Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Некоторое время отвечаю на уточняющие вопросы. И сам задаю:

– Коммунальная инфраструктура – водопровод, канализация, теплосети и прочее, – тоже в числе ваших компетенций?

Подтверждают, хотя с оговорками:

– Иногда привлекаем сторонние специализированные организации, но не часто.

А я за едой думаю. Мне понадобятся очистные сооружения – не собираюсь просто так выливать зря использованную воду, электростанция на водороде, поля солнечных батарей, завод «Ассемблер-2» и много ещё чего. Поэтому вывод закономерен. Озвучить сразу не тороплюсь.

– Какого размера будет авансовый платёж? – Сергей Анатольевич берёт быка за рога.

– Пусть будет миллион рублей. А там посмотрим.

– За миллион вы только эскизы получите. Ну, ещё набор каких-то идей.

– Устроит. Как раз за это время я вашу фирму проверю досконально, – а чего мне, у меня дядя Фёдор есть. – Надеюсь, у вас таджиков нет? Работники добросовестные? Тяп-ляпщиков в стиле «и так сойдёт» нет?

Мужчины усмехаются после переглядывания.

– Таджики разбегаются. Халтурщиков по мере сил выкидываем.

– То есть не всегда и не сразу? – уточняю за бракоделов.

– Не всегда и сразу можно заменить, – вздыхает директор, Иннокентий сочувственно улыбается. – С рабочими кадрами в последнее время беда.

Думаю, что с кадрами вопрос решим, есть кое-какие идеи. А пока озвучиваю пришедшее в голову несколько минут назад:

– А давайте я вас куплю? Станете собственностью Агентства? Нет, после того, как справки о вас наведу, конечно. Подумать у вас есть время.

– То ни гроша, то вдруг алтын, – бормочет Иннокентий. – А что это за место?

– Не узнали? Байконур.

Директор трёт переносицу.

– Неожиданно. Уж больно далеко.

– Логистика – не ваша проблема. Поставите дело на месте, организуете ещё одно звено управления. Ваш офис, проектные и прочие коллективы могут остаться в Москве. На Байконуре будет филиал. Кстати, в Москве, вернее, в Подмосковье или ближайших регионах тоже может работа найтись. Это писано вилами по воде, конечно. С другой стороны, если в доме есть лопата, ей работа сама подыщется.

Девчонки от нас как-то отделились и чирикают о чём-то своём девчоночьем.

– Дайте-ка! – заимствую у Иннокентия его блокнот, перехожу на чистую страницу.

Быстро черкаю карандашом, поглядывая на Ингу. Время от времени надо обновлять навыки. Мои собеседники не видят, что я делаю, и деликатно не вытягивают шеи, чтобы подглядеть. Заканчиваю быстро.

– Что-то на меня нашло… – отдаю блокнот Иннокентию, тот с восхищением разглядывает. Его начальник присоединяется.

Девчонки не сразу понимают, что произошло нечто, касающееся их. Когда Иннокентий показывает портрет Инги ей самой, та взвизгивает от восторга. Незаслуженный эффект, так считаю. Это всего лишь быстрый карандашный набросок. Польстил ей, конечно. Намеренно сбросил многие годы, на рисунке ей лет двадцать пять, не больше. Художники так могут – откатить возрастные изменения назад.

– Из вас хороший архитектор получился бы, – комментирует Сергей Анатольевич.

– Не, я – портретист, а не пейзажист.

Пиликает мой телефон. Извиняюсь, читаю СМС-ку. Хорошее известие из Владивостока пробивает мой покерфейс: «Процедура завершена успешно». У-ф-ф-ф! Марк честно отработал свою премию. Возвратится – обрадую.

Только сейчас меня окончательно отпускает от тяжёлой поездки в Астану. Вчера ещё оторвались на университетской вечеринке. Света ударила танцами с моим партнёрским участием, я поиграл на трубе, так и прихожу в себя. Марк окончательно закрывает вопрос.

– Кроме жилого фонда будет промышленное строительство. Возведение цехов, заводов, стартового комплекса. Вряд ли вы всё потянете, на какие-то виды работ потребуется специальная лицензия. Но побыть на подхвате, на неосновных подрядах, сможете. Полагаю, объёмов вам хватит на пару лет точно. Скорее, больше.

