Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

– Что за город? – это кто-то из парней спрашивает.

– К стыду своему, не знаю, как он раньше назывался, но сейчас это город Королёв. А я последний год в Москве обретаюсь. Мы перебираемся на Байконур. Ну, если ничего не изменится.

– А если изменится? – Дарья становится въедливой.

– Тогда другую площадку найдём. Где-нибудь в Сибири. Там места много, можно выбрать, – обращаюсь к народу: – Парни, клянусь, что не из-за этого приехал, но раз я здесь, то у меня к вам предложение. Мне нужна бригада надёжных работников. Таких, которым я абсолютно доверяю. Хотя бы человек пять. Работа на Байконуре…

Слушают внимательно, а после того, как пообещал, что заработают никак не меньше ста тысяч в месяц, даже напряжённо.

– Там стоят пустые пятиэтажные коробки. Надо вставить окна, повесить двери, развести коммуникации: электросеть, связь, кабельный интернет и прочее; отремонтировать и модернизировать водоснабжение и отопление.

– Сколько домов? – осторожно, будто боясь спугнуть, спрашивает Борис.

– В том посёлке, который вы будете приводить в порядок, десятка полтора. Плохо то, что работать надо летом, а в это время и здесь рабочие руки нужны.

– Лошади там есть? – это Виталий интересуется.

– Нет. Там с кормами совсем плохо. Полупустыня, одни колючки и перекати-поле растут.

– А зимой там можно будет работать? – опять Борис.

И, между прочим, толковый вопрос задаёт.

Меня озаряет. Точно!

– А что? Борис, ты прав! Если вставить в домах окна и двери, подключить отопление, хотя бы на половину мощности, то вполне можно и зимой ковыряться. Штукатурить, красить, стелить полы, ещё что-то.

– Это мы все тогда поедем, – довольно ухмыляется Борис.

– Всем не получится. Кому-то и на хозяйстве оставаться надо. А вот меняться – запросто! Учтите, что я там буду жить и работать со своими людьми. Поэтому делать надо лучше, чем для себя. Если есть специалисты – сварщики, электрики, строители, сантехники – тащите всех.

Вот и ликвидировал проблему с рабочими кадрами. Их на всё не хватит, но для начала – за глаза.

15 мая, четверг, время 17:20.

Березняки, улица, выходящая в поля.

 
– Увидала, что герой на коне!
И улыбнулась мне-е-е-е!
 

Въезжаем в село, гоня впереди стадо, с помпой. Я не пою, дую в трубу. Вроде весело выходит. Лошадка моя уже не дёргается, как поначалу. Восстанавливаю свои навыки конной езды. Вчера обновлял боевые навыки, на лице отметина, не удалось чисто уйти от кулака Витальки. Чисто в отместку изловчился и чиркнул ему по рёбрам. Ибо нефиг!

Ребята стали совсем резкие, вроде и меня норовят обогнать. Когда-нибудь обгонят, у них тупо времени больше. Лекций в МГУ не читают, космическими агентствами не руководят.

Благоденствую здесь. Гоню корову Марту, собственность Басимы, к дому. Меня там уже встречают. Алиска подаёт Алёнку, сегодня её очередь кататься на коняшке. Мишанька от такой «несправедливости» хмурится, но протестовать уже не пробует. С детьми тоже учусь обращаться. Просто надо выносить свой вердикт абсолютно безапелляционно, не обращая внимания на детские попытки повыделываться.

До конюшни Алёнка, которая перестала от меня прятаться на второй день, едет на лошади. Оттуда – на мне. Вызывая улыбки у всех встречных.

Вечером на базе «Талая».

Освежаю навыки стрельбы из лука. Класс изделий заметно повысился. Егор бубнит потихоньку рядом, рассказывая о технологии изготовления.

– Ш-ш-шух, ту-м-м! – говорит стрела, воткнувшаяся в мишень где-то в районе семёрки.

– Долго клей подбирали, пока на обыкновенном БФ не остановились, – делится Егор технологическими секретами.

– А ещё надо мазать тоненьким слоем, – говорю, накладывая следующую стрелу.

