Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 154 (всего у книги 362 страниц)

Поднимаюсь практически на противоположном конце кратера. Возвращаться пешком? Придётся. Не буду рисковать, управление сороконожкой простое, но Анжелу всё равно учить надо.

Возвращаюсь к месту через двадцать минут. Парадоксальным образом тяжёлый рюкзак придаёт походке устойчивость, а значит, и скорость.

– Всё хорошо, Сергей Васильевич? – спрашивает Анжела, когда я галантно помогаю ей спуститься с валуна.

– Всё замечательно, милая.

Действие элементарное, просто снимаю её руками. В ней даже с аккумуляторами за спиной всего шестьдесят килограмм. На Луне с весом в десять килограмм любой подросток справится без напряжения.

Передо мной дилемма. Время приближается к обеду, одиннадцать часов, но если вернусь, от получаса до часа пропадают. Провожу аудит организма и остальных ресурсов. По нужде ещё долго не захочу, теоретически возможный конфуз смягчит лёгкий памперс. Эйфория от найденного легко отменяет аппетит. Анжела двигалась мало, так что часов пять активности у неё в запасе есть. Аккумуляторы сороконожки на семидесяти процентах от полной зарядки.

Решено. Едем к другому кратеру. Он в стороне, не на юго-запад, а почти строго на запад от «Резидента». Укладываю рюкзак в багажник, фиксирую. После доклада и получение разрешения от командира, указываю Анжеле:

– Садись на место водителя. Будешь учиться.

Начинаю обучение. Управление простое, почти как в трамвае. Скорость регулируется реостатом, есть экстренное торможение, тогда сороконожка тупо замирает. Тормозной путь на скорости пять камэ в час почти строго равен нулю. Ножки-ходули тупо спружинят, могут пробороздить по грунту несколько сантиметров. Поворот тоже легко регулируется поворотным барабаном с насечками. Задний/передний ход берёт на себя обычный тумблер.

– Сначала включи задний ход. Отъедем метров на двадцать назад. На самой малой скорости…

Анжела всё делает медленно, но правильно.

– Сразу заворачивай влево, – корректирую её действия на ходу.

После остановки надо включить поворот вправо, и после этого уходим от кратера к следующему.

Я очень доволен, заслужил от Куваева одобрение. К моменту, когда мы подъехали, Анжела вполне освоилась. Ещё одно полезное дело, у нас появился водитель, который может управлять машиной без нас.

Всё-таки ощутимо устал через полтора часа, когда вылезал из кратера. Уже в том же месте, где спускался. Изменил тактику. Не пересекал впадину по прямой, а обошёл дно по окружности. Вот и вернулся на место.

– Поехали домой, Анжелочка.

– Слушаюсь! – Анжела игриво вскидывает выпрямленную ладонь к шлему.

Только сейчас чувствую голод. Всё-таки обеденный перерыв кончился час назад.

Вечером в «Резиденте».

– Есть новости, – объявляет за ужином Панаев и ставит на стол бутылку красного вина.

По одному этому жесту понимаем, что новости хорошие.

– Самый главный молодец, это я, – светится самодовольством командир. – Потому что отпустил Сергея Васильевича на разведку.

Один я не поддаюсь интриге. Когда выкладывал образцы, не удержался, заглянул в восьмой мешочек. Точно, это лёд. Возможно, метановый, но лёд. Хотя это и углекислота может быть, но вряд ли. Эту пробу Вадим ещё вне «Резидента» поместил в термостат. Остальным образцам комнатная температура нипочём.

– В твоём восьмом образце, Сергей Васильевич, лёд. Из обычной воды.

Всех накрывает взрывным восторгом.

– Ты закопал место взятия пробы? – строго спрашивает командир.

– Оно там само завалилось. Ну и грунтом присыпал сделал, да.

Спрашивает он не просто так. Лёд в вакууме вообще-то испаряется довольно быстро. Подозрения на такой результат у меня были, поэтому закидал это место мелким гравием и песком. Это не надёжно, но что имеем, то имеем.

