Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Мне даже пришлось свою нейромашину включать, пусть и на малых оборотах. С одной стороны, полезно, соответствует режиму дня. С другой, это точно нецелевое её использование.

– Вопрос есть, Анна Юрьевна, – и, получив согласие, наношу удар. – На обществоведении нас учат, что мы живём в век глубокой специализации. Скажите, зачем нам такие обширные познания в генетике? Чтобы, окончив школу, мы могли смело устраиваться младшими научными сотрудниками в биолаборатории? Лично я точно знаю, на какой факультет, и в какой вуз буду поступать. Биологией, тем более, генетикой там даже близко не пахнет. Зачем это мне?

– Колчин, не я же программу обучения утверждаю.

– Это я понимаю, – класс меня весело поддерживает. Молодцы они, нормальные подростки, не чуждые дисциплине, но всегда готовые поддержать мягкий саботаж.

– Прекрасно вас понимаю, но у вас же проходят курсы, семинары, конференции. Почему учителям, к примеру, биологии не принять резолюцию, призывающую министерство образования к умеренности? Пусть они там немного коней придержат. Иначе школа вскоре университет начнёт подменять. Причём одновременно по всем факультетам сразу.

– Я подумаю, Колчин, – биологиня предусмотрительно не вступает в дискуссию.

– Подумайте, Анна Юрьевна. Только хорошенько подумайте, – напутствую наставницу перед будущей и возможной социальной активностью.

О том, что мой кумир Ричард Фейнман занимался как-то и биологическими исследованиями, – чисто случайно и по неизбывной живости ума, – причём только случайность помешала ему совершить крупное научное открытие, умалчиваю. Ни к чему биологине такое знать.

Класс может быть доволен, больше половины урока мне удалось убить. Биологичка не в претензии. Ей директор приказал закрыть мои невольные пробелы. Как и другим учителям.

А мне Ира и Оля отсылают по воздуху свои горячие поцелуи в награду. И Света улыбается.

27 мая, 9 утра.

Площадка перед 14-ой школой.

Подходим к заехавшему к школе автобусу. Пазик из разряда обыкновенных. Подхожу с отцом, мне, как несовершеннолетнему, невместно. Папахен приветствует водителя. Да, это наш автобус.

Не стал мелочиться по моему примеру и Сергей Викторович. Мы с ним тряхнули мошной и заказали два автобуса. А чего там? Сегодня отвезти за двадцать километров, завтра вечером отвезти домой. Выходит сравнительно недорого. Мне, так вообще, забесплатно. Отец на работе взял. С него, как со своего, только тысячу взяли. Учителю математики автобус обошёлся в две. Он в городском пассажирском предприятии заказал.

Мой класс, который весь скопом можно смело назвать моими друзьями, весело грузится. Мы с отцом садимся в его машину, будем исполнять роль проводника. Багажник уже набит всем необходимым. Маринованным мясом и прочей закуской. Шампуры тоже в наличии.

– Сначала к 8-ой школе, а то заблудятся без нас, – напоминаю папахену порядок действий.

Погода сегодня, как наворожило. Такая тёплая, какая и летом не всегда бывает. Те кировчане, что не испугались в холодном море искупаться, пусть нос не задирают. У нас лето как бы ни суровее, чем у них. Как в анекдоте про негра, который говорит, что зиму без снега, с зелёной травкой и дождями ещё можно терпеть.

Примерно через полчаса мы выгружаемся. Классная лужайка! Небольшой лесок, где можно валежником разжиться, рядом. Да и углём запаслись. Мелкокалиберная речушка заманчиво поблёскивает на плавном повороте.

Разворачиваем ряд палаток. Их всего четыре двухместных, в каждой могут поместиться не больше четверых. Если вповалку. Но у меня есть березняковский опыт, набираю бригаду, идём резать прутья и ветки. К обеду готова ещё пара просторных шалашей. Сверху плёнка, внизу слой травы, комфорт обеспечен. Повезло нам, чуть в отдалении Димон находит пару небольших упавших деревьев. Можно и без них обойтись, но с ними проще. Опять же, обрезки и короткие ветки в костёр уйдут.

Сам процесс обустройства временного лагеря интересен. Для всех нас. А описывать его – с ума сойдёшь. В итоге стихийно сформировались три компании вокруг трёх костерков. Мой старый класс, мой новый и взрослые. Кроме папахена и учителя математики с нами трое родителей. Не выяснил пока, чьи. Моя персона и приложение ко мне по имени Кир нарасхват везде. Сам тяготею к старому классу. Никто не мешает перемешиваться, хотя Полинка непримиримым взглядом пытается отпугивать разбитных десятиклассниц.