– Ты-то откуда знаешь? – удивляется Егор.

– Ш-шух, тум-м! – о, уже ближе к центру. – Я – физик, Егор. Для меня очевидно, что более тонкое более гибко.

Парень с уважением качает головой. Настрелявшись, отдаю лук и ухожу к костерку. ДарьМихайловна сегодня снова с нами.

– Ты вот нас нацеливаешь больше детей иметь, – заводит разговор о главном Валера, – но сразу встаёт вопрос их образования и обучения. А у нас в школе только половину учителей можно назвать профессионалами. Кое-как дыры закрываются. Учителя начальных классов русский язык ведут…

Он ещё умалчивает или не в курсе, что с русским языком у тех самих проблемы. Например, одна из них на каком-то плакатике в классе написала «бутиброт». Как-то заходил к друзьям в школу, когда они летом отрабатывали. Долго смеялся. Не сразу и догадаешься, что имелся в виду бутерброд.

– Учителя иностранных языков кое-как нашли, а то вели, кто попало… – продолжает ныть Валера. – Физкультурник старый, скоро на пенсию уйдёт.

– Хотите, я вам людей из МГУ подгоню? – хлопаю его по литому плечу. – С самых разных факультетов – физиков, химиков, математиков. С географического могут прийти, биологического. Поговорю со студентами, разрекламирую Березняки. Из нескольких сотен, думаю, найдётся несколько человек. Только вот со спортсменами туго. Пошлите кого-нибудь на физкультурное отделение целевым направлением. А то сами ведите – вы все спортсмены очень неплохие.

Можно для привязки и знакомства ещё стройотряд организовать. Работа найдётся. Студенты познакомятся с местной молодёжью, девчонки с обеих сторон глазками постреляют. Всадники никаких эксцессов не допустят, а там глядишь, что-то вытанцуется. Могу и поспособствовать, выкупить у МГУ его выпускников. Чересчур умные-то, нацеленные на науку, селу ни к чему.

– Моего брательника захомутайте. Он, между нами говоря, бестолочь изрядная, но французский язык уже знает. Я его сейчас толкаю на лингвистический, если он и английский выучит, то будет у вас ещё один учитель иностранного языка.

– Два, это, пожалуй, перебор, – задумывается Валера, на лице которого пляшут отблески пламени костра.

– Ничего не перебор. В школе будет два языка на выбор, чем плохо? И учеников станет намного больше, если тормозить не будете. Тогда и школу можно сделать средней. Параллельно организовать в качестве трудового обучения изучение трактора и автодела, с выпуском давать корочку – и готово. Закончил школу, одновременно получил профессию, можно работать. Когда-то давным-давно так и делали.

Показать перспективу развития – большое дело. Задумывается не только взводный-2 – все.

И Дашка. Начинает понимать, что свет на ней клином не сошёлся, а впереди реальный шанс сильного обновления и омоложения педколлектива. Причём за счёт столицы. Если приедут хотя бы трое, они смогут всю школу сильно приблизить по уровню к элитному лицею.

– И ты будешь время от времени лекции читать! – с другой стороны откликается Виталик. – У нас будет единственная школа в стране, куда захаживает начальник космического агентства!

Все оживляются. Но приходится поправлять:

– На Байконуре тоже школы есть. Думаешь, меня туда приглашать не будут? Опять же, родной Синегорск, от них не отвертишься, не поймут.

Глава 10 
Проза жизни

22 мая, четверг, время 13:30.

МГУ, ВШУИ, аудитория 203.

– Итак, дорогие друзья, – обвожу глазами собравшихся.

Сегодня все собрались и даже больше: биологиня Таня, круглолицая пышечка, которую только что представил остальным.

– Прошу не забывать, что я – главный, – ещё раз гордо и надменно оглядываю всех.

Кто-то из девчонок хихикает.

– А раз я – самый главный, то первое и последнее слово всегда за мной. Вследствие чего начинаю я. Сегодняшняя тема – наш общий проект на Байконуре.

