Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 362 страниц)

Считаю, что доводить женщин до стонов и криков мужчинам разрешается только одним способом. Все знают, каким.

Обратная ситуация бывает намного чаще. Я уже не о драках с дамами. А о том, что чаще сказка дольше сказывается, чем дело делается. По-крайней мере, когда речь идёт об экшне. Так что никакой задержки не случилось. Как только выхожу на дистанцию удара, тут же его и наношу. Всей стопой в бок. Только олухи бьют носком по-футбольному. Во-первых, пальцы отбить недолго даже в жёсткой обуви. Во-вторых, попасться в захват проще простого.

– Х-хум, – негромко говорит доблестный боец, отваливаясь в сторону. Зина тут же отволакивает побеждённую в «честной» схватке девчонку в сторону. Вот за что ценю её безмерно. В боевой обстановке равных ей не видел. Даже в Березняках. Она одновременно позаботилась о пострадавшей и расчистила нам площадку. Впрочем, и Димон хорош. Тут же занял место слева, на пять сантиметров дальше дистанции удара. Один на один, это тоже правило, только сейчас в действии исключение из него. Парень не меньше, чем на три года, старше нас, на голову выше и явно сильнее физически. Так что, случись что, его ждёт сюрпрайз со стороны Димона.

– Ты чо, с-сука! – Парниша, потирая бок, встаёт. В глазах обещание большой кучи «хорошего» на мою голову.

Набирает воздух для какой-то убойной тирады. Не, сказать не сможешь, я только и жду, когда ты воздух начнёшь набирать. Вытянутая в струнку ладонь, не только по форме, но и по жёсткости напоминающая копьё, жалит в солнечное сплетение. Движения не только он, я сам не улавливаю глазами. Бросок кобры, пожалуй, медленнее.

Парниша выпучивает глаза, пытается глотнуть воздух, но не получается. Дело сделано, отходить от такого шока будет не меньше минуты. Неторопливо продолжаем путь. Навстречу гвардейцы.

– Это чо у вас тут? – А глаза уже горят в предвкушении.

Димон кратко излагает суть. Не менее кратко резюмирую:

– Он ваш.

Уже на верхней площадке задерживаюсь, не оборачиваясь. После нескольких фальшиво ласковых вопросов слышу глухие удары, стоны, вскрики, мат. Волшебная музыка в определённые моменты.

И вот на большой перемене, после обеда, директор мне мозг высверливает. Не хуже занозистой, стервозной тёщи. Параллельно между делом узнаю, откуда взялся этот Вася Пономаренко. Из другой школы его выперли, в восьмом классе его на второй год оставили. С другой стороны я, круглый отличник и, вообще, классный парень. Почему он на его сторону встаёт?

– Пойми, Колчин, мне проблемы в школе не нужны, – сбавляет тон директор.

– Не понял. То, что этот Вася кулаками одноклассницу уработал, на проблему не тянет? Да я щас пойду и уговорю её в полицию заявление написать. Вот где вам проблем прибавится…

И улавливаю вспышку страха в директорских глазах. Зачем ты тогда такого урода в школу принял, интересно? Хотя, скорее всего, не мог отказать.

– Не вздумай! Захочет, пусть пишет, но давить не надо. Иди уже… – машет рукой.

У нас последний урок. Изо. Тоже случайный педагог, никакой не художник. Читал про одного преподавателя рисования. Он опускал начинающих талантов простыми с виду заданиями. Комкал лист бумаги, бросал на стол и приказывал нарисовать. Или карандаш клал. Почему-то такие задания приводили даже опытных художников в ступор. Не понимал до тех пор, пока сам не попробовал.

Наша изо-училка, простая тётка в возрасте, заковыристых заданий не даёт. Рисуем цилиндры и пирамидки с тенями и полутонами. Кроме меня, конечно. Я бросаю пытливые взгляды на Зиночку.

– Чего? – Зина спрашивает не голосом, это я её взгляд расшифровываю.

– Сиди смирно, – двумя пальцами поворачиваю её голову на место. Мне её профиль нужен.

За это я её тоже ценю. Кир на её месте уже извертелся бы от любопытства. Плавали – знаем. Рисовал многажды. И каждый раз приходилось у мачехи с боем свои наброски отбивать. Парочку только отстоял.