Благоразумно располагаемся в тенёчке, майское солнышко оно такое, коварное, хоть его и умеряют частые облака.

– Я так и не понял, – Димон раскусывает шашлык чуть ли ни с шампуром вместе, – ты входишь в сборную или нет?

– Никто не понимает, – умучился уже объяснять. – Народ, давайте поближе, повторять не буду.

– Сборную ещё не сформировали. В неё будут ещё год отбирать. Ездил в мае, там первый отсев был. Нас там восемьдесят человек приехали, осталось двадцать пять…

– Ты остался? – Димон допытывается со свойственным ему упорством, но вопросительно глядят все.

– Я остался. В следующий раз нас соберут зимой. В Москве или Питере. Снова отсеют половину. Оставят дюжину. Составят из них две команды. Раньше одна в Европу ездила, в Румынию, другая в Китай. На тамошние олимпиады. Европейскую и Всекитайскую. Отсевать никого не будут, мы все ещё выступим на Всероссийской…

Кое-что заставляет запнуться. Нонче не то, что раньше. Катя опережает:

– В Европу?

– Вот! – Поднимаю палец. – Щас санкции, контрсанкции, самолёты не пускают, поэтому, что там с Европой будет, не понятно. Я бы не рисковал, мало ли что. Туда впустят, оттуда не выпустят. Могут снять европейские задачи и дать их нам на месте.

– Охренеть! – Кратко выражает общие впечатления Зиночка.

– И вот после того, после участия в иностранных олимпиадах и нашей Всероссийской оставят шесть человек. Они-то и будут сборной России. Попасть в сборную уже победа. Не важно, как выступишь, поступление в любой вуз, где есть математика, гарантированно.

– А ты куда хочешь? – На меня вопросительно глядит фрейлина Иринка. Надо же, есть ещё люди, которые не знают. Ну, просветить мне не трудно.

Приглядываюсь к компании своих десятиклассниц. Что-то долго они на солнышке греются… зову парней, Димона, Сверчка, Литвинова и Князя. Вооружаемся ножами и топаем нарезать траву и тонкие ветки. Устраиваем ложе в хорошем месте под деревьями. О девочках надо заботиться.

– Всем передислоцироваться! Быстро! – Командую красоткам, расположившимся в кружок, этаким солнышком. Головами друг к другу, а стройные ножки – лучиками во все стороны.

Лежат, трещат о своём, девичьем, позабыв о коварстве весеннего солнца. Хорошо, что вовремя заметил. А может, и не вовремя, может, уже обгорели, только ещё не прочувствовали.

– Колчин, отвали, – лениво оборачивается Оля, – нам и тут хорошо.

– Щас вам станет совсем хорошо, – заявляю угрожающе. Ага, проймёшь ты меня, как же. Я тебе не штакетина в заборе из угодливых поклонников, хрен у меня забалуешь.

– Парни, за вёдрами, кружками, чашками! Наберите воды и выберите место похолоднее. Устроим девкам оздоровительный душ.

Парни, ухмыляясь, потянулись к речке. Решили, что в руках принесут водички. Только Сверчок бежит за ведром. Зря торопится, это устрашающая акция.

– Быстро в защищённое место! Долго я тут вас уговаривать буду! – Тычу пальцем в нужную сторону.

Первой встаёт Света. За ней Ира, которая тянет томно, поводя глазами, плечами и всеми статями:

– Обож-жаю реш-шительных мужчинов…

Нахожу решение получше. Остальные, глядя на продолжающую вальяжно болтать ножками Олю, обеспокоенно двигаются, но не встают.

– Что, жопы оторвать не можете, жирные коровы⁈

Вот тут приходится убегать, все моментально срываются с места. С возмущёнными воплями. Тут приходят парни, плещут в них водой, визг резко усиливается. А я мчусь к спасителю Сверчку, что поспешает ко мне с ведром. На меня, вооружённого таким мощным оружием, нападать уже не рискуют. Держу их на расстоянии, плеща в них холодной водой.

– Ничего, – многообещающе размахивает веточкой Оля, – сейчас у него вода кончится, и тогда посмотрим.

– Ничего ты не посмотришь, – она натурально полагает, что может меня догнать? Ню-ню. Делаю мощный скачок в её сторону, длинный замах усиливается прыжком, и полведра оставшейся воды окатывает отчаянно завизжавшую девушку.