Такова преамбула. Таня чуточку недоумевает, что это сейчас было. Не привыкла ещё к моим манерам. Мы с ней начали общаться на второй день моего возвращения в Москву и заодно во второй день недели, то есть во вторник. Надо было раньше, но попробуй вырвись из цепких рук Алисы и бабушки.

Общение с Татьяной приносит свои плоды, с которыми сейчас ознакомлю своих товарищей. Вывожу на доску схему Байконура. Сначала общую, затем крупно – наш сектор.

– Стартовую площадку делаем на северо-востоке, так чтобы жилой комплекс и большая часть остальной инфраструктуры попала в акустическую тень. Ракета будет стартовать в сверхзвуковом режиме, и вылетающие от ударной волны окна нам ни к чему. Так как ракета полетит в восточном направлении, именно это размещение альтернативы не имеет. Второе соображение касается расстояния. Чем оно меньше, тем лучше, с учётом предыдущего условия.

Возражений ни у кого нет, и вряд ли появятся.

– Далее я опишу дополнительную энергетическую систему. Дополнительная она потому, что космодром и город обеспечиваются электричеством Байконурской ТЭЦ. Эта система будет представлять единый комплекс с очистными сооружениями.

Такую схему мы обкатаем в реале этим летом в Синегорске. Завод «Ассемблер» запускается, основные работы уже выполнены. Денег туда ушло уже больше двух миллиардов. Деревянных, но полновесных рублей. А сейчас – весёлые подробности. Но сначала увертюра:

– Дело вот в чём. Климат там резко континентальный, количество осадков за год всего миллиметров сто – сто двадцать. Воздух сухой, триста ясных дней в году. Кстати, именно поэтому и выбрали это место в своё время. Для нас это ещё актуальнее. Если какой-нибудь «Протон» на небольшой скорости запросто пробьёт облака, то наша ракета на сверхзвуке воткнётся, словно в стену, – упрощаю, на самом деле, сложный процесс, но это неважно.

После паузы, во время которой вывожу карту осадков в центрально азиатском регионе, продолжаю:

– Вследствие особенностей климата с утилизацией канализационных стоков нет никаких проблем. Элементарно вылить просто в поле, где они очень быстро высыхают. Содержащийся в естественном солнечном свете ультрафиолет, который является лучшим обеззараживающим средством, быстренько оказывает своё благотворное бактерицидное воздействие. Замечу, что ультрафиолетовое облучение эффективно даже против самых живучих болезнетворных бактерий. Палочки Коха или споры сибирской язвы – самые устойчивые из всех – погибают в течение нескольких минут.

Овчинников бросает взгляд на Таню: ага, вот ты здесь зачем. Так можно расшифровать его безмолвное движение.

– Всё остальное делает природа, насекомые и растения. В местной культуре к навозу относятся, как к ценному ресурсу. Его применяют в строительстве, им отапливаются. Сами понимаете, лесов-то там нет. Степь да степь кругом. Но! – назидательно поднимаю палец. – Мы такой роскоши себе позволить не можем. Регион и без того страдает от дефицита воды. К тому же мы – космисты, которым в голову не может и не должна приходить мысль выбросить за борт космического корабля воду. Даже использованную и даже, пардон за интимные подробности, в виде мочи. В этом вопросе мы должны вести себя, как фримены из бессмертного произведения Френка Герберта.

Если кто-то не знает, что имею в виду роман «Дюна», то сами выяснят. Но судя по выражениям лиц, с темой знакомы.

– Первым делом стоки сливаются в ёмкость, дно которой густо усеяно маленькими отверстиями не больше миллиметра в диаметре. Вода немедленно просачивается и попадает в нижестоящую ёмкость. И вот там мы её берём в оборот. Кстати говоря, оставшуюся массу можно уже тупо вывозить наружу. Как уже упоминал, твёрдые отходы местная природа быстро утилизирует самостоятельно без вмешательства человека. Туда же можно скидывать птичье гуано, если мы обзаведёмся птицефабрикой, навоз от крупного и мелкого, рогатого и безрогого скота. Местные земли примут всё с огромным удовольствием.

