Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

– ЛильНиколавна, почему вы не потребовали соблюдать порядок? Я – первоклассник и не могу за вас всё делать.

На комиссию вторично меня потащили уже после уроков. Можно было и по этому поводу побузить, нельзя первоклассников перегружать, но хочется быстрее покончить с этой тягомотиной.

Читаю-то я быстро, документировать пришлось дольше. Тем более, что я затребовал отдельный экземпляр протокола для Лилии. Согласились, видимо, потому, что устали со мной спорить. Выходим из кабинета директора, у Лилии в руках заветный и заверенный подписями протокол. Наверное, придётся домой одному идти, полчаса меня мурыжили.

А, нет! В вестибюле трутся и ждут меня верные друзья. Все здесь, и даже фрейлины Кати, Ира и Полина.

– Ну, как?! – Спрашивают чуть не хором. Услышав ответ, Ерохин в восторге начинает хлопать меня по спине и плечам, девочки подпрыгивают от восторга и восхищения. Ну, правильно, двести одиннадцать слов – настоящий рекорд. И не только для первого класса.

– Пошли, девочки и мальчики. До Нового года три дня, а у нас конь не валялся…

Иду домой, довольный. День прошёл не зря. И не по причине рекорда. Удалось опустить директора вместе со всей комиссией – вот что греет душу. Не согласились на результат в полторы сотни слов, записывайте новый – больше двухсот. И теперь у нас среднее по классу не тридцать семь слов, а тридцать девять! Обожаю делать такие козьи морды.

Сцена 6. Новый год

1 января, время 9:30.

Мы всей компанией сидим у Зины, завтракаем. Это такая традиция в России. Сначала наготовить на Новый год несколько тазиков еды, потом питаться два-три дня. Всю ночь мы не гуляли, как взрослые. Мы – дети, кто нам позволит? Да нас самих срубать начало так, что никто до часу ночи не устоял. Расползлись по домам. Только фрейлины остались ночевать у Зины. Им далековато домой идти, а провожать некому. Взрослые тоже празднуют.

Наливаю томатного сока, под обжаренную картошку с пожарской котлетой хорошо заходит. Девчонки, поклевав горячее, наваливаются на сладкое. Зина к ним не относится и по такому параметру, с удовольствием уплетает традиционный новогодний салат, без которого с какого-то времени не обходится ни один праздничный стол в России.

– Кать, покажи ещё раз снимки.

Нам повезло с Катей. Её мама купила новый смартфон, а старый отдала дочке, с условием не таскаться с ним, где попало и в школу не носить. Всё-таки штука дорогая и мешать будет.

Пролистываю кадры, где девчонки резвились вовсю. У нас случайно получился паритет в гендерном смысле, если считать Зину девочкой, а Кира – мальчиком. Ерохин, я, Сверчок и Кир – мужская половина личного состава, Катя, её фрейлины Ира и Поля плюс Зина – женская.

Вот он! Тот кадр, почти самый первый, – несколько предварительных не удались, – где мы все вместе кроме Кира. Потому и не удались, пока он сделает всё правильно. Но этот снимок у него получился! Не иначе, случайно…

Мы все у окна. Девочки стоят, фрейлины вокруг Кати, справа – Зина. Никак не пойму, улыбается она или нет. У всех остальных-то мордашки весьма радостные. Втроём, с Димоном и Сверчком сидим на полу у ног наших красавиц. Сверчок в середине.

За нами – полупрозрачные занавески, за которым фиолетово-чёрное небо, искрящее звёздами. Про звёзды вру, их не видно, но они там точно есть. Справа в углу – ёлочка на тумбочке…

– Народ, – говорю негромко, почти сам себе, но, когда заканчиваю… – у меня одного ощущение, что это наш самый счастливый Новый год?

Когда заканчиваю почему-то в тишине, только Катя задумывается, остальные переглядываются и тут же соглашаются.

– Я в четыре года под Ёлкой такую классную куклу нашла. Потом целый месяц без неё спать не ложилась…

Как же, как же, небось та самая кукла Настя, с которой уже знаком. Дочка, как-никак, ха-ха-ха.

Реакция сомневающейся Кати говорит о том, что она самый счастливый ребёнок из нас. Не может выстроить свои счастливые дни по ранжиру. Не знаю, как у остальных, мне точно не с чем сравнивать. В этой жизни. Кир ещё может конкурировать с Катей, а больше никто, судя по всему.

И он продолжается этот счастливый день. Мы же вместе.

Начало счастливого дня.

