Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Ленюсь сегодня готовить. Один в комнате, соседи по домам разъехались. Каникулы у них. Это я свои отгулял. Спускаюсь в столовую. Откушиваю. А на входе в комнату меня ловят.

– Парень, ты Колчин? – меня кликает почти незнакомый перец. Только фейс знакомый.

– Йес, ай ду.

– Тебя на вахте ждут. Кто – не знаю. Какой-то мужик в изрядном прикиде.

Мужик на вахте в шикарной дублёнке и какой-то развесистой шапке. Явно из не самого дешёвого меха. Норка, соболь, чо там ещё бывает, не разбираюсь. Представляется Арнольдом и резко разнообразит мою столичную жизнь.

27 января, понедельник, время 20.15.

Москва, один из мюзикхоллов.

– И куда это вы меня притащили, мистер Арнольд? – натурально, не понял, что за контора. Но зальчик для игры есть.

– Некогда, некогда, Вить, – тащит меня за кулисы, – по ходу жизни всё сам узнаешь.

Интересно тут устроено. Зал, сцена, кулисы с комнатами, гримёрками и прочим, а а всем этим ещё зальчик, с совсем крохотной сценой.

– Знакомьтесь, парни, – предлагает меня всеобщему вниманию Арнольд. – Это Витя, саксофонист.

– Саксофонист-перфекционист, – украшает мою специализацию клавишник и протягивает руку. – Валентин.

– Где-то так, – соглашаюсь с добавлением и жму руку.

– Артём. (кларнет)

– Константин, – не понял, какой инструмент. Похож на гитару, но не гитара.

– Роберт. (гитарист)

– Эдвард, – притормаживаю, переспрашиваю:

– Производное от «Эдуард»?

– Никаких производных. По паспорту – Эдвард, – Эдвард у нас барабанщик, с ним надо дружить. Без них никуда. Эдвард так Эдвард, хотя Эдуард – всего лишь транскрипция того же имени.

– Серёга, – почему-то обращается к Арнольду по другому имени клавишник Валентин. – А на него можно рассчитывать? Как-то он несерьезно выглядит. Вить, у тебя опыт игры какой?

– Три года.

– Да? – глядит недоверчиво, остальные изучающе.

– Всё нормально, парни, я его слышал. Классно играет.

– А то ты прям разбираешься, – бурчит гитарист Роберт, но негромко, поэтому Серёга Арнольд не находит нужным отвечать.

– Парни, мало времени, – волнуется Арнольд. – Витя, вот твоя партия. Ноты-то знаешь?

– Чо, совсем охренели⁈ – испытываю приступ крайнего удивления. – Знаю, конечно.

На мою фамильярность парни посмеиваются, Арнольд не обращает особого внимания.

Прежде чем отойти в сторонку, достаю из футляра не инструмент, а несколько бумажек.

– Я ваше посмотрю, а вы – пока моё. Понравится – сыграем, – отхожу, утыкаюсь в нотные записи.

– Это откуда? – Валентин потрясает нотами для композиции «For you». Отмахиваюсь. Я занят. Клавишник чуть постоял и свалил.

Вот эту трель я не пробовал. Что-то новенькое для меня. Ну-ка… сначала тренирую пальцы без выдувания воздуха, без звука. Через десять минут ожесточённо отряхиваю кисти, сбрасывая напряжение. Пробую потихоньку.

– А что так тихо? – беспокоится возникший рядом Арнольд. Отвечаю после паузы, максимально рассудительно:

– Потому что дую еле-еле.

– Почему ты дуешь еле-еле?

– Мистер Арнольд, идите играйте в мальчика-почемучку с кем-нибудь другим, – вежливо предлагаю под смех пары музыкантов. – Мне некогда. Вы сами сказали, времени нет.

– Но у тебя всё в порядке?

– У меня всё в порядке, Арнольд! – начинаю звереть, дико ненавижу, когда пристают во время игры или репетиции. Не знаю, почему. Помнится, Кир тоже старался тенью стать или из комнаты совсем убегал, когда я за трубу брался.