Лицо или голову в целом схематично мне нарисовать ничего не стоит. Руку набил. На той же Кате, она обожает позировать, в чём абсолютно её не понимаю. Долгое время в неподвижности для некоторых пытка, для остальных затруднительно. Схематично, как на фото для паспорта, нарисовать любую мордашку не проблема. А вот передать эмоции, о, в этом настоящее умение. Если удаётся отразить характер, это уже искусство. С Зиной до сегодняшего дня не получалось. Сама-то она всё одобряет. Все одобряют, потому как для них рождение картины на чистом листе бумаги прямо на глазах и от руки натуральное чудо. Как так, без всяких технических средств?

Боюсь сглазить…

– Что ты тут делаешь? – Глаза училки излучают так надоевший мне почти нездоровый интерес.

Быстро переворачиваю лист бумаги. Она-то засекла, что это портрет, но остальным гурьбиться за моей спиной нечего. Считаю, что заглядывать через плечо художника, крайний моветон. Всё равно, что подглядывать за написанием личного письма. Когда готово будет – пожалуйста, а подсматривать не надо. Хотя я их понимаю. Наблюдать за рождением картины – одно из самых заманчивых зрелищ. Конечно, когда оно быстро происходит.

– У нас урок рисования, Зоя Михайловна, вот я и рисую. И прошу не мешать.

Учительница идёт дальше по классу, но пока она не села на своё место, не продолжаю. И потом наклоняюсь, закрываю с одной стороны плечом, с другой – рукой. Время от времени показываю кулак Кате, что то и дело озирается.

Так. Закончить причёску, на рисунке чуть удлинил ей волосы и воротничок пририсовал, которого нет. Ну, мне так удобнее. Ещё чуть подправляю. Тот художник, что заставлял начинающих изображать смятую бумагу прав. К этому списку можно добавить человеческое ухо. Но и с этим справляюсь.

Рассматриваю готовый рисунок. Да, точно готовый. Полная готовность схожа с цугцвангом в шахматах. Любое самое малое изменение ведёт к ухудшению. Только два пути остаются, либо оставить, как есть, либо в корзину и рисовать заново.

Не могу сдержать победной улыбки, корзина сегодня отменяется. Сегодня открыл один секрет, мне удалось показать характер Зины. Как всегда бывает, разгаданная тайна поражает своей тривиальностью. Надо выделить и сформулировать ясно доминанту характера. Непреклонность. Вот главная черта, которую мне удалось вывести наружу.

– Дарю! – Царственно великодушным жестом пододвигаю лист Зине.

Катя тут, как тут. Восхищённо ахает. Около стола уже вытягивает голову училка. Зина польщённо улыбается, на что уже я смотрю с восторгом. Редчайшее зрелище. Надо его натурально впитать.

– Стрежнева, ты позволишь классу показать?

Зиночка соглашаться явно не спешит. Не хочется ей из рук выпускать. Выручаю её.

– Пусть по очереди подходят и смотрят. Руками не трогать!

Звенит звонок, но народ никуда не спешит. Всем хочется посмотреть на шедевр. Кто-то догадывается снять на телефон. Из-за них приходится пережидать периодическое жужжание. Хорошо, смартфоны только у пятерых.

– Катюш, ты-то в любой момент можешь снять! – На моё замечание королева смущённо улыбается.

Хотел ведь быстро сегодня слинять из школы. Есть одно дельце, которое теперь придётся отложить.

Зиночка так никому и не позволила брать рисунок руками. Нет, она не запрещала, просто смотрела…

Восьмая школа.

Если не удалось одно дело, значит, сделаем другое. Мы отправились на разведку. Могли и другой день выбрать, но местная музыкальная группа как раз затеяла репетицию. И у них есть в наличии батарея барабанов и тарелок, на которую Медников немедленно принимается капать слюной.

Встретил и проводил нас местный директор Анатолий Иваныч, относительно молодой, спортивного вида, – для возраста после тридцати достаточно не иметь брюшка, чтобы выглядеть подтянуто и по-спортивному, – интеллигентный. Девочки шушукаются, что симпатичный, глядели на него с интересом, почти женским.