Конечно, мы собрались у Зины, где же ещё. Каждый что-то принёс согласно моей инструкции брать то, что сам любишь больше всего. Девчонки, фрейлины и Катя, приволокли торбу фруктов, я притащил килограмма три вырезки, – папахен и мачеха были готовы на многое, чтобы нас пристроить на сторону, – и несколько маленьких ракеток-фейерверков. Ерохин пару банок солений и вот, томатный сок его, второй день пью. Короче, вложились, как могли. Шеф-повар, конечно, тётя Глафира, ассистировали фрейлины. Зину на кухню могу только я затащить.

Общая фотография удаётся с пятой попытки. Никого не напрягает, все ужасно веселятся над неуклюжестью Кира. Тётя Глафира тупо отказалась, с современными гаджетами совсем не дружит.

Она очень важна эта фотография. Аура того дня волшебным образом поселилась в этом снимке. Хотя настоящее веселье началось после, но может именно это ожидание счастья тоже сумело отразиться в кадре?

Разгон праздничному настроению первой устроила Катя. Она принесла корону принцессы и все девочки, однако Зину уговорить не удалось, так что громкое «все девочки» уместило в себя только фрейлин. К которым и Катя присоединилась. Девчонки вдоволь потешили свои женские эксгибиционисткие наклонности. Покрасовались. И сидя, и стоя, и так, и эдак. А нам что, мы отнеслись по-мужски снисходительно, но когда надоедает, выпускаем Кракена по имени Кир.

Кирюха – молодец, тут же портит им всю малину, водружая корону на себя и превращая сладостный для девичьих сердец нарциссизм в низкопробное шоу. Только тогда усаживаемся за стол. И-е-е-х! Мои любимые котлетки от тётки Глафиры и отбивные от неё же. К шуму голосов добавляется звяканье ложек.

Каждый раз хочется добавить «и тут началась настоящая потеха», но подобно Кате с её счастливыми днями, не могу выстроить по ранжиру все наши впечатления…

Объявляю танцы до начала чаепития. И демонстрирую манеры высшего света. Подруливаю к выстроенным в ряд девочкам (Зина к ним не примыкает, занимает пассивное место зрителя). Не просто так подруливаю, а походкой а-ля Волк в клешах из «Ну, погоди!». Каждая нога, прежде чем встать носком с вывертом в сторону, описывает полукружие, корма отклячена назад, грудь соответственно выпячена. Короче, народ в восторге, Кир тут же бросается повторять, приводя всех в полное неистовство.

– Оч-чаровательная! – Рокочу Кате, ногой отпихивая Кира. – Не изволите ли позволить вас ангажировать на танец.

Катюша строит кокетливые ужимки, а я спохватываюсь. Как же мог не подумать!

– Веер! Девочкам нужен веер! – С этим атрибутом женское кокетство сразу попадает на великосветский уровень. Бурный поиск предметов, способных имитировать сей девайс, приводит к простому и уже известному мне решению. Лист бумаги, всё, что для этого надо. Сгибается полоса за полосой в гофру, с одного конца зажимается пальцами, с другого расправляется. Параллельно инструктирую всех обо всём. Всё готово! Дубль второй!

Вторичный подход, по достижении цели прищёлкиваю отсутствующими каблуками.

– Оч-чар-ровательная! – Старательно грассирую. – Ваше Величество! Не осчастливите ли недостойного высочайшей милостью.

– О, это так неожиданно, милорд! – Катюша изо всех жеманится и обмахивается веером. – Но о какой же милости вы просите?

– О высочайшей, о, блистательная! – Пучу глаза и соображаю, что не сказал конкретно, чего мне надо. – Осчастливьте меня согласием на танец! Всего один, Ваше Величество! Или умру тут же, у ваших ножек!

– Ах! Ну, что же с вами поделаешь? – Одной рукой Катя прикрывает лицо, другую подаёт мне…

Места мало, вальсам никто не обучен (кроме меня), но несколько шагов и пару-тройку вращений вокруг общей оси мы осиливаем. Под моим управлением. Катя держит одну руку у меня на плече, во второй веер.

Отвожу назад, прищёлкиваю «каблуками», наклоняю голову, велеречиво благодарю. Катюша весьма уверенно изображает реверанс. Оборачиваюсь к хохочущему народу.

– Всё поняли? Поехали! Кир! Иди к Зине!

Зина выпучивает глаза, народ валится от хохота на пол. Много ли детям надо? Кир, вихляя задом и задрав нос, катит в сторону очумевшей Зины.

– Очч-врательная! Всего один! – И показывает палец, обормот.

– Миша, Димон! Чего стоим? Вперёд! И про походняк, походняк не забудьте! – Показываю ещё раз. От смеха с трудом стоящие на ногах девчонки тут же соглашаются на танец. Я недоволен.

