Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 128 (всего у книги 362 страниц)

– А что не так? Сейчас выяснится, что с «трубой» всё в порядке и можно праздновать викторию, тьфу-тьфу-тьфу!

Андрей для усиления ритуала стучит костяшками по столу. Что-то мы действительно суеверными становимся. По принципу «на войне нет неверующих»?

Что с «трубой», выясним только через неделю. Если только не найдём повреждений у самого выхода, тогда будет быстро. А пока идёт слив конденсированной воды, высушивание трубы потоком сухого воздуха. Процедура непростая, в космической работе нет ничего простого.

– Главное, что ракета вылетела, значит, можно идти дальше. Давай выкладывай, что у тебя?

– Сначала вопрос: откуда ты знал? – улыбка Андрея становится суховатой и напряжённой.

Вот это мне нравится! Мой друг взрослеет, уходит из него по капле юношеская наивность и неискушённость.

– Мой вопрос к тебе намного актуальнее. Почему ты не знал?

Андрей «уходит». Мем «ушёл в себя, вернусь нескоро» – это про него в моменты глубокого обдумывания. Терпеливо жду, когда «вернётся».

– Разве мои подозрения в сторону Роскосмоса не имеют оснований? Мы прекрасно знаем массу моментов, которые можно объяснить злонамеренностью рядовых или совсем не рядовых сотрудников корпорации. Падение «Протонов», зонда «Луна-25», кстати, а где «Луна-26»? Ась? Не слышу!

– Всё можно объяснить халатностью, – и уточняет: – Кроме сегодняшнего.

– Халатность тоже версия. Но мы ведь результатов расследования не знаем. Кстати, тоже примечательный факт. Будь причины аварий объективны, Роскосмос не стал бы ничего скрывать. А раз мы точно ничего не знаем, то вариант намеренной диверсии сбрасывать со счетов нельзя. Что это значит? А то, что мы должны быть к этому готовы. Вот мы и приготовились.

– Всё-таки слишком вилами по воде…

– Хватит уже рефлексировать! – нашёл тоже время. – Эвентуальная угроза – это тоже угроза, и к ней надо быть готовым. По мере возможности. Давай уже выкладывай.

– Краткий вывод ты уже понял, – начинает после паузы. – Они изменили управляющие сигналы «Симарглу». Как только управляющая программа ракеты распознала паразитные команды, включился модуль имитации неполадок…

Это он о «рысканиях» ракеты.

– Ты вовремя отдал команду на самоликвидацию. Теперь они ничего не поймут. Угадать заранее, какие команды они подадут, невозможно…

– Тоже мне бином Ньютона, – презрительно фыркаю и поясняю: – Изменить курс ракеты на обратный и сбросить её нам на головы. Кстати, мы маху дали. В следующий раз все жители, как и персонал, должны находиться в укрытиях. Ладно, дураков работа учит.

– Да? – Андрей на секунду снова впадает в задумчивость. – В общем, сейчас они, скорее всего, решат, что их команды совпали по времени с реальными неполадками. И мы взорвали ракету именно из-за них, а не из-за ложных команд.

– Чёрный ящик у нас, – напоминаю хмуро.

– Есть надежда, что он неисправен, его ещё расшифровать надо. И могут отовраться, что помехи исказили сигнал до неузнаваемости, либо был ещё один источник команд.

– Так себе отмазка…

– Нормальная. Принят ведь только первый пакет. Он почти безобидный.

– Ладно. Давай наметим план действий. Во-первых, обзаводимся своим узлом связи. Во-вторых, ставим антенны с узконаправленным сигналом. В-третьих, нужна непробиваемая система шифровки либо хитрый протокол – или их сочетание.

Собственно, узел связи у нас есть. Только там люди Борисова, потому что своих у нас нет.

– Смена шифров?

– Как вариант, – киваю.