Знакомимся. Начинаю немного мрачнеть. Дело-то осложняется. Если бы тут всё было тухло, то и ладно. Познакомились и ушли. Но пианино у них звучит намного лучше, есть синтезатор, не экстра-класса, но приличная барабанная группа. Саксофон есть, правда на нём никто не умеет. Один из парнишек что-то неуклюже изображает, но нет, не умеет. Зато я понимаю, что саксофон тоже приличный. По сравнению с нашими возможностями, как небо от земли. Аж сердце ноет от зависти.

Расстраиваюсь ещё больше, когда вижу своих. Медников уже рядом с барабанщиком трётся. Катя рядом с клавишницей, Эдик микрофон и аппаратуру щупает. Только Димону и Зине на всё плевать. Они для охраны и примитивной подтанцовки, два притопа – три прихлопа. Фрейлинам тоже начхать, они и под магнитофон могут, что угодно сбацать. Меня же неудержимо тянет к саксофону.

По глазам друзей и собственному впечатлению чувствую, что нам деваться некуда. Вспоминается диалог из знаменитого фильма, – очень похожее и здесь есть, – «куда вы меня тащите? Навстречу твоему счастью». Вот и меня тащит. Да, к счастью. Наверное. Не нравится, что тащит, а не сам иду. Хотя палками меня сюда никто не загонял.

– А что хотели-то, Вить? – Вопрошает лидер группы Артур.

Девятиклассник с волосами в конский хвост, худощавый и средневысокий. Похоже, косит под богему, но адекватности пока не утерял. Надеюсь.

– Для начала посмотреть, что вы можете. Кстати, ты что делаешь? Барабанщика, кларнетиста и пианистку вижу… поёшь?

– Помаленьку. Так-то тоже клавишник, сочинять пробую…

– Ещё кто-нибудь солирует?

– Главная солистка болеет, горло простудила.

– И саксофониста у вас нет.

– Алик осваивает.

Алик это у них такой улыбчивый семиклассник. Что мне в ребятах нравится, они не чинятся и не смотрят свысока. То есть, ещё одного барьера, который мог бы нас остановить, нет. Нас натурально втягивает сюда.

– Давайте, урежьте что-нибудь, – возобновляю просьбу. – Что-нибудь из самого лучшего. Не важно, собственного сочинения или перепевку.

– Может, сначала вы? – Артур отступает на заранее заготовленные позиции.

– Нам к вашему инструменту привыкать надо, и лучше звучание для начала со стороны услышать, – сижу прямо на полу, свесив ноги со сцены. – Нас вы услышите в процессе. Если мы договоримся.

Уболтал. Не так уж и трудно. Любой артист, тем более начинающий, всегда не против блеснуть своим искусством. И вот Артур берётся за микрофон, стройненькая и кокетливая восьмиклассница Таня садится за пианино, барабанщик и по совместительству восьмиклассник Борис берётся за палочки. Алик мнёт саксофон, но больше для вида. Играть-то он не будет.

Слушаем. Предварительно перемещаюсь на передние сиденья в зале. Катя присоседивается, остальные тоже рядом, кроме Медникова, который внимательно наблюдает за коллегой Борисом. Стучит он неплохо. Хорошо и пианино звучит, пианистка почти не лажает.

Переглядываемся в конце с Катей. Взглядом предупреждаю её держать покерфейс. Песенка что-то из разряда «Всё напоминает о тебе» (https://youtu.be/P3nwLHAz8tg), только классом ниже.

– Ну, как? – Артур задаёт вопрос с затаённой надеждой.

– Неплохо, но сыровато. Есть над чем поработать, – к нейтральности ответа добавляю щепоточку, самую малость, восхищения. Всё-таки музыка, какая-никакая.

– Теперь вы!

Отбояриться не получится, сразу понимаю. Если б мы рассыпались в высокопарном восхищении, то могли бы уйти в тину. Де, нам до вас далеко и всё такое. Но нас, самое малое, не потрясло до глубин души, значит, видали мы лилипутов и покрупнее.

Засылаю десант на сцену.

– Олежек, выбери пару барабанов и стучи, как привык. Катя, к инструменту, – Эдику не пришлось командовать, он уже мнёт микрофон. – Первый куплет и припев, больше не надо.

– Почему только один куплет? – Встревает Артур.

– У нас не отрепетировано. Эдик, не забывай голосом играть, у тебя здорово получается.