Содержательная часть нашей встречи этим и заканчивается. Но время мы проводим классно.

– Виктор, а что вы затеваете на Байконуре? – доходим и до главного вопроса. Иннокентий доходит.

– Полагаю, это ясно из одного слова «Байконур», – с наслаждением разделываюсь с последними кусочками блюда, – и названия моей организации. – Это космодром, мы там будем строить и запускать космические корабли…

– Которые будут бороздить просторы Вселенной! – хихикает Света.

Вознаграждаю её одобрительным взглядом – моя школа!

Компания «Сигма» плотно займётся вопросом промышленного проектирования и дизайна, о чём мы и беседуем до завершения встречи. Блестящеголовый директор Карякин уходит намного раньше.

– Ему надо работу компании перепланировать, – поясняет Иннокентий.

Хм-м, а он не торопится? Никаких договоров мы пока не заключали. Миллион-то я им перечислю, а там будем смотреть.

4 мая, воскресенье, время 13:40.

МГУ, ВШУИ, кабинет Колчина.

– Хренассе, у вас расценки! – впрочем, под потрясением от размера представленного счёта кроется моё полнейшее равнодушие.

Не считаю, на самом деле, что сто тридцать с лишним миллионов за транспортировку и обеспечение безопасности двадцати тонн золота чрезмерная цена. Однако деньги счёт любят.

Старовойтов Денис Андреевич, представитель охранного предприятия, мужчина, один вид которого вызывает уважение и особый взгляд моей Зины. Знаю это выражение глаз беспощадного хищника, примеривающегося, как брать очередного носорога. Лично я не вижу таких возможностей. Мужик заметно выше ста восьмидесяти сантиметров и массой явно больше центнера. Впечатление громоздкости, пока он статичен, мгновенно исчезает с первым же движением. Лицо кажется вырезанным из камня не только вследствие брутальности, но и весьма экономной подвижности. В покер хорошо с таким лицом играть. Вид по умолчанию – сдержанно угрожающий.

– Марк! – берусь за телефон. – Можешь прямо сейчас зайти?

Марк тут же стартует. А раз так, то:

– Подождите немного. Это же вы занимались непосредственным руководством сопровождения?

Лёгкий наклон головы подтверждает мою догадку. Подошедший через пять минут Марк здоровается с мужчиной и этим жестом сразу свидетельствует в его пользу.

– Первая проверка пройдена, – сообщаю Старовойтову. – Теперь можете идти. Мы проверим ваш счёт. Приходите завтра в это же время, если вопросов не возникнет, получите его подтверждённым.

– Каждый раз одно и то же, – недовольство только в смысле, тон абсолютно спокойный. – Никогда не бывает так, чтобы просто взяли и оплатили.

– Вы меня удивляете, Денис Андреевич, своим удивлением, – натурально, что-то странное говорит. – Во-первых, это стандартный протокол обязательных действий. Не для того, чтобы контрагента замурыжить, а с целью проверить всё до последней запятой, исключить любые возможные ошибки. Во-вторых, сами говорите «каждый раз одно и то же», значит, много раз сталкивались с таким порядком. Чему же вы удивляетесь? Разве ваши охранные действия, в свою очередь, не предполагают жёсткого регламента?

Придерживаю «в-третьих»: почему финансовыми вопросами занимается не какой-нибудь клерк, а реальный исполнитель? Придерживаю, потому что вижу в этом смысл: заказчик его уже в лицо знает.

Старовойтов уходит.

– Сними копию и проверь по всем параметрам, – отдаю один счёт Марку. – Регистрационные данные, банковские реквизиты, всё до последней запятой.

– Не учи отца, шеф.

Марк снимает копию, но не уходит. Наоборот, кабинет заполняется членами Совета. Пока это Совет Ассоциации, но постепенно станет советом директоров при Агентстве.

Совещание при мне.

– Нашим естественным базовым жилым комплексом мне видится площадка № 113, – совещание проводим в нашей аудитории, здесь есть интерактивная доска, на которой сейчас отображаются виды, иллюстрирующие мою высокосодержательную речь. – Примерно прикинул, что там порядка двух тысяч квартир. Старой, советской планировки, одно– двух– и трёхкомнатные. Значит, ёмкость их примерно шесть тысяч человек, если считать в среднем по три человека на квартиру.