Первому запуску ставилось много задач. Одной из них и была проверка Роскосмоса на вшивость. Периодически устраиваю такие проверки. Той же кандидатке в главные бухгалтерши Полуяновой давал на руки банковскую карту с полусотней миллионов рублей. «Доверчиво» так давал, хотя за ней целая бригада из команды дяди Фёдора (шеф СБ, прим. автора) топталась. А движения по счёту мной контролировались лично. Сумма достаточно велика, чтобы соблазниться простому человеку и попытаться сбежать.

Елизавета Евгеньевна проверку прошла успешно, а вот Роскосмос – нет.

Вторая неафишируемая и успешно решённая задача – штатно сработал программный модуль противодействия деструктивным командам.

– Слушай, а что там за история с акциями «Ависмо»? Ты толком так и не рассказал в запарке, – Андрей вдруг что-то вспоминает.

История настолько давняя, что искину потребовалось целых две секунды, чтобы вытащить её из памяти.

– Ах, да! Тебе тоже полезно знать! Всё та же проверка на вшивость. И один из юристов группы Марка скурвился, вот беда.

Перекрестился тогда про себя, узнав, что это не Костя Храмцов. Очень мне парень нравится.

Рассказываю. Хрустов поручил паре своих ребят изучить вопрос спекуляции на бирже акциями «Ависмо». Удобный момент тогда представился, надо признать. Другое дело, что смысла не видел в том, чтобы пачкаться ради нескольких миллионов рублей. Я ж мультимиллиардер практически, зачем мне эти копейки? Часто так прикалываюсь про себя.

Схема элементарная. Скупаем акции по дешёвке – приходим к «Ависмо» с крупным контрактом (мы тогда неимоверное количество титана заказали) – акции взлетают – мы их продаём, разницу в карман.

Юристы оценили риски, нарисовали схему действий. Я им через Марка передал спасибо и небольшие премии.

– А ровно через три недели меня вызывают в хитрый кабинет, – рассказываю со смехом.

«Хитрый» кабинет полтора года назад.

– Не хотите ли облегчить своё положение и рассказать всё сами, Виктор Александрович? – неулыбчивый мужчина буравит меня строгим взглядом.

Какой примитивный заход!

– Как-то в драке, я тогда на первом курсе учился, нанёс серьёзные травмы трём парням, – заведя глаза к потолку, вспоминаю подвиги прошлого. – Полиция, однако, сочла мои действия правомерными и не подвергла ни уголовному, ни административному преследованию. Но совесть моя до сих пор кровоточит.

Строгое лицо вытягивается:

– Я бы на вашем месте не шутил. Незаконные действия на бирже в тюрьму вас не приведут, не буду врать. Но штраф вы заплатите изрядный.

– О каких биржевых операциях вы говорите, Юрий Владиславович? Никогда не имел удовольствия спекулировать на биржах. Может, и увлёкся бы, но некогда.

– А вот у меня другие сведения… – слова сопровождаются многозначительным взглядом.

Становится скучно. Прекратить комедию? Ладно, позабавимся пока, а то когда ещё такая возможность будет.

– Сведения или факты?

– И сведения, и факты, – взгляд становится твёрдым.

Прикольно, блин!

– Излагайте, – приглашающий жест рукой. – Я весь внимание.

– Виктор Александрович, я вам шанс даю. Вопрос ведь можно по-разному решить. Всего лишь стоит поступить разумно с полученным незаконным путём доходом. И тема будет закрыта. По нашим сведениям, вы положили в карман около трёх миллионов. Удовлетворитесь половиной, и ваша скромность будет вознаграждена спокойствием.

Красиво излагает, шельмец! С меня взятку вытряхивают, как забавно.

– Цена озвучена, понимаю, – киваю. – Но я хочу знать, что покупаю. Прошу вас, представьте факты.

– Хорошо, – слышу многообещающую угрозу. – Факты таковы. Вы скупили крупный пакет акций АО «Ависмо», когда они продавались буквально за гроши.

– Так-так… – поощряю продолжать, пауза слишком долгая.

– То есть вы этот факт признаёте? – «ловит» меня дознаватель (или как его там?) по борьбе с экономическими преступлениями.