Я сам себе и небо, и луна,Голая, довольная луна,Долгая дорога, да и то не моя.За мною зажигали города,Глупые, чужие города,Там меня любили, только это не я.

Эдик здорово врезает. Наши будущие партнёры, – уже не сомневаюсь в этом, – замирают при первых же звуках. Стараюсь не показать вспышку гордости за песню «АукцЫона». Но что ж вы в этот мир не просочились? Вот и приходится помогать. Такие шедевры не должны пропадать даром.

– Что за песня? Ни разу не слышал, – замороженно произносит Артур.

– Формально моя, на самом деле нет, – рассказываю максимально честно. – Как-то в поезде услышал пару куплетов от попутчика. Досочинил, – как-то пошло у меня, – музычку усилил. Как-то так…

– Куда же он делся? Тот попутчик?

– Да кто ж его знает? Я только имя знаю, Лёня Фёдоров.

– А девчонки что у тебя делают? – После длинной паузы Артур переключается на фрейлин.

– Подтанцовка. Танцовщицы они. Но для сцены пока не годятся, надо постарше. У вас есть, кого пригласить? Хотя бы с седьмого класса, лучше старше?

В процессе обсуждения выясняется, что вроде есть старшие девочки, что тоже ходят в школу танцев.

– Ирина, Полина! Надо их найти на ближайших же занятиях.

Обсуждаем с Артуром порядок репетиций и быстро приходим к соглашению. Для каждого члена ансамбля всегда хорошо иметь дублёра. Эдика в качестве главного солиста Артур принимает мгновенно. Катя продублирует Таню, Олежек Бориса…

– Ну, а мы с тобой главные, – говорю Артуру, – давай, ты продюсер, а я – худрук?

– По рукам!

Когда идём домой, девочки выкатывают небольшие обидки.

– А чем мы тебя не устраиваем, как подтанцовка?

Долго думаю, как сказать не обидно и деликатно, но решаю рубить подобно Македонскому.

– У вас сиськи ещё не выросли…

Приходится стерпеть удары по спине от королевы и фрейлин. Не, нуачо? Как ещё сказать? Танцовщицы должны быть сексапильны, мы ж не педофилов планируем развлекать полуголыми пятиклассницами.

Вечером на прогулке после тяжёлой и увлекательной битвы между Обормотом, Зиной, Димоном, мной и примкнувшими к нам в режиме «все против всех», обсуждаем сложившееся положение.

Новогодний бал нам придётся проводить в восьмой школе. Тащить оттуда барабаны нам никто не позволит. Ценный музыкальный инструмент, за который никто ответственность принимать не будет. Точно не наш директор. Саксофон ещё могут позаимствовать, за него могу лично поручиться. За груду барабанов – нет. Их домой не утащишь. Мне ещё, кстати, надо научиться играть на пресловутом саксофоне.

– Всё хотела тебя спросить, – задумчиво смотрит на меня Катя, – ты откуда нотную грамоту знаешь?

Откуда, откуда? От верблюда!

– А что в ней сложного? Что-то ты мне показала, что-то сам наковырял… слушай, мне ведь придётся шастать в твою музыкалку. Саксофон-то там найдётся?

– Есть. Ты уже спрашивал. Забыл?

А, ну да. Хоть одной проблемой меньше. И распорядок дня придётся менять. В принципе, ничего страшного. Оно уже почти действует. Катя – в музшколу ходит, Зина, Димон и гвардейцы в секцию дзюдо. Присоединюсь к Кате и дело в шляпе. Придётся с танцульками согласовывать, но как-нибудь. И-э-э-х! А где же моё беззаботное и счастливое детство?

Подходят гвардейцы, отводившие Обормота. Отзывают в сторону.

– Слышь, Вить, тот Вася, которого мы уработали… – начинает один.

– Вечно ты, Сань, как телок жуёшь! – Перебивает второй. – Короче, этот Вася Пупкин обещал нам полный аллес капут устроить. Заступником каким-то угрожал, большим и страшным.

Гвардейцы смотрят на меня ожидающе. Что мне нравится, не просматривается в них осуждения, де, ты нас в тухлое дело втянул.

– Завтра после уроков надо этого Пупкина отловить. И популярно объяснить, что с ним будет, если он постороннего в школу приведёт. Готовьтесь сорваться с последнего урока. Я с вами.