– Не сильно вдохновляет жить в хрущёвке, – слегка кривится Храмов Костя.

Хмыкаю, замечая, как на него смотрят остальные. Парирую, используя это недоумение:

– Большинство из нас в них и живёт. Или даже хуже, в условиях общежития, – немного подумав, поправляюсь: – Хотя многие предпочтут жить в общежитии МГУ в центре Москвы, чем в большой квартире советской постройки…

– Где-то у чёрта на куличках, – завершает мою мысль Марк.

– Марк, в Москве ты никогда не будешь жить в Кремле или даже близко. Так ведь? А на Байконуре будешь.

– Там нет Кремля, – опять хмыкает Костя.

– Будет, – уверенности мне не занимать. – Не Кремль, но некий аналог, разумеется. Ты не понимаешь, видимо, главного. Нам никто не помешает построить город нашей мечты и жить в нём. Мы сделаем Байконур центром самых важных событий этого столетия. И мы будем там жить и работать. Лет через десять или раньше москвичи нам начнут завидовать по-чёрному. Звёзды кино и эстрады выстроятся в очередь к нам на гастроли.

Костя хмыкает ещё более скептически. Однако быстро смываю его скепсис парой доводов:

– Не веришь? А ты только представь, что приглашённая звезда получит в качестве подарка красивый образец какого-нибудь минерала с Луны или спутника Юпитера. Думаешь, не соблазнится? На волне сенсационных известий о нашем присутствии на Луне, Марсе, астероидном поясе? Второе обстоятельство: мы будем щедро платить, очень щедро. Если понадобится, потому что будет период, когда они почтут за честь бесплатно приехать.

– Шеф, ты не увлекаешься? – вопрошает Марк. – Не, я всё понимаю, но… сильно на Нью-Васюки похоже.

– Нет, вы только посмотрите на него! – делаю театральный жест. – Друзья мои, кто не знает, сообщаю: он недавно вернулся из командировки, где сопровождал груз золота стоимостью в два миллиарда долларов! Золотой кредит, полученный нами от Казахстана. И до сих не понял масштабов нашей работы!

Марку ничего не остаётся, как смутиться и умолкнуть. Добиваю его приятным известием:

– Кстати, тебе полагается премия за успешное выполнение важной миссии. Зайди потом к Вере, распишись в приказе. Твоим помощникам тоже, намного меньше, конечно.

Свою премию я уже получил. Сразу, как только пришло известие от Юны о принятии ей золотого груза, нарисовал на себя приказ.

– Итак. Я для чего вас собрал? Чтобы внести свои предложения в общий проект нашего комплекса на Байконуре. Вера, ты записывай все идеи. Мне абсолютно ясно, что в нашем городке кроме школы, библиотеки с музеем, магазинов, поликлиники и всей сопутствующей инфраструктуры должен появиться досуговый центр. Дворец культуры, если пользоваться традиционной терминологией. С кинотеатром, концертным залом и всем прочим для кружковой работы для детей и взрослых. Кстати, спортивно-концертный комплекс есть, его только в порядок надо привести. Спортивный стадион со всем необходимым тоже нужен. Вера, записываешь?

Моя дисциплинированная секретарша кивает.

– Ваша задача. Таша, ты проектируешь свой завод. Уже с привязкой к местности и, желательно, к существующей инфраструктуре. Ольховский, тоже подбирай себе место для своих дел. Самая сложная работа тебе, Люда. Нам очень много кто нужен. Строителей я нашёл, скоро они представят свои варианты модернизации жилого фонда. Но там есть брошенный бетонный завод, ТЭЦ и прочие объекты. Так что нам нужны энергетики, связисты, коммунальщики, рабочие и инженеры многих специальностей, врачи, учителя. И военные с милицией, чтобы всё это охранять и оборонять. Надо учесть, что мы будем создавать и свою энергетику. Водородную. Значит, будут поля солнечных батарей. Очистные сооружения особого типа, со скрупулёзным отбором воды и запусканием её обратно в водоснабжение.

