Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 269 (всего у книги 362 страниц)

Но об этом Эйдэну лучше не знать.

И я снова уткнулась ему под мышку, и почувствовала, как его пальцы перебирают пряди моих волос.

– Ты прав, – произнесла как можно более уныло. – Но я больна. У меня жар. Не сейчас.

– Хорошо, – согласился он.

Мы лежали так довольно долго. Все звуки в доме стихли, всё погрузилось в сон. «Ты меня отдал другому, – думала я, понимая, как глупо упрекать в этом ворона, – ты просто взял и отдал меня». И сердце щемило от тоски. Глупое, глупое сердце!

Ворон вдруг тихонько запел, очень-очень низко, почти невозможно низко. Это была тягучая и странная песня на незнакомом языке, похожая на колыбельную. Когда он замолчал и положил мне на темя колючий подбородок, я тихо спросила:

– О чём ты пел?

– О смерти. Это старая колыбельная. Мать рассказывает сыну о том, как умерли все его родные: дед, отец, старшие братья. И о том, как придёт время, сын вырастет и отправится на войну с врагами, и там умрёт.

Я вздрогнула.

– Ну у вас и колыбельные! Миленько.

– Нас с детства уцат умирать, – прошептал Эйдэн, вдруг отпустил меня и рывком сел. – Жизнь коротка, жизнь есть ложь. Правда – лишь смерть. Спи, девоцка. Спи спокойно. Завтра я поговорю с Кариоланом о том, как не пугать женщину в постели. Не бойся.

«Я же тебе нравлюсь! – хотелось крикнуть мне. – Я же вижу, что тоже тебе нравлюсь! Почему же ты так легко меня отдаёшь⁈» Но я стиснула зубы и промолчала. Незачем унижаться. Он не может не видеть, как сильно меня к нему тянет.

– Ты спрашивала, поцему у нас разные слова для приказа убить мужцину и приказа убить женщину, – Эйдэн вдруг остановился у выхода. – Я думал над твоим вопросом. Мужцина рождается, цтобы его убили. Рано или поздно его кто-то убьёт. В бою, в поединке, неважно. Женщину убивать…

Он запнулся. Я молчала и не смотрела в его сторону.

– Женщину убивать – грех. Женщина даёт жизнь, мужцина – смерть. Если ты изменишь Кариолану, тот убьёт мужцину, покусившегося на его цесть. Не тебя. Если ты попытаешься убить мужа, тебя накажут, но не убьют. Цто бы ты ни сделала, тебя не убьют. Казнить женщину можно только если она убила ребёнка. Или если она сбежала от мужа. Сама. Без другого мужцины. Но и тогда никто не будет убивать её своими руками. Женщину закапывают в землю. По плеци. По шею. И она умирает сама. Или её съедают звери. Но не люди.

Я вздрогнула и всё же посмотрела на ворона. Тот стоял у закрытой двери и смотрел на меня, глаза его в темноте чуть поблёскивали. Уж не догадался ли он о моём плане?

– Поэтому «убей женщину» это совсем другое слово. А теперь спи, Элли. Спи спокойно и просто будь хорошей девоцкой.

И он вышел. Я села, закуталась в одеяло и посмотрела в окно. Как же страшно!

– Перестань, – прошептала сама себе, – иногда умирать не страшнее, чем жить.

И тут поняла, что в комнате нет Гарма. А если пёсик остался на улице? Выскочил, например, с Дрез, побежал охотиться на крыс и остался на холоде?

Я поспешно оделась и вышла. И вдруг услышала разговор из комнаты напротив. Дверь в неё была закрыта неплотно, и до меня доносился голос Тэрлака. Я прошла было мимо, но…

– Она была напугана, брат мой, – ответил Эйдэн. – Напугана и плакала. Мне пришлось её утешить и успокоить. Скажи мне, как назвать мужцину, в постели которого плацет женщина?

– Поцему бы тебе самому не взять её в жёны⁈

А вот это уже был Кариолан.

– Потому цто она – твоя жена.

– Йд, это цужая женщина, – устало отмахнулся Тэрлак. – Ты не должен её утешать. Ты не должен о ней заботиться. Она как щенок – привязывается к ласковой руке. Я вижу как она смотрит на тебя. Ты не должен становиться между Кариоланом и его женой. Пока ты есть рядом, она смотрит не на мужа, а на тебя. Пока ты есть рядом, она не ляжет с мужем. Ты не должен жалеть цужую женщину, брат мой.