– Зато у вас сейчас будет не в порядке с головой, Арнольд! Если хотя бы ещё раз ко мне подойдёте!

Ошарашенный Арнольд отходит, бормоча что-то про некоторых капризных, которых и тронуть нельзя. Утешается через несколько минут, когда я исполняю всю партию целиком. Народ внимательно и с одобрением слушает. Озабоченное лицо Арнольда разглаживается.

– Знаю, знаю, – останавливаю ладонью готовые излиться на меня замечания. – В паре мест немного смазал. Но учитывая, что мелодия незнакомая, да с новыми для меня связками, как минимум, на удовлетворительную оценку уже играю.

Народ соглашается поставить хорошо ещё через пять минут, когда я окончательно нивелирую огрехи. Затем пару раз пробуем вместе. Арнольд берёт на себя роль дирижёра.

– Теперь твоё. Кто тебе нужен?

– Без барабанов никак. И либо гитарист, либо клавишник. Иначе не звучит.

– Давайте я, – предлагает Валентин-клавишник. – Мне музыка очень понравилась.

Первое дело для музыканта, любить то, что играешь. Иначе дома на диване валяйся и не доставай мирных людей своей фанаберией.

Пробуем с Валентином, к нам осторожно подключается барабанщик.

– В принципе, лично меня уже устраивает, – высказываю своё ценное мнение. – В школьном ансамбле выглядело бледнее, но успех всегда был.

– В ш-школьном! – фыркает Костя (синтез-гитарист).

– Решено! – решает Арнольд. – Играем сначала основной репертуар. Заканчиваем двумя композициями с саксофоном.

– А давайте наоборот? – влезаю со своим интересом. – Сначала с саксофоном, а потом я свободен?

– Витя! – Арнольд смотрит с огромной укоризной. – Саксофон это десерт, как ты не понимаешь? Это комплимент тебе и твоей композиции.

– Я понимаю. Только я много лет подряд ложусь спать в десять тридцать вечера и к концу концерта буду носом клевать. Оно вам надо – спящий саксофонист на сцене?

–… – Арнольд бормочет нечто подозрительное похожее на «у, бля». И со вздохом меняет план на моё предложение.

– В конце концов, мы не знаем, как тебя публика примет.

И это хорошо. Хотя не представляю, как это публика меня плохо примет?

Нас не вызывают в большой зал. Насколько понимаю, проходит ведомственная тусовка по поводу награждения и чествования работников РЖД. Судя по приветственной речи, доносящейся из большого зала, в которой упоминались тонно-километры и прочий пассажиропоток.

Концерт для особо приближённых, с другими не знаю, что делают. Ладно, моё дело маленькое, моё дело – труба. Поехали.

В зале сотни полторы народу, у них что-то вроде фуршета. Когда играем, слушают, некоторые танцуют. С такой публикой труднее справляться, но мы не привыкли отступать. Начинаю свою партию, сразу отодвигая всех остальных на второй план. Саксофон без сопровождения не звучит, но когда дать ему волю, начинает доминировать.

Выжимаю всё-таки, не такое сильное, как обычно, но всё-таки светящееся облачко, раздуваю его изо всех сил. Столичный народ искушён и развращён, однако несколько ленивых и вальяжных хлопков, совсем не аплодисментов, мы добиваемся.

В коротком перерыве Арнольд с сожалением глядит, как я собираюсь.

– Может, останешься?

– А что мне тут делать? Репертуар отыгран. На бис играть? Так не просили.

– Ну да, ну да… держи гонорар, – суёт мне несколько красненьких. Мельком пересчитываю, а что там считать? Всего четыре штуки. Зато какие! Двадцать тысяч за один вечер, охренеть!

Сваливаю, снабдив Арнольда номером телефона. Пока каникулы можно с ним поработать, это ж надо, за один вечер полугодовую стипендию заработать! А вот дальше, не знаю…

Заваливаюсь спать, как только добираюсь до кровати. Время-то уже заметно за одиннадцать.