Пока они чухаются, стремительным рывком достигаю приготовленного для них места. С разгона отталкиваюсь ногой о дерево, так чтобы выше подскочить, и цепляюсь за нижнюю ветвь. Еще несколько секунд и я на недосягаемой высоте метров в пять.

– Ты прямо Тарзан какой-то, – восхищается меньше всех пострадавшая Ира. Рядом Света.

– Давайте в игру сыграем, – на ходу порождаю идею, – я – Маугли, а вы стая глупых бандерлогов.

– Ф-ф-у-у-у! – морщатся собравшиеся девушки. Подходит Оля, яростно вытирающаяся полотенцем.

– Никогда тебе этого не прощу, Колчин, – злобно вещает девушка.

– И что ты сделаешь? – Выказываю вежливое любопытство. – Зацелуешь вусмерть?

Девчонки начинают хихикать.

– Смотрите, какое место мы для вас приготовили! И травки натаскали и тенёк тут уютный. А вы там лежите… ну-ка, пощупайте себя сзади, кожа ещё не облезла?

– Ой, я немножко обгорела, – Света в лёгком смятении.

Только тут девочки начинают понимать, что по отношению к ним проводилась спасательная операция. Со Светланкой понятно, она ближе к блондинке, а те обгорают быстрее. Ещё одна рыженькая пострадала. Остальные вроде ничего.

– Всё равно не прощу, – упорствует Оля. – Будешь до ночи там сидеть.

– Олюлюшенька, – говорю с приторной лаской, – мне просто на вас смотреть приятно. С этой точки прекрасные виды открываются…

Пара девушек слегка краснеет и подтягивает лифы повыше.

–…а как мне надоест, сразу уйду.

Уже присмотрел место, где с соседнего дерева к моему протянута толстая ветка. А можно и по-другому. Нет, рискованно. Если переберусь к концу ветки и, пользуясь гибкостью берёзы, попробую спланировать вниз, эти бестолковые могут подо мной собраться. И приземлюсь им на головы.

Надоело мне через десять минут, и я полез выше и в сторону.

– Колчин, ты не белка-летяга, – рассудительно выговаривает Оля, выглядывая меня сквозь листву, – с дерева тебе никуда не деться. Спускайся, обещаю, что не сильно бить буду.

– Совью щас гнездо и буду тут жить. По ночам буду вас по одной воровать и утаскивать к себе на дерево.

– Только обещаешь, – под общий смех не верит Ира.

– С кого начнёшь? – Интересуется Таня-пианистка.

– Сортировать не буду, – заговаривая им зубы, перебираюсь по толстой ветке, как можно дальше, – вы все красотки.

Так, теперь на руках… ветка начинает сгибаться. Не трещит? Вроде нет. Сгибается, это хорошо, ближе прыгать. Раскачиваюсь.

– А-а-х! – Кто-то внизу замечает мой манёвр, но сделать они ничего не успевают. Ещё одна ветка, вис, прыжок. Качусь по земле, сбрасывая инерцию. Ещё через две секунды я далеко.

Собственно, девушки уже устроились, разлеглись, вскакивать и куда-то мчаться за кем-то неуловимым, настроения нет даже у Ольги.

Вечером, перед закатом сидим у костра. Большинство уже перебесились и залегли по палаткам и шалашам. Мы набрались под вечер храбрости и прошлись несколько раз с небольшим бреднем. На уху хватило. Вот после ухи всех и срубило в сон. Кир прямо у костра закемарил. Папахен его в машину отнёс, там и уложил на задних сиденьях.

Взрослые сидели под водочку. Немного можно, завтра только ближе к вечеру уезжать, разойдётся.

– Наш самый счастливый и беззаботный год, – имею в виду десятый класс. Литвинов и пара парней с нами, неугомонная Иринка тоже.

– В будущем году ЕГЭ, хлопоты всякие, надо решать, куда поступать… – поясняю свою мысль.

– Хорошо тебе, ты уже всё решил, – тянет Ира почти с завистью.

– Во-первых, вам тоже никто не мешает. А во-вторых, решил я давно, ещё в пятом классе и с тех пор, в режиме постоянной гонки. Так что надо поправочку ввести. Это ВАШ беззаботный год, не мой.

– И зачем? – Роняет вопрос Литвинов. Хм-м, а Ирка-то рядом с ним сидит! Не теряет времени Миша и правильно делает. Хорошее вовремя хватать надо.

– Вершину занимает тот, кто рано стартует, – через паузу добавляю:

– Камилле Валиевой всего пятнадцать было, когда она в первый ряд пробилась. А почему? А потому что с трёх лет занимается. Часов по шесть в день.

