Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 268 (всего у книги 362 страниц)

Глава 11
Утренняя звезда

Когда мы нагнали наш небольшой отряд, Тэрлак ничего не сказал, но вечером, на привале, отозвал Эйдэна в сторону, и они о чём-то активно зацокали. Я сидела у костра, активно строила дуру, и краем глаза наблюдала за моим странным спутником. Впрочем, говорил в основном Тэрлак, а третий ворон улыбался, прислонившись к сосне и глядя в сторону, и лишь отцокивался. Ко мне подошёл понурый Кариолан. Попытался накормить, но я с воплем вырвала куриную ножку и его рук и принялась обгрызать. Жених страдальчески отвернулся.

– Элис, – спросил он почти дружелюбно, но через силу и не поднимая на меня глаз, – ты совсем ницего не понимаешь? И совсем не можешь разговаривать?

На мгновение мне стало его жаль. Я бы, наверное, тоже не обрадовалась бы, если бы мне всучили мэкающего жениха. Но…

Я не хочу в далёкую степь. И я не хочу стать женой кочевника, или одной из жён, скажем точнее. Это всё равно, что перестать быть человеком и стать… лягушкой. А ещё мне нужно спасти бедного Армана. Очевидно же что у него чистое и доброе сердце, а, значит, он непременно расколдует Спящую красавицу и тогда…

В общем, я снова сказала:

– Мэ-э.

– Понятно, – совсем загрустил Кариолан.

Он скомкал снежок и бросил его в ближайшую сосну.

– Знаешь, я тебе в каком-то смысле завидую, – признался вдруг уныло. – Иногда мне тоже хоцется сойти с ума.

А потом снова покосился на меня, закусил губу, осознав, что зря старается, проворчал что-то на своём языке и снова швырнул снежок в дерево. Я наклонилась, зачерпнула снег, скомкала и бросила в Эйдэна. Не знаю, почему. Вдруг захотелось.

Третий ворон обернулся. Глаза его блеснули, и в следующий миг я уже отплёвывлась от прилетевшего снега.

– Йд! – грозно рыкнул Тэрлак.

Но Эйдэн не унялся. Новый залп, и вот уже отплёвывается Кариодан. Я рассмеялась: нет, ну а что? Сумасшедшие тоже хохочут иногда. Может быть даже чаще других.

– Эйдэн, ты… – начал было жених, но ему снова влетел снежок в рот. – Прекрати…

– Шлэк! – кинул Эйдэн и выпустил сразу два снаряда.

Один из них перехватил в прыжке Гарм, выплюнул, тяфкнул. Кариолан стряхнул с себя снег:

– Я не ребёнок, цтобы играть…

– Девоцка? – переспросил Эйдэн.

Жених схватился за ятаган, бледнея.

– Ты сейцас оскорбил меня, брат…

– Йд!

– Нет, – засмеялся Третий ворон, – не оскорблял. Я не назвал тебя женщиной, только ребёнком. Вместо того, цтобы ответить ударом на удар, ты выплёвываешь снег. Эй! Где мой брат-ворон, цьей меткостью я могу гордиться? Пока тебя бьют, а ты терпишь, тебя бьют.

– Он прав, Кр, – согласился Тэрлак устало и сел к костру.

– Ты третий, а я седьмой, – возразил Кариолан. – Я не могу отвецать ударом на удар.

– Тогда терпи, – жёстко бросил Эйдэн.

Пропустив ещё три снежка (от одного из них жених почти уклонился, а второй перехватил развеселившийся Гарм), седьмой ворон всё же рассердился и бросил снежком в обидчика. Третий с лёгкостью ушёл из-под вяло брошенного комка.

– Цэ-цэ-цэ, – кинул презрительно.

А затем драка переросла в бойню. И я тоже в ней участвовала, не забывала глупо мэкать и хихикать. Гарм отчаянно тявкал и носился между нами. Под конец даже Тэрлок оживился. Снежная битва угасла лишь когда стемнело.

– Кариолан, отведи невесту в шатёр, – велел Тэрлок.

– Завтра мы будем на Волцьем перевале, – заметил Эйдэн, отряхивая куртку. – Завтра ты станешь ей мужем.

У меня от этих слов подкосились ноги, и я с трудом смогла устоять. Завтра! Уже завтра…

Посадив меня на попоны в шатре и подбросив дрова в огонь, Кариолан тотчас вышел, не пожелав мне даже спокойной ночи. Я подождала, но Эйдэн, кажется, не собирался нарушать негласный приказ Второго ворона. Всё стихло, и я высунулась из шатра, но тут же раздалась гортанная песня. Что б их! Пришлось прятаться обратно.