28 января, вторник, время 10.05.

МГУ, читальный зал уч. корпуса.

Кропаю перевод. Идёт намного тяжелее, пришлось разжиться англо-русским научно-техническим словарём. Получасовый квест закончился тем, что оседаю здесь. Только тут он доступен, но на руки не дают. В библиотеке его нет в свободном доступе.

К тому же приходится брать справочники по ядерной физике. Приходится пыхтеть, но это и хорошо, мой искин, как в стихах Маршака, подобен кузову, который ржавеет и не может жить без грузов.

Звонит Арнольд и предупреждает, что сегодня есть работа с 16.00 в олимпийском спорткомплексе. Соглашаюсь. Отчего бы и нет, если так шикарно платят?

1 февраля, суббота, время 19.05

Москва, музыкальная студия «Хронос».

Репетиция по окончании плавно переходит в музыкальную тусовку. Подходит Арнольд, протягивает документы, я просил его зарегистрировать права на песни в РАО. Пока только две. «For you» и «Маленький цветок», который мы сейчас репетировали. То есть, мне-то не надо, ребята подстраивались.

– Держи, – отдаёт бумаги. – Замучился бегать с ними. Твоему отцу подписать, и дело сделано. Как он подпишет, один экземпляр мне.

– Ты – администратор, это твоя работа – мучиться, хлопотать и бегать. Ты – наш незаменимый хлопотун.

– И тыкать мне стал, вот сосунок паршивый, – ругается Арнольд. Кстати, Арнольд это его фамилия. Почему-то представляется ей.

Рядом сидит Анастасия, девица в расцвете лет. Сидит и хихикает.

– Арнольд, я же не виноват, что так принято. Вот у нас в университете наоборот. Даже декан ко мне на «вы» обращается. Так это ж декан! – завожу глаза к потолку. – Доктор наук! Выше него только сам ректор Садовничий! Ну, ещё какая-то банда проректоров, не знаю, сколько их там.

– Ты в МГУ, что ли учишься? – дежурно для поддержания разговора интересуется Анастасия. Подтверждаю. Это я к ней подошёл, а почему бы и не пообщаться с красивой девушкой. Пусть она в два раза старше меня, но она ж этого не знает. Сюрприз потом будет. Хотя что-то я размечтался.

Видел его в одном сериале. Так-то я их не очень, но такие вещи как-то сами заходят. Подошёл и выразил скрытое восхищение. Она только что пела: https://youtu.be/FFROu2BvNyc

– Анастасия, видел вас в телевизоре, но даже не думал, что вы поёте. Не, врать не буду, голос не мирового уровня, но он есть. Меня Виктор зовут.

– Можно на «ты», – девушка моё общество воспринимает благосклонно. Вот от неё узнаю то, о чём давно подозревал. В музыкальной тусовке, по крайней мере, где все друг друга знают, не принято выкать.

– И лучше меня Настасьей называть. Мне так привычнее.

Арнольд отходит. Он хоть и жалуется, но очень доволен. По сути, я ему две композиции подарил. Все права мои, но у него бесплатная и бессрочная лицензия на них. Имеет право на исполнение в любых, том числе, коммерческих целях. Но авторские отчисления от других исполнителей будут идти мне. Вернее, папахену, у меня нос не дорос.

– А почему отцу? – будто спохватывается Анастасия.

– Я ж пока несовершеннолетний. Закон запрещает нам деньги зарабатывать, только тратить.

– Так ты на первом курсе⁈

– На нём, – гордо подтверждаю. – Но это недолго. Через полгода перестану быть первокурсником. Слушай, Насть, я ведь чего подошёл? Не хочешь выступить с нами? Песенка как раз есть для тебя. А то поёшь всякую херню, прости господи…

Вот когда настоящий интерес просыпается. Вдохновляющий мою брутальную мужскую натуру. И мою фамильярность пропускает мимо ушей.

– Не, не, не, – выставляю вперёд руки. – Не мировой хит, сразу предупреждаю. Но такая, приятная песенка для своих.