– Не понял. Это ваши домыслы, что ли? – ловлю его в свою очередь. – Если это доказанный факт, то зачем мне его признавать? Он и без моего признания фактом останется.

Опять пауза, в течение которой пытается просверлить меня взглядом.

– Сразу после скупки акций, чуть ли не на следующий день, вы приходите к руководству «Ависмо» с крупным контрактом. Наверняка сняли с них серьёзный откат, но это уже за рамками моего дела.

О как! Уже дело шьют, ловкачи.

– Далее естественным образом после новостей о жирном контракте акции взлетают вверх. Вы продаёте свой пакет и кладёте деньги в карман, – и чуть погодя ехидно: – Не боитесь, что карман порвётся?

– Юрий Владиславович, я бы поаплодировал, но уж больно сказочка ваша банальная. Примитивная спекулятивная тема: купить дешевле – продать дороже. Скучища!

В глазах мелькает злость и растерянность. Не увидеть, что выстрел не в цель, невозможно.

– Вам станет совсем скучно, когда я дам делу ход.

– Надоела ваша должность? Кресло жмёт? – интересуюсь максимально вежливо.

И всё равно это воспринимается как угроза.

– Считаете себя неуязвимым и неприкасаемым? – шипит следак. – Придётся вам расстаться с этой опасной иллюзией.

– Почему же иллюзией? Юрий Владиславович, а вот ради интереса, чисто теоретически: какая категория граждан неуязвима для вашего правоохранительного брата?

– Нет таких категорий! – бросает мне в лицо с каким-то торжеством.

– Ваше заблуждение весьма характерно, – мой взгляд в свою очередь становится прокурорским. – Считаете закон своей карманной шлюхой? Я объясню, если вы элементарные вещи забыли. Неуязвимыми для юридического преследования любого рода являются честные законопослушные граждане.

– Такие бывают? – едкость чуть ли не капает с языка.

– Это у вас профдеформация. Один из таких граждан перед вами сидит. Поэтому справедливо считаю себя неприкасаемым для вас. Не согласны? То есть считаете, что при сильном желании можете организовать травлю честного гражданина? А вы скажите это вслух и желательно под запись. Что, боитесь? Тогда вы сами не являетесь неприкасаемым. Стукануть на вас надо. В УСБ.

Настолько резкого выверта следак не ожидал. Играет свою роль, конечно, и мой нерядовой статус, что уж тут. Поэтому так жёстко разговаривать с людьми в погонах лично я простому человеку не порекомендую.

Выжидаю. Ага, вот сейчас! Ловлю момент, когда пауза вот-вот кончится:

– У меня к вам встречное предложение. Так сказать, взаимовыгодное. Вы мне отдаёте имя стукача, а я… ну, скажем, куплю у вас эту авторучку, положим за двадцать тысяч.

Позиция, с которой он хотел со мной разговаривать, снова размывается. В чём бы она ни состояла. Задумчиво глядит на авторучку. Она не ширпотребовская, но двадцать штук точно не стоит.

– Своих информаторов мы не сдаём.

– Правильная позиция, – одобряю я. – Но давайте я вам свою сказочку расскажу. Вы не против?

Он не против. А я раскрываю карты и окончательно сажаю его в лужу:

– Это специальная акция была. Я распространил слух о предстоящей спекуляции среди узкого круга лиц. Подождал. Теперь точно знаю, в каком месте у меня сидит крыса. Самой спекуляции с моей стороны не было. Вы ничего не найдёте. Акции, скорее всего, скупил владелец «Ависмо», имеет право. Его акции, хочет – продаёт, хочет – покупает. В использовании инсайдерской информации его не обвинишь. Привилегия владельцев. Они по умолчанию всегда инсайдеры, но никто не запрещает им операции с собственными акциями. Вот и вся история.

В глазах следака разочарование успешно борется с надеждой.