– Надо срочно туда ехать, – командир осторожно поднимает наполовину полный стакан. Мы уже опытные лунатики, тут запросто расплескать полную посуду. Малейшее неосторожное движение, и вот уже на пол летят трясущиеся шарики.

– Завтра день начинается, – осторожно замечает Дима. – И вспышкой может накрыть.

– По дороге да, – соглашаюсь, но не до конца. – А тот склон в вечной тени.

– Излучение может достать, – задумывается Панаев. – Оно не совсем по прямой от солнца направлено. Саша, рассчитай удар излучением по тому кратеру.

Куваев кивает.

По итогу с огромным сожалением решаем не спешить. Если всерьёз добывать там лёд, то надо ставить герметичный купол и возводить защиту против солнечной радиации. Пещерку какую-нибудь вырыть.

– Это не все новости, – с хитринкой продолжает командир. – Володя, наливай ещё.

Сафронов опорожняет бутылку ноль-семь.

– Есть образцы, указывающие на наличие медных руд. Да, Сергей Васильевич, ты куприт нашёл. Оксид меди в основном.

Не знаю, хорошо это или плохо. Тот же халькопирит – соединение меди и железа. Второе нам сейчас намного нужнее, чем первое. Хочется при развитии лунной базы скакнуть сразу в железный век, минуя бронзовый.

– Но это ещё не всё, – многозначительно продолжает Панаев. – Во втором кратере обнаружено золото. В четырнадцатой пробе.

Все замирают с открытыми ртами. Я тоже.

– Не знаю, сколько его там. В твоём образце, Сергей Васильевич, всего несколько десятых грамма. Надо внимательно то место исследовать. Но позже. Сначала лёд!

Прав был Колчин, когда говорил, провожая нас, что в тех местах, где не ступала нога человека, что-то очень ценное может под ногами валяться. Оно и валяется. Только на хрена нам золото, нам железо нужно.

30 мая, понедельник, время мск 10:35.

Луна, координаты: 36о в. д., 78о ю. ш., лунная база «Резидент».

Дробинин.

В условиях лунного дня мы копошимся только возле базы. Заканчиваю обустройство своего сталеплавильного цеха. Звучит громко, но это всего лишь индукционная печь под круглым шатром. Шатёр очень хитренький. Он тканевый, герметичный, но это не всё. Он словно блёстками снабжён маленькими солнечными панельками. Размером и формой с двухрублёвую монету. То есть, у меня есть автономный источник электричества для моей печечки. С десяток светодиодных ламп висит наверху. Как раз от «монеток» питаются.

Шатёр растянули над естественной впадиной. Мы её углубили, выровняли стенки, насколько это возможно. Так что моё рабочее место ниже уровня окружающей поверхности на пару метров.

Дно и стенки выстлали газонепроницаемой тканью, отдалённо напоминающей брезент. Засыпали десятисантиметровым слоем мелкого песка, на пол ведь могут упасть капли расплавленного металла. Купол соединён с этой тканью по всему периметру. Только что установил с помощью парней шлюзовой вход.

– Ну, поехали! – для себя говорю, не по связи и кручу вентиль на баллоне.

При выходе аргон наверняка бы шипел, но ему негде этого делать. Нет среды для акустики, он сам станет такой средой. Купол надо мной начинает расправляться, он обвисал на центральной мачте. Как туристическая палатка.

До первой плавки пока далеко. Надо подключить печь к адаптеру тока, загрузить её железной губкой, которую Панаев выжал для меня из реголита. Но прежде всего: подхожу к люку поодаль, открываю, закрываю. Вроде всё нормально. Маленькое «бомбоубежище» прежде всего. В случае «воздушной тревоги» при солнечной вспышке удрать в главный модуль никак не успею. Так что в случае чего придётся прятаться прямо здесь.

Заглубленность моего плавильного цеха тоже ради защиты. Купол какую-то долю радиации задержит, как и аргоновое наполнение, пусть всего на одну десятую атмосферы.

Возни мне хватает до самого вечера.

Вечером в кают-компании смотрим видеоотчёт, скомпонованный Куваевым.