– Мы что, будем там эту кругооборотную воду пить? – морщится Костя.

– С ума сошёл⁈ – вообще-то ничего в этом смертельного нет, космонавты же так и живут. – Нет, конечно. Питьевая вода будет отдельно подаваться. А техническая – на канализацию, на полив, на стирку, на мойку автомашин.

– Не хочу на стирку, – Костя опять кривится.

Да что ж ты будешь с ним делать-то?

– Ты просто не знаешь, как очистка будет проводиться. Этим летом мы эту технологию в Синегорске на «Ассемблере» отработаем. Стоки осушаются, выпаренная вода дополнительно очищается, а затем подвергается электролизу. Полученные водород и кислород будут сжигаться на электростанции. Выхлопом, естественно, станет дистиллированная вода. Она будет чище родниковой.

Обращаюсь к Пескову:

– Андрей, ты тоже подбирай место для стартовой площадки. Надо учесть, что от неё будет сильное акустическое воздействие.

– Километров пять удаления за глаза хватит, – у Пескова ответ уже есть. – Грохот будет не больше, чем от грозы на краю горизонта.

– Всё равно обдумай защитные сооружения. Расходящиеся от точки выхода земляные валы, например. Вынутый грунт всё равно надо куда-то девать.

Андрей соглашается.

– Тебе, Игорь, как обычно. Координация всего и вся. Под моим доброжелательным, но строгим присмотром. Общая задача такая: нам к лету надо представить казахам полный проект всех наземных сооружений, как обязательное дополнение к изменениям Договора об аренде Байконура. Марк, обдумай финансовые дела. Нам нужно что-то наподобие расчётно-кассового центра в посёлке. Или как оно там называется? Чтобы иметь возможность управлять своими счетами прямо оттуда. Ну и банковское обслуживание жителей и организаций не последнее дело.

Марк пожимает плечами и мгновенно выдаёт решение:

– Отделение банка ВТБ или Сбербанка. Тут ничего изобретать не надо.

– Не изобретай. Договорись с ними, чтобы открыли в посёлке свои отделения. Кстати, как назовём городок? Для начала неофициально. Подумайте, друзья мои.

– Колчиногорск, – хихикает Люда.

Все, включая меня, ржут.

– Людочка, ты прямо-таки беспардонно метишь в мои фаворитки…

Глава 9 
Точка опоры – Березняки

12 мая, понедельник, время 14:30.

Березняки, у дома бабушки Серафимы.

Как и в прошлый раз, подъехал на конном дилижансе, но зайти во двор не успеваю. Тётки, завалившие меня вопросами во время поездки, зычными криками вызывают Басиму и всех остальных на улицу.

Все дружно сбегаются к калитке. Басима с огорода, Алиска с Мишанькой из дома. Вхожу. Троица тёток-попутчиц жадно наблюдают из-за ограды. Ставлю чемоданчик и сумку, присаживаюсь и смотрю на серьёзно подросшего сына.

– Кам то ми, Майкл, – по глазам вижу, что понимает, но движется нерешительно. И то только из-за подталкивания сияющей Алиски.

– Опять по-басурмански шпарит! – всплёскивает руками Басима. – Витька, ты совсем по-русски говорить разучился?

– Это он фасонит, – объясняют ей односельчанки из-за ограды. – С нами всю дорогу по-русски балакал…

Вдруг Мишанька срывается, когда я уже приготовился заключить в объятия Алису, и опережает матушку. Ну, слава небесам, признаёт всё-таки.

Басима тем временем выводит маленькую. Девочка смотрит на меня хмуро и недоверчиво. Вздыхаю с облегчением – Кира не напоминает, как Миша. Зато явное сходство с Алиской. На подталкивания бабушки девчушка не поддаётся – прячется за неё. Все взрослые ухахатываются, особенно публика за забором. Чую, пойдут разговоры по селу, все косточки мне перемоют.

– Пошли в дом, хватит уже этого цирка, – шепчу в ухо добравшейся до меня Алиски.

– Почему так долго не приезжал? – сильно дёргает меня за волосы.

И что сказать? После Нового года вырваться было невозможно? Ну, на пару-тройку дней мог бы. Наверное.