– Это ж каторга какая-то! – Восклицает Ира. – Ни детства нормального, ни личной жизни.

– Какая тебе личная жизнь в пятнадцать лет? – Литвинов слегка дёргает её за локон.

– И детство нормальное, – добавляю я. – Силком ребёнка не заставишь столько заниматься. Значит, ей в удовольствие было.

На второй день тоже весело, но как-то не так. Чуточку устали. Но всё, что надо сделали. В бодрящую воду окунулись, в волейбол поиграли, пофотографировались, добили остатки продуктов.

Шалаши перед отъездом не разбираем. Сгодятся кому-нибудь. Надеюсь на благоразумие сограждан, да не учинять пожар в этих убежищах.

Перед отъездом отвожу Сергея Викторовича в сторонку. Едва не забыл про одну щекотливую тему.

– Сергей Викторович, вам прибавку к зарплате дают?

– Обещают начать выплаты с 1 сентября, – улыбается учитель. – За тебя и Сутыгина двадцать пять тысяч ежемесячно.

– Пять тысяч зажилили?

Учитель смеётся.

– Принцип частичного поглощения большей премией меньшей.

– Я вот что хочу сказать. Получилось так, что я кинул Анатолия Иваныча. В моих планах физика с математикой были паритетны. Но теперь не смогу уделить физике достаточно внимания. Поэтому…

Сергей Викторович спокойно ждёт. Оглядываюсь. Народ уже подтягивается к автобусам, но время есть.

– Если мне удастся победить на международной, то разовая премия, – это две-три сотни тысяч, – уйдёт Анатолию Иванычу. Вам – нет.

Учитель задумывается.

– Там есть часть, предназначенная учителям. И ей распоряжаться буду только я.

– Двести тысяч только за один год получу. Даже если мне летом её платить не будут. Ну, что ж, спасибо, что предупредил. Я и не знал, что там от международников что-то полагается, – Сергей Викторович воспринимает новость, как истинный философ. Не жалеет о том, чего не будет, ценит то, что получил. Вроде бы.

Мы идём к автобусу. Нахожу ещё один, утешительный для учителя момент.

– На следующем всеросе, скорее всего, тоже выиграю…

– Второй раз за тебя премировать не будут, – посмеивается математик.

– Прибавку к зарплате не дадут, но разово обязательно премируют, не смогут обойти.

Садимся в автобус. Размер премии учителям международника-победителя не две-три сотни тысяч. Такой размер у призёра. У победителя – полмиллиона. Но кому уйдёт вторая половина, никому не скажу.

31 мая, вечер.

Где-то далеко, в одной из столиц, в квартире улучшенной планировки, в комнате сидят две девочки. Одна рыжая, покрупнее, вторая тёмненькая и щупленькая.

– Симпатичный парень. Неплохо бы его себе уцарапать, – комментирует тёмненькая фотографии на экране.

– Ага, попробуй его зацепи, – говорит рыжая и что-то быстро набирает в поисковике ютуба. Швыряется в ряде заставок и, наконец выводит на экран и колонки короткий ролик (похожий на этот: https://youtu.be/ez95GyuIBTo).

Звучит заводная музыка, в такт которой на экране изгибается и крутится стройненькая девочка с идеальной фигуркой.

– Гляди, какая у него девчонка.

– Здорово! – Восхищается танцовщицей тёмненькая и маленькая.

– Худая сука! – Бурчит рыженькая, которой неплохо бы скинуть килограмм пять. Тоже комплимент она выдаёт, если разобраться…

1 июня, 10 утра.

Сквер Липки.

– Ну, и где работающий фонтан? Где, я вас спрашиваю⁈ – Бросаю в пространство риторический вопрос, полный благородного негодования.

– Вечером включат, – рассудительно отвечает Катя, – когда народ соберётся после работы.

– Ничо не знаю, – требовательность моя нарастает. – Обещали 1 июня, на день защиты детей, я – деть, почему моё счастливое детство не защищено фонтанами?

Под мои громкие разглагольствования продвигаемся к скамейке. Со мной все, кроме Кати это фрейлины, Зина и Сверчок, а также Варька-побегайка. Само собой, Димон. Нет только Кира, вследствие чего чувствую непривычную лёгкость бытия. Как тучный человек, каким-то чудом сбросивший двадцать-тридцать килограмм за сутки.

На скамейке сидит парень, наслаждается дымящейся сигареткой. Что за люди? На соседней лавочке сидит молодая девица, одна, достаточно завлекательной внешности, нет, надо в одиночку многоместную скамейку занимать. Ладно, нам не привыкать.