Снова завернувшись во всё, во что можно было завернуться, а заодно вспомнив про бесследно пропавшую шкуру, послужившую несчастному маркизу одеждой, я задумалась. Мой прекрасный план заключался в том, что лягушка превращается в человека, во-первых, ночью, а во-вторых, в тепле. Насчёт последнего я не была уверена, но очень на это надеялась, поэтому Армана я нарочно оставила под корягой, чтобы он случайно не превратился в человека не вовремя. Ночью я должна была прокрасться к коням, забрать того, который принадлежал Эйдэну и который меня уже более-менее знал, переодеться в женское, а маркизу дать свой мужской костюм. А потом скакать не куда-либо, а в замок Спящей красавицы. То, что его мне показал сам Третий ворон настораживало, но вариантов особо не было.

А тут вот мои тюремщики решили устроить вечер песен.

Впрочем, песни оказались прекрасными. Пели на два или три голоса (я не сильна в музыке), и от резонанса всё почти вибрировало. Казалось, что по бескрайним степям, по морю трав скачут табуны лошадей с развевающимися гривами.

Моя одежда промокла насквозь (во время снежных игр я ещё и в сугробе повалялась как следует), и меня ощутимо начало знобить. Я всё куталась и куталась в попоны, их было много – целая гора, но всё равно меня трясло от пяточек до мизинчиков, и зубы клацали.

А если бы проводил Эйдэн, он бы это заметил…

А если бы… Мне вспомнились насмешливые глаза, и вдруг обдало жаром, словно я оказалась в прачечной, в которой кипятилось бельё. Я задыхалась от клубов паров, по лицу и спине тёк пот, и в то же время меня трясло от озноба. Кто-то облизывал мне лицо, кто-то тявкнул, потом зарычал, схватил меня за рукав, слегка цапнул за нос, но…

Веки налились свинцом. Каменные, совсем каменные – не открыть. И я таяла, как снежная баба, ловила ртом воздух, но его не было.

– Потом, Гарм, потом… я немного полежу…

Пёс стих, а меня раскачивало на волнах, и потом навалился сон без сновидений.

– Вставай.

Это Гарм меня зовёт? Арман? Я чуть не проспала, у нас побег. Приподнялась на одной руке, силясь открыть глаза. Видимо, ночью у меня был жар, но сейчас я чувствовала себя намного лучше.

– Я заснула, – прошептала виновато.

– Слуцается, – рассмеялся Эйдэн. – По ноцам. Главное свадьбу не проспи. Вставай, выезжаем.

Что? Уже утро⁈

– Но… ведь ещё совсем темно и…

– Нам ехать на Волций перевал, это ещё далеко. Нужно успеть.

Какой ужас! Элис, как ты могла! Ты проспала свою свободу… Я почувствовала, как от осознания ужаса произошедшего заледенели ноги.

– Я не могу, – прошептала я отчаянием, – я…

Это была последняя ночь перед свадьбой. Последняя! Я должна была встать… Ох, Элис! Я всхлипнула, закрыла руками лицо. И Арман поедет со мной в Великую степь, и я… я сегодня стану женой дикаря, а ночью… Ох.

И тут вдруг у меня появилась мысль. Я схватила Третьего ворона за руку.

– Эйдэн, а… наша с Кариоланом первая брачная ночь будет тоже в шатре?

– М?

– Пожалуйста, нет! Это ужасно. Ты не понимаешь. Я ведь не привыкла вот к этому… А первая брачная ночь не повторится… Я слышала, где-то на Волчьем перевале есть трактир. Неужели мы не можем на ночь остановиться там? Комната, печка, ванная… Я ужасно грязная, Эйдэн! Я так не могу!

Мужчина тихо рассмеялся.

– Ну пожалуйста, – продолжала упрашивать я, вложив всю жалобность в голос, так как в шатре было тепло. – Мне и так будет плохо, а в таких условиях… Я не думаю, что это вот прям дорого стоит… И потом, лошади тоже нуждаются в отдыхе, и…

– Для нас это опасно, – довольно мягко возразил Эйдэн. – Девоцка, мы…

Я обняла его, прижалась щекой к шее. От отчаяния я, кажется, снова плакала.

– Пожалуйста! Ты очень хорошо говоришь по-нашему, если ты будешь избегать слов с буквой «цэ», никто не догадается. Я умру, если всё произойдёт прямо здесь, на земле и… Ты просто никогда не был женщиной, ты не понимаешь…

– Не был, – рассмеялся он и вдруг погладил меня по волосам.