– Может Эйдэн и возьмёт её в жёны? Я отрекусь, а он возьмёт…

– Помолцы, Кр. Не сотрясай воздух своей глупостью. У тебя нет сына, и ты – последний в своём роду. Каган пощадит тебя. Но у тебя есть сестры. Ты хоцешь, цтобы за твоё ослушание владыка велел сделать с ними тоже, что с доцерью Эйдэна? Ты хоцешь видеть, как они умирают одна за другой на твоих глазах?

Глава 13
Поцелуй истинной любви

Что значит: «то же, что с дочерью Эйдэна?». Что значит «умирают одна за другой»? Я стиснула руки и замерла, пытаясь понять.

«У меня есть доц. Я называю её цэрдэш, плакса»…

Есть. Она же есть? Он же говорил не «была», а «есть»?

– Так вот поцему! – вскричал Кариолан. – Эйдэн мне мстит. Он хоцет, чтобы мои сыновья были такими же безумными, как моя жена. Мой отец сказал: Эйдэн – трус. Эйдэн повернул войско вспять, а должен был сражатьца до конца. Отец сказал, каган услышал и казнил женщин Третьего ворона. Мой отец. Теперь, когда он погиб, я остался за него и…

Что-то грохнуло, стена вздрогнула.

– Зэрдэш, – прохрипел голос, в котором я с трудом узнала голос обычно спокойного или насмешливого Эйдэна. – Не смей, мальцик.

– Йд, перестань, – велел Тэрлак.

«Казнил женщин Третьего ворона»? Женщин? Я попятилась.

– Отпусти его, Йд. А ты Кр замолци. Нас семь братьев, и это цисло хранит степь. Не говори того, за цто потом брат должен убить брата.

– Не оцень-то хранит, – проворчал Кариолан.

– Иди к жене. Если женщина тебя боится, не ложись с ней. Побудь. Поиграй, как с ребёнком. Будь с ней ласков, Кр.

– Ноц, – возразил Эйдэн, разом успокоившийся. – Она спит. Завтра.

– Времени мало, Йд.

– Времени – вецность. Тьма придёт и будет Вечное ницто. Ты младший из сыновей своего отца, Кариолан, потому скажу тебе: семь хранит не степь. Семеро не могут противостоять тьме. Только дева из пророцества. Семь хранят её, она спасает мир. Без неё все погибнут. А без семи погибнет она. Если нас станет шестеро или пятеро, магия не подействует. Поэтому завтра иди к жене и сделай так, цтобы твой род не перестал быть.

– Дурацкое пророцество, – проворчал Кариолан. – Бабьи выдумки…

Я попятилась и вдруг увидела красные глаза в темноте, которые смотрели на меня, не мигая, откуда-то от пола. Чуть не завизжав от радости, зажала рот рукой, а потом подхватила Гарма и чмокнула в мокрый нос. И поторопилась спуститься на первый этаж и выйти из дома.

Если я сбегу, каган жестоко разделается с воронами и их семьями. И Кариолан просто… ну просто мальчик, испуганный и растерянный. Не такой уж мерзкий и страшный, каким мне казался.

Но если я не сбегу, если Арман не разбудит Спящую Красавицу, то Ничто сожрёт весь мир.

Я ведь правильно всё поняла?

А если я сбегу, маркиз поцелует принцессу из пророчества, она остановит тьму, то мы просто задержимся, и у меня будет уважительная причина, и я потом смогу всё объяснить…

Вот только: зачем Эйдэн мне лгал? Почему он говорил о дочери, как о живой, если её убили по приказу кагана?

Я присела, вытащила лягуха из-под крыльца, засунула в карман.

А если ничего не получится, и во́роны меня схватят? Интересно, зимой они тоже закапывают в землю по шею? Или везут на юг, где потеплее и земля не смёрзлась в лёд, и закапывают уже там?

– Эй, ты чего мёрзнешь?

Я оглянулась: от конюшен ко мне шёл принц Марион. Его меховой плащ в лунном свете искрился, глаза блестели, и было видно, что бывший принц улыбается.

– Ваше вы…

– Рион. Просто Рион. Никого из «ваших вы» тут нет.

За ним прыгала Герда и ловила пастью редкие снежинки.

– Вы что-нибудь слышали…

– Ты. Если можно. Я ведь просто трактирщик, Элис, ты забыла?

Он подошёл и привалился спиной к стене, запрокинул голову, уставился на небо.

– Ты что-нибудь слышал о великом ничто?