– Девочки! Надо пококетничать, глазками пострелять. Барышни не должны сразу на шею вешаться! Мы, конечно, парни, хоть куда, но и вас не из дикого леса привезли.

На самом деле, у них просто сил не было от смеха. Танцуем в итоге все. Зина держит Кира одной рукой на весу, прижимая к себе. Правой рукой отвела его руку в сторону. Не смотреть на ноги и почти полное впечатление, что танцует обычная пара.

И вс-таки вершиной, кульминацией было не то. И не символическое распитие шампанского, – безалкогольного, разумеется, – по истечении речи общего солнца нашего, российского президента.

– Не забудьте загадать желание! – Поднимаю свой бокал, фужеры только дамам достались. – Но помните, что ровно в двенадцать часов карета превратится в тыкву.

Я тоже загадал. А что, не скажу, а то не сбудется.

Бегом взлетаю на нашу площадку третьего этажа, пытаюсь открыть ключом. Не открывается, чо за нафиг? Слышу голоса и шум за дверью, в чём дело? С досады луплю кулаком по двери, она приоткрывается. Ф-фух! Торможу, как Эдичка. Дверь не закрывают, потому что народу много, то и дело выходят курить… весь подъезд провоняли. Забегаю. Снимаю только шапку.

– Пап, пап!

– О, сынуля! Где пропадал, что видел? – На его слова гости, человек шесть, если правильно посчитал, смеются.

– Фейерверки, пап! Давай выходи, или мне давай, мы сами запулим.

– А-а, точно! Люди, пошли фейерверки запускать!

Взрыв энтузиазма. Всем сразу захотелось позапускать. Меня накрывает облако запахов духов, алкоголя в смеси с аурой молодой, здоровой женщины. В щёку влепляются мокрые губы, волосы трепет ласковая рука. Чево-о-о! Мачеха?! Еле успеваю придавить мощно рванувшиеся навстречу ласке ожившие эмоции заброшенного ребёнка. Тихо-тихо, пацан. Ты мужик или кто? Смотрю с удивлением на смеющееся лицо мачехи. Красивая она. Но дура. И холодная война между нами будет всегда.

Гости меж тем собираются, меня это пугает. Неизвестно, сколько они одеваться будут.

– Граждане гости, вы вполне можете с балкона посмотреть. С высоты лучше видно.

Кто-то остаётся, внимая моим аргументам. Большинство всё равно выходит. Или не услышали меня, или не дошло сквозь алкогольную пелену. Многих слегка пошатывает. Ладно, что папаня на ногах крепко держится.

Выходим первые, папахен держит в руках три трубки, заряженные праздником и экстазом.

– Мы без тебя не стали запускать! Ща врежем! – Ко мне подскакивает Димон с нашими маленькими, с пальчиковую батарейку размером, ракетками.

Пока папахен возится со своими боеприпасами, мы поочередно под крики девчонок, наших гостей на балконе и других балконах и группках по всему двору выпуливаем свои ракетки. Но у папахена намного серьёзнее. Я думал, там один мощный и развесистый цветной куст в небе распуститься. Нет! Штук восемь-десять зарядов один за другим со свистом уходят в небо. Особенно один понравился, распустившийся несколькими золотыми шарами. Мощь!

Мы ещё резвимся немного и идём назад.

– Пап, – напоследок с отцом надо поговорить, – нам чего, заночевать у Зины? Мы там поместимся, если что.

Разрешает, чего ему? Загнать нас домой – свернуть праздник. Спросил только, дома ли мама Зины. Так мне соврать недолго.

Поутру всё-таки отвожу Кира домой. Немного гуляем, но вижу, что он, как сдутый шарик. И не бегает почти. Таким его домой отправлять можно. Такой он безопасен.

И вот сидим у Зины, добиваем тортик и фрукты. Хорошо.

– Что будем на каникулах делать? – Спрашивает Катя. – Крепость строить?

– Уже было. Не интересно. Горку построим и будем с неё кататься, – такой план действий намечаю.

– Ага, – вдохновляется Димон, – Обормота на санки посадим и запустим.

Смеёмся. Хорошая идея.

– Жаль, Миша, что ты так и не сыграл нам на скрипке, – упрекаю Сверчка.

– Ты что, с ума сошёл?! – Возмущается тот. – Скрипка это тебе не губная гармошка! Знаешь, сколько там учиться надо? А я только полгода занимаюсь.

– На следующий Новый год будет полтора года. И если ты не сыграешь нам Лунную сонату Бетховена, я тебе твоей скрипкой по голове настучу!