Не зная, что ещё сказать, я зажмурилась и взмолилась к небесам. И меня услышали.

– Ты мокрая. Одежда мокрая. Ты заболела? – он провёл рукой по моим волосам, по шее. – Хорошо. Но ты обещаешь, цто у Безликого алтаря дашь своё согласие Кариолану.

– Согласна.

А можно не давать? Впрочем, проверять я не собиралась. Эйдэн резко поднялся, потянул меня за руку.

– Сегодня ты едешь с Кариоланом, – произнёс сухо. – Поспеши.

И вышел. А как же Гарм? Я поторопилась покинуть шатёр следом за вороном. Гарм сидел в нескольких шагах от шатра, держал Лягуха в пасти и не смотрел на меня. Я тихонько его позвала. Пёсик повернулся, а потом резко отбежал в сторону, запрыгнул в седло впереди Эйдэна. Гарм на меня что… обиделся? А… собаки разве умеют обижаться? Ну и если даже умеют, то… Я растерялась.

Кариолан и Тэрлак о чём-то спорили невдалеке, и мой жених отчаянно злился, но пытался разговаривать почтительно.

– Тэрлак, я возьму её завтра…

– Кр, ты должен это сделать сейцас, – не соглашался Второй ворон.

Кариолан сердито обернулся на меня, закусил губу. Как же это неприятно, когда тебя кому-либо навязывают!

– Тебе с ней спать этой ноцью, – мягко заметил Эйдэн, уже верхом на коне. – Не пора ли нацать привыкать?

– Я не хоцу привыкать, – процедил жених, кривя губы. – Я вообще не хоцу всего этого! Это насмешка какая-то! Ты ведь знал, да? Ты знал, цто девица сумасшедшая, и специально предложил этот брак кагану. Цто бы отомстить сыну моего отца!

– Кр, уймись!

– Пусть скажет, – миролюбиво отозвался Эйдэн.

Кариолан положил руку на эфес ятагана и попёр на него:

– Владыка послушал тебя, потому цто верит тебе, но ты, как и твой отец…

– Заткнись, – рявкнул Тэрлок. – Если ты не замолцишь, Кр, клянусь, свадьба с сумасшедшей тебе покажется…

И резко перешёл на свой язык. Кариолан закусил губу. Поколебавшись, отпустил оружие. Я посмотрела на Эйдэна, который, по-прежнему усмехаясь, наблюдал за моим женихом. То есть… эта свадьба… вот это всё это… «Ницего лицного, мне просто нужны ваши общие дети» – вдруг вспомнилось мне. И сердце сжалось.

А с другой стороны, кто сказал, что Эйдэн – друг?

Я захохотала, подбежала к Тэрлоку.

– Мэ! – провозгласила решительно и принялась карабкаться на его колени. – Мэ-мэ!

– Кажется, девоцка выбрала тебя, – снова рассмеялся Эйдэн.

И Тэрлаку ничего не оставалось, как только взять меня в седло. Ну и пусть. Я вцепилась в его бородку, потянула на себя. Второй ворон стиснул мои плечи, развернул меня спиной к себе и пустил лошадь вскачь. И я услышала его тихое: «аргэ цэйхи». Что-то вроде «бедная девочка», наверное. Мне стало стыдно: мало кто относился ко мне с состраданием. Но я тут же прогнала это ненужное чувство.

Если всё получится так, как я придумала, то хотя бы Армана я спасу. Я оглянулась на Эйдэна, и увидела, что мой Лягух сидит на луке седла, между передних лап Гарма.

А потом жар снова взял вверх, я привалилась головой к груди ворона и уснула.

* * *

Безликий алтарь оказался плоским камнем. Не совсем обычным: он нависал над бездной. Огромный, словно блюдо великанов. Каменный мост через бездонной ущелье. На его краю росла сосна, обвивая алтарь корнями и, мне кажется, этим удерживала от падения.

Тэрлак спрыгнул с коня, аккуратно снял меня с седла.

– Она совсем горит, – произнёс обеспокоено.

– Кардраш, – выругался Кариолан. – Ад жиль бе…

– Мы всё ещё в Родопсии, – заметил Эйдэн, спрыгивая и подходя к старшему. – Кар, не стоит произносить слова на нашем языке. Тэрлак, разве жар цто-то меняет?

Подлец.

– Нет, – согласился Второй ворон.

Он набросил на лицо капюшон, выполненный в виде вороньей головы так, что клюв скрывал всё почти до самого подбородка. Прошёл на камень, опустился на одно колено и принялся высекать огонь. И не боится же упасть.