Арнольд, – вот есть у него чутьё, – подскакивает к нам сразу, как только замечает листы в моих руках. Настя возбуждается мгновенно, – обожаю таких девушек, – подтягиваются ребята. Отсутствие мужского голоса мужественно закрываю собой. Я не Карузо, но кое-что могу. Как раз и хватит этого кое-чего. Как раз саксофон не нужен. И делаю ещё один подарок Арнольду.

– Арнольд, эту песню можешь оформить на себя, а мне полноправную и бесплатную лицензию.

Цветёт мужик и пахнет, аж розовеет. А мне не жалко, это же не хит.

– Только не привыкай, Арнольд, не привыкай. Аттракцион бесплатной щедрости на этом закрываю. Далее, если сподоблюсь что-то нарисовать, всё должно быть по-серьёзному.

Говорю это уже в момент, когда ребята тащат меня с Настей на сцену. Начинается спонтанная репетиция. Которая заканчивается этим:

https://youtu.be/BigKhCy2DOY(да простят эту маленькую вольность настоящий исполнитель Никоненко, – исполнительница-то соблюдена, – и замечательный автор Султан Лагучев)

В общежитие опять попадаю в двенадцатом часу ночи. Слава небесам, нет пункта в Правилах, запрещающего возвращение ночью.

Пока укладываюсь спать, думаю. Заработать почти сотню тысяч за неделю, это неплохо. Подозреваю, что остальные получают больше, но они старожилы. А я так, временщик. Арнольда предупредил, что всегда в его распоряжении, но не в ущерб учёбе. Специально оговорил, что ночные концерты ущерб наносят. Если только следующий день не выходной. Мне такая постоянная практика очень полезна. В смысле владения инструментом. Мотивирует на двести процентов, и не только и не столько из-за денег. Публика очень разборчивая, им лажу не пропихнёшь.

Завтра у нас у всех выходной, концертов не запланировано. А послезавтра – пойдёт жара, то есть, учёба. Почти все переводы закончил. Последняя статья остаётся, так что каникулы прошли плодотворно.

3 февраля, понедельник, время 19.00

МГУ, кафе в Главном здании.

Решили здесь с Песковым поужинать. У нас и у них сегодня по пять пар было. Звучит жутко, однако, пятая пара – отдыхательная, физкультура. Плюс матанализ мне практически не нужен, у меня даже зачёт есть. Хожу на лекции больше для того, чтобы уболтать препода, и договориться о сроках досрочной сдачи (иногда очень обожаю тавтологию).

– Что у тебя, Андрей? Какой-то вид у тебя сумрачный, как у тевтонского гения.

Андрюха наваливается на капустный салат, я – на винегрет.

– Положим, я сразу отказался обсчитывать макрообъекты с атомарного уровня. Никаких вычислительных мощностей не хватит. Взял примерно наноуровень, чтобы теоретически можно было учесть класс обработки поверхности. Знаешь, сколько там классов?

– С десяток?

– Почти угадал. Дюжина. Наноуровень тоже не по зубам.

– Не понимаю, на хрена тебе такие подробности?

Мы всё обсуждаем возможность создания виртуального стенда. Обсчёт поведения крупных объектов в разных режимах эксплуатации, в том числе форсажных. Прежде всего, меня конечно тоннельный запуск интересует.

– Вить, а ты уверен, что тоннельный запуск сработает? – Андрюха начинает «нытьё», так я это называю. Раньше долбил его расчётами, сравнениями. Особенно здорово выглядит сравнение КПД пули – 30% и ракеты-носителя – порядка 1%.

Не убеждает. У него есть весомый аргумент: почему никто раньше такого не делал? Что, Королёв, Черток, Мишин и Глушко не понимали таких простых вещей? Наверное, в этом разница. Над Андрюхой довлеют авторитеты, а я на них клал. Мне не интересно, почему наши космические зубры не додумались до такого. То ли технические сложности были, реальные или воображаемые, то ли просто мысль в голову не зашла.