– Не надо скрипкой! – Возражает Катя.

– Ты права, – тут же соглашается Димон, – мы просто так ему настучим. Руками.

Катя замахивается на него, Димон отпрыгивает подальше.

– Я на следующий год тоже в музыкальную школу пойду, – когда все успокоились, заявляет Катя. Фрейлины переглядываются.

– Вы в танцевальный идите, – советую я. – Танцовщицы – самые красивые. Будете украшением нашей королевы.

– А у вас в музшколе на саксофоне учат? – Спрашиваю Сверчка. Тот в задумчивости заводит глаза к потолку. Наверное, ничего там не находит.

– Не знаю. Надо спросить.

– Я бы на саксофоне научился, – говорю мечтательно. – Представь, Димон, выхожу на площадь, как начинаю, вокруг меня сразу толпа девчонок собирается…

Димона явно заинтересовывает, а девочки начинают почему-то нервничать. Пытаюсь вспомнить, с какого рожна ляпнул про Лунную сонату. В голову кольнуло и я отступаю.

– Нет там саксофона, – категорично утверждает Катюша.

– Нет, так нет, – легко соглашаюсь. – Народ, слушайте! Знаете, для чего дают каникулы детям? Чтобы они расслабились, отдохнули и… провалились в учёбе.

– М-м-м-м… – как от зубной боли морщится Димон, сразу всё понявший.

– Ничего страшного, – попиваю чай, закусываю апельсином, – вставать не в обед, а в восемь, играть в шашки, рисовать, немного писать. Фокус в чём? Мы продолжаем придерживаться школьного режима, но не так строго. Никто не мешает прерваться, попить чайку, подразнить старшего или младшего брата и продолжить. Время от времени считайте. Семь плюс четыре, девять плюс три, пятнадцать минус два. После обеда расслабляйтесь, сколько хотите.

– Витёк, ты совсем офонарел? – Возмущается Димон. – Каникулы!!! Свобода! А ты считать, писать…

– Козырные удары покажу, – выбрасываю мощный козырь, – и научу. После каникул. Я буду заглядывать к тебе время от времени. Если тебя часов в девять спящим не поймаю, в последние пару дней начну учить.

– И Зину, – отвечаю на безмолвный вопрос и подвязываю Катю, – и Катюшу.

– Меня не надо, – открещивается королева.

– Тогда спи до обеда и не заслужишь обучения, – соглашаюсь я. Димон хихикает, Катя опять на него намахивается.

– А мы? – Влезают Ира и Поля.

– А вы, как королева. Хотите учиться так же хорошо, делайте, как она.

Инструктаж закончен, чай выпит, апельсин и пара яблок съедены. Девочек-фрейлин провожать не надо, они будут до вечера. Можно и домой.

5 января, вечер во дворе.

Сидим в снежном домике, надёжно укрытые от чужого взгляда. Берлогу отрыли в массиве снежной горки. Над нами площадка, откуда осуществляется старт. Горку мы отгрохали знатную, взрослых привлекали, прежде всего, хозяина Обормота. Та ещё эпопея.

Горка привлекает массу народа, и старых и малых. Хорошо морозы до двадцати градусов после Нового года ударили, снег не слипается, зато вода быстро замерзает. Мы без пластиковых бутылок с водой никогда на улицу не выходим. То ступеньки укрепим, то борта на площадке. Или впадины заделаем на спуске и длинной дорожке. Всегда что-то найдётся. Надо налог с посторонних вводить. Хочешь покататься? Неси полтора литра воды и подтащи пару глыб на строительство и модернизацию.

Теперь наслаждаемся плодами трудов своих. Нас не видно, мы применили отработанную технологию. Узкий лаз, – пролезем только мы, – прикрыт фанеркой, заляпанной снегом и льдом. Сидим впятером, Сверчок с нами. Катюша, как самая заботливая, принесла термос с горячим чаем. Не забыла и пластиковые стаканчики. Если кто-то скривит рожу и скажет, что в тёплом доме чай с ватрушками пить намного приятнее и удобнее, то он дебил и ничего в этой жизни не понимает. Вижу, даже совсем домашний мальчик Сверчок, – хотя под нашим благотворным влиянием он несколько одичал, – натурально наслаждается парящим напитком. Немудрящим, обыденном и скучном дома, но таким волшебным и таинственным под снежно-ледяным куполом в обществе лучших друзей. Понимать надо.

– Катюш, можно ещё? – Тянет стаканчик Сверчок.

– Половинку, – озабоченно заглядывает в термос наша королева, – кончается уже.