Подарки всем легко купить, кроме бабушки. Алиске – косметику, Мишке – игрушки, Алёнке – куклу. Всем сразу – конфеты, друзьям – коньяк и виски. По итогу и Басиме сообразил что взять – набор полотенец. Такое добро в хозяйстве всегда сгодится. Что Басима демонстрирует незамедлительно, вывешивая новые и переводя остальные в разряд половых тряпок или второразрядной ветоши. Например, на огороде руки после ополаскивания вытирать.

– Деньги выдам кэшем, – выкладываю на стол пачку тысячерублёвок в банковской упаковке под аханье бабушки. Так солиднее выглядит, чем пятитысячными.

Говорю по-английски, потому что Миша рядом. Но когда он убегает опробовать игрушки, перехожу на русский к облегчению Басимы. Алиска худо-бедно через слово научилась понимать, а она – полный ноль в басурманских наречиях. Мне сложно, но гну свою линию. Мои дети будут билингвами как минимум. На Кира не очень надеюсь, его бабушка быстро продавит на русский, так что французский мимо.

– Да я уже от преподавания отказываюсь, а времени всё меньше и меньше, – оправдываюсь на продолжающиеся упрёки.

Нахожу, как отбиться:

– Бабушка, чего ты от меня хочешь? Ну, давай я Алису и детей на Байконур заберу, мы сейчас туда перебираемся. Всё время будем вместе.

В глазах Басимы появляется откровенный страх, Алиса загадочно улыбается, но упрёки как ножом отрезает.

– Ох и большой ты человек стал, Вить, – вздыхает наш матриарх и любопытствует: – А с самим-то виделся?

– Да как сказать… президент сейчас взял в привычку через экран общаться. Так что вживую не виделся, но беседовал пару раз. Он мне Байконур и сосватал.

Басима долго не могла понять, как можно разговаривать не вживую. Алиса находит, как объяснить, сам не сообразил.

– Ну, через большой телевизор, бабушка! Помнишь мы «Открытую линию» смотрели?

Спохватываюсь:

– Только ты никому об этом не говори! Не хватало ещё…

Басима железно уверяет, что никому ни гу-гу. Алиска отворачивается и хихикает. И без её реакции понимаю, что всё: слово – не воробей, вылетело, теперь разлетится по всему селу. А уж там все быстро придут к заключению, что Витька Колчин чуть ли не первый друг президенту. Блять! И разубеждать бесполезно.

Спустя пару часов после чаепития, разговоров и лёгкого обеда с наслаждением ковыряюсь в огороде. Вдвоём моим женщинам перекопать всю площадь тяжеловато. А мне в кайф, засиделся в дороге, тело просит нагрузки. Так что наточенная только что лопата порхает в моих руках. Тоненькая полоска взрыхлённого чернозёма превращается сначала в широкую полосу, затем в прямоугольник. Когда до формирования полного квадрата остаётся пара проходов, меня отвлекают. Ненадолго.

– Что, Вить, не успел приехать, как заставили работать? – только после ехидного замечания тётка за штакетником здоровается: – С приездом, Витя.

– Здрасть, тёть Нюр! – салютую лопатой. – Что вы такое говорите? Да разве это работа? Очешуительный отдых! Вы тут вообще как в санатории живёте! Чистый воздух, натуральные продукты, плёвая работа, с которой даже ребёнок справится. Не жизнь у вас тут, а полная лафа!

Тётка натурально обалдевает. Настолько кардинально сельских ещё никто не опускал. Кроме меня. Несколько лет назад был один случай, но в узких кругах. Надо заметить, что это типичное мнение деревенских жителей о себе – охренительных тружениках и о горожанах – никчёмных бездельниках. Пока я в результате многолетних поездок в Березняки не научился ловко косить, на меня свысока глядели самые последние сельские обсосы. Не, ничо не говорю, навык не такой простой, как кажется, но всё-таки работа токаря, фрезеровщика или электрика на порядок сложнее. А уж пытаться что-то говорить о сложности работы преподавателю высшей математики в МГУ – да кому? Селянину, с трудом закончившему на тройки девять классов и с огромным облегчением поступившему в ПТУ? Я вас умоляю! Давайте без этого!