– Поэтому никакого дела вы заводить не будете. Оно тухлое и бесперспективное. Измажетесь до макушки, а толку не добьётесь. Кроме обвинений в попытке рейдерства в чью-то недобросовестную сторону. И прости-прощай такое удобное и уважаемое креслице…

– Вот и вся история, Андрюш, – заканчиваю повествование другу, который уже корчится от смеха.

– О-ох… а как же с крысой? Как ты её… его отловил?

– А, тут ещё момент. Когда задаёшь прямой вопрос, виновный виляет взглядом. По этой реакции и узнаёшь. Тонкость в том, что я ещё оклеветал в его глазах следака. Сказал, что тот его за взятку малую сдал. Так что нефиг трепыхаться.

– Всё-таки не совсем правоверная ситуация, – успокоившись, Андрей слегка хохмит. – Парень ведь юрист, верно? И, по идее, он правильно сделал, сообщив о готовящемся преступлении… ну, пусть правонарушении.

– Ты неправ. Он – юрист у нас на службе, защита закона не входит в его обязанности. На это прокуроры есть. Его обязанности – защищать наши интересы, он наш адвокат, а не чей-то.

Глава 18 
Ладошка чесалась не зря

14 мая, суббота, время 10:05.

Байконур, место приземления «гильзы».

С-цуко! Нет, я уже смотрел видео с дрона и знаю, что «гильза» свалилась набок, но из-за чего⁈ Одна опора угодила точно в нору, то ли лисью, то ли барсучью, если только тут нет больших и толстых сурков, любящих просторные норы.

Желаю этому зверю массу ржавого такелажного оборудования в разные места и помногу раз. Зина стоит рядом и слушает с крайним вниманием. Наконец заканчиваю. Длинно получилось. Запомнить бы ещё. Ничего, для этого у меня Зина есть.

Внимательно осматриваю конструкцию. Всю исследовать не надо, стакан – он и есть стакан, двигатели у него внизу. Оглядываю их со всех сторон, стараясь не прикасаться, пока мои люди собирают парашюты. Один движок точно на запчасти, три вроде целы. О кислородных и водородных баках ничего не могу сказать, невидно. И рисковать не хочется, хотя по идее остатки должны стравиться.

– Ну что, шеф, грузим? – работники бьют копытом.

– Взрывоопасно. Погодите, надо подумать.

Если там что-то и осталось, то очень немного. Пусть даже через трещины травит потихоньку, если никаких искр рядом нет, то ничего и не случится. Тщательно объясняю всей доблестной четвёрке ситуёвину. Всяк солдат должен понимать свой манёвр.

– Не боись, начальник! – ободряет меня один из стропальщиков. – Всё сделаем нежно.

– Очень нежно! – поправляю с максимальной строгостью.

И поруководить пришлось. Эти ухари – надеюсь, позже научатся – сначала попытались расположить «гильзу» двигательным дном к кабине. Остановил, объяснил, покачал кулаком под носом, вспомнил о водителе и крановщике, подозвал их, повторил процедуру.

– Там всегда остаются небольшие количества водорода и кислорода. Они могут стравливаться и образовывать горючую смесь. Если уж суждено быть взрыву, то пусть подальше от кабины. И еще, сразу за грузовиком с этой сигареткой ехать не надо. По той же причине.

Грузовик у нас, кстати, непростой, о шестнадцати колёсах, грандиозной стотонной грузоподъёмности, похожий на тягач для ракетного комплекса «Тополь-М». Хотя почему похожий? Это он и есть, МЗКТ-79221 (минский завод колёсных тягачей), переоборудованный для наших нужд.

Бортовые краны-манипуляторы заточены на укладку «гильзы» или «Симаргла» из положения стоя, поэтому и пришлось пригонять кран.

19 мая, четверг, время 15:05.

Байконур, «Тоннель в небо», 500 метров от начала.

Придирчиво, щупая руками, проверяю все швы. Заваренные места отшлифованы идеально, даже удивительно. Спрашивать Тераса, стоящего рядом, опасаюсь. Он как заведёт свою размеренную шарманку, так не остановишь. Главное я и сам видел.