– Народ, а когда вырастем, кто кем станет? – Я не Сверчок, наслаждаюсь напитком, насыщенным малиновым вареньем, неторопливо.

– А фиг его маму знает, – беззаботно отвечает на языке семейного ерохинского сленга Димон.

– Да про тебя-то всё ясно, – тоже мне бином Ньютона, – даже вариантов не вижу.

Заинтересовался не только Ерохин, на мне скрещиваются все взгляды.

– Да что неясного-то? Димон же драчун, день без драки прожит напрасно. Он так живёт. А значит, что? А значит, ему прямая дорога в армию, морскую пехоту или десант, ОМОН, СОБР, как-то так. Только там он будет щастлив.

– Прям только туда? – Хмыкает Димон.

– Ну, ещё можно в бандиты, но нам такого счастья не надо…

– Ты тоже подраться любишь, – выдвигает ещё один аргумент Димон.

– Люблю, – чего тут спорить, правда ведь, – только у меня это хобби, а у тебя образ жизни.

Мои друзья не замечают, – в том моя огромная выгода, – мой намного более богатый словарный запас. И они меня здорово маскируют. Не обращая особого внимания на разницу, быстро всё у меня перенимают, тем самым делая меня менее заметным.

– Вы просто не знаете, как Ерохины живут. А вот я часто к ним в гости хожу, – перекрываю своими речами лёгкое бурчание Димона, не сказать, что недовольное. – Хотите, расскажу, как они живут? С согласия Димона, конечно.

Согласие Ерохин даёт немедленно. Во-первых, самому интересно, как это он так живёт. Во-вторых, под давлением друзей. Разве им откажешь? Особенно, когда этого требуют прекрасные голубые глаза Катюши.

Рассказ. Житие Ерохиных

– Подъём, охламоны! – В братьев летят ругательства, иногда в сопровождении ударов ногой по кроватям.

Младшие Ерохины просыпаются, уже спрыгивая с постелей и на автопилоте уходя в перекат. Что делать дальше, они уже знают. Бегут до ванной, бегут перебежками под заливистые вопли матушки и, уворачиваясь от свистящих рядом тапок и прочих мелочей. Завтрак проходит относительно мирно. Тим и Дим давно привыкли, что замечания «не чавкай», «не хлюпай», «не горбись» им выдают бессловесно, но с помощью подзатыльников. От большей части они уворачиваются. Опыт.

Позавтракавшие парни быстро собираются и удирают в школу, напутствуемые лёгкими пинками и пожеланиями задать перцу всем, кто попадётся им на глаза.

На улице братья вздыхают с облегчением. По пути в школу хорошо кому-нибудь, как следует, влить. Поэтому они идут дворами, где раньше замечали малолетних гопников. К своему разочарованию не находят. Давно все прячутся при виде двух отмороженных братьев. «Может в школе повезёт?», – полные тайной надеждой братья догоняют друзей.

После школы и отдыха один из братьев задаёт другому сакраментальный вопрос. Повод не важен, он всегда найдётся.

– Брат, а в глаз не хочешь? – Сегодня вопрос задаёт старший, ему тут же именно в эту часть лица летит братский крепкий кулак.

Тим не лыком шит, на том месте его глаза вместе с остальным лицом уже нет. Диму летит ответка в лоб, лба тоже не оказывается на месте. Через секунду Ерохины сходятся в жестокой и буйной ближней схватке. Мелькают кулаки, слышатся проклятья. Сцепившись, братаны катаются по полу, мутузя друг друга изо всех и как попало. Минут через семь-восемь, – больше нормальный человек, даже очень крепкий, выдержать не в состоянии, – братья откидываются в стороны, тяжело и удовлетворённо дыша. Встают.

– Сегодня ты хорош, Дим, – говорит Тим, потирая рукой след на лице.

– И ты, как всегда, не плох, Тим, – отвечает Дим, вытирая разбитую губу.

Братаны идут на кухню пить мировую. превосходным лимонадом сегодня их угощает холодильник.

– Как-то так, – заканчиваю повесть-боевик под дружный смех друзей. Дети. Им так немного надо, чтобы смешинку поймать.

– Что вечером происходит, сами знаете. Вечера у нас общие.

– Приврал ты немного, Витёк, – резюмирует Димон.

– Скажи честно, Дим, – вытряхиваю последние капли, отдаю стаканчик Катюше, – ты помнишь, когда в первый раз подрался с братом?

Димон выпадает в осадок, усиленно роясь в памяти.

– Вот-вот, – говорю под дружный смех, – ходить, говорить и драться с братом ты начал одновременно…