Главный элемент космодрома – стартовая, она же принимающая площадка. Ровная и без мусора. Просто так ракету рядом с нами посадить можно. Только при этом камешками и песком засыплет. Броневому корпусу «Резидента» на это начхать, а вот хрупкие «подсолнечники» такого надругательства точно не выдержат. Можно металлом покрыть, но металла пока нет. Поэтому применяем другую технологию, действие которой сейчас и наблюдаем на экране.

Ярко светится крупный булыган, через какое-то время начинает оплывать. Безжалостный сконцентрированный пучок солнечного света неумолимо накачивает камень жаром. Булыжник поддаётся, слой за слоем стекает вниз, наконец, он весь превращается в лужицу размером примерно двадцать на тридцать сантиметров.

– Согласно показаниям пирометра развивается температура до двух тысяч ста градусов по Цельсию, – лекторским тоном комментирует Панаев.

Далее смотрим, как Анжела передвигает прозрачный диск в сторону. Девушка вполне освоилась, даже не скажу, кто из нас увереннее себя чувствует на Луне, она или мы. Хотя пологие дуги всё равно на спине носит. Вряд ли ей грозит что-то серьёзное при падении, но аккумуляторы могут пострадать.

Стройная фигурка в белоснежном комбинезоне идёт дальше, сдвигает другой прозрачный диск, диаметром заметно больше её роста. Это линзы Френеля. Собирающие линзы. По функционалу точно такие же, как обычные лупы. Сам в детстве баловался выжиганием на дереве в солнечную погоду. Вот с такими линзами Анжела и возится.

– А солнечные вспышки ей не страшны? – спрашивает Сафронов. Все ожидающе глядят на Куваева.

– Не знаю, не испытывал, – вздыхает Куваев. – По идее, её стоядерный процессор и пять терабайт памяти хорошо защищены.

– И как они защищены?

– Броневой титановый корпус с толщиной полтора-два сантиметра. Замаскирован под рёбра и грудину.

– У неё что, мозг в груди? – больше всех поражается Дима. – А в голове что?

– В голове сами знаете что. Речевой аппарат, слуховой аппарат, вестибулярная система, оптическая система с модулем распознавания образов, оперативная память. Аналог видеокарты и звуковой карты в офисных компьютерах. Кстати, череп тоже титановый.

– Титаническая девушка, – бормочет Сафронов.

– А я думал, что в груди – пламенный мотор, – высказываю «разочарование».

– Главный мотор у неё в другом месте, не скажу в каком, гы-гы-гы, – гогочет Куваев. – А её грудь это радиатор. Так что она во многих смыслах горячая девушка, гы-гы…

Меж тем упомянутая девушка на экране, передвигает все пять линз и, нацелив их на очередную кучку, прячется за белым тентом. От солнца ей тоже надо защищаться. Чтобы её заморозить, надо постараться, и радиации она не боится, но вот перегреться может.

Мы все надеемся, что за лунный день площадка из сплошного камня у нас будет.

– А я в баночку из-под тушёнки семечко лимона посадил, – мечтательно закатывает глаза Дима Карнач.

– И где землю взял, – удивляются все, но спрашивает Сафронов.

– Нигде. Лунного песка насыпал.

– Поздравляю, – говорю совершенно серьёзно, но парни почему-то посмеиваются. – Первый в истории человечества эксперимент: выращивание земных растений в лунном грунте. Веди записи, на диссертацию не хватит, но на научную статью потянет.

– Кстати, ребята, – что-то вспоминает командир. – Пишите заявки, кому что нужно. Тебе, Дима, так понимаю, гумус нужен?

– И комплект удобрений всех видов.

– Лунный реголит сам по себе комплексное удобрение, – замечаю я. – Там и магний, и железо, и кальций.

Мне тоже кое-что надо заказать, берусь, как и все остальные, за карандаш.

4 июня, суббота, время 08:10.

Байконур, военный полигон Агентства.

– Неплохо вроде идут, – комментирую разворачивающиеся события, не забывая уминать кашу с мясом.

Сегодня завтракаю вместе с капитаном Ерохиным в полевых условиях. Принимает зачёт по тактике у будущих возможных новобранцев.