– Кариолан, поддержим невесту, – приказал Эйдэн.

Шакалы даже не спустились с коней. Видимо, обряд должен был быть недолго. Жених, содрогаясь от отвращения, взял меня за руку. Земля раскачивалась. Плевать. Я не признаю языческих обрядов, а венчания в храме не было. Лишь бы не…

Язычок пламени лизнул светлые палочки дров. Берёза? Или что это? Тэрлак поднялся.

– Брат мой Эйдэн, как сцитаешь, обряд тоже петь на их языке?

– Брат мой Тэрлок, я уверен, цто главное – смысл.

– Цто ж. Кариолан, иди ко мне и веди невесту.

Жених угрюмо потащил меня на камень, даже не оглянувшись. Я ступила на поверхность и невольно замерла. А если он… упадёт? Только здесь я поняла, что он висит в воздухе между скал, скорее всего, застряв в расщелине. Наверняка висит уже много сотен лет, но что если…

Я вырвала руку из вялых пальцев и попятилась в ужасе.

Там, внизу отчётливо виднелась ниточка реки. Это… это… нет-нет-нет!

Моя спина упёрлась в… конечно, в Эйдэна. Ворон сжал мои плечи, останавливая меня на пути отступления. Кариолан тихо выругался, вернулся, снова взял за руку и потянул за собой.

– Нет! – крикнула я, вырываясь.

– Возьми её на руки, – велел Тэрлак.

Жених попытался. Я выскользнула, попятилась, и снова оказалась в объятьях Эйдэна. Лицо Кариолана пошло пятнами от злости.

– Поцему я должен это терпеть? Она не хоцет быть моей женой. Она только что…

– Замолцы, – тихо приказал ему Эйдэн, наклонился и прошептал мне: – Элли, ты обещала.

Я зажмурилась.

– Я не могу, – отозвалась тихо и вся дрожа. – Я боюсь.

– Он не упадёт. Он висит тысяцу лет.

– Я боюсь, – всхлипнула я.

Господи, мне никогда не было так страшно. Наверное. Сейчас казалось, что никогда. Эйдэн вдруг обнял меня, его руки легли мне на живот.

– Всё будет хорошо, – прошептал он, – Элли. Идём.

Ворон легко подхватил меня на руки, я вцепилась в его плечи, распахнула глаза: не видеть оказалось страшнее. Эйдэн прошёл и встал слева от молчаливого Тэрлака.

– Ты не должен быть здесь, – заметил последний.

– Да. Не должен.

– Хорошо. Кр.

Кариолан прошёл и встал рядом.

– Пусть он уйдёт, – потребовал хмуро.

Но Эйдэн даже не подвинулся, лишь поставил меня и снова обнял.

– Нет. Тебе следовало раньше прируцить свою женщину. Если конь не слушает наездника, виноват не конь.

– Он прав, – приговорил Тэрлок.

Я опустила взгляд. Внизу вились какие-то узоры, переплетаясь причудливой вязью. По центру камня, там, где сейчас горел маленький костёр, был странный символ – птичья лапа в кольце.

– Заклинаю тебя, солнце, – нараспев произнёс Второй ворон, – всем жаром твоим, всем светом твоим, открой пути, помоги сестре нашей найти путь свой и защиту свою.

Все посмотрели на Криолана, тот отвёл взгляд.

– Не помню. А нельзя покороце? Какая разница все эти древние обряды…

– Я солнце, – выдохнул позади меня Эйдэн, понижая голос, – приближаюсь и выжигаю траву. Обращаю землю в песок. Превращаю озёра в луже. Я зной, я – жар, я – огонь. Дети плацут и просят у меня воды. Хотя бы каплю воды. Я – солнце. Я пожираю детей земли.

– Подул ветер, – продолжил Тэрлак невозмутимо, – нагнал туцу и исцезло солнце. Пришла ноц и съела пожирателя детей. О месяц, ты ведёшь странников. О, ясный ты освещаешь путь, когда темно. Помоги сестре нашей найти путь свой и защиту свою.

Кариолан покорно промямлил:

– Я месяц, я холоден как лёд… я… я…

И замолчал.

– Я месяц, я высоко в небе. Я лью на землю свет мёртвых. Я холоден, как лёд. Я жажду тёплой плоти и крови. Приди, сестра, и накорми меня тёплой плотью, приди и напои меня горяцей кровью.

Жизнерадостно так. Прекрасные у них обычаи… Я невольно вздрогнула.

– Пришёл рассвет, и небо посветлело. Пришёл рассвет, и месяц растаял. Утонул ледяной пожиратель целовецеской плоти. О звезда, светлая звезда утра, помоги сестре нашей найти путь свой и защиту свою.