– Апокалипсис, Рагнарёк, мы все умрём? Что-то слышал.

– Эйдэн, третий ворон, говорит, что оно началось на востоке.

Марион обернулся ко мне.

– Да? Неприятненько.

– А про деву из пророчества слышал?

– Магия и пророчества не по моей части, – хмыкнул бывший принц. – Это к Чертополоху.

– Мы должны её расколдовать, – убеждённо заявила я. – Ты знаешь в какой стороне находится Старый город? Слышал же про Спящую Красавицу?

Тот кивнул. Гарм лизнул меня в щёку.

– О ней много всяких слухов ходит, – медленно и неохотно проговорил Марион. – Кто говорит, что принцесса спит сто лет, кто – что не минуло и тридцати, с тех пор, как она погрузилась в сон. Кто-то называет её Авророй, кто-то – Шиповничком. Рассказывают, что её заколдовала злая ведьма, но есть и те, кто утверждает, будто – злой колдун. А я скажу, что тридцать лет назад Монфория была под властью кочевых племён, и откуда бы там взялась принцесса?

Мы помолчали. Я чувствовала, как меня знобит. То ли снова возвращается жар, то ли от переживаний.

– Отец считал, что её должен разбудить ты…

Марион хмыкнул, тряхнул головой.

– У меня уже есть моя спящая красавица. Мы назвали её Ниной. Странное имя, но красиво. Возвращайся в комнату, тебе…

– Нет, – я повернулась к нему. – Дрэз…

– Аня.

– Аня говорила, что у вас есть лошадь и… Мне надо прямо сейчас, когда все спят, ехать в Старый город. Если я поеду утром, они меня точно догонят. Я не очень хорошо умею управляться с лошадью, а вороны – всадники.

Принц весело хмыкнул:

– Не догонят. Сейчас позову Аню…

Мы спорили яростно, но недолго, и всё же Дрез уступила. Гарм волновался, прыгал вокруг, хватал зубами мой подол и тащил к конюшне. Пёсик явно был склонен к побегу. Дризелла предложила, что бы Марион поехал со мной, но я отказалась: у меня был Арман. Вдвоём ехать на лошади и так не очень удобно, честно скажу, а уж втроём… Принц был согласен со мной: боялся оставить жену наедине с рассерженными гостями. И Дрэз пришлось нам уступить. Пока Дрэз бегала, собирала мне еду и одежду, Марион сходил за конём. Это был статный вороной красавец, с широкими ноздрями на изящной голове, с маленькими ушками, тонкими ногами, крутой шеей и пышными гривой и хвостом. Он всхрапнул и чуть попятился при виде прыгающего от нетерпения Гарма. Жеребец уже был осёдлан. Дрэз прикрутила к седлу торбу, Марион помог мне забраться, а затем стал пристёгивать меня ремешками.

– Зачем? – удивилась я. – Не настолько я плохо…

Но тут…

Из боков коня выросли огромные чёрные крылья, конь взмахнул ими и чуть заржал. Дрэз подала мне Гарма, возбуждённого до крайности и рычащего.

– Откуда у вас крылатый конь?

– Подарок дядюшки, – рассмеялся Марион. – Не бойся, он довольно послушен. Зато никто тебя не догонит и следов не найдёт. Когда он перестанет быть тебе необходим, просто отпусти – Арабель найдёт дорогу домой.

И конь поскакал.

– Ты видишь его крылья? – крикнула Дрэз, но её слова унесло порывом ветра.

Гарм заскулил, перебирая лапками. Я вытащила и кармана Лягуха, спрятала его в ладонях, согревая. Конь скачет по воздуху. Лягушка превращается в мужчину. В замке спит Спящая красавица, а с востока идёт Великое Ничто. Я сплю? Пёсик оглянулся на меня и жалобно тяфкнул.

– Что с тобой, Гарм? – тихо прошептала я. – Тебя обижали?

Туча сошла с месяца, и я на несколько секунд увидела сверкающий металл залитых лунным светом шпилей впереди. А потом передо мною оказалась голая мужская спина. Я чуть вскрикнула. Арман оглянулся:

– Не могли бы вы… если вас не затруднит, пересесть на круп?

Чувствуя, как обмираю от страха – внизу пробегала бездна – я кое-как выполнила его просьбу, маркиз пересел в седло, я схватилась за его грудь, прижалась щекой к горячей спине, стараясь не думать о том, что на нём совсем ничего нет. А потом сообразила, что зима ведь, и набросила на плечи мужчины края своего тёплого плаща.