Случился этот эпизод в гостях у Егора. Сидим, болтаем, пьём чай перед телевизором. Там родная до боли в горячем сердце селянина картина. Едет трактор с тележкой, за ним толпа народа прочёсывает картофельное поле, собирает урожай. Бойкий тележурналист выдаёт:

– Сбор картофеля – тяжёлая работа, поэтому каждые полчаса надо отдыхать…

На экране разнокалиберный народ этим и занимается. Люди отдыхают, сидя на перевёрнутых вёдрах, переговариваются между собой, смеются. Затем встают и снова принимаются наполнять вёдра.

Начинаю ржать, тыча пальцем в глупого журналюгу:

– Тяжёлая работа, гы-гы-гы!

Отец Егора напрягается, косится на меня недовольно:

– Вить, а разве нет? Ты сам когда-нибудь картошку руками на поле собирал? Хоть раз в жизни?

– Нет, дядь Коль, – поначалу безмятежно отвечал я, – это не тяжёлая работа. Нудная и скучная, но не тяжёлая…

– Сам когда-нибудь собирал⁉ – голос мужик слегка грозовеет, Егор смотрит чуть опасливо.

– Да, собирал, что тут такого?

– И что? Нисколько не устал?

– Нет. Если только чуть-чуть. Позже, помню, с пацанами на рыбалку рванули.

Мужик смотрит тяжёлым взглядом, только через минуту придумывает, что сказать:

– Небось полчаса этим делом занимался на полсотке в огороде…

– В огороде бабушка Серафима между делом выкапывает. Ну, Алиска помогает. Мне только мешки стаскать. Не, это мы помогали разок. Витальке вроде…

Смотрю на Егора, тот кивает – точно, Виталику. Они тогда много сажали.

– Дядь Коль, – следующим аргументом добиваю мужчину в ноль: – Да вы сами посмотрите! Кто там на поле? Подростки и бабки, женщины есть. Хоть одного здорового мужика видите? Какая же это тяжёлая работа, если ей дети и старухи занимаются?

Мужик тяжело задумывается, сдаваться ему не хочется, а возразить нечем. Егор отворачивает лицо в сторону.

– Вот отбойным молотком или киркой в шахте на глубине в километр уголь рубить это да, тяжёлая работа, и детей там не найдёшь. Даже здоровые мужики там больше шести часов в смену не работают.

Дядя Коля мрачно молчит.

– Вы в селе по-настоящему пашете только во время уборочной. Пару месяцев. Ещё месяц хвосты убираете. Всё остальное время особо не напрягаетесь.

– А давай, Вить, поменяемся, – вдруг предлагает он. – Ты станешь жить в селе и особо не напрягаться, а я поеду в твою благоустроенную городскую квартиру и буду иметь два законных выходных в неделю и восьмичасовой рабочий день.

– У меня нет благоустроенной квартиры и выходной у меня только один, – начинаю веселиться. – И ваш дом намного просторнее квартиры моего отца. Сам-то я в общежитии живу. Поменяться со мной хотите? Не получится. Меня-то пред на работу возьмёт, хоть пастухом, а там, глядишь, и на механизатора выучусь. А вот вас на моё место преподавателя теории функций комплексного переменного даже близко не подпустят. Высшего-то образования у вас нет…

Досадливо машет рукой, замолкает, но явно признавать поражение не хочет. Делаю контрольный выстрел:

– Я здесь часто бываю и прекрасно вижу, как вы живёте. Поэтому имею право сравнивать. А вот вы на моём месте не были и сравнивать не можете, – о том, что никогда и не будет, не упоминаю, только намекаю: – По моим наблюдениям, самый тяжкий труд – это учёба на естественнонаучных университетских факультетах, медицинское образование ещё труднее получить. По сравнению с этим даже труд шахтёра не выглядит запредельным. Там опасно, да, но не тяжелее. И что, вы думаете, зря балерины уходят на пенсию в тридцать пять лет? Вроде даже сталевары так рано не могут пенсию получить.

– Любой труд тяжёлый, – выносит лукавый вердикт мужчина, – и хватит об этом.

Вот и сейчас обалдевшая от моих слов тётка Нюра молча отваливает от забора. И то, полагаю, со стороны хорошо видна вся лёгкость моих движений. Никакой натуги. Развлекаюсь я так.