Между прочим, сам не сразу дошёл. Словно какой-то пиндос сначала перебрал все варианты. Запуск с самолёта, электромагнитный разгон, космический лифт. Последний даже рассчитывал. Космический фонтан и пусковую петлю, как и другие экзотические варианты, отверг сразу.

– Ты чем занимаешься? Мы ведь давно с тобой всё обсудили. Как раз и занимаешься тем, чтобы хотя бы снизить вероятность ошибки. А то вбухаем миллиарды, а ракета там взорвётся и все миллиарды – коту под хвост.

Сначала запинаюсь, а затем думаю. Не напрасно он мне нервы мотает. Возможность аварийного взрыва надо предусмотреть. Чтобы хотя бы не пришлось снова с нуля строить. Хотя таких случаев в космонавтике много было. Авария на старте и привет! Стартовую площадку слизнуло.

– Ты сделай вот что. Нужна возможность объединения нанообъектов в макрообъекты. Зачем тебе маленький объект у поверхности толщи металла? На ровной поверхности. Объедини его с соседними, к примеру, такой струной вдоль всей длины тоннеля.

– Начинать с макрообъектов?

– Нет. Начинай именно с нанообъектов, а затем, на первом этапе моделирования, объединяй их какому-нибудь принципу в макрообъекты. Те же струны.

– Струны для длинных объектов – хорошая идея, – Андрюха задумывается, лицо светлеет от открывающихся перспектив. – Там придётся массу допущений делать, но пока не вижу непреодолимых препятствий.

– Мало нас, – вздыхаю и добиваю котлету. – По идее надо целым коллективом над этим работать. Ты у себя присматривайся к окружающим. Только на себя вербовку не бери, это дело такое. Приведёшь кого-нибудь, он всё одеяло на себя перетащит. Кстати, этот проект запросто и на аспирантуру потянет.

– До аспирантуры нам… – Андрей отваливается от стола удовлетворённо.

– Рукой подать, – заканчиваю за него. – На следующий год я, скорее всего, на третий курс сразу скакну. И дальше тормозить не буду.

Андрюха смотрит на меня долгим, очень долгим взглядом.

– Никак не понимаю, как так у тебя получается.

– Кто рано встаёт, тому бог подаёт, – пожимаю плечами. – Никому не запрещено школьную или университетскую программу экстерном проходить. Надо бы тебя поощрить…

Немного прикидываю возможности.

– Хочешь с Самбурской познакомлю? – опять этот долгий взгляд. – Потусуешься с нами. А то закопался в программы с головой. Надо и отдыхать когда-то.

– Не понимаю. Как так происходит? Я – москвич, но о таком даже мечтать не могу. А ты: хочешь, познакомлю.

– Наверняка и у тебя какие-то знакомства есть. Пусть не в шоу-бизнесе, но очень полезные.

Мы уже идём к лифту.

– Ну, есть… – раздумчиво говорит Андрюха. – Отец-то в МАИ доцентирует.

– Хренассе! – останавливаюсь на полном скаку, но открытые двери лифта втягивают нас внутрь. – И он ещё мне завидует…

8 февраля, воскресене, время 14.20

Москва, ВДНХ, рядом музеем космонавтики.

– Жалкое зрелище, душераздирающее зрелище… – высказываю Андрюхе невысокое мнение об увиденном в музее.

Андрей глядит меня долгим взглядом. Это у него уже в привычку вошло.

– Что ты опять на меня уставился? Не в курсе, что мировая космонавтика на месте уже полвека топчется?

– Не так уж и на месте…

– На месте, на месте. Если с кораблестроением сравнивать, то мы сейчас даже не на уровне деревянных парусных судов. Так, плоты с одним парусом. Или баркасы. Все сидят, чего-то жуют, чего ждут.

– Тебя, наверное, – язвит Андрюха.

– Точно! – с размаху хлопаю его по плечу. – Нас!