Из-за широкой спины мне не было видно, как приближается за́мок, а потому когда копыта коня цокнули о камень, я вздрогнула и вцепилась в Армана крепче.

– Элис, отпустите меня, пожалуйста, – прошептал он. – Я слезу и подам вам руку.

Я разжала пальцы. Маркиз спрыгнул, подал мне руку. Я коснулась его пальцев и отдёрнула кисть. Отвернулась, чувствуя в щеках жар.

– Там в сумке есть мужская одежда…

– Извините, – пробормотал он.

Я упорно разглядывала стену, пока он одевался.

Арабель приземлился прямо на широкий каменный балкон, огибающий парадный зал, судя по высоким окнам. Камень был затянут плетями пожухлого шиповника. Гарм спрыгнул с седла и громко залаял. Конь попятился.

– Я готов, прошу вашу руку, – предложение Армана прозвучало очень вовремя.

Он помог мне спуститься. Я пошатнулась: видимо, сказались пережитые потрясения. Маркиз обнял меня за плечи, придерживая.

– Скоро рассветёт, – прошептал он.

Я оглянулась на восток, но там было темно.

– Откуда вы знаете?

– Лягушки всегда чувствуют такие вещи.

– Но вы же не…

Меня перебил Гарм, схватил за подол и, рыча, потянул прямо в окно. А затем отпустил, перемахнул подоконник и громко залаял уже изнутри. Мы с маркизом прошли через дверь, разглядывая высокий, просторный зал, очень тёмный: серебряные потоки лунного света вычерчивали его трапециями.

Гарм уверенно бросился в какой-то коридор, и мы с Арманом последовал за ним, не зная, куда идти. Надо признаться, в костюме Мариона маркиз выглядел очень симпатично. Светловолосым вообще идёт тёмная одежда. Он шёл рядом такой большой и сильный, что я невольно взяла его за руку – мне было жутко. В замке стояла какая-то тягучая, густая тишина, она глотала эхо наших шагов, словно голодная жаба мотыльков. Маркиз сжал мою руку.

– Когда я была маленькой, – заговорила я, чтобы хоть что-то сказать, разбить это зловещее молчание, – я всегда хотела оказаться в сказке. Играла и в Золушку, и в Белоснежку, и Красную Шапочку. И вот я попала.

– И как вам?

Он повернул ко мне лицо и улыбнулся. Это была хорошая, тёплая улыбка.

– Честно? Не очень. Во всех этих историях хорошо, когда ты – главный герой. А если ты помощник главного героя, то легко можешь погибнуть.

– И как вы думаете, вы главный герой этой сказки?

Ну надо же! Даже в темноте видно, что его глаза улыбаются!

– Я? Нет, главный герой – вы. Как думаете, Спящую Красавицу охраняет какой-нибудь дракон? Потому что если охраняет, так ведь надо было оружие взять…

Из какого-то тёмного проёма выскочил Гарм и залаял. Видимо, пёсик чуял живого человека. Мы свернули туда и оказались на тёмной узкой лестнице. На подоконниках рос всё тот же шиповник, безжалостно пустивший корни в сгнившее дерево. Гарм помчался впереди.

– Я уже был в этом замке, – задумчиво заметил Арман. – Но никогда – здесь. Странно думать, что это было тридцать лет назад. Мои земли давно отдали другим людям. Меня это не страшит – я ведь сын простого мельника. Уж на жизнь себе как-нибудь да заработаю. Но… так дико думать, что все, кого я знал, либо старики, либо умерли…

Бедняга! Я сжала его сочувственно пальцы.

Гарм ждал нас наверху. Он переступал лапками от нетерпения и поскуливал.

– Ваш пёс…

– Наверное, ему надоело ехать в седле. И наверняка он чувствует в этом склепе живого человека.

Мы вошли на чердак. Гарм бросился к двери какой-то комнаты и заскрёбся в неё передними лапами. Я протянула ладонь к дверной ручке, но Арман отстранил меня и решительно распахнул дверь.

Это была восьмигранная комната с мозаичным полом. Мозаика изображала заснеженный луг, усыпанный лазурными цветами. Комнату озарял золотисто-розовый свет, льющийся из хрустального купола. Рассвет. На высоком ложе в платье, точно сотканном из звёздного света среди маленький голубых цветочков лежала прекрасная девушка, очень юная. Её светлые волосы ниспадали по ступенькам и окружали ложе серебристым сиянием.