– Кар, – мягко сказал Эйдэн, – если и это за тебя скажу я, то Элис будет уже моей женой, не твоей.

Кариолан тяжело вздохнул, и мне кажется мы с ним оба подумали одно и тоже. Жених начал без всякого энтузиазма, запинаясь едва ли не после каждого слова:

– Я звезда, звезда утренняя… слушай меня, невеста. Я – защита твоя и путь твой. Позови, и приду к тебе. Мой хлеб – твой хлеб. Мой шатёр – твой шатёр. Мой конь – твой конь. Возьми кольцо моё. Пока оно с тобою, каждый путь приведёт тебя ко мне.

– Протяни руку, – прошептал Эйдэн, а затем взял мою левую руку и протянул её седьмому ворону.

Жених снял с шеи цепочку, расстегнул и на его ладонь упало серебряное колечко. Он надел мне его на мизинец. Эйдэн как-то хрипло выдохнул над моим ухом.

– Забирай жену свою к себе на коня, Кариолан, – провозгласил Тэрлак и сбросил капюшон на спину.

Седьмой ворон взял меня за руку. Его рука немного дрожала. Я с отчаянием оглянулась на Эйдэна. Он смотрел на меня со странным выражением.

– Тэрлак, здесь недалеко есть гостиница. Сегодня мы остановимся там.

– Йд, нам…

– Мёртвая жена всё равно цто не жена, – скривил губы Третий ворон. – Здесь безлюдное место. Нас немногим меньше десяти. У нас есть ятаганы. Одна ноць, а дальше – великая степь.

Кариолан запрыгнул на коня, потянул меня к себе. Я кое-как вскарабкалась и услышала усталое:

– Хорошо. Тебе виднее.

Глава 12
Мудрость слабых

Дрез я узнала не сразу, хотя она не то, чтобы вот прям сильно изменилась.

Постояльцев в трактире кроме нас не было, и хозяйка, вышедшая нам навстречу и распахнувшая деревянные ворота стены, с изумлением разглядывала нас большими тёмно-карими, словно сливы, глазами. В них искрилась радость и отчасти насмешка, розовые мягкие губы улыбались, и меня впервые за долгое время охватило чувство, что я дома. Рядом крутилась большая мохнатая собака, похожая на кремовое пирожное. Гарм, с видом победителя ехавший в седле Эйдэна, глухо зарычал при виде её.

– У нас нет десяти комнат, но мы можем предоставить вам шесть, – говорила Дрэз, держа в поднятой руке масляную лампу странной конструкции. – А как вам в них разместиться – решайте сами. Если есть какие-то предпочтения в еде – просьба озвучить заранее, потому что…

Эйдэн перебил её:

– Нет. Мы всеядны. У нас одно пожелание: ванная для женщины, широкая кровать в её комнате и хороший овёс лошадям. Если нет такой просторной конюшни…

– Есть. Сюда в основном добираются на лошадях. Моё имя Анна, с кем из вас я буду общаться по оплате и при случае необходимости?

– Со мной. Моё имя – Эйдэн.

Вороны спешились, шакалы приняли поводья. Гарм спрыгнул, подскочил ко мне и отчаянно залаял на кремовую собаку. Та припала на передние лапы и завиляла пышным хвостом. Я впервые видела такую: длинная чёлка падала ей на глаза, мохнатые уши свисали, словно два хвостика.

– У вас сука или кобель? – спросила меня Дрез деловито.

– К… мэ-э, – со вздохом ответила я.

– Это Гарм, – пришёл на выручку Эйдэн. – Если у вашей суки тецка, я его придержу.

Я наклонилась и потихоньку забрала Армана из пасти пёсика. Как только Гарм не перекусил ему лапку? А потом сделала вид, что споткнулась, и подбросила лягушку под крыльцо.

Внутри шале оказалось очень тепло и уютно. В руках Дрез вместо трости обнаружился мушкет, а за спиной вместо рюкзака оказался младенец, привязанный к женщине крест-накрест. Мы прошли на кухню, трапезная располагалась тут же. Хозяйка обернулась к нам, деловито убрала с лица пряди растрепавшихся волос:

– Приветствую вас в гостевом доме, уважаемые гости. Правила здесь такие: драки запрещены. Телесные наказания слуг – запрещены. Чины, сословия, выяснения кто знатнее, родовитее или богаче – запрещены. Будьте вежливы с хозяевами и друг с другом, и тогда всё будет хорошо. В противном случае администрация Дома оставляет за собой право попросить гостей покинуть наш дом.