Наконец заканчиваю. Стоять не очень удобно, поэтому присаживаюсь на широкое колесо платформы.

– Всё в порядке, – почти спрашивает Терас.

– Да, Артур Вяйнович.

Проверял каждый этап, как только наметили план работ. В этом месте после старта обнаружилась деформация трубы. Всего на четыре миллиметра ушёл в сторону относительно небольшой фрагмент. Вырезали полосу в семь метров, с запасом. Выяснилось, что ушёл в грунт один демпфер, неудачно угодивший на вкрапление более мягкой породы.

Задача устранения – чисто техническая, поэтому ей почти не занимался. Ввёл дополнения в готовый план – и вперёд, действуйте. Они и сработали. Основание демпфера укрепили, устранили смещение, выправили соседние, поставили дополнительный крепёж. На швы с той стороны накладки, короче, всё путём. Это место теперь будет крепче прочих.

Самое главное в другом. Вылет из трубы «Симаргла» – последнее испытание тоннеля, результаты которого ждут десятки человек, занимавшихся строительством. Ждёт и Терас. С огромным нетерпением, хотя по нему не скажешь. Не стал его мучить, я ж не садист.

– Поехали наружу. И ко мне, документы оформлять.

Терас отчётливо просиял. Садимся на платформу, она, снимаясь с тормоза, слегка качнулась назад, но тут же её подхватывают электромоторы, и мы с комфортом едем наверх, к свету, солнцу и дню. Едем неторопливо, но поток воздуха снизу отстаёт. Вентиляция в случае работ в тоннеле обязательна в любом случае. Но кислородные маски в наличии. Мало ли что.

Семиметровый в поперечнике тоннель, уходящий далеко в обе стороны, приступов клаустрофобии вызвать не может, но давящее ощущение присутствует. Мы ведь едем в стволе гигантской пушки. Далёкая светящаяся точка становится всё ближе, превращается в кружок, оптимистично увеличивающийся в размерах, и вот мы на пороге выхода в яркий день. Немного стоим в глубине, давая глазам привыкнуть к беспощадному летнему солнцу.

19 мая, четверг, время 16:20.

Байконур, администрация, кабинет Колчина.

– Ого! Какие премии! – первым делом Лиза округляет глаза.

Мы сидим втроём и правим списки работников, по которым хотим ударить длинным рублём. С размером премии определились давно. Вернее, я определился. Одна треть фонда зарплаты строителей тоннеля – как раз премиальная и должна быть выплачена после завершения испытаний. И вот этот долгожданный день наступил.

Выглядит это так. К примеру, некий условный перец заработал за год миллион. Теперь, когда мы окончательно подписываем все акты, ему полагается ещё полмиллиона. Так-то все заработали больше, да и строительство шло больше года. Вертикальную шахту мы чуть ли не зимой начали.

Всем было объявлено заранее, чтобы все знали, будет качество – будет огромная премия. Не будет – покажем огромный шиш. Мотивация – прежде всего. Каждый знал, что халтурщик подведёт не только лично себя, но и всех. Нормальный человек после этого жить не захочет, а ненормального товарищи по работе прибьют. Обнаруженная небольшая деформация – не их вина. Тут надо с геологами разбираться, их упущение. К тому же лёгкая «травма» устранена.

Народ честно заработал, особенно если учесть, сколько крови из них выпили мои люди и я. В самом начале чуть не заставили заново переделывать фрагмент в десяток метров. Всего лишь из-за того, что не дождались контролёра, проверявшего установку демпферов. Все скрытые от внешнего осмотра работы контролировались в процессе. Условно говоря, строители могут забетонировать двадцать сантиметров в глубину и утверждать, что залили двухметровый фундамент. На глаз ведь не поймёшь. А вот когда проверяющий стоит рядом и смотрит в вырытую яму, совсем другой коленкор.

Так что служба контроля тоже в списках.

– Двести пятьдесят миллионов? – снова поражается Лиза итоговой сумме.