Здесь надо остановиться подробнее. Эти тонкости не нужны вообще-то, но не могу от них отказаться в силу некоей всё-таки присущей моей натуре пакостливости.

– Вполне возможно смоделировать природные процессы, взять их, так сказать, под контроль. Чтобы диктовать природе свою железную волю. В сгущённые канализационные массы, – деликатно не употребляю слово «каловые», – запускаются мухи. Предварительно подкормленные и в фертильном плодотворном возрасте. Они немедленно откладывают яйца в своё мухонавозное эльдорадо.

Парни переглядываются и пересмеиваются. Девчонки пока недоумевают. В этом момент выкладываю на доску живую картинку копошащихся мушиных личинок. В каких-то отвратительно выглядящих кучах. У девочек слегка вытягиваются лица. У всех кроме Тани.

– Эти ужасно мерзкие опарыши совершают страшно полезную работу, – в этот момент лекторский тон меняю на интонации Николая Дроздова. – Они обеспечивают совершенно замечательной процесс трансформации противной субстанции в ценнейший гумус.

Личинки окукливаются, затем из них с бодрым жужжанием выбираются молодые задорные мухи. Позеленевшая лицом Люда – она оказалась самой уязвимой к таким картинкам – закрывает лицо руками. Таня хихикает.

– Кстати, урожай мух позже можно использовать для эффективного откорма домашней птицы.

Невозмутимо наблюдаю, как Люда, зажав руками рот, опрометью выскакивает из аудитории. Чуть погодя за ней уходит Вера, не бегом, но поспешно. Таня хихикает. Парни ржут.

Отослав за девочками Таню, снабдив её уверениями, что самое страшное кончилось, продолжаю:

– Проследим далее путь воды, выпаренной из стоков. Кстати, воздух закачивается сухой и горячий, а откуда он берётся – выяснится позже. Процесс циклический, откуда ни начни, вернёмся туда же.

Пока убираю омерзительные картинки и загружаю технологические, девчонки возвращаются.

– Горячий и влажный воздух резко остужается, вода выделяется в виде конденсата. Нулевой температуры или чуть ниже будет достаточно. Полученная вода всё ещё содержит некие летучие соединения, самым противным из которых является сероводород. От него избавляемся озонированием воды с дальнейшей фильтрацией. Сера при этом выпадает в осадок.

На этом этапе полученная вода уже пригодна для полива и технических нужд. Например, той же канализации. Но обдумав и посоветовавшись с Иннокентием, отказался от мысли делать отдельный водопровод для унитазов. Поясняю технологический цикл дальше:

– На этом мы не останавливаемся, на данной стадии подключается энергетический комплекс…

– Ты забыл рассказать о цикле выпаривания, – замечает педантичный Куваев.

– Ах да! Естественно, там работает холодильная установка, охлаждающая воздух, который проходит обратно через радиаторы холодильника, тем самым повышая его КПД. И нагреваясь. Надо считать и прикидывать, если отбор тепла от радиаторов будет недостаточен, то температуру воздуха можно дополнительно поднять.

– Можно и не поднимать, воздух всё равно сухой, – замечает Саня.

– Летом-то вообще проблем с подогревом не будет, – обращаю внимание на климат. – Пустить через чёрный радиатор на солнце под стеклом. Нагрев до семидесяти градусов гарантирован.

Немного обсуждаем тему, парни подкидывают идеи.

– Пойдём дальше. Как уже сказал, в дело вступает энергетический комплекс. Базой для него будут поля солнечных батарей. Думаю, надо не меньше квадратного километра полезной площади. Энергию от них пускаем на процесс электролиза очищенной воды. Полученные водород и кислород идут на электростанцию, которая обеспечивает энергией и цикл очистки, и весь наш комплекс. Заодно формирует запасы жидкого водорода. Всё-таки два месяца в году пасмурные. Ну и топливо для ракет.

Перехожу к финалу:

– Итак. Сгоревший водород тоже в виде пара в атмосферу не выбрасывается. Конденсируется в абсолютно чистую, дистиллированную воду, которая снова подаётся в водопровод.