Я остановилась у двери, потрясённая. Честно признаться, я была готова к тому, что замок окажется пустым. Арман тоже замер.

Так вот она – спасительница мира, предречённая, та, что победит Великое ничто! Я прислонилась к стене, переводя дыхание. Гарм запрыгнул на постель и сел в ногах спящей. Ну всё, мы практически сделали то, что должны были сделать. Мы достигли цели, и всё получилось и…

– Ну чего же вы! Целуйте скорее вашу Шиповничек.

Арман обернулся. Он был бледен. Я впервые увидела, что глаза у него голубые-голубые.

– Это не она, – прошептал маркиз, пятясь.

– Как это не она? Спит? Спит. Красавица? Красавица. Давайте, быстрее! Вы в любую минуту можете превратиться в лягушку, и тогда всё пропало!

Я подошла, взяла его за руку и потянула к постели.

– Но я её помню! Это другая девушка!

– Она же заколдована. Всё. Не спорьте. Целуйте и спасайте мир!

Арман растерялся, наклонился и поцеловал нежные губы. Я облегчённо выдохнула. Почему мужчины вечно тупят в самый неподходящий момент?

Но Спящая красавица не просыпалась.

– Давайте ещё раз попробуем, – предложила я с энтузиазмом, но в груди шевельнулся нехороший червячок.

Маркиз снова послушался меня, наклонился, погладил девушку по щеке, прошептал:

– Шиповничек, вставай.

И снова коснулся губ.

Никакой реакции. Что мы делаем не так⁈

– Вы вообще умеете женщин целовать? – сердито спросила я. – Давайте ещё раз!

– Элис, это глупо. Очевидно же, что это не помогает. Я не тот, кто ей суждён и…

– Вы просто сдались! – закричала я сердито. – Просто сдались! Как все мужики! Вы все такие павлины напыщенные, а как только от вас нужна помощь – вас и нет. Целуйте!

– Не буду, – заупрямился он.

Я стиснула кулаки.

– Ну и ладно. Ну и пускай. Подумаешь, я всем рискнула, подумаешь, меня закопают по шею в землю, когда найдут! Не это страшно. Не то. А то, что всё это было бесполезно!

– Вы кричите, – заметил он.

– Вовсе нет! Я спокойна. Я…

Арман вдруг обнял меня, погладил ласково, как ребёнка.

– Давайте мы просто уедем? В Эрталию. Вас никогда не найдут и…

– Тогда казнят их, – расплакалась я. – Если они меня не найдут, их убьют.

Я уткнулась в его плечо и заплакала. Всё пропало. Всё не так, всё… Гарм вдруг спрыгнул на пол, подошёл ко мне, схватил зубами за штанину и потащил к Спящей красавице. Я попыталась выдернуть, но Гарм зарычал. А потом выпустил, встал на задние лапки, упершись передними в мою ногу и заскулил.

– Ты серьёзно? – спросила я. – Ты думаешь, что я… Но я же не принц? И уж про истинную-то любовь…

Но он так вилял хвостиком, что я сдалась. В конце концов, почему бы не попытаться?

Я подошла, всмотрелась в лицо с тонкими изящными чертами. Девушка едва заметно, очень медленно дышала. Села рядом. Погладила её по щеке. Она была очень прохладной.

– Аврора, Шиповничек, я не знаю, как тебя зовут. Пожалуйста, проснись. Я ничего не смыслю в древних пророчествах. Или не древних. Но мир рушится, и нам нужна твоя помощь. Никто кроме тебя не может преодолеть великое ничто. Проснись, пожалуйста.

Наклонилась и поцеловала её в лоб.

Никакой реакции.

Нет, а с другой стороны, на что я рассчитывала? Как там сказал Эйдэн? Человек, добрый сердцем? Разве это я? Разве я добрая сердцем? Сбежала же, не пожалев воронов. Разве добрые так поступают.

Гарм снова заскулил.

– Прости, – шепнула я ему и растрепала шёрстку, – я не смогла. Наверное, её время ещё не пришло. А, может, нет вот этого самого доброго сердца или истинной любви.

И встала:

– Арман, скачем обратно. Вы спустите меня на землю, не доезжая до трактира. Я попробую сделать вид, что никуда не убегала – авось поверят. Могла же я пойти по грибы-ягоды и заблудиться?

– Зима.

– Ну и что? – я пожала плечами. – Они считают меня сумасшедшей. Главное, чтобы никто не догадался, что мы вместе, иначе вас убьют.

– А если не поверят в то, что вы заблудились?