Дома, делая уроки, думаю. Не слишком ли до хрена я на себя навесил? Но ведь хочется же! Охота пуще неволи.

Что у нас по космосу? Какие предварительные выводы? Луна – огромная кладовая ресурсов и перевалочная база для освоения Солнечной системы. Шлюз в космос, проще говоря. При организации заправки на её орбите корабли будут отправляться в полёт почти с полными баками. А не с пятью процентами при старте с Земли.

Какие новости нынче?

«Запуск «Artemis 1» с кораблём «Орион» на борту запланирован на конец 2021 года».

Что за Артемис такой? Ага, пиндосы реализуют программу освоения Луны «Артемида». Замах хороший делают, натурально пугающий. А что у них с носителем? Ракета SLS… какие характеристики? ТТХ пугающие, полезная нагрузка на НОО – до 131 тонны.

Не понял одной вещи, грузоподъёмность ракеты-носителя 131 тонна, а «Орион», который она выводит, всего 25 тонн. Куда делись больше сотни тонн? Неохота разбираться. Мне кажется, что план НАСА в чём-то ущербен. Это на уровне ощущений.

Надо бы разобраться. Заявка пиндосов на Луну – сильнейшая угроза для всех и прежде всего для России. Если США с союзниками, – программа «Артемида» международная, – наложит лапу на Луну, нам и всему миру несдобровать. Почему я не боюсь?

Ещё один вывод. Если пиндосы так серьёзно озабочены Луной, значит, они прекрасно понимают её глобальное значение. Так же, как раньше всех поняли стратегическое значение проливов. Поэтому наложили лапу на Гибралтар, построили Суэцкий канал, который естественным образом стал принадлежать им. Когда мир расширился, появился стратегический Панамский канал и приобрёл ключевое значение Малаккский пролив. Угадайте с одного раза, кто их контролирует?

Засыпаю, успешно добравшись до ещё одной мысли.

Луна не только кладовая и заправочная станция. Это шлюз, двери в большой космос. Кто завладеет этой дверью, тот и будет доминировать в мире.

На следующий день, 27 ноября.

Урок математики.

– Внимание, разминка! Сложить все числа от одного до ста. Время выполнения – пять минут. Кто справится, получает пятёрку.

Сделал паузу в несколько, прежде чем дать задачку имени Гаусса. Народ усиленно начинает пыхтеть. Прохожусь по классу. Так-так, пара человек додумывается до финта: складывает по десяткам. Сумма всех чисел от одного до десяти – 55. От одиннадцати до двадцати 55 + 100, потому как к каждому числу из начальной суммы прибавляется десять. Неплохая, в принципе группировка.

Получается 55 умножить на 10, затем прибавить сто, двести и так далее до девятисот. Если сообразят, то это сумма от одного до девяти (45), умноженная на сто. В итоге получаем 550 + 4500 = 5050.

– Время ушло! – На моё объявление класс отзывается разочарованным стоном.

Подвожу итоги. Сначала расписываю метод, который использовали Катя и Викентий. Хм-м, надо присмотреться к парнишке. Они почти успели, но запутались. Многие, кстати, попытались сделать похоже, но сбились. Теперь весь класс напряжённо следит за ходом вычислений.

– Группировка, повторяющиеся вычисления, всё правильно, – отряхиваю мел с пальцев. – Всех можно похвалить за попытку найти экономичное решение. Но!

Поднимаю палец вверх. Так называемый учитель улыбается.

– Никто не догадался разбить сумму на пары. Сколько будет сто плюс один? А сколько будет девяносто девять плюс два?

Викентий хлопает себя по лбу. А вот Катя отстаёт.

– Викентий, сколько таких пар будет?

– Пятьдесят, – всего три секунды понадобилось для ответа.

– И дальше?

– Пятьдесят умножаем на сто один.

– Ладно, Викентий. Кирилл Борисович, думаю можно поставить ему пять. С подсказкой, но быстро сообразил.

Ильин, исполняющий роль моего ответственного секретаря, торжественно рисует Викеше Никифорову соблазнительную пятёрку. Продолжаю урок дальше. У нас дроби и всё такое, мы чуток с опережением программы идём.