– Может дать очередь из пулемёта поверх голов, – задумчиво предлагает Тим.

– С ума сошёл⁈ Краёв не видишь, это ж дети! – делаю вид, что принимаю его слова всерьёз.

Тим гмыкает насмешливо.

Это действительно дети. Юноши, если точнее. Из старших классов. Десятиклассники и половина девятиклассников. Вторая половина ещё экзамены сдаёт. Сдавшие присоединились к старшим однокашникам.

Военно-полевые сборы в рамках начальной военной подготовки мы организовали с размахом. Сразу решили не ограничиваться пятью днями, положенными по программе, а устроить полноценный КМБ (курс молодого бойца). За каждым закрепили карабин, как личное оружие. Пострелять дали только в конце недели, это было вчера. А сегодня тактические занятия. Атака на позиции противника. Взвод довольно технично развернулся в цепь и теперь неуклонно и грозно надвигается на нас. Каждый знает, кто он, первый или второй. Пока первые бегут вперёд зигзагами, вторые «прикрывают» их из положения лёжа или сидя. Затем первые залегают, бегут вторые. По флангам неторопливо фланирует пара сержантов. Все в панамах и форме песочного цвета.

– Надо бы дать им патроны и мишени установить, – говорю я, скребя ложкой по дну котелка.

– Чтобы они друг друга перестреляли? – фыркает Тим презрительно.

На этот раз он прав.

– Та-дах! Та-дах! – азартно и смешливо подбежавшие к позициям «бойцы» берут нас на мушку.

– Видел? – Тим кивает в их сторону, согласно вздыхаю. Нарушают железное правило не направлять оружие на людей даже в шутку. Хотя с другой стороны, учения же, а мы – условные противники.

– Строиться! – Тим смотрит на молодых сержантов.

По традиции самыми молодыми занимаются только что навесившие лычки на погоны младшие командиры. Пока только по две полоски.

– Твёрдая четвёрка, – безапелляционно объявляет Тим строю парней. – Кто-то медлил, пару раз видел, что кое-кто не дал себе труда переместиться вбок после занятия позиции. Не буду показывать пальцем, это сержанты сделают. Примерные потери убитыми и ранеными оцениваю в пять-шесть человек.

Потом отдаёт честь строю, будто отмахивается от мухи, и мы с ним уходим. Хоть я и молчал, но на меня глядят даже не с уважением, а благоговейно, как на божество. Всё утро я с ними, с самого подъёма. И на утренних занятиях по рукопашному бою мы с Тимом показываем мастер-класс. Боевое мастерство Тима внушает всем солдатам и сержантам почтение самой высокой пробы. При этом все видят, как непринуждённо я делаю его раз за разом. Иногда пропускаю удары и броски, что тут скрывать. Но вскользь или вдогонку, когда сила удара нивелируется убегающим движением. И каждый думает, что я могу сделать с любым из них, если запросто справляюсь с их командиром, которому они-то на один зуб.

Уезжаем на БМП, милостиво взяв на борт ребят. Но километра за два до казарм высаживаем. Пусть пробегутся. И нам не грех размяться, посмеяться над их красными напряжёнными рожами.

– Как там наша лунная экспедиция? – ровным голосом спрашивает Тим, таща за плечо отстающего. Я придерживаю со своей стороны.

– Всё хорошо, все живы-здоровы. Скоро площадку закончат и будут корабли принимать с посылками.

Десятиклассник вроде входит в ритм, потому что вижу, как стрижёт ушами, ловя каждое слово. А нам что? Никаких секретов не выдаём, гриф «ДСП», конечно, но особых тайн нет. А паренёк, да и все остальные, будут чувствовать себя очевидцами великих событий. Чуть ли не участниками.

Берём на буксир следующих. Сразу двоих, по одному на каждого. Хватаем за поясной ремень и тащим.

– Вроде воду нашли в одном из кратеров, но пока неизвестно, крупное это месторождение или маленькая линза, – продолжаю делиться новостями.

– А разве на Луне вода может быть?

– В виде льда, в вечной тени, под слоем песка и камней, почему нет? – пожимаю плечами.