Я пожала плечами. Боже, как же я устала! Закрыла глаза.

– Значит, не поверят. У нас всё равно нет выхода. Идёмте. Гарм, ко мне!

Но вместо того, чтобы послушаться, пёсик пополз к спящей девушке, поскуливая. Забрался ей на грудь, облизал лицо: глаза, нос, губы, подбородок, а потом задрал морду и завыл. Я почувствовала, что сердце моё разрывается от жалости. Ну надо же, какой Гарм нежный! Впервые видит девушку, а уже так жалеет. Или это меня? Может ли Гарм понимать, что меня ждёт?

Но солнечные лучи становились всё увереннее и увереннее, нам нужно было спешить. Наверняка Эйдэн уже обнаружил моё отсутствие. Чем раньше я вернусь, тем убедительнее будет выглядеть мысль, что я просто гуляла. И надо ещё сделать вид, что ко мне вернулся разум. Надо поговорить с Кариоланом. В конце концов, он не так уж и плох: не изнасиловал же меня этой ночью.

Я подошла, подхватила пёсика на руки.

– Идём, – велела решительно.

– Может, ещё попытаться? – неуверенно предложил Арман.

– Не имеет смысла. Если она не проснулась с первого раза, то и не проснётся.

И решительно направилась к дверям. Главное – не оглядываться. Не скулить, не просить, не надеяться на невозможное…

– Кто вы такие? Я вас не знаю, – прозвучал позади тонкий испуганный голосок.

Глава 14
Доброе утро

Я аж подпрыгнула. Гарм вырвался из моих рук и со звонким лаем кинулся обратно, вскочил на колени сидящей девушке, взвизгнул и принялся облизывать её лицо, руки, а хвостик его крутился так, что я испугалась – оторвётся. Что за странная реакция у моего пёселя на незнакомого ему человека?

– Что вы тут делаете? И…

Серые большие глаза смотрели на нас с испугом. Девушка даже не пыталась сопротивляться ласковым атакам.

– Маркиз Арман де Карабас, – первым в себя пришёл мой спутник, поклонился. – Мы пришли, чтобы разбудить вас от многолетнего сна, принцесса Шипочничек.

– Кто?

Она наконец заметила, что её облизывают и попыталась отодвинуть Гарма, отстранилась. Тот спрыгнул на пол, припал передними лапами к камню, поднял жопку и снова принялся приветливо вилять хвостиком, а потом вдруг от радости закружился, ловя его зубами. Я рассмеялась, и напряжение внутри спало.

– Моё имя – Элис де Бувэ. Мы слышали о вас только легенды. В одних вас зовут принцессой Шиповничек, в других – Авророй.

– Моё имя – Аврора.

Принцесса встала, чуть пошатнулась и села обратно. Выглядела она очень устало.

– Вы были заколдованы злой ведьмой, – пояснил Арман, – укололи палец веретеном…

– Да-да, кажется… в голове такой туман!

– Позвольте, я помогу вам – маркиз учтиво предложил руку красавице.

– А кто из вас меня разбудил? – вдруг спросила Аврора.

Мы переглянулись.

– Он, – я быстро ткнула в сторону Армана.

– Я не уверен…

– А кто ещё? Просто поцелуй не сразу сработал.

Принцесса покраснела: у неё была очень тонкая кожа, поэтому лицо сразу стало розовым:

– Поцелуй? – спросила несчастным голосом.

К моему удивлению Арман тоже покраснел.

– Простите, я не мог поступить иначе…

– Понимаю, – Аврора спрятала пылающее лицо в ладонях. – И что дальше?

Так как мой спутник молчал, пришлось говорить мне:

– Дальше вы поженитесь, конечно. И будете жить долго и счастливо. Но сначала вам, Ваше высочество, нужно победить Великое Ничто.

– Что⁈

– Ничто. На восток великой степи наступает Ничто. Пустота. Она наползает, как жадный рот на торт: земля, небо, люди и животные просто исчезают.

– Этого не может быть! – вдруг рассердилась Аврора. – Это невозможно с точки зрения элементарной физики. Не может что-то обратиться в ничто. Закон сохранения массы! И даже если ядерная энергия, положим, расщепит молекула на электроны…

Мы с маркизом вновь переглянулись.

– Принцесса, – шепнула я ему, – у них совсем другое образование…

Лягух сглотнул. Бедолага. Я ободряюще сжала его пальцы. Аврора посмотрела на нас и вздохнула.

