Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

А видок у Сверчка заморенный и пришибленный. И точно не гвардейцы оставили следы подошв на заднице и спине. Не пинали они его. Интересуюсь подробностями.

– Да там… – машет рукой малец. Подходит Димон, что собирал на хранение Кате городки. Зина, шестым нюхом учуяв близость интересного кипиша, не отстаёт от него.

– Вы чего тут? – Вперяю строгий взгляд в гвардейцев. – Сверчок с нашего двора, его нельзя репрессировать. Без причины.

Впечатлённые многозначительным словом «репрессировать», гвардейцы смущаются: «А мы чо? Мы – ничего». Запрашиваю Сверчка второй раз. Тот, шмыгая носом и удерживая слёзы, ведёт грустный рассказ. Чтобы срезать дорогу от остановки, – в музыкальную школу он ходит, – пересекал соседний двор. Разок-другой до этого прокатило, он и осмелел на свою беду. Местная шантрапа подловила, подтвердив пословицу «сколько верёвочке не виться».

– Сколько и где? – Нечего турусы на колёсах разводить. Краткость не только сестра таланта, но неотъемлемое качество командира.

– Трое, там… – Сверчок машет рукой.

Принимаю решение мгновенно. Акция возмездия, как иначе-то?

– Пошли!

– Да не надо… – слабо возражает Сверчок, тут же впадаю в неистовство.

– Как тебя зовут? Миша? Слушай, Миша, внимательно. Мы уже давно никого не били, нас распирает, как хочется… Ты хочешь нас законной радости лишить?!

Последнюю фразу выкрикиваю в лицо уже с яростью. Дальше вкрадчиво, по-змеиному:

– Ну, хочешь, мы тебя изобьём. Не интересно, но хоть что-то…

Мои аргументы действуют. Выстраиваемся в нужный порядок. Идём.

– Умеешь ты уговаривать, Витёк, – регочет Ерохин старший с гвардейцами.

Идём сначала мы трое, Сверчок сбоку и сзади, прячется за нами. Нечего врага заранее предупреждать, что мы идём по их души. Гвардия фланирует сзади в десяти метрах, наш стратегический резерв и прикрытие. Обидчики Сверчка на год-два старше нас, но тем лучше. Ровесники нам на пол-зуба.

Пересекаем по диагонали четырёхугольную площадку, образованную тремя пятиэтажками, две из них двойные, одна с аркой. Противник в составе трёх парнишек развязного вида на противоположной стороне, на лавочках у последнего подъезда. Мы усиленно делаем вид, что просто идём по своим делам.

– Гля, Фома, какие важные! – Издевательски комментирует один из них.

– И рожи протокольные! – Все глумливо с подвизгом смеются на немудрящую шуточку некоего Фомы.

Они тут что, бессмертными себя считают? На ходу глазами и шёпотом распределяю цели. Кстати, это неправильно, надо будет после развязать этот моментик.

Таким же ходом, не сбавляя и не тормозя, идём к двери подъезда. Беспечная шпана подпускает нас слишком близко. Атака! Мне тот самый Фома и достаётся. Пробиваю ему с левой солнечное сплетение, тут же прижимаю коленом в грудь и рукой под горло. Правый кулак отведён назад наизготовку. Враг деморализован и временно небоеспособен. Что там у друзей?

Димон по-крестьянски незатейливо осыпал противника градом жестоких ударов и теперь удерживает его в полулежачем положении на скамейке. Зина взяла своего в жестокий удушающий захват, вижу в его глазах щенячий ужас, панический приступ клаустрофобии. Крепки и жутки объятия валькирий.

– Чуть полегче, Зин. Удушишь. Мы их не убивать пришли. Пока что.

Оборачиваюсь к Сверчку.

– Миша, они тебя били?

Сверчок соглашается, они. Не успеваю начать вступительную речь, как нас прерывают. Из окна второго этажа высовывается щекастая и густоволосая бабёнка средних лет.

– Вы что тут делаете? Хулиганите? Прекратите немедленно!

– Миш, она за тебя заступалась? – Никто за него не заступался, на Мишином лице крупными буквами написано: «ты таки с дуба рухнул, потц?». Ну, тогда…

– Закрой, хлеборезку… – Это Зина. Я, как истинный джентльмен, в подобных случаях всегда уступаю ей дорогу. Мы все, включая гвардейцев, веселящихся неподалёку, навостряем ушки.

– …сучья ватрушка, еловую шишку тебе в жопу с проворотом!