– Кто? – переспросил Тэрлак.

– Я, – скромно пояснила Дрез. – Две комнаты на чердаке. Четыре вот за той дверью. Там прихожая и четыре двери – не заблудитесь. Я провожу госпожу наверх. Те, кто будут жить наверху, тоже могут подняться со мной. Потом разберусь с лошадьми, а затем уже займусь приготовлением еды и ванной. Герда, место. Полагаю, мужчины сами разберутся с жильём, да? Бельё я принесу позже. Идёмте, мадам.

Собака прошла к печке и послушно села на коврик. Эйдэн с изумлением смотрел на девушку. Она была похожа не на трактирщицу, подобострастно кланяющуюся постояльцам, а на принцессу, принимающую рыцарей в собственном дворце. Но я не удивлялась: Дризелла всегда была странной. И я очень любила в ней это.

– Нам не нужно бельё, мы – воины, – начал было Кариолан, но хозяйка Дома перебила:

– А мне не нужно чистить потом матрасы. Мне проще постирать бельё. В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Входная дверь хлопнула. Все дружно обернулись. Гарм на руках Эйдэна глухо заворчал. Вошедший мужчина в странной ушастой шапке привалился плечом к дверному косяку и вскинул пистолет, прищурив один глаз.

– Какие-то проблемы, Ань?

Она шаловливо улыбнулась, подошла и чмокнула его в небритую щёку, в щетине которой таяли снежинки.

– Да, Рион. Там десять коней и повозка. Ты справишься?

– Тинэй, Энэй, Зинэй, – бросил Эйдэн, – помогите Риону. Госпожа Аня, не переживайте за бельё. Мы будем соблюдать правила этого дома.

Рион опустил пистолет и усмехнулся:

– Пошли, господа.

Аня взяла меня за руку и повела наверх. Эйдэн пошёл следом. Эх…

– Здесь довольно холодно – мы не топим мезонин, но, когда ремонтировали дом, Рион начинал складывать печки снизу, и вот в этой комнате она наиболее хороша. К тому времени печник успел набить руку, так что скоро в вашей комнате будет тепло. Вам помочь раздеться? Корсет, думаю, вам успел изрядно надоесть. Ванной у нас нет, но Рион сделал душ, правда в бак нужно натаскать воды и согреть её…

Мы вошли в комнату. Дрез закрыла дверь буквально перед носом Эйдэна. Прошла, сняла со спины ребёнка, положила в кресло, скрутила платки валиком и перекрыла возможность падения.

– Дрэз, – тихонько позвала я.

– Мы знакомы?

Я вдруг вспомнила, что когда видела её в последний раз, у Дрэз были короткие, выше плеч, волосы. Сейчас они отросли, но не намного, и перетянуты в тугие косички.

– Я – Элис, подруга Ноэми.

– А… Элис. Не сразу узнала.

– Мне нужна твоя помощь, – зашептала я.

– Тебя удерживают насильно? Тебя украли и…

Она нахмурилась. Тёмные брови сошлись на переносице так решительно, что я поняла: если скажу да, в трактире будет бойня. Но я не видела здесь слуг, и, судя по всему, Дризелла и Рион живут одни. Я посмотрела на кресло. Малыш спал. У него были светлые пушистые волосёнки. Наверное, потемнеют, ведь у родителей у обоих они тёмные.

Может быть, они смогут мне помочь. Особенно если очеловечить Армана. Принц Марион прекрасно фехтует, у него и его жены есть пистолеты. Большая собака. И вот – уже четверо защитников. И может быть даже я на что-то сгожусь, но…

Три ворона. Три опытных воина. Ладно, два. Хотя я видела тренировку Кариолана и Эйдэна, дрался мой жених неплохо. И шестеро шакалов, скорее всего, в далёкую Родопсию направили людей искусных в бою. Могу ли я так рисковать чужими жизнями?

– Нет. Кариолан – мой муж. Так решила моя семья Но я не могу… Я понимаю, как это звучит, но прошу тебя: помоги мне сбежать. Со мной заколдованный маркиз, его какой-то злодей превратил в лягушку. Или злодейка. Обычно так феи поступают. Ему нужно расколдовать Спящую Красавицу, чтобы остановить надвигающуюся тьму… Но это неважно. Просто помоги мне бежать.

– О да, – хмыкнул неприязненно Дрэз. – Обычно феи.

– Ночью в тепле он снова превращается в мужчину. Нам нужна пара коней и одежда, и провизия.

Гарм тяфкнул тихоньку и навострил ушки.