– Ладно. А что с моим королевством?

– Мы его не видели, но…

Гарм тяфкнул, и тут только я заметила, что: во-первых, маркиз не превратился в лягушку. А во-вторых куда-то пропал весь шиповник. Точно, это волшебство любви! А Арман ещё сомневается!

– Тогда пойдёмте, посмотрим, – решительно произнесла Аврора и двинулась из комнаты.

Запуталась в подоле и упала бы, если маркиз не успел её подхватить.

– Как в этом ходят-то⁈ – проворчала принцесса с досадой. – Только под ногами путается!

– Вот так: надо чуть приподнимать платье впереди.

Я продемонстрировала.

– Штаны намного удобнее, чем все эти тряпки.

Штаны? В каком смысле… Я посмотрела на лёгкое, воздушное платье из неизвестной мне материи. Прекрасное и сияющее. Оно подчёркивало изящную фигуру девушки, раскрываясь книзу широкими складками. Штаны… М-да. Я покосилась на Армана, который тоже хлопал глазами от изумления.

Аврора подняла подол так, что едва ли не обнажила коленки, и пошла вперёд. Её длинные-длинные волосы зацепились за ножки кровати, и девушка грохнулась назад. Вскрикнула, схватилась за голову и расплакалась. Гарм заскулил.

– Подождите, я помогу. Их можно заплести вокруг головы…

Я опустилась рядом и принялась собирать волосы.

– У вас есть нож? – угрюмо уточнила принцесса.

– У Армана.

Маркиз молча подал девушке нож. Мне кажется, Лягух пребывал в состоянии глубочайшего шока. Девушка взяла оружие, собрала волосы в хвост у шеи и парой движений отсекла по плечи. Или даже выше.

– Что вы… наделали? – выдохнула я в ужасе.

Аврора вскочила, стряхнула с себя остатки волос, вернула нож безмолвному жениху.

– Ну вот и всё. Ненавижу, когда что-то давит на череп. Идёмте, посмотрим город.

Мы молча направились за ней. «А она забавная, – подумала я, – странная, но зато не как все». Мир улыбался. Мы сделали это! Разбудили спасительницу мира, и теперь она… спасёт весь мир. А во́ронам я всё объясню: должны же они понять, что это было необходимо, да?

Внезапно пёсик зарычал, схватил Аврору за подол и потащил обратно в комнату.

– Чего это он? – растерялась девушка и посмотрела на меня, попыталась отобрать подол. – Фу…

– Гарм.

– Фу, Гарм! Плохая собака!

– Лучше вернуться. Он, видимо, хочет что-то показать, – посоветовала я.

Аврора удивлённо оглянулась на меня. Пожала плечами, но послушалась.

Гарм притащил её к большому, поясному зеркалу в стене и тяфкнул. Это было очень гладкое зеркало в кованной рамке. Аврора заглянула в него, поправила волосы. Потом присела на корточки и посмотрела в морду пса.

– Спасибо, конечно, за заботу. Но, знаешь что: если ты так будешь себя вести, я запру тебя в комнате и не возьму с нами. Ты мне платье продырявил! Не то, чтобы мне вот прям жаль платья, но штанов-то у меня нет! Гарм, не будь плохой собачкой, будь хорошей собачкой.

Пёс зарычал.

– Он не любит, когда его называют собачкой, – пояснила я.

– А я не люблю, когда меня клыками хватают за подол и оставляют дырки в одежде. Будешь так себя вести, будешь плохой собачкой, – ещё раз строго повторила Аврора, встала и вновь двинулась на выход. Гарм гавнул, а затем на моих глазах запрыгнул в зеркало.

Что за чертовщина⁈

– Вы идёте? – Аврора обернулась ко мне уже из коридора.

Арман ожидал нас за дверями. Я вытаращилась на зеркало, вздрогнула.

– Он… он в зеркало запрыгнул!

– Чушь. Это какой-то оптический эффект. Если хотите, Элис, можете остаться тут.

И она пошла вперёд. Я подошла к зеркалу. Коснулась его поверхности рукой. Она была твёрдой.

– Гарм, – позвала испуганно. – Гарм, пожалуйста… Не пугай меня.

На меня что-то прыгнуло, повалив, и облизало.

– Фу, Гарм…

Я чмокнула друга в нос. Тот спрыгнул с моей груди, тяфкнул грустно и побежал в коридор, оглядываясь. Я пошла за ним.