Вообще-то я на большие водные резервуары или упрятанные в глубине айсберги никогда не верил. Мой главный расчёт на гидриды металлов. Они не испаряются в вакууме, как водяной лёд. А что на Луне испарилось, то, считай, исчезло.

10 часов, Обитель Оккама.

– Заявка от лунатиков, – Андрей придвигает мне список, еле уместившийся на одном листе.

Пробегаю глазами.

– Доски-вагонка? Деревянные бруски? – удивление от одной из строчек, впрочем, быстро исчезает.

Мы окружены естественными материалами, тем же деревом, настолько плотно, что не замечаем этого. Только в самых современных помещениях в стекло-бетонных футуристических зданиях, где всё сплошь из полимеров, возникает лёгкое чувство холодности. И то, везде кадки с растениями стоят.

Другие строчки с требуемым оборудованием и самыми разными материалами вполне ожидаемы. Мы постарались предусмотреть всё, провели массу командно-штабных игр с экипажем, но всегда знал, что всего предусмотреть невозможно. А если предусмотришь, то всё равно не впихнёшь. «Резидент» большой, но не резиновый.

– Ещё надо запустить спутники на большой орбите вокруг Луны, – говорит Андрей. – Станции слежения за солнечными вспышками. На расстоянии тысяч в сто от Луны.

Хмыкаю. Всё-таки видно, что Андрюха не ФКИ заканчивал.

– Это невозможно. Точка Лагранжа находится примерно в семидесяти тысячах километров от Луны. Туда можно станцию повесить. Если дальше, то Земля к себе притянет.

Ещё приходится объяснять, что такое точка Лагранжа (315 тысяч км от центра Земли, где тяготение Луны и Земли точно уравновешивается).

– Тогда вокруг всей системы Земля-Луна, – не сдаётся друг. – Чем больше расстояние, тем лучше. Пусть будет миллион километров от Земли.

– Вот это можно. Будем готовить серию запусков.

Глава 10

Земля – Луна

9 июня, четверг, время 09:10.

Байконур, Обитель Оккама, кабинет Колчина.

– Давно пора подумать о военной, агрессивной составляющей нашей работы, – на мои слова Андрей спокойно смотрит и ждёт.

Текущие дела обсудили быстро. Давно заметил, в юности только теоретически знал, что качество принимаемых решений намного больше зависит от компетентности руководства, чем от времени, затраченного на просчитывание всех рисков.

В случае, когда решение принимается в условиях недостатка информации о возможных опасностях, тратить дефицитное время на глубокий анализ обстановки вообще не имеет смысла. Военные хорошо это знают. Они говорят так: удовлетворительное и оперативно исполненное решение намного лучше отличного, но принятого с задержкой.

Перед нами три проблемы, связанные с Луной.

1. Американские «глаза» на лунной орбите.

2. Система предупреждения солнечных вспышек.

3. Доставка с Луны.

Иногда, вот как сейчас, когда всё раскладываешь по полочкам, приоритеты выстраиваются сами. Штатный, работающий на последнем издыхании американский LRO «Резидента» не видит. Не должен видеть.

Доставка с Луны? Хорошо бы получить первые образцы, и не жалкие граммы, которые доставили ещё советские «Луны», а полновесные тонны. Керны высотой в метр или два. Но не горит. Автономность «Резидента» рассчитана на полгода, поэтому во весь рост проблема начнёт вставать месяца через три-четыре.

А вот система предупреждения актуальна. Нам надо иметь возможность предупреждать своих лунатиков хотя бы за тридцать-сорок секунд. Ничего сложного запустить на дальние орбиты наши «Виманы». Их на «Оби» уже девать некуда.

Но даже рабочие и привычные задачи надо решать. Поэтому надо посылать на «Обь» дополнительно команду техников, натасканных на снаряжение «Виман» соответствующим оборудованием. Слежение за солнечной активностью – главная задача, но кроме того они будут в составе общей группировки и входить в её информационную сеть. Неплохо бы и за метеоритами следить. Вероятность попадания в «Резидента» крупного обломка исчезающе мала, а микрометеориты ему не страшны. Броня толщиной в дециметр, да за внешним кожухом всякой мелочи космической не по зубам.