Эффект бесспорен. «Сучья ватрушка» беззвучно открывает и закрывает рот. Гвардейцы с кардиналом Тимом валятся наземь от хохота. Пользуюсь моментом.

– Слушай меня внимательно, ушлёпок, – гипнотизирую врага взглядом, – отныне вы будете охранять Мишу (показываю глазами) в своём дворе. Если с ним что случится, не важно что и не важно кто, спрашивать, то есть, мудохать, будем вас. Ты всё понял?

Не сразу, а токмо волею кулака моего, соприкоснувшегося с его челюстью, принимает к сведению. Как только очухивается после нокдауна. Упорный паренёк. С характером.

Завершающий штрих за гвардией. Мы отходим, а гвардейцы вознаграждают шпану бонусными затрещинами и выслушивают уверения в полном понимании и почтении. Финал операции принуждения к миру.

Возвращаемся.

– Не, я ходить тут больше не буду, – заявляет Сверчок по дороге.

Аж останавливаюсь от такой подлянки.

– Чего?! Мы старались, а ты ходить не будешь?! Тогда мы сами тебя бить будем!

Миша вжимает голову в плечи, – вокруг него кольцо осуждающих взглядов, – испуганно бормочет:

– Ладно, ладно… могу и здесь…

Но я долго не мог успокоиться. Такой возможности повеселиться нас лишить хотел.

У Мишиного подъезда отряхиваем пострадавшего от пыльных следов на костюме. Заодно Ерохины дружески хлопают его по плечам и спине. Сверчок мужественно терпит.

– Уноси свою скрипочку, переодевайся и выходи гулять, – вырываю его из грубых рук Ерохиных, – в городки научим тебя играть.

Вовремя. Из окна четвёртого этажа высовывается женская голова.

– Мишенька, быстро домой!

– Сверчок, как твою маму зовут?

– Роза Марковна, – кто бы сомневался? По лицу видно, что именно так её и величают.

В конце прогулки зову домой носящегося наперегонки с Обормотом Кира, и вдруг меня осеняет. Понимаю только сейчас, что именно особенного заметил в поведении Эдички.

Сцена 6. Середина сентября, обычный день

Типичный день у нас выглядит так.

На уроке учусь писать и рисовать. На таком детском устройстве, где натянутая плёнка прилипает к основе от нажима концом стержня и формирует линии и рисунки. Их затем легко стереть планкой между слоями. И не надо портить массу бумагу, изводя запасы чернил и графитовых стержней. Катя тоже легко усвоила алфавит и принялась за чтение. Считать худо-бедно она тоже умеет, поэтому мы вырабатываем почерк. Ряды наших палочек в тетради всё ровнее и стройнее.

Лилия махнула на нас рукой. В хорошем смысле. Пришлось, конечно, объяснить.

– Лилечка Николаевна, – строю самую невинную рожицу пай-мальчика.

– Прекрати подлизываться! – Девушка корчит из себя строгую даму.

– Вас женщин, не поймёшь, – кручинюсь непритворно, – прикажете материть вас грубым голосом?

Лилия хихикает и разрешает лебезить. Обожаю эту девушку, не безнадёжная.

– Лилечка Николаевна, разве вас не учили в институте, что в маленьких детях клокочет вулкан энергии? – Сам, оказавшись в детском теле, чувствую сие очень остро.

Лилечка задумывается.

– Нам очень трудно сидеть тихо на уроке. Если вы украдёте у нас хотя бы две минуты перемены, то следующие полурока будете не учить нас, а успокаивать. Нам перемены хватает едва-едва.

Убедил. Теперь с лёгким ужасом, который со временем почти истаял, Лилечка наблюдает, что происходит после звонка с урока. Наши девочки безудержно хохочут, глядя, как буйная толпа одноклассников застревает в дверях. Все веселятся, кроме Зиночки. Чугуннолитая Зина с разгона, нет, не врезается в толпу, а пробивает насквозь. С воплями и криками пацаны валятся внавал за дверью. За ними рыбкой, и пока не встали, перекатываюсь я. Димон и Эдичка где-то внизу. Последним выходит величественный Рогов.

Тут же выстраиваем слона и понеслась. Монументальный Рогов стоит, к нему, наклонившись и ухватив за пояс один пацан, за ним второй и так далее. С лихим гиканьем моя команда один за другим падает на телотворный помост. Задача – обвалить соперников. Для этого надо собрать многоэтажную конструкцию в одном месте. Волюнтаристки отвожу себе роль финалиста. От последнего прыжка многое зависит.