Ладно, мы посмотрим город, но потом я поговорю с Авророй. Надо вернуться. Зеркало явно магическое, а Гарм совершенно точно прыгнул туда не просто так. Он что-то хотел показать. Уж я-то своего пёселя знала.

Аврора шла уверенно, но не быстро, разглядывала свой пустынный замок, хмурилась. Мы вышли в квадратный двор, окружённой аркадой по периметру. Здесь стояло какое-то облетевшее дерево, довольно толстое и развесистое. Неподалёку высилась каменная статуя мужчины, застывшего в каком-то воинственном напряжении. Гарм подбежал к скульптуре, задрал лапку…

– Фу, – успела крикнуть я, краснея.

Вот же… пёс! Гарм оглянулся и оскалился жизнерадостно. С другой стороны: а что вы хотели от животного? Он и так долго терпел.

– Вот здесь меня и заколдовали, – вдруг нарушил молчание Арман. – Прямо на этом месте.

– Заколдовали? – удивилась Аврора.

– Да. Принц Дезирэ наложил на меня проклятье: днём я оборачиваюсь лягушкой.

Принцесса выразительно посмотрела на него, на небо.

– Сегодня не обернулся. Должно быть, мой поцелуй расколдовал не только вас, но и меня, – признался маркиз.

– Ну так конечно: поцелуй истинной любви разрушает любое заклятье! – радостно вскричала я и осеклась.

Подождите… а…

– Так ведь принц Дезирэ не колдун… И потом… он же родился лет на десять позже, чем вас заколдовали.

– Вы про какого принца Дезирэ? – Арман внимательно посмотрел на меня.

– Младшего сына короля Андриана. Он пропал примерно полтора года назад. Мерзавец тот ещё, отвратительная личность без капли хоть чего-то доброго, – вздохнула я. – Из-за него мой отец превратился в сумасшедшего труса. Мучитель и палач. Его все боялись.

– На десять лет позже? То есть ему всего лишь… лет двадцать?

– Да. Подлец не по летам. Однажды Синдерелла, напившись, в порыве откровения призналась, что побывала в его застенках. Дезирэ отвечал за тайный королевский сыск. Но страшный он был даже не потому, что злой, а потом что… Ну, говорят, что он сначала очаровывал жертву, и, когда та расслаблялась и начинала верить, что всё закончится хорошо, наносил неожиданный удар.

Аврору передёрнуло:

– Гадость какая! И что с ним стало?

– Никто не знает. Наверное, погиб во время народного бунта. Это после смерти короля случилось: Дезирэ обвинил в смерти короля своего дядю, принца Фаэрта, и толпа двинулась расправиться с тёмным магом, но… Почти все остались живы, потом рассказывали всякое страшное. О тёрне, который нападал на людей и протыкал их шипами. О тёмной башне, к которой люди шли, потеряв собственную волю. В Холодном замке погиб отец Синдереллы, может и ещё кто-то, но я не знаю. Наверное, и Дезирэ тоже там сгинул.

– Ну и хорошо, – проворчала принцесса. – Туда и дорога.

А я представила ожившие плети колючего тёрна и вздрогнула. Младший сын короля, конечно, был достоин гибели, но не такой же!

– Не знаю. Мне кажется, даже для Дезирэ это слишком ужасно. Он всё же был юн, и его отец не был вот прям хорошим отцом, честно сказать. Может быть, под влиянием старших братьев, младший бы изменился? Такая гибель – это слишком жутко.

Аврора тряхнула головой, и прямые светлые волосы взлетели лёгким облачком.

– Собаке – собачья смерть, – произнесла решительно.

Гарм тяфкнул. Я взяла его на руки и, чмокнув в носик, шепнула:

– Она не о тебе.

Арман задумчиво посмотрел на нас:

– Понятно. Да, вот прям похож по описанию. Тот Дезирэ, которого я знал, тоже не отличался ни благородством, ни жалостью. И ему тоже было лет двадцать. Вот только двадцать лет ему было тридцать лет назад. Видимо, само имя какое-то… проклятое.

Мы прошли к воротам и вышли в город. Он просыпался. Навстречу нам выходили горожане, горожанки и их дети, мычали коровы, собаки перелаивались с Гармом. Старый город оказался довольно уютным: его пересекала река, от которой разбегались каналы. Аврора останавливалась и разговаривала почти с каждым жителем, больше слушала, чем говорила. Как я поняла, вместе с за́мком много лет проспал и весь город. Гарм быстро спрыгнул с моих рук и носился вокруг нас, почти не обращая внимания на окрестных собак.