– Молодой человек, видите ту лавочку? Там сидит интересная дама, одна, поглядывает на вас и ждёт, когда вы подойдёте. Не испытывайте судьбу, бегите ей навстречу…

– Чево? – Таращится на нас парень.

– Дуй отсюда, пока в лоб не схлопотал! – Мне что-то быстро надоедает корчить из себя дипломата. Парень обыкновенный, лет двадцати, достаточно развитый физически, но, сразу видно, не фанат спорта.

– А ну нах отсюда! – Пытается нас шугануть. С характером? Ну-ну.

Неторопливо отодвигаемся и достаём рогатки. Мы, трое. Один глиняный снаряд пролетает над головой, второй ударяется о спинку, пустив рикошетную струю обломков в бок, третий выбивает пылевое облако рядом с ногами.

– Это предупредительный, – сообщаю вскочившему парню.

– Да я вас… – надвигается на нас с угрозой. И останавливается.

Останавливается, потому что мы абсолютно не впечатляемся его грозным видом, а слаженным единым движением охватываем его в кольцо. Рогатки уже спрятаны, всем видом показываем, что будем брать его голыми руками. Оглядев нас ещё раз, парень сплёвывает под ноги и уходит на соседнюю лавочку. К той девице, к которой мы его сватали.

Облепляем лавку в два этажа. Теперь можно и мороженым насладиться, которым запаслись по дороге. И видом красивого парка. У нас небольшой город, обильно озеленённый. Девяносто процентов территории – исторический центр. Рядом с парком обязательно собор, не собор, так монастырь, не монастырь, так музей. Ну, или просто памятники архитектуры, из которых, собственно чуть ли не весь город состоит.

Где-то в глубине аллейки, которая просматривается с нашей лавочки, раздаётся шум, крики. Они пересекают аллею поперёк и удаляются в глубь зелёных насаждений с эффектом пронёсшегося рядом поезда. Различимы крики «Стой!» и далее нецензурно.

– Менты кого-то гоняют, – Димону единственному, не лень отойти от лавочки на несколько шагов, чтобы улучшить обзор. – Небось, ауешников.

– Что за офигешники такие? – Лениво спрашиваю, медленно доедая мороженое.

Из пояснений Димона и всех остальных до меня доходят новости, до сей поры в силу моей нечеловеческой занятости, до меня не добравшиеся. Припоминаю что-то на эту тему, но слишком занят был, чтобы отвлекаться на всякую хрень. В городе появились подростковые банды? Ай-я-я-я-й, говорю я и снова утыкаюсь в сложности тригонометрии. Или тонкости механики вращения тел.

– А жизнь-то продолжается! – Новости принимаю с восторгом. Среди них та, что власти, несмотря на все усилия, справиться с новой бедой никак не могут.

– Тогда можа мы ими займёмся? Устроим общегородской террор, выйдем на новый уровень боевой слаженности и ударной силы? Бездействующая армия теряет силы, а мы давно ни с кем не воевали.

Катя и фрейлины фыркают: мальчишки! Зато у Димона и Зины бескомпромиссно загораются глаза. Они время от времени с огромной ностальгией вспоминают времена начальных классов, когда мы, мелкие малолетки, всю школу на уши ставили.

Обсудить план мероприятий не успеваем. Только начали, как с той стороны парка, откуда исходил правонарушительный шум, показывается некая процессия. Димону она не нравится с первого взгляда, потому что там присутствует пара «ментов» патрульного вида. То бишь, с рациями и дубинками. Мне не нравится со второго взгляда. Чуть впереди своих родителей, которым неплохо бы похудеть, шествует девочка лет шести-семи. Неприятная девочка, сразу чувствую. Постоянные капризы с истериками при попустительстве по-нездоровому чадолюбивых родителей неизбежно оставляют свой след на лице. Из таких детей впоследствии вырастают эдакие анидаги из «Королевства кривых зеркал». Ну, и другие нехорошие персонажи из того же места.

А компания-то прямиком к нам направляется. На полсекунды выпадаю в астрал, распуская сознание по окружающему пространству. И не только пространству. Возвращаюсь в обычное состояние в твёрдой уверенности, что нас ждут неприятности. Не гибельные, никто физически не пострадает, но нервы нам помотают. Нам это надо? Да не упёрлось никаким местом!

Решение выкристаллизовывается мгновенно. Что-то подобное мы уже делали. Напряжённым шёпотом, сопровождая его выпученными глазами, отдаю команду. Всё, мы готовы.