых, по мере взросления становятся мелкими порученцами в стиле «подай-принеси». Чем старше становятся, тем больше пользы. Сходить в магазин, помочь с ремонтом квартиры и дома, не говоря о прочих мелочах, список тут длинный. Требуют изрядных расходов? Это не расходы, это инвестиции. Взрослым детям можно и на шею сесть. Если им не получится стать богатыми, то могут помочь руками или небольшими финансами. Но если разбогатеют, то вытащен счастливый лотерейный билет. О материальном можно не беспокоиться.

Скептики могут возразить, что не все потомки успешны. На это можно ответить анекдотом про еврея, которому бог посоветовал сначала купить лотерейный билет, и только потом ждать выигрыш.

Есть и в-третьих, что недавно доказал Кир, поразив гостей знанием французского языка. Дети часто дают поводы для гордости. Если не дают, то всё равно их можно просто бескорыстно любить.

– Tout va bien? (Всё хорошо?)

– Oui, – короткий ответ Кир даёт, уносясь в комнату.

Проверяю куртку и, вздохнув, иду в ванную чистить и отмывать. В паре мест при падении достал до грунта, снега ещё мало. Вот почему зиму жду, естественная дезинфекция и очищения в масштабе не комнаты, а всей природы. Чтобы испачкаться, надо целенаправленно постараться. Даже если на какашки наступишь, ничего страшного не произойдёт, они замёрзшие.

Уроки отнимают меньше часа. Кир старательно пыхтит и скрипит чернильным пером рядом, рисуя палочки и крючочки. В тетради и на отдельных листах. Объём домашних заданий смело увеличиваю ему в два-три раза. Каждый исписанный листок он имеет право пустить на изготовление самолётика. За десять самолётиков помогаю ему слепить танчик. К концу года посмотрим, сколько танчиков на подоконнике скопиться.

Вздыхаю, накидывая план следующего урока по математике. Что-то мне поднадоело подменять учителя. Даже не надоело, а измотало. Тяжело тащить ещё и это. Ладно, потерплю до Нового года… хм-м, кажется, я знаю, как вынудить директора найти толкового учителя. А то гляжу он успокоился, решив свои проблемы за наш, за мой счёт.

После лёгкой совместной с Киром разминки на турникете ныряю в планшет. Сразу после чистки зубов. Организм, как автомобиль или любой сложный механизм, нуждается во внимании и постоянном обслуживании. Тогда он будет работать долго, надёжно даже в режиме форсажа.

Нахожу интересный ролик в сети. Внимательно смотрю и слушаю, брательник дышит рядом. https://youtu.be/koe89COTCUc

Ролик начинается с экскурса в историю освоения америки англосаксами. Совсем не зря. Главная идея мне уже известна. Новые земли таят в себе неисчислимые сокровища. Множество месторождений: нефти, металлов, в том числе драгоценных, угля. Кроме того, лесные массивы с секвойями диаметров с десяток и более метров. Мебель можно вырезать из цельного куска дерева, на пне хоть танцплощадку устраивай. Пастбища с огромным множеством всяких бизонов, тоже неплохо.

Местная индейская публика мешается? Ну, наглосаксов такое никогда не смущало. Но сейчас не об этом.

Автор утверждает, что два ресурса на Луне точно есть. Гелий-3 – перспективное топливо для термоядерных станций, которых пока нет и вода. Сильно сомневаюсь, что на Луне есть вода в естественном виде. В вакууме даже лёд довольно быстро испарится. Кое-какие обрывочные знания из позапрошлой жизни об этом говорят. Хотя… при низких температурах он может храниться долго. Порыскав в сети, натыкаюсь на состав комет, и хлопаю себя по лбу. Точно! Они как раз частично изо льда состоят, и хвост появляется, когда они приближаются к Солнцу. Лёд начинает испаряться только при достаточном нагреве.

Ладно, допустим, лёд на Луне можно найти. Хотя подойдёт любое водородсодержащее вещество, к примеру, метан или аммиак. Кислород? Так уже известно, из чего состоит лунный реголит. Это окислы кремния, железа, титана и всего прочего. Окислы по определению содержат кислород.

Что там автор говорит? Перевалочная база для дальних полётов? Идея хорошая, но не очень проработанная. Уже знаю, что полезная нагрузка при выводе на орбиту всего три процента с хвостиком. Российские космодромы далеко от экватора, тут у американского мыса Канаверал преимущество. Но не думаю, что решающее. А что тут думать? Нырнём в сеть… посчитаем на калькуляторе… итак, четыре-пять процентов у самых продвинутых американских ракет.

Пять процентов стартовой массы добирается до земной орбиты. А сколько от неё до лунной?

Пока выясняю, Кир рядом уже глазки прикрыл. Гоню его в кровать.

Пришлось покопаться. Нашёл только данные от американского Аполлона, что якобы летал на Луну. Летал или не летал, не знаю, но расчётам можно верить. Согласно им, от орбиты до орбиты добирается тридцать пять процентов. Пусть будет сорок. Тогда полезная нагрузка от поверхности Земли до лунной орбиты всего два процента. Не густо.

Сразу могу вбросить идею, что заправлять транзитники надо на лунной орбите. Расходы по доставке топлива лягут на лунные базы, зато космические корабли не будут тратить топливо на прилунение и взлёт. Наберут полные баки и вперёд.

Сколько там до отбоя? Четверть часа. Забираюсь в кровать, есть немного времени додумать.

Автор ролика намеренно, – или не додумался, – не упомянул важный момент. Луна, как абсолютно девственная территория, наверняка содержит массу самых разных полезных ископаемых. И как раньше на Земле, множество их может находиться прямо на поверхности или выходит наружу. Ходи и собирай самородки. Сразу думается о золоте и прочих платинах, но даже медь, цинк, свинец и вольфрам вызывают слюноотделение у тех, кто понимает. Железо и титан точно есть, изрядная доля лунного реголита из окислов этих металлов состоит.

Неизвестно, что, где и сколько всего заманчивого есть на Луне. Одно точно ясно: много всякого там найдётся, очень лакомого. Не зря американцы так облизываются на неё. Только руки коротки. Да у всех коротки. В том числе у китайцев, хотя пыжатся азиаты изо всех сил.

Окончание главы 4.

Глава 5. Нетипичный день и последствия

Кабинет директора.

– Ой, да ладно вам, Пал Михалыч! – Досадливо морщусь от неуместного пафоса в обвиняющих речах директора. – Что значит «избил»? Два раза всего по рёбрам треснул! Даже ни одного фонаря на морду не повесил.

– «На морду»?! Ты как с директором разговариваешь?!

Что-то пан директор совсем разошёлся. Пора бы его притормозить.

– Не пойму, Пал Михалыч, чего вы за него заступаетесь? Вы тоже считаете, что женщин можно кулаками избивать? Хорошо. Вот я всем нашим учительницам так и скажу…

Директор затыкается, только глазами пылает. Странно он себя ведёт, надо бы обдумать.

К себе у меня никаких вопросов нет. Тихо-мирно поднимаемся по лестнице после физкультуры. На междуэтажной площадке картина маслом. Некий перец, ориентировочно восьмой-девятый класс, побеждает противника с явным преимуществом и в доминирующей позиции. Сидит на поверженном и садит кулаками со всей дури и куда попало. В голову метит. Уже не одобряется. Лежачих у нас бить не принято.

И что ультимативно запрещается, так драться с девочками. Хоть и в спортивных брюках, но под доблестным бойцом явно девчонка. Поскуливает соответственно. Рядом стоит ещё одна в тихом ужасе от происходящего. Своей очереди ждёт?