– Франца Вальтера старшим поставим, – выдвигает кандидатуру Андрей. – Только после сразу оттуда заберу. Такого класса специалисты мне тут нужны.

– Немец? А это не опасно? – в смысле доступа к секретам люди, имеющие корни за границей, всегда сомнительны. Как доверять человеку, который в любой момент может без особых хлопот эмигрировать?

– Он только по имени немец. По воспитанию – типичный русский парень. Мать тоже русская, – немного подумав, добавляет:

– Безопасники проверяли. И он под подпиской, за границу не имеет права выезда.

– Электронщик?

– Да. Но вообще, он на все руки от скуки. Программными кодами балуется, с шифрованием знаком…

Можно дальше не говорить и не слушать. Специалистов, глубоко разбирающихся во всём или даже в нескольких областях сразу, в природе не существует. Но руководителю хватит и поверхностного знакомства, а уж если чуть глубже…

Далее просто. Навесим на Дениса обязанность набрать команду из четырёх-пяти человек. Затем дело техники. Административной.

– И получается, что у нас остаются ресурсы для создания спутника-инспектора? – вот в этом момент и говорю фразу о военной и агрессивной составляющей.

Словом «инспектор» в мировой космонавтике лукаво называют спутники-убийцы. Они подобны крысобоям, то есть, особям, натренированным на убийство и поедание других крыс.

– Что ты имеешь в виду? – Андрей глядел вопросительно.

– Не что, а кого. Нас с тобой. Конструирование инспектора – наша задача. Впрочем, если найдётся приличный разработчик из надёжных ребят, то начатое продолжит он. Только надо учитывать, что эти работы под грифом «Совершенно секретно».

После ухода Андрея тру лоб. Один мой расчёт не сработал, но делиться этим со своим замом не буду. Я держал в уме вероятность, что лунная база сможет осуществлять поставки металла на строительство «Оби». Присутствовало два соображения.

Первое: лёгкость сохранения тайны настоящей массы «Оби». Грузы с Луны никто физически проверить не может. Это не поставки титана от «Ависмо», о которых в десятке мест узнать можно. По одним налогам вычислить их объёмы не трудно.

Второе: доставка с Луны тупо дешевле. И старт намного легче и ПН – пятьдесят процентов.

Не сработало. «Обь» будет достроена раньше, чем налажена логистика с Луной. Воду они пока не нашли. Нет воды – нет ракетного топлива.

Однако нельзя сказать, что всё зря. Луну так и так надо брать под свою руку. И лунная база всё равно станет резервным источником металла. Дублирование любых систем, диверсификация – наше всё.

Погружаюсь в компьютер, моделирую возможные типы летального воздействия на спутники. Пучковое оружие? Не прокатит. Даже если высокоэнергетический пучок электронов выбьет какой-то узел, сам спутник останется на орбите. Причём со следами воздействия. Ладно, их можно списать на удар микрометеоритом. Кстати, тоже вариант. Думаю дальше…

Перед обедом наблюдаю с чувством удовлетворения за панической траекторией сбитого спутника. Видеокартинку рисует профильная нейросеть. Решено. Так и сделаем.

7 июня, вторник, время мск 19:05.

Луна, координаты: 36о в. д., 78о ю. ш., база «Резидент».

Дробинин.

– В целом, подход… – подбираю слово, не хочется говорить «ошибочный», – не с той стороны.

Удаётся. Панаев не обижается, глядит спокойно. Он только что поделился общей схемой технологии переработки реголита. С целью выделения железа и титана. Человек всегда чувствителен к критике результатов своего труда, интеллектуальных идей.

– Ещё неизвестно, какой вид руды мы будем перерабатывать для выплавки стали. Мы же ещё ничего не нашли.

– Разве на металлургических комбинатах не по единой схеме разные руды перерабатывают? – почти риторически вопрошает Сафронов.

– Нет, – даю предельно лаконичный ответ. – Даже каждая плавка индивидуальна.

Подумав, сильно подслащиваю пилюлю:

– Однако камнедробилка и мельница в любом случае пригодятся. Порошок или мелкий песок более технологичны. Особенно в наших условиях.