Отгоняю идею оттолкнуться ногой от спины последнего. Сразу станет модным и никто не захочет вставать на это место. Поэтому отхожу подальше для разгона. И целиться для толчка руками (как при прыжке через козла) буду не на крайнего, а на того, кто с краю уже на втором этаже. Специально сказал предпоследнему, куда он должен лечь.

– Не надо запрыгивать на самый верх. Надо сначала сделать ступеньку…

– Давай, ты…

– Шлёп! – Сначала подзатыльник, за ним слова, – некогда спорить! Вперёд, мой славный воин!

За славным воином мой черёд. Разгон. Хлобысь! Я на вершине! Которая опасно накреняется, и помост не выдерживает. У кого-то внизу подгибаются ноги, и мы валимся на пол беспорядочной и вопящей толпой. Эдик тоже где-то внизу, потихоньку он синхронизируется с нами. Понял я, кого и что он напоминает. Вылитый Кир, бестолковый и постоянно мятущийся. Наверняка, педагоги это как-то называют. Задержка психического развития, педагогическая запущенность, как-то так. Иначе, почему он Кира, что на целых четыре года моложе, напоминает? Что характерно, ни разу не пожаловался родителям, что его де, обижают. Либо родителям начхать. Но думаю, дело проще, у него тупо всё из головы высвистывает, в том числе, обиды, страшной силы ветра бушуют в его голове. Кстати, раз мы победили, то снова прыгаем.

Зина прикидывается обычной девочкой, играя с одноклассницами в скакалки. Наши буйные молодецкие игры распугивают других первоклашек, ашек и бэшек. Жмутся в уголочке и по стеночкам. Смотрят на нас с завистью к нашему безудержному веселью и боязнью. Как бы ни зашибли ненароком.

После уроков обычно поджидаем Сверчка и топаем домой. Кроме пятёрки нашего ядра рядом клубится переменный состав, то одни, то другие наши одноклассники и одноклассницы. Или параллельные, но их в нашем дворе всего пара разнополых детишек. Бэшки, кажись.

Сегодня ждут меня, Лилия притормозила после уроков. Слегка мнётся, очень непривычно видеть учительницу такой неуверенной.

– Видишь ли, Витя, вижу, что ты очень дружишь со Стрежневой Зиной…

– Да. И с Катей ещё, – на девочках останавливаюсь, предполагаю, что Лилии важны именно они.

– Знаешь, Вить, – девушка пригибается ближе ко мне, наваливаясь грудью на стол, – несколько раз слышала от неё…

Еле справляюсь с шоком от недоумения. Откуда наша Лилия, этакая девочка-припевочка фертильного возраста, такое знает?! Никак не ожидал, что она распознает любимое американское «факинг ш-шит!». Проникаюсь к Лилии толикой уважения.

Лиля краснеет. Какая прелесть! Но я мордашку держу серьёзной и невинной.

– Ужас, как она ругается. Негромко, но какие-то страшные слова говорит. – И после паузы отваживается на просьбу. – Не мог бы ты как-то повлиять на неё…

Ну, и наивняк!

– Почему вы думаете, что не влияю? Очень даже влияю.

– Но почему же тогда… неужели ты её этому учишь? – Расширяются прекрасные глаза. Однако вижу, сама не подозревает, что шальной выстрел лёг в десятку.

– Раньше она всё время так разговаривала. Пьяные портовые грузчики позавидуют.

– Вы поймите, Лилечка Николаевна, Зина обожает силу. Она любого мальчишку в нашем классе затопчет и не заметит…

– И тебя? – В глазах девушки чисто детское любопытство.

– Мы слишком сильно дружим, чтобы драться, – на самом деле, боюсь и представить, что будет если вдруг. Хотя, если разобраться, я давно победил. Только не силой, а огромным уважением и завоёванным авторитетом.

– А всё-таки? – Любопытство бушует всё сильнее. Человечество когда-то в лице Адама и Евы катастрофически пострадало именно из-за этой женской особенности.

– Не знаю. Технически превосхожу её, но Зина всегда идёт до конца. – Самому интересно становится. – Скорее всего, победа будет за мной, но только она не остановится, пока не убьёт меня. Ну, или искалечит.

Пока Лилия открывает и закрывает рот, подыскиваю аргументы. Нахожу.

– Лето я провёл замечательно, – мечтательно прикрываю глаза, – будто в раю побывал. Дрался бессчётное число раз. Бил мальчишек на год, два и даже три старше себя. Но Зина круче. Она схватилась с взбесившимся быком весом в полтонны…

Излагаю историю с быком, с огромным удовольствием наблюдая нарастающее изумление Лилии.