После урока мирно передвигаемся на другой этаж, следующий урок – наш любимый французский. Относительно мирно идём, с гиканьем, перепрыгиванием друг через друга, поочерёдным переносом на спине.

– Димон, там Тимоху бьют! – Чуть не врезается в нас парнишка, одноклассник старшего Ерохина.

Конечно, мы тут же срываемся в нужном направлении вслед за вестовым…

Окончание главы 5.

– От автора:

Пардон за задержку. Увлёкся "Адъютантом": /work/234343Начало скучноватое, но дальше всё, как положено. Кровь, кишки и всё такое. Тургеневским барышням не рекомендую.

Глава 6. Понемногу всего

27 ноября.

По извилистой траектории через лестницы и коридоры несётся железный поток, состоящий из четверти сотни пятиклассников. К нам присоединились лучшие и сильнейшие ашки и бэшки.

На финишном участке переходим на шаг, не суетливо поспешный, но широкий. Кратко инструктирую Зину и Димона. Димон перемещается за наши спины, шёпотом доводит до остальных диспозицию. Шило у меня уже в руке. В обратном хвате его не заметишь.

На территории холла, куда выходят двери трёх кабинетов, шум, мат, крики. Визжат девчонки. Растерянно лупает глазами бледная географичка. Успеваю ещё увидеть на заднем плане пытающегося встать и роняющего красные капли на пол одного из гвардейцев. Второго, извивающегося и пытающегося вырваться, одной рукой держит массивный крупный парень. Отводит вторую руку для удара.

– Миха! Это он! – О, рядом суетится Вася Пупкин, железный победитель девчонок и тычет в меня пальцем, некультурный.

Ко мне поворачивается широкая морда. Небритая, с небольшим шрамом на левой скуле. Отвратительная, короче, рожа. Не успеешь, хоть и дёргает тебя за рукав Пупкин.

У меня лицо пай-мальчика. Ну, идём мы себе в класс, вам-то чего? Развлекайтесь на здоровье, – вот что написано на моём безмятежном лице. Бешенство почти срывает клапана при виде Тима, которого у стеночки поднимают на ноги одноклассницы. Разглядывать подробности некогда, главное, что шевелится. Живой, а там разберёмся.

– Ты на Васька наезжал?! – Грозно разворачивается в мою сторону парняга. Гвардейца Саню опустил на пол, но железную хватку не ослабляет. Мне это на руку.

Метра за два с половиной резко ускоряюсь. Это не бег, негде здесь бегать, это прыжок. Параллельно мне летит Зиночка. Влипаю в ногу здоровяка и сразу втыкаю шило во внутреннюю сторону бедра. Еле удерживаю слонопотамью ногу. Сверху в корпус парняги влетает Димон. Враг может и устоял бы, но Димона подпирает своим напором Рогов. И все остальные.

Воющая толпа сбивает парнишу с ног, на каждой конечности виснет по три-четыре человека. Саня тоже молодец, мгновенно сориентировался и лапа, что его держала, сама оказывается в капкане захвата. Враг подобен шершню, попавшему под кучу пчёл.

Вот и вся драка. Описание соревнуется с самим действием в скорости. Дальше ничего не помню…

– Колчин! Немедленно прекрати! – Чья-то мощная длань рывком приподнимает меня и оттаскивает в сторону. Кажись, физкультурник.

Все остальные тоже встают и обступают поверженного густой толпой. Тот слабо сучит конечностями, пуская из носа и рта кровавые пузыри. Глаз почти не видно под живописными вздутиями.

– Да отпустите вы меня уже, Игорь Палыч! – Прямо традиция какая-то образовалась, чуть что, физкультурник меня за шиворот держит.

– А ты всё, успокоился? – И смотрит испытующе, словно доктор.

– Меня, натурально, удержите, – всё-таки разжимает хватку, поправляю пиджак, – а его? Эй, ты! Лежать спокойно! А то щас добавим!

Вражина попытался встать. Никто пока не замечает, что одна штанина у него намокла. Красная кровь прохо заметна на чёрном. Хлопаю рукой по карману, слава небесам, шило на месте. Хоть убей, не помню, когда вернул его на место.

Неуверенно и неубедительно звенит звонок. Никто не обращает внимания.