– Я всё равно эту воду пить не буду, – мрачно заявляет Люда.

– И я не буду, – легко соглашаюсь. – Никто не будет. Питьевая вода будет подаваться на кухни в ваших квартирах по отдельной линии.

– Откуда ты её возьмёшь? – с подозрением вопрошает Людочка.

– А откуда она там сейчас? Там же есть система водоснабжения. Продолжим. Дистиллированная вода, в том числе горячая, будет поступать в санузлы жилых домов и других объектов.

– Как-то всё равно не очень, – морщится девушка. – Это что, я буду ванну принимать в ЭТОЙ воде?

– Такова се ля ви, Людочка, – замечаю философски. – Вся вода на Земле совершает кругооборот, в том числе через мочеполовые органы животных и людей. Мы лишь смоделировали этот процесс, причём даже в более жёстком варианте. В природе вода электролизу не подвергается.

На самом деле пить эту воду с электростанции можно. Многие так и будут делать. И если от отдельного водопровода для унитазов меня отговорили, то в этом вопросе ни за что не откажусь от двойного водоснабжения. Тройного, если учесть подачу горячей воды. Это елей на мою космическую душу, которая жить не может без дублированных систем.

– Я так понимаю, Людочка, ты заранее отказываешься в космос лететь? – девушку спрашивает Игорь.

– Это почему?

– Так там вся вода такая. Только с самого начала все пьют свежую воду, а потом из системы очистки.

Разве она этого не знает? Кто угодно может не знать, только не студент и выпускник космического факультета. Вот так и различаются чисто теоретические знания и опробованные на практике. Это се ля ви в чистом виде.

Мы немного отдохнули, а затем Таша начинает свой доклад.

– Хренассе, ты монстра сочинила! – глаза Овчинникова никак не могут сползти со лба.

Куваев издаёт смешок. Все с уважением глядят на видеодоску с эскизом проекта.

Таша идеально соблюла циклопический стиль сооружений Байконура. Та же купольная башня, что и в Синегорске, только намного больше. Габариты купола «Ассемблера» в своё время я обозвал «чертовщиной в кубе». Вряд ли Таша сделала так нарочно, но получилось забавно. Глубина башни, высота и диаметр – всё получилось по тринадцать метров. Тринадцать двадцать пять, тринадцать сорок (метры и сантиметры), как-то так. Заодно и поглядим, как пойдёт дело, и имеют ли право на жизнь всякие глупые суеверия.

Байконурский вариант имеет более внушительные параметры: глубина и высота – по двадцать метров с копейками, диаметр – двадцать шесть.

– Ты задумала ракеты целиком штамповать? Не получится, ракета по определению – сборная конструкция.

– Предусмотрена возможность параллельного изготовления до полутора дюжин изделий, – пожимает плечами Таша. – Правда, при мультиварианте печать упрощается. При максимальной загрузке печать снизу и сбоку под прямым углом невозможна.

У-ф-ф-ф! Прямо камень с души. А то эта девушка меня пугать начинает. Хоть и в хорошем смысле.

– Но если изделия мелкие и их не больше шести, то все возможности сохраняются, – невозмутимо продолжает Таша.

– Хватит нас запугивать, – протестую под общий смех. – Чувствую себя, как в научно-фантастическом романе. Того и гляди через неделю ты мне конструкцию репликатора притащишь.

И директивным запрещающим жестом затыкаю ей рот. Во избежание. Под дружное веселье, нарастающее от её невозмутимого вида.

– Следующие задачи таковы:

1. Связь. Внутренняя телефонная. Внешняя сотовая, но надо обдумать контроль или цензуру. Возможностей свободного общения с внешним миром быть не должно. Болтун – находка для шпиона. Корпоративная закрытая. Это строго для нас – руководства Агентства. Разумеется, космическая, для связи с экипажами космических кораблей. Такая у Роскосмоса есть, надо просто туда войти.

2. Кабельное или спутниковое телевидение. Для всех.

3. Интернет через сильный фильтр. И только для просмотра. Неограниченный доступ исключительно для людей из списка.