– Но я не хочу, чтобы из-за нашего побега кто-то пострадал. Ни ты, ни твой муж, ни твой ребёнок.

Она задумалась. Молча помогла мне расшнуровать и снять корсет. Вышла, вернулась с дровами и растопила печку очень странной конструкции: это была не круглая печка, и не камин – прямоугольная и довольно большая, сложенная из кирпича. Мне кажется, на ней можно было бы даже лежать.

– У нас есть крепкое вино, – наконец отозвалась Дрэз. – Я приготовлю сытный ужин, как следует прогреют комнаты. Твои спутники крепко уснут, и тогда, под утро, ты сможешь бежать. Я тебя разбужу, хочешь? Потому что если ты хочешь оторваться от них, тебе нужны силы.

– А раньше никак? Хотя… лошадям надо отдохнуть. Спасибо тебе!

Я хлюпнула носом, обняла сестру подруги.

– Конь у меня есть другой, – тихо шепнула мне Дрэз на ухо. – Но лучше на нём… скажем так… ехать, когда светло. Ночью это опасно. А сейчас отдохни, я попрошу Риона набрать воды. Вымыться можно будет через полчаса, будет уже немного тёплая вода. Но если ты хочешь согреться…

– Мне достаточно вымыться.

Мы сговорились на том, что Дрез придёт ко мне под предлогом помочь купаться, и мы обо всём договоримся. Купаются голыми, а потому никто из моих спутников точно не будет рядом. Когда Дрэз вышла, я упала на кровать, Гарм запрыгнул рядом, лмизнул меня в щёку в знак примирения и тихонько заскулил. А на меня снова накатил жар и в глазах потемнело. Ох и не вовремя же!

Разбудила меня снова хозяйка таверны – её прохладная рука коснулась моего лба.

– Ты вся горишь. Вымыться тебе действительно надо, а вот вниз спускаться, к общему столу – нет. Я принесу твой ужин сюда.

Когда я вымылась, Дрэз помогла не расчесать и просушить волосы перед печкой, а затем взяла и постелила прямо на её верху.

– Я там сгорю.

– Не бойся, наоборот – прогреешься.

И я снова провалилась в сон. И снова меня разбудила Дрэз, которая принесла рагу, кашу и горячее молоко с мёдом.

– У меня есть деньги, – прошептала я. – Десять золотых. Ты мне…

– Вот и оставь их себе. Они тебе ещё пригодятся. Рион сейчас с твоими спутниками, пьёт и веселится, так что уверена – они проспят до самого утра до задних ног. Рион вообще мастер в этом вопросе.

Она рассмеялась, и в её голосе прозвучала нежность.

– Нет, ты не думай, он не всё время «празднует», а уж чтобы напиться до состояния, когда отказывают ноги или мозги – никогда. Но вот повеселиться умеет.

Я прислушалась. Снизу действительно доносились звуки музыки. Лютня, кажется. И топота. И звуки песен.

– И… вороны тоже празднуют? – спросила я, пытаясь представить отплясывающего Кариолана.

– Это которые в странных чёрных плащиках? Да. Рион узнал, что сегодня была твоя свадьба, и убедил их, что это событие стоит отметить. Причём отметить в чисто мужской компании. Когда я проходила мимо, твои вороны называли Риона светлым братом и учили его плясать какой-то танец абджарад. Всё хорошо. Спи. Я тебя разбужу.

Я поискала глазами Гарма. Пёсик сидел на подоконнике и тоскливо смотрел в окно. Он вообще выглядел как-то понуро и встревоженно. Может, тоже заболел?

Мне снились какие-то зеркала, в них полыхал пожар, а я бежала по зеркальному коридору и не знала, как из него выбраться. Пробуждение стало продолжением кошмара. Чьи-то руки схватили меня за ноги, рывком сдёрнули с печки. Я распахнула глаза и вскрикнула.

– Тише, Элис, – пьяно велел Кариолан. – Пошли. Быстрее ляжем, быстрее встанем.

И он уронил меня на кровать, а затем так же рывком стянул с меня штаны. Я взвизгнула, одёрнула длинную рубаху (её подол закрывал мои колени) и попыталась удрать.

– Кардраш! – рыкнул муж, снова схватил мои коленки. – Элис, не бойся всё хорошо. Это я. Ницего страшного не будет. Я быстро, ты ницего не успеешь понять.

И он попытался развести мои ноги. Я вывернулась, попыталась удрать, он снова перехватил и притянул к себе.