Вообще-то остроумную схему предложил Вадим. Если тупо загружать реголит в печь, то не меньше восьмидесяти процентов будут уходить в шлак. Но вода растворит щёлочные элементы, оксиды калия и натрия. Останутся оксиды алюминия и магния, разумеется, железа и титана. Кварцевые вкрапления можно удалить с помощью пьезоэффекта. Такой технологией можно довести содержание железа процентов до сорока. Но весь оксид кремния не удалится.

Для разделения фракций по плотности можно применить драги, но уж больно громоздкий механизм. Вот и Вадим только упомянул, как чисто теоретический вариант.

В основном, он масштабировал то, что делает в своей лаборатории, которая находится над двигательным отсеком. Мне для затравки вчера выдал около центнера губки, почти на сто процентов состоящей из железа.

– Надо искать крупное месторождение, – заключает Вадим. – До сих пор не дошли руки до серьёзных изысканий.

– Надо посылать Анжелу, – голос подаёт Дима, не обращая внимания на хмурящегося Куваева.

– Днём лучше не надо. Ей солнечная вспышка тоже может вред причинить, – недовольничает Саша.

– Во-первых, время уходит, – говорит веско Панаев. – Мы не в цейтноте, конечно, но всё-таки время – ценный ресурс. Во-вторых, солнечный шторм может и ночью случится…

– В-третьих, чего её жалеть? – легкомысленно продолжает цепочку аргументов Дима. – Она же всё равно никому не даёт.

Возмущение Куваева тонет в общем громовом хохоте. Который усиливается после паузы и негодующих слов Саши:

– Анжела – не такая!

Дима так смеялся, что свалился со стула. До сих пор забавно наблюдать, как медленно падают тела и предметы. Несколько вечеров развлекались тем, что делали видеосъёмки этих тривиальных процессов. Падение в лунных условиях выглядит, как неторопливое комфортное укладывание. Себя или любой вещи. Выплёскивали и ловили воду из стакана. Она формируется в колеблющийся пузырь или цепочку. Всё легко ловится в тот же стакан. Каждый из нас легко подпрыгивает на пару метров в высоту, тут мы все чемпионы в прыжках.

Перед отдыхом ещё немного зубоскалим на тему Анжелы.

8 июня, среда, время мск 19:30.

Луна, координаты: 36о в. д., 78о ю. ш., база «Резидент».

Дробинин.

– Как пудрой обсыпано, – высказывается Панаев, а за ним и я:

– Белый шлак.

На первый взгляд происходящее очень скучно. Всё тот же унылый лунный пейзаж, если не знать, что мы разглядываем вплотную один из загадочных феноменов лукавой Луны. Все наверняка видели, а кто-то был способен озадачиться вопросом: что это за светлые следы-лучи, выходящие из одного источника. В телескоп легко можно увидеть, что источниками выброшенных во все стороны лучей являются кратеры.

И вот с напряжённым вниманием рассматриваем вблизи. Первые, мы точно первые смотрим на это вблизи. Пусть и глазами Анжелы. Граница между обычным коричневым цветом грунта и белёсым, очень светлым, разумеется, не резкая, но несомненная. Представьте шлак со сталеплавильного комбината только цвета светлого речного песка. Белого, если бы отсутствовали разнообразные вкрапления.

У нас, как обычно после ужина, подведение итогов дня. Все дружно оцениваем работу Анжелы. Наша электромеханическая девушка осуществила бесценную вылазку. Смотрим через видеокамеру сороконожки, как она управляет керноотборником, установленном на сороконожке.

– Знаете, что это за белёсый порошок? – торжество в голосе Панаева рвётся наружу.

Дружно замираем, глядя на него. Оправдываются самые ожидания?

– Это гидроксиды магния и кальция!

Только Куваев притормаживает, остальные взлетают вверх от восторга. Мы нашли!!! Есть вода на Луне, есть!

Панаев с хладнокровной улыбкой провожает взглядом наше опускание вниз на стулья. Кто-то не попадает. Первый раз вижу такой прыжок вверх из положения сидя. Практически без выпрямления ног. За счёт одного напряжения могучих ягодиц?