– Айфоны будут под запретом, – завершаю свои хотелки. – Это для тебя, Игорь, и кадровой службы. Надо и базу подрядчиков создавать, и специалистов подыскивать.

После обсуждения, когда все ушли, подсаживается Дерябин и подаёт пару листов:

– Список комплектующих для импортных Боингов. Тех, без которых никак.

Изучаю бумаги недолго.

– Это замечательно. Ты вышел на авиакомпании, вошёл в контакт с руководством, но твой список куцый. Не указан срок службы, требуемое количество на самолёт, потребность в расчёте на год и тип машины.

Паша прячет легкую досаду.

– Ещё кое-что нужно. Образцы выработавших свой ресурс деталей. Спецификация по возможности, то есть состав материалов или сплавов, назначение, короче, максимум информации.

– Ты же не собираешься изготавливать их у нас? – с подозрением вопрошает мой главный авиатор.

– О нет, Паша! Это ты, хитрец такой, планируешь открыть импортозамещающее производство. Поздравляю, замечательная идея! С огромными и манящими перспективами. Действуй!

Хлопаю рукой по списку, который он захотел утянуть с собой:

– Куда⁈ Оставь. Для начала мне этой информации хватит.

Вечером скину Юне, пусть предварительно мосты наводит. В Южной Корее полно авиакомпаний, в которых летают целые стаи Боингов.

– И не вздумай кому-то сказать, что собираешься доставать или делать сам все эти хитрые детальки, – спохватившись, кричу вслед ошеломлённому неожиданным поворотом дела глававиатору.

А что не так? Хочешь быть большим начальником – свершай великие дела.

4 июня, вторник, время 10:05.

Г. Байконур, мэрия, зал заседаний.

– Таким образом, комплекс под управлением Агентства не только не увеличит нагрузку на Байконурскую ТЭЦ, но и сократит до минимума водопотребление. Как вы понимаете, немаловажный фактор для местного засушливого климата.

Заканчиваю доклад, указку давно опустил. С интерактивными досками тут напряжёнка, пришлось распечатывать на бумаге. Хорошо, что в Москве легко найти цветной принтер формата А1. Вернее, фирму, которая рада будет за мзду малую или не очень малую распечатать любой плакат.

Довольно долго не мог привыкнуть к тому, что почти все проблемы в столице решаются включением браузера и заданием строки поиска. Само собой, наличие финансов, которые не поют романсы, подразумевается. Лет пять назад я бы искал цветной принтер в МГУ, затем печатал на листах А4 и склеивал. То бишь всё согласно пословице «дураков работа любит». Но те времена давно прошли.

– Скажите, Виктор Александрович, – микрофон берёт один из представителей казахской делегации, – а полностью отказаться от обычных газовых и мазутных котельных вы не можете?

– Нет, не можем. Никто не может, даже самые передовые страны. Давно уже ясно, что никакая «зелёная энергетика» не способна обеспечить потребности на сто процентов без подпорки в виде традиционной. Угольной, газовой и так далее. Есть ещё атомная энергетика, но строительство АЭС – дело очень долгое и затратное. Могу заверить только в одном: политику энергосбережения мы будем проводить постоянно. Мы снизим удельный расход энергии на каждый квадратный метр отапливаемой площади, это я вам твёрдо обещать.

Хвалю себя за предусмотрительность. Мы ещё не закончили формировать проект в целом, но я уже начал трясти МИД в лице Родионовича на предмет окончательного утрясания всех документов с казахами. Но всё равно две недели прошли, прежде чем мы вылетели на Байконур. Родионович утверждает, что это лихорадочный темп.

Обрисованные мной и подтверждённые красочным плакатом перспективы производят на казахскую делегацию впечатление. Что и подтверждает следующий вопрос:

– Скажите, где вы будете закупать солнечные панели?

– В Казахстане солнечные панели делает только лаборатория в Алматы под руководством великолепного учёного Кайрата Нусупова. Только дело в том, что они могут изготавливать панели лишь малыми сериями. Мы изучали возможность приобретения у него лицензии на изготовление панелей по технологии его центра, но российские заводы интереса не проявили.