На исходе дня становится прохладно, но промокшую от пота рубашку не снимаю. Хоть я и закалённый, но простудиться в это коварное время года – пара пустяков. Оглядываюсь на призыв Алиски.

– Хватит, пошли в баню!

Как раз то, что нужно! Как оказалось внутри, Алисе нужно ещё больше. Не дожидается она даже момента, когда хотя бы разок ополоснусь. Утыкаюсь уже на полу в парной в качнувшиеся перед глазами тяжёлые груди, и мы вместе уходим в астрал. В такие моменты собой не управляю. Первая женщина в жизни у любого мужчины обладает правом беспарольного входа в систему.

– Алиска, только не вздумай опять забеременеть, – едва успеваю высказать пожелание.

– Что, боишься?

– Нет. Просто возьми паузу, а то штампуешь детей без перерыва…

Хихикает, буквально вдавливаясь в меня:

– А бабушка Серафима радуется каждому.

– Пусть радуется, но надо и организму дать отдохнуть.

– Ладно, не бойся, у меня безопасный период…

Может, и врёт, только нет сил не верить…

– Все твои командиры в декрет ушли, – хихикает Алиса за ужином и начинает перечислять.

Поражённо слушаю, высчитываю. От «Всадников» начинает поступать пополнение: два ребёнка родились ещё в прошлом году, в этом пятеро уже появились или на подходе. Это начало действовать старшее поколение «Всадников». Помимо того, что остальное население тоже не спит.

– В школу точно через шесть лет в первый класс человек двенадцать придёт, – Басима знает больше, она у нас диспетчер справочного бюро с технологией сарафанного радио. – Давно такого не было. В позапрошлом году пятеро было, в прошлом – семерых кое-как наскребли.

Чешу репу. «Всадники» ринулись в направлении, указанном их славным командующим? Подавшим личный пример?

– У кого-то двое уже есть?

– Нет, – Алиска понимает с полуслова. – Только у Валеры второй вроде намечается, но пока не заметно.

– А Виталий что, отстаёт?

– Отстаёт, – Алиса хихикает. – Он глаз на молоденькую училку положил, обхаживает её. Она первый год работает, чуточку старше его. Математичка. Директор волнуется, боится, что замуж выйдет, в декрет уйдёт.

– Не о том он волнуется, – поразительно, до чего люди бывают не дальновидны. – Лучше пусть пальцы скрестит, чтоб Виталик её не упустил. Если она замуж выйдет, то точно не уедет, как у них обычно бывает. Отработают свои три года и хвостом машут на прощание.

– А то и раньше, – Басима пододвигает мне маринованные грибочки.

– Дашке вроде нравится у нас, – замечает Алиса. – Виталик её на лошади уже катал.

– Надо завтра на базу сходить…

«Завтра» вечером на базе «Талая».

Мишанька увязался за мной. Провокация от Алиски, которая тоже подклеилась. Волевой запрет не прокатит, слишком маленький, слово «дисциплина» ему не знакомо, и база – место не запретное. Так сказать, метка уровня 0+.

Моё неудобство. Наверное, придётся нарушить правило: в присутствии сына говорить только по-английски. Очень сложно сделать так, чтобы он слышал от меня только английскую речь. Пока идём – хитрый ребёнок удобно устроился на моей шее, – подвергаю Алису изощрённой мести. Разговариваю с Мишей и с ней по-английски. Какими-то неведомыми путями Алиска понимает не меньше половины, хотя никогда английский не учила.

Топать километра полтора, так что через двадцать минут мы на месте. Некоторое время стоим на краю у лестничного спуска. Часовой меня признаёт, вытягиваясь по стойке смирно, а я – нет. Кто-то из младшего поколения всадников, их не так хорошо знаю.

Архитектурно почти ничего не изменилось, только шатёр вроде стал больше, ровнее и красивее. Кусты и деревья выросли. Теплолюбивые груша и орешник на южном склоне слева от нас. Так-то географически он на северной стороне, но смотрит в сторону юга, поэтому южный, самый тёплый. Справа под нами – почти весь склон клубничный.