От второй новости мы уже не прыгаем, а отвешиваем челюсти вниз. В кернах, взятых вне белёсой полосы, обнаружены гидриды тех же магния и кальция. Фактически, чистый, хоть и связанный с металлами водород. MgH2 или CaH2, так-то вот. А разлагаются они, само собой, с выделением чистого водорода при обычном нагревании. Последнюю мысль произношу вслух.

– Это что? – трёт лоб Куваев. – Получаем водород при тупом нагреве? Почему тогда на солнце не разлагаются?

– Не хватает солнца, – радуется этому обстоятельству Панаев и выводит на экран условия разложения гидридов. Для магния чуть меньше трёхсот градусов по Цельсию, гидрид кальция надо разогнать до тысячи.

– Искали, искали воду на Луне, – поражается Дима, – а она буквально под ногами.

Кстати, вот и версия появляется о происхождении белых следов. При падении метеорита грунт разогревается, гидриды частично разлагаются, а частично взаимодействуют с окислами того же железа. Слабый аналог термитной смеси. Гидриды восстанавливают железо, а сами трансформируются в гидроксиды, отнимая у него кислород.

Взрыв от метеорита на поверхности, поэтому обломки могут бороздить поверхность, локально её разогревая и инициируя реакцию. Конечно, вопросы возникают. Если место реакции восстановления железа разогревается, то оно должно в стороны расползаться. Хотя оно и расходится, ширина «лучей» составляет многие километры. Короче, тут думать надо, по-хорошему исследовать и всё такое…

Чего это такая благостная улыбочка на лице командира? А мы её сейчас сотрём! Мозг озаряет догадка. Даже не по сути, она всего лишь повод его загадочного вида.

– А восстановленного железа в пробах нет?

Взгляды концентрируются на мне. И досада в глазах, лёгкая у парней и изрядная у Панаева. Обломал ему удовольствие. Ну, не всё ж тебе одному.

– Есть, – командир справляется с собой. – От пяти процентов и выше, чистое железо. Титана намного меньше.

Ещё одна проблема почти решена. Чистое железо намного легче выделить из породы. Оно магнититься.

Остальные трудности решаемы. Например, доставка. До ближайшего «луча», где можно нагрести чистого железа около двадцати километров. Но гидриды есть почти везде. Мы ведь даже вокруг «Резидента» ни разу не бурили.

10 июня, пятница, время 16:30.

Байконур, комплекс Агентства, школа.

Школа почти пустая, экзамены завершились несколько часов назад. Ушли изнурённые тяжёлой контрольной выпускники, ушли военные, которым поручено было обеспечить жесточайший контроль, незаметно рассосался техперсонал. Остались только учителя, разбирающиеся с результатами. Их запечатают и отправят наверх по образовательным инстанциям, но разве возможно сдержать любопытство и волнение учителей и школьников. Заставлять их ждать несколько дней – чистой воды садизм.

Поэтому поступили элементарно просто. Запечатали все работы, но предварительно их пересняли на смартфон. Ценные пакеты отправляем курьером в город, теперь озабоченные учителя внимательно изучают ученические опусы.

– Слава всем богам, – Света с облегчением откидывается на стуле, – двоек не предвидится.

Директор, завуч, дежурные учителя, среди которых Катя и Димон, дружно выдыхают. С огромным облегчением.

– Запас нужен, – замечаю я. – Наверху тоже могут быть ошибки.

– Что вы имеете в виду, Виктор Александрович? – внимательно глядит директор.

– Могут и правильный ответ посчитать неправильным. Бывали случаи.

– Такого быть не может!

Упрямство директора вознаграждаю долгим взглядом. Света уводит разговор в сторону, но не намеренно. Просто отвечает на мой вопрос:

– Резерв есть, Вить. Самый худший результат – на три балла выше минимума на тройку.

– Максим Алексеевич, исключительно из личного опыта. Как-то на Всероссийской олимпиаде по математике с моим участием, разумеется, попалась задача, на которую было заложено неправильное решение. Представляете?