Тут я малость вру, не говорил с потенциальными поставщиками на эту тему. А зачем? Я и так знаю, что они скажут.

– Дело в том, что характеристики его изделий дают преимущество всего в несколько процентов. Нет смысла в разворачивании новых производственных линий, что требует огромных вложений и удорожает продукцию. Однако у панелей Нусупова есть одно замечательное качество – повышенная стойкость к жёсткому космическому излучению. На Земле это ни к чему, а в космосе – очень актуально. Поэтому вы, пожалуйста, берегите профессора Нусупова. Он нам пригодится, когда мы начнём запускать космические корабли.

Казахские лица в зале сияют самым откровенным образом. Хм-м, для этого и говорилось. Скажи человеку бескомпромиссно и прямо в лицо что-то приятное, а затем с садистским наслаждением наблюдай, как он мучается, пытаясь сделать тебе какую-нибудь уже задуманную пакость. Пытается, но никак не может. А мне это ничего не стоит, я же не вру. Профессор Кайрат Нусупов действительно замечательный учёный, и его солнечные панели весьма хороши. Прямо иллюстрация к мему «хорошо, но мало».

– Заверяю вас со всей категоричностью, дорогие друзья, что Агентство будет действовать по незатейливому алгоритму. Когда нам что-то понадобится, мы ищем это здесь, в городе. Если находим и нас устраивает качество и цена, то берём. Если нет, ищем в Казахстане. И только после того, как не найдём поставщика в республике, начнём подбирать его в России. Только вынужден предупредить: попытки задрать цену не пройдут. А то хитрецы могут найтись всякие

После предыдущего упоминания известного казахского профессора последнее предупреждение находит понимание. Да оно и так бы прошло.

– Что прежде всего вы начнёте покупать?

– Не скажу, – хитренько улыбаюсь. – Моё слово очень много весит, поэтому объявление о закупках любого товара может привести к скачку цен. Это не нужно ни мне, ни вам. Не хочу становиться причиной даже незначительной инфляции. Кто-то решит, что надо готовиться к росту продаж продовольствия, и будет не прав. Да, в перспективе население Байконура и прилежащих посёлков увеличится на несколько тысяч или десятков тысяч жителей. Только происходить это будет постепенно, в течение нескольких лет. В этом году население города и космодрома увеличится не более чем на несколько десятков человек. И то за счёт командированных.

– Скажите, что будет представлять собой стартовая площадка? Почему вы не хотите использовать одну из существующих?

А это уже журналистка спрашивает, молодая и бойкая казашка. Облечённые хорошими костюмами и полномочиями мужчины глядят на неё снисходительно.

– Дело не в желании, а в возможностях. Почему для «Энергии-Буран» не использовали какой-либо из других стартовых комплексов? То же справедливо и для других систем. Площадка для «Протона» не подходит «Союзу» и наоборот. Разные параметры запуска, тип ракеты и многое прочее требуют индивидуального подхода.

– И всё-таки, есть принципиальные отличия вашей новой площадки от старых?

– Смотря что считать принципиальным отличием. Могу сказать одно: это будет традиционный ракетный запуск, не космический лифт, не что-то другое. Деталей, извините, не раскрою. Это коммерческая тайна.

Достала она меня, если честно. Теоретически знаю, что Казахстан кишит эмиссарами с Запада самого разного толка – вплоть до натуральных шпионов. И куда их манит сильнее всего? Естественно, к космодрому. Ладно, разберёмся.

Всё когда-нибудь заканчивается, моя презентация проекта тоже приходит к финалу. Важные казахские дяденьки чинно удаляются из зала. Следуем за ними. Я тоже со свитой, кроме Зины и Иннокентия со мной команда Марка в составе двух юристов и дюжего парня в штатском. Присутствуют товарищи из МИДа с Родионовичем. Дальше их работа и Марка со товарищи, а мы можем заняться своими делами. Хотя Марка пока берём с собой, нам надо в отделение Сбербанка зайти.