Чем замечательна молодость, а тем паче юность, для резкого поднятия настроения не требуется каких-то особых причин. Собственно, они всегда есть. Мы молоды и здоровы, энергия в жилах кипит, подогреваемая тестостероном, эндорфином и прочими ферментами. Суставы не скрипят, сердце не колет, голова ясная. Погода, кстати, тоже, что для московского февраля не такая уж обыденность.

А ещё впереди идут две девушки. Сразу видно москвички. Ну, или умело притворяющиеся ими. Красивые сапожки, курточки отороченные мехом, длинные, чуть не до пояса волосы… у одной из них. Шапки тоже из какого-то пафосного меха. Короче, конфетки, а не девочки. И упаковка, как на юбилейных подарках.

Андрюха глядит на них и как-то тоскливо вздыхает. Комплексы? Ща мы их! Беру его за воротник, нашёптываю в ухо.

– Данутя нафиг! – ржёт он. Такая у него стандартная реакция на неожиданные предложения.

Девушки идут неторопливо, что-то, а скорее кого-то, обсуждая. Голоски нежно звенят в морозном стылом воздухе. Где-то впереди, в полутора сотнях метрах, стада автомобилей. Видимо, там промежуточная цель их похода.

Девушек, тоже особо не торопясь, обгоняет пара молодых людей по виду студентов. У одного под мышкой чёрный футляр. Другой бросает привычно для девушек восхищённый взгляд, цокает языком.

– Классные девчонки! – не удерживается от оценки восхитившийся, что чуть выше спутника.

Девушки смотрят равнодушно и не на парней. На них оборачивается второй, оценивает, прищурившись. Дистанция между ними достигает трёх-четырёх шагов, парни шаг не сбавляют.

– Ты что, с ума сошёл? – шипит второй другу. – Ты что, не видишь, это же нищебродки! Нефиг к ним даже подходить!

Пара парней быстро уходит дальше, парочка девушек застывает в крайнем шоке. Недоверчиво смотрят друг на друга, вокруг.

Только в холле метро мы останавливаемся. Андрюхе нужно время проржаться.

– Нет, ты видел их лица?

Видел, видел. Надо бы ещё что-то придумать. Как там авторы, выдумавшие Козьму Пруткова, некие братья Жемчужниковы развлекались? Выставляли длинный шест из экипажа и медленно проезжали рядом с бульваром, заставляя степенных мужчин и расфранчённых дам весело подпрыгивать.

Мы в музстудию направляемся. Арнольд не возражает, если друга в качестве зрителя приведу. Главное, чтобы человек приличный был. Полагаю, студент МГУ и сын доцента подходит под запрошенные параметры.

Впереди очередной семестр, и многие цели уже поражены. Сто тысяч знаков вполне удовлетворили кафедру английского и прочих языков. Через полторы недели сдам экзамен, и гуд бай, май диэ инглиш. Математические аналитики тоже не возражают. Чую, что душу из меня вынут, но надеюсь, что не как Рожков. С этим перцем ещё разберусь, небеса мне в помощь.

Жизнь налаживается. Пару дней назад увидел в сети сообщение, что известная не только, как певица, но и успешная бизнесвумен, некая Юна Ким дала в Сеуле пресс-конференцию по поводу её задержания в штатах. Отпустили, всё-таки! Наверняка что-то с неё поимели, но, надеюсь, не ободрали, как липку.

Юна хитренькая, судя по её обтекаемым формулировкам. Пиндосов не пинает, всё объясняет недоразумением и необходимостью проверки, раз уж она в России, такой нехорошей, побывала. Крутит она что-то, насколько могу судить. Ладно, мне лишь бы поддержка вовремя с её стороны была. Хотя и без неё могу обойтись. Наверное.

Входим в здание, на входе либеральная вахта, но пока Арнольд не даёт добро по телефону, нас не пускают. Из-за Пескова, конечно, меня-то знают.

– Там незнакомый, чудесный и волнующий мир! – говорю Андрюхе, указывая пальцем вверх. – Вперёд! Не сомневайся – он будет наш!

И мы идём наверх.

Конец книги.

Наградите автора лайком и донатом: /work/276503