– Эта скотина уже уложила одного из пастухов, когда Зиночка выскочила со двора. Напал по дурости своей на неё, она увернулась и треснула ему кулаком по яйцам. Бык сразу на жопу и сел…

От удивления Лилия даже не делает замечания по поводу рискованной лексики.

– Понимаете, для Зины главное – сила. В том числе, сильные слова. Ну, вот такой она человек. Если б я на неё не влиял, она давно избила бы весь класс, поодиночке и пачками. И девчонок и мальчишек без разбора. Давно бы покрыла отборным матом и вас, и остальных учителей, и директора. Так что делаю, что могу. Иначе, чего бы я с ней сел? Зина – богиня, богиня войны, но и на Солнце есть пятна…

Когда ухожу, Лилия остаётся в классе, растерянно хлопая ресницами.

Дома ныряю в блаженное одиночество. Иногда и от друзей отдохнуть надо. И дома никого нет. Полтора родителя на работе, Кир в садике. Обед согреть и бутербродов настрогать сам могу, уже школьник, и вообще, становлюсь жутко самостоятельным.

Мачеху моя наивно невинная моська не обманывает, знает, что прикидываюсь. Поэтому боится меня так, что я уже и впускаю её в дом и дверь в детскую редко блокирую. Высокоразвитые животные хорошо дрессуре поддаются.

Вхолостую время убивать тошно, поэтому в своё удовольствие делаю растяжку, поймав заводную музычку из телевизора, рисую ката. Почему-то освоение мышечной памяти остаётся безнаказанным, головной боли нет. Отсюда интересный вопрос: моторная память не в головном мозгу хранится? Либо не только там. Реально, попаданчество по одному своему факту может привести к каким-то серьёзным научным открытиям. Если бы ещё специалистов соответствующих областей так забрасывать. Сам-то я ни разу не психолог, не социолог и не нейролог.

И ещё есть один важный стратегический вопрос. Цель. Интеллектуальное и физическое развитие – задача промежуточная и фоновая. Это сила, которую мы копим. А зачем? Только для того, чтобы давать отпор всяким уродам? Нет. Уроды и жлобы для нас всего лишь тренировочные груши, боксёрские мешки для отработки ударов. Нужна цель, масштабная и стратегическая.

Так, пора на улицу, резвиться с Обормотом и друзьями. Псина обожает, когда мы маленький мяч друг другу перебрасываем. Волейбольный-то он зубами ухватить не может. И в футбол в его присутствии играть сложно, но жутко весело. Иногда он даже голы забивает в разные ворота, и мы их засчитываем.

Через четверть часа.

– Держи, держи его, собаку такую!!!

Обормоту удаётся перехватить мячик и теперь он носится с ним в зубах по двору, хитро сверкая на нас счастливыми глазами. Эта сволочь может так бесконечно, но разнообразие ему тоже нужно. И в какой-то момент даёт себя поймать. Следующая проблема для нас отобрать мячик, а для него начинается забава номер три: хрен вам, а не мяч. Ну, и щекотку он обожает.

Тоже тренировка. Надо, кстати, поучить ребят скоростному бегу. Там есть один секрет. А по выносливости человек может превзойти, кого угодно. На длинной дистанции может лошадь перебегать и ту же собаку. Волка вряд ли, для волка бег – образ жизни, а городскую собаку – на раз. Волк же без особого напряжения за сутки полсотни километров сделает.

– Гляди-ка, он тоже устал, – замечает Катя. Мы, притомившись гоняться за псиной в третий раз, присели на лавочки, и Обормот подходит сам и кладёт мячик перед нами. Коротким хвостом машет только из вежливости. Когда ему по-настоящему хочется порезвиться, обрубком своим крутит, словно пропеллером.

– Держи, – Катя отдаёт мне триста рублей, как и Зина. Обе только что сбегали за ними домой. Мои уже при мне.

К Ерохиным иду сразу по двум делам. Потренироваться писать вместе с Димоном и расплатиться с его отцом за укрепляющую модернизацию наших портфелей. Домашнее задание нам пока не задают, но приучаю друзей к порядку. С девчонками никаких проблем, сами занимаются, а вот Димон обладатель некоего количества разгильдяйства. Приходится бороться, но ничего, знаю, чем его взять.

Сцена 7. 22 сентября, казус белли

Я – идейный сторонник коллективизма, если хотите, коммунизма. Коммунизм, как идеология проиграл, возможно временно, из-за возведения некоторых тезисов в абсолют. Как сказал кто-то из неизвестных (мне) философов: истина, возведённая в абсолют, превращается в абсурд.