Время 13:30.

Отделение Сбербанка.

– У моей организации есть счёта в Сбербанке, хочу положить туда наличные, – пододвигаю бумагу с реквизитами Агентства, чуть погодя, скромно добавляю: – Некую сумму.

В комнате мы оказываемся вдвоём с Марком, остальным доступа нет. Помещение под охраной.

– Какую? – молодой человек, на бейджике которого написано «Илья Фокин», смотрит спокойно.

Спокойствие, впрочем, нарушается волной уважения и удивления, когда Марк открывает кейс после ввода кода.

– Сорок миллионов.

Перед поездкой сюда зашли в Сбер выяснить, удобно ли работать в Байконуре дистанционно и не предвидится ли проблем. Узнав, куда мы отправляемся, менеджеры, надо сказать, оперативно сориентировались и попросили нас забросить туда наличность. Дефицит у них там образовался. Дали сопровождающего и горячие заверения в том, что никаких проблем со Сбером в Байконуре не возникнет.

Уважения добавляется после моего пояснения:

– Ваше руководство в ответ на ваш запрос попросило нас сыграть роль инкассаторов.

Ждём и внимательно наблюдаем, как счётная машинка с лёгким шуршанием пересчитывает купюры. Там не только пятитысячные, более мелкие купюры тоже нужны.

После завершения процедуры Марк выходит на улицу с громаднейшим облегчением. Пустой кейс весит намного меньше. Бодрой походкой Марк отправляется по своим делам, а мы – по своим.

Через четверть часа озадаченно гляжу на вывеску, судя по которой фирма российского происхождения. Иннокентий усмехается. Заходим. Помещение заставлено стендами с рекламными плакатиками и образцами готовой продукции. Подлетает менеджер, ослепляет улыбкой. Ощущение, что я в Москве или просто большом российском городе, усиливается. Тем более паренёк вполне славянского вида.

– Приветствую вас, господа! Что вас интересует?

– Сначала цены, – тычу пальцем. – Это в рублях?

– Да, – подтверждает менеджер, – но принимаем и тенге по курсу.

– Японские йены или австралийские доллары не возьмёте? – спрашиваю только для того, чтобы увидеть моё любимое выражение лица собеседника – полное смятение и подвисание.

– А, – менеджер отмирает, – это вы так шутите?

Иннокентий меж тем знакомится с продукцией. Улыбаюсь приказчику: шучу, шучу.

– Что скажешь?

– Цены приемлемые, – судя по его чуточку расширенным глазам, слово «приемлемые» слабовато. – Я бы даже сказал: демократичные.

– Доступные почти любому, – охотно подтверждает менеджер.

Однако, несмотря на демократичную доступность, толкучки в магазине не наблюдается. Точнее сказать, мы тут одни. С ценами ясно, а что с остальным, нас интересующим?

– Производительность у вас какая? – сразу не доходит, приходится разжёвывать: – Сколько окон в день можете сделать? Нам надо знать, чтобы прикинуть, за какой срок наш заказ выполните.

– Ну, если нажать, то восемь-десять, – неуверенно мямлит менеджер. – А сколько вам надо?

– Пока не знаю. Мы завтра поедем, осмотрим домишко, снимем замеры, уточним количество и послезавтра завернём к вам. Скидки есть у вас?

– Э-э-э, если десять окон сразу, то да. Пять процентов можем скинуть. Монтаж тоже со скидкой.

– Монтаж нам не интересен, свои работники есть. А вот мне просто любопытно, а если мы у вас пятьдесят окон закажем? Или сто? Какая скидка будет?

Здесь я бью вхолостую, но проверить надо.

– Такая же, – менеджер мнётся и оправдывается: – Просто мы и так минимальную наценку закладываем.

Намекает на слабую платёжеспособность местного населения.

– Понятно. Так мы послезавтра зайдём, – мы уходим.

– Что-то мне его жалко стало, – говорю на улице улыбающемуся Иннокентию. – Пожалуй, скидки процента в три нам хватит. Пусть пошикует на свои два прОцента. Если качество будет хорошим.