– Элис, – попытался мягко воззвать к моему благоразумию, – мы всё равно должны с тобой зацать ребёнка. Ты думаешь, это мне приятно? Ты-то хотя бы не соображаешь ницего.

Но я снова рванула и забилась в угол. Сердце стучало как бешенное. Он, конечно, был прав: супружеский долг, и я должна, и… Но нет, нет, пожалуйста! Кариолан посмотрел на меня влажно поблёскивающими глазами. Присел на край постели. Вздохнул, зачесал волосы пятернёй назад. А потом признался честно:

– Да я бы рад, понимаешь? Совсем бы не трогал тебя. У меня есть домашние, они бы заботились о тебе, а я бы пас табуны или воевал. Но нельзя, Элис. Я не выбирал тебя и не выбирал судьбу, и ты не выбирала меня, но тоже как и я… Да кому я это говорю!

Он снова растрепал волосы и ссутулился.

– Прости, – мягко погладил по моей ноге, – я тебя напугал. Никогда не был насильником. Отвратительное цувство. Может, Эйдэн и прав, и тебя надо было прируцить и… Вот только по-моему трахать безумную это тоже, цто трахать животное. Ты ведь даже не поймёшь, цто с тобой произошло.

«Да-да, – мысленно завопила я, – не надо этого делать!».

Признаться? Вот прямо сейчас? Но… А если его останавливает лишь мысль о том, что я не понимаю, что произойдёт? Одно лишь естественное отвращение? Я замычала, перекосила рот и выпучила глаза. Я буду очень-очень-очень омерзительной. Уйди, пожалуйста. А завтра…

– Ладно, – тяжело вздохнул ворон. – Ты не хоцешь да, вот так? И тебе страшно на меня смотреть, да?

Я закивала головой всё с тем же дебильным видом.

– Ну хорошо.

Он встал. Ура! Побед…да…

Кариолан рывком перевернул меня, вбил колено между моих ног и нажал рукой на спину. Я забилась пойманной рыбой, но вот в такой позе сопротивляться стало в разы сложнее.

– Так действительно всем будет проще, – пробормотал парень, и я увидела, как его штаны упали на пол.

Меня трясло, как в лихорадке. А потом я расхохоталась. Не то, чтобы мне было очень весело, нет. Это был дикий смех отчаяния, до судорог, до икоты. Кариолан растерялся, отпрянул. Я упала на пол, хохоча и вытирая слёзы, я не могла остановиться.

Боже, меня сейчас изнасилуют…

Закрыла лицо руками.

Дверь хлопнула.

Я обхватила колени, уткнулась в них носом и разрыдалась со смехом напополам. Это был странный смех, раздирающий внутренности. И тут меня подхватили на руки, прижали к плечу и стали баюкать.

– Тише, тише, – прошептал низкий голос мне на ухо.

Я снова всхлипнула. Вцепилась зубами в рубаху. Меня не трясло – меня колотило и содрогало.

Эйдэн – а это был он – лёг со мной на постель, обнял, прижал к себе и принялся гладить по волосам, мягко уговаривая меня. Я прижалась к нему. Постепенно истерика разжала свои ледяные острые когти.

– Прости, – прошептал Третий ворон. – Спи, Элли. Спи. Не бойся. Никто не войдёт.

Я уткнулась в его подмышку, всхлипнула, но меня уже почти отпустило.

– А что будет потом? Завтра? Послезавтра? Через неделю? – спросила его, и сама поразилась злому и безжизненному голосу.

– Потом тебе придётся сказать ему да, – тихо ответил Эйдэн. – Однажды тебе придётся разделить с ним ложе и зацать с ним детей.

– Я не хочу.

– Захоти.

– Не хочу захотеть, – прошипела я и оттолкнула его. – Уходи.

Третий ворон снова прижал меня к себе. От него пахло вином и мясом, и чем-то терпим и горьковатым.

– Элли, – прошептал он хрипло, – девоцка, рано или поздно тебе придётся сдаться. Тот, у кого нет сил, цтобы оказать врагу сопротивление, рано или поздно будет побеждён. Но цем сильнее он сопротивлялся, тем сильнее его заставят за это заплатить. Мудрый понимает, когда он может победить, а когда – нет. Мудрый примет поражение.

Да, может быть. Но иногда отчаяние и смелость, решимость стоять до конца важнее мудрости. Бывает и бывало, что сотня воинов одерживала вверх над тысячей. Но я промолчала. Вместо ярости и безумного смеха меня охватила усталость. Да и какой смысл с ним спорить? Мне надо дожить до утра. Я убегу, а если меня догонят – кинусь головой вниз со скалы. Я не стану безвольной рабыней кочевника.