За речушкой пасётся пара стреноженных лошадей. Пейзаж оживлён множеством юного народа. Взрослым здесь не климат. Во-первых, сухой закон. Во-вторых, нормальный человек в возрасте не может долго терпеть высокой концентрации молодёжи вокруг. Выслугу для выхода на пенсию учителям не зря дают. В-третьих, невыносимо подчиняться младшим, а тут командуем только мы. Это наша суверенная зона.

Меня встречает приветственный рёв такой силы, что Мишанька судорожно сжимается, затем слышится подозрительное журчание и тёплая струйка омывает мою шею и спину. Ох ты ж мачеху мою растудыть! Ржу.

– Алиса, сними с меня этого обоссанца! – вот и заговорил по-русски, нарушил правило.

Освобождённого кое-как от закостеневших от испуга детских ручек меня хлопают по плечам, трясут руку. Гомонят и гомонят вокруг мои друзья.

– Погодите, парни, – продолжаю смеяться и от радости встречи, и из-за пометившего меня сына.

От меня не отстают, сидят на берегу и в то время, пока плещусь в воде и ополаскиваю рубашку. После водных процедур ведут к лавочкам с выложенным по кругу камнями кострищем. Тут же накидывают туда сухих веток и прочего горючего материала. Наперебой делятся новостями. Выясняется, что новости Басимы уже устарели. Жену Пети увезли в роддом буквально час назад. Сам Пётр – один из той пары мальчишек, с которыми я познакомился здесь первыми, – стоит, рдея от гордости и смущения.

– Безнадёжно меня обогнал, – говорит его друг Вася. – Я только-только собрался жениться.

– Я гляжу, вы время зря не теряете, – улыбаюсь.

Честно говоря, не ожидал, что они так быстро ринутся выполнять мои заветы.

Друзья требуют от меня новостей. Рассказываю. Всё, о чём можно, разумеется.

– Говорят, что ты с самим президентом вась-вась? – осторожно интересуется Борис, взводный-3.

Уже рассказал, что из армии вернулся осенью. Там ещё четверо парней из наших служат, но уже следующего поколения, тех, кто моложе меня.

Мне вот интересно, когда Басима успела по всему селу растрезвонить? Хотя сутки прошли, вполне могла.

– Положим, это моя бабушка очень сильно преувеличила. С президентом вживую я не встречался, – главное, не врать, но подставить Басиму за её длинный язык не помешает. – Хотя кое с кем знаком, конечно.

Естественно, сразу вопрос: с кем?

– Генеральный директор Роскосмоса вам подойдёт? Не скажу, что мы прямо вот-вот, но разок встречались, обо мне он знает. Я больше с его заместителями дело имел. Министры и те, кто выше, пока со мной корешиться не спешат.

– Сами будут виноваты! – провозглашает незаметно подошедший сбоку Виталий. Рядом с ним хорошенькая стройная брюнетка.

– Привет, Виталий! – хлопаемся ладонями.

– Даша, – представляет спутницу. – Моя девушка…

Под насмешливым взглядом девицы слегка сдаёт назад:

– … вроде как…

– Дарья Михайловна, – протягивает узкую ладошку брюнетка.

– Виктор Александрович, но можно по имени, – осторожно пожимаю девичью руку.

Костёр разгорается, все размещаются, встреча наконец-то переходит в спокойное русло.

– Дарья, вам как, нравится в Березняках? – обращаюсь всё-таки без отчества, но на «вы» и полным именем.

Девушка пожимает плечами. «Ничего, – думаю про себя, – я тебя дожму».

– Березняки, – начинаю наставительно, – это лучшее место на Земле.

– Но сами вы в Москве живёте, – Дарья за словом в карман не лезет, немедленно втыкает шпильку.

– Нет, я там не живу, я там работаю.

Виталик в это время что-то нашёптывает ей в ушко.

Даю ему время. Отмечаю, что девушка не отстраняется, а глаза слегка расширяются.

– Но это ненадолго. Я там учился, теперь надо работать. И где должен работать специалист в области космонавтики? Ясное дело, где-то рядом с космодромом или хотя бы заводом, который космические корабли строит. Вот как Королёв. Он же не в Москве жил, хотя и рядом. Жил в городе, где создавал предприятие, которое сейчас называется ракетно-космической корпорацией «Энергия».