– Что тут происходит? – Ластику почти удаётся грозный голос. Надо же, не прошло и полгода.

– А где Вася Пупкин, то есть Пономаренко? – Вслед за мной озираться начинают все. – С него ведь началось, он своего друга-уголовника сюда привёл!

Переглянувшись, несколько мальчишек исчезают за поворотом из коридора.

После отчаянного мочилова чувствую себя опустошённым, словно после жгучего акта любви с невообразимо желанной красоткой. Интересно, откуда не так уж часто посещающее меня блаженное чувство успокоенности? Повалили хмыря, кто-то приложился к его портрету. Рассказывать дольше, чем делать.

Ушли на урок мы только ещё минут через десять. Полиция у нас какая-то неторопливая.

– Это кто его так уделал? – Удивился патруль.

– Она, – тычу пальцем в, до сих пор стоящую столбом, географичку.

Директор ладно, но физкультурник, что застал конец славной битвы, тоже отвешивает челюсть вниз от неожиданности.

– А чо вы думаете? Знаете, какие у нас учителя! – Старательно пучу глаза. – Такие тётки есть, любого гангстера обломают!

Географичка действительно крупная дама. Полицейские, вдоволь налюбовавшись на неё, принимаются паковать пострадавшего злодея.

– Наконец-то явился наш славный витязь, – слегка насмешливо приветствует мадам Нелли.

– О, прекрасная мадам, вы же знаете, что только исключительные обстоятельства могут заставить меня пропустить ваш урок.

За одну настолько сложную фразу Нелли меня тут же прощает. Как и моих друзей. Димон заверяет, что мы спешили изо всех сил, а Зина бурчит что-то невнятное, но тоже по-французски.

29 ноября. Больница.

– Ого, какой у тебя номер! – Искренне восхищаюсь условиями, которыми обеспечили друга. – Ты постаралась?

– А чего ей зря простаивать? – Катюша пристраивает цветы в вазу. Любят девочки цветочки. Это Зиночка деловито пристраивает фруктовые припасы в шкафчик и на блюдо в центре столика.

Мы в гостях у Тима. Ему определили сотрясение мозга лёгкой и средней тяжести. Димки с нами нет, он дома отлёживается. Вражина как-то успел его зацепить.

– Подождите, я встану… – лёгким движением тренированного атлета Тимофей переходит из положения лёжа, садится на кровати.

– Ещё раз так сделаешь, я тебе вторую блямбу навешу. Для симметрии.

Под левым глазом у друга не синяк, а гематома, оккупировавшая большую часть левой половины лица.

– Ты думаешь, я шучу? – Смотрю на друга недоброжелательно. – Твоя задача сейчас какая? Восстановится полностью и за максимально короткий срок.

Приходится читать лекцию.

– С сотрясением мозга так же, как с переломами. Чтобы кость срослась, ей нужна полная неподвижность. Как там в голове мозги крепятся, не знаю. Но чтобы они снова закрепились, нужна полная неподвижность головы. Минимум неделю ты должен лежать…

Тим безмолвно, одними глазами, взвывает.

– Ну, хотя бы три дня, – смягчаю требования. – Двигаться ты должен как можно меньше и будто под водой находишься. Смотри!

Ложусь на пол, медленно-медленно встаю. Стараясь держать голову неподвижно, очень медленно иду. Замедленно поворачиваюсь, сажусь в кресло.

– Вертеть головой тоже нельзя. Поворачивайся медленно всем телом.

– Я так совсем ослабею… – бурчит Тимофей.

Пришлось учить ещё одной вещи. Сам не пробовал, только читал. Возможности такой не было, слава небесам, в больницу надолго не попадал ещё. Хитрость в том, чтобы двигаться виртуально, в своём воображении. Как угодно двигаться, представлять, что гребёшь, крутишься на турнике, борешься. Тогда мускулатура останется в прежнем тонусе.

– Так что ложись давай! Медленнее, медленнее! Голову держать неподвижно!

Балбес! Все балбесы вокруг! Не Тима имею в виду, а врачей, которые не могут обучить или хотя бы рассказать совсем простые вещи, напрямую связанные с диагнозом.

– Полиция в школу не приходила? – Тим наконец умащивается на лежбище.

Переглядываемся. Хрен его знает, приходила или нет, нас точно не допрашивали.