– Копейки, – комментирую скептически. – Полагал, что будет с миллиард, не меньше… и учти, Лиза, все налоги за наш счёт. Парни должны получить чистыми.

Хм-м, полагал истратить больше, но нет. Весь тоннельный комплекс уложился в полсотни миллиардов рублей, так и не дотянувшись до круглого числа. Тьфу ты, блин! Меньше, чем пол-ярда долларов. Если так пойдёт дальше, то через три зелёных ярда я на Луне город построю.

Стоимость жилого комплекса, вернее его ремонт, никак за миллиард не выскакивает. Как оказалось, это очень большие деньги, кто бы мог подумать. Радует Иннокентий, который грозится за школу на тысячу мест содрать с меня не меньше двух миллиардов. Еще ярдов двенадцать уйдёт на наш квартал в городе. Мы задумали возвести несколько высоток и один небоскрёб.

Ещё энергокомплекс вкупе с очистными обошёлся в восемь миллиардов, но он будет расширяться и уже какие-то деньги отбивает. Другие объекты: военный городок, автобаза, конюшня и прочее – в стадии ремонта. Пока «съели» только два ярда. В общем и целом до сотни миллиардов нам ещё неблизко. Семьдесят пять по грубой прикидке израсходовано или предстоит истратить. Стоимость запусков и ракет – по отдельной статье, и расходы пока окончательно не подбиты.

Терас доволен, даже по его флегматичной физиономии заметно. Лично он получит почти полтора миллиона. Ну, у него и зарплата соответствующая.

– А нам премии будут? – интересуется Лиза.

– Хорошо, что напомнила, а то всё время себе премии забываю выписывать. По итогу завершения испытаний «Симаргла». Можешь заранее готовить списки. Размер определи в пять окладов, – себе отдельно премии никогда не выписываю, только в списке первых руководителей.

Заходит длинноногая секретарша с подносом. Чай и всё такое. Когда уходит плавной походкой, вслед смотрит даже Лиза. Надо Светке сказать, чтобы удлинила юбку хотя бы на пяток сантиметров. Или пусть?

Когда все уходят, часы показывают заметное превышение ограниченного законом предела рабочего времени. Попросту говоря – полшестого. Однако, когда первые лица перерабатывают, закон это игнорирует. Он рядовых трудяг защищает, а мы беззащитны перед собственным произволом.

– Светочка, зайди, пожалуйста.

Заходит. И с порога выкатывает претензию. Меня подобные эскапады жутко веселят. Она иногда пытается корчить из себя стерву – возможно, где-то услышала, что подруги и жёны не должны давать спуску своим мужчинам, – но это настолько диссонирует с её покладистым и мягким характером, что часто приходится давить приступы смеха.

– Мы домой сегодня попадём? – о-о-у, какой «строгий» взгляд. – Или заночуем здесь?

– Сейчас пойдём. Закрой дверь, кое с чем тебя надо ознакомить…

Беру её за руку, веду к двери в комнату отдыха. Затем небрежно заталкиваю туда. Просеменив внутрь комнаты, секретарша растерянно оглядывается, и её тут же припирает к стенке распалённый похотью начальник. Несколько ловких движений – юбка сдёрнута, блузка до пупа расстёгнута. Слабое сопротивление только стимулирует охальника. Меня, то есть.

Одним рывком под её слабое аханье сгребаю на руки – и на уютный диванчик. Дальше дело техники. Мужчинам много не надо, минута-две – и дело сделано. Но я – заботливый мужчина, поэтому несколько минут разгоняю девушку до максимума.

Через четверть часа сижу в состоянии пустотной нирваны затылком к животу оставшейся лежать Светы. Любопытно это состояние опустошённой ёмкости, только что наполненной кипящей коктейлем.

– Светочка, ты у меня просто чудо. Так мимоходом одарить исполнением мечты каждого второго мужчины можешь только ты.

– А ты что, мечтал об этом? – её ладошка треплет мне волосы.

– Ну как сказать… мечтал об этом с тобой в главной роли. Да всё некогда было.