Но, в общем и целом, коллективизм рулит. Забавно, если понимать, наблюдать, как лидеры Запада, так называемого Свободного мира, превозносят индивидуализм. Хрень собачья! Что такое транснациональные корпорации, что хозяйничают по всему миру? Это сплочённые коллективы специалистов самого разного рода, от безопасников до учёных, инженеров и управленцев. Что-то там они втихомолку талдычят о корпоративной этике, стыдливо прикрывая словесными кружевами принцип коллективизма, без которого не могут обойтись в борьбе с теми, кто коллективизм открыто превозносит.

Что там в истории Европы и мира происходило? Те же феодалы, князья, графы и прочие бароны, что из себя представляли? Это главы кланов и родов, то бишь, коллективов, построенных на кровно-родственных узах либо вассальных связях. И что случилось в каждой стране на определённом этапе? А вот что!

Короли приобрели особый статус верховных вождей, стоящих над всеми. Из «первого среди равных» становятся стержнем и вершиной мощного абсолютисткого государства. Страна, первой пришедшая к абсолютисткой монархии, мгновенно стала ставить всех соседей в позы для различного рода сексуального удовлетворения. И все остальные поспешили туда же. Как ни противно было всяким маркизам и герцогам ложиться под короля, но пришлось. Выбор не богат: либо под своего, либо под чужого.

Утрирую, но упрощённо история средневековой Европы выглядит именно так. И почему? Да понятно, почему. Монархия с единым судопроизводством и национальной армией задавит любого феодала из соседней страны. Передавит их по очереди и соседнее государство становится просто провинцией мощного соседа. Коллектив не только более многочисленный, но более высокого порядка организации неизбежно сильнее сообщества из грызущихся между собой кланов.

То и смешно, что коммунистические идеи давят и душат те, кто исподволь коммунистические же технологии используют. Не могут не использовать, один в поле не воин. Герой-одиночка – существо абсолютно мифическое… поэтому и собираю вокруг себя группу и учусь ей управлять.

Мимо нас в вестибюле проходит весёлая гурьба первоклашек, Миши-сверчка чего-то нет.

– Ну, и где он? – Недовольничает Катя.

А вот он! Расхристанный, заплаканный, затрёпанный и без портфеля. Катя ахает, начинает хлопотать вокруг мальчишки, отряхивать, приводить в порядок причёску, суёт платочек. Короче, оказывает первую психологическую помощь и моральную поддержку. Слава небесам, медпомощь не требуется. Даже лицо не сильно пострадало. Красное пятно на скуле, которое скоро трансформируется в небольшой синячок. А скорее, сойдёт бесследно. Первоклассники не обладают достаточной силой и жёсткостью костей для нанесения заметных травм. Я и мои друзья исключение.

Обмениваемся с Димоном понимающими ухмылочками. Зина участвует в наших перемигиваниях, молча и не меняя лица. Только в глазах вспыхивают какие-то огоньки. Радость наша только на первый взгляд непонятна со стороны. У нас появляется законная причина кого-то гармонизировать, возможно, ногами. Как не радоваться-то? Мы не какие-то там хулиганы, мы – поборники справедливости и светлые воины добра. Гы-гы…

– Портфель где? – Первым задаю конкретный и актуальный вопрос.

Пока ищем портфель, найденный в туалете и, слава небесам, не обмоченный, Сверчок излагает свою грустную историю. Похожую на предыдущую вплоть до мелочей. Три обидчика-одноклассника сыграли с его портфелем в футбол, и немного им самим.

Выходим из школы.

– Может, догоним? – Предлагает реактивный Ерохин.

– Знаешь их адреса, в какую сторону пошли? – Интересуюсь я. Ничего, конечно, он не знает. Как и Сверчок.

Обдумываю ситуёвину. Кое-что меня напрягает. Это «А» класс, там у всех непростые родители. Не прямо принцы и принцессы там учатся, но непростые.

– Миш, а у тебя мама и папа кто? – Перевариваю ответ. Мама у них рулит, директор и владелец ювелирного магазина. Папа – оценщик и балуется ювелирными поделками.

Мой план скользкий и одобрения не вызывает ни у кого, кроме Кати. Даже Сверчок хмурится. Молодец, не склонен к ябедничеству.

– Матушка тебя всё равно трясти будет. Тебе и рассказывать ничего не надо. Мы расскажем. Димон, ты рожу не криви. Прежде чем, мы их размажем, нам законное основание нужно обеспечить…

– Так мы их всё-таки… – Димон начинает сиять, как включённая стоваттная лампочка.

– А как же!

И мы идём реализовывать мой план.