– Ко мне приходили, – Тим ухмыляется. – Я всё свалил на тебя, Витёк, гы-гы… шучу. Во всём виноват Пупкин.

– Хохотать тебе тоже нельзя, – обрубаю его веселье, – звуковые волны проникают в мозг и разрушают его.

– А я всё думаю, почему дебилы любят так громко ржать, – задумчиво произносит Катя, и тут мне приходится душить истерические приступы смеха. – Оказывается, всё наоборот. Они дураки, потому что любят громко смеяться.

– Да… – кое-как справляюсь с очередной волной веселья, – всегда считал, что Зиночка из нас самая умная, никогда не смеётся.

Катя с сомнением смотрит на подружку, а я забиваюсь в уголок, утирая слёзы.

– Интересно, а кто Миху так отделал? Он и так-то не красавец… – рано или поздно я должен был справиться с кипучим весельем. Это выкрутасы детского организма, не иначе.

– Как, кто? – Выпучивается на меня Тимофей. – Я, конечно, не всё видел, но как ты джигу плясал на его морде, успел заметить… но ты не думай! Следаку я ничего не сказал. Про тебя. Лишнего.

– Я? Джигу? – На мой вопросительный взор Зиночка отвечает утвердительным взглядом. – Ничего такого не помню.

– Ещё ему кто-то ногу гвоздём проткнул, – докладывает Тим и задумчиво продолжает, – интересно, кто?

– А пусть докажут, – на моё бурчание хихикает даже Зина.

– Хорошо, что я не видела, – морщится Катя.

– Детям и женщинам на такое смотреть нельзя, – наставительно поднимаю палец.

– А Зина?

– Зина – не деть и не женщина. Зина – валькирия.

На гримаски, которые выдаёт Катюша, дружно любуемся с Тимофеем. Слегка поправляет локон около уха, немного задирает носик, негромко хмыкает. Интонацию междометий можно расшифровать так: зато я королева и вообще красавица невообразимая.

Дверь растворяется и на пороге возникает его медицинское превосходительство господин Кирсанов.

– Дети, ваше время истекло. Катя, поехали домой.

– Николай Дмитриевич, вы не стесняйтесь, – даю совет, уже выходя из ВИП-палаты, – если Ерохин будет манкировать обязанностями больного, штрафные клизмы ему ставьте. В усиленном варианте.

– Учту ваше пожелание, – соглашается главврач. Катюша хихикает, слегка покраснев.

На прощание Ерохин показывает мне кулак.

Домой едем с комфортом. Девчонки домой, а я попутно.

– Меня здесь высадите, Николай Дмитриевич, – на мою просьбу он откликается мгновенно. Следствие его отношения ко мне. Не был бы равнодушен, обязательно поинтересовался, зачем, куда, не опасно ли одному. Как Катя, например.

– Куда это ты?

– Кать, все люди, как люди, – открываю дверь, впуская невидимое облако стылого воздуха, – кто-то музыкой занимается, кто-то дзюдо. А мне приходиться по танцулькам бегать.

Про опасности Катя не спрашивает. Ну, попадутся мне какие-нибудь уличные дебилы. Что им Катя, что они Кате? Зачем ей за тупых гопников переживать?

Дворец культуры.

– Станцуешь со мной, соглашусь. А нет, так нет, – хорошенькая Оля с умопомрачительной фигуркой лёгким движением касается пальчиком кончика носа. Моего.

Полинка рядом хмурится, но помалкивает. Она же нас и свела, введя в курс дела. Из восьмой школы как раз в старшей юниорской группе занимаются две восьмиклассницы. Оля и Света.

У них тут все девчонки красотки, если на фигурки смотреть. Собственно, с такими тщательно выточенными формами можно и вполне заурядной мордашкой обойтись. Никакого значения это уже не имеет. По степени убойности фигурки девчонок делятся на великолепные и умопомрачительные, как у Оли.

Оленька-то обещает сформироваться в ту ещё штучку. Уже понимает силу своего воздействия на противоположный пол. Вот и меня в оборот берёт. Любой на моём месте онемеет. Только я не любой и неметь не собираюсь. Посмотрим, кто кого! Речь о том, пойдут ли они со Светой на подтанцовку для концерта в родной школе или нет. Да куда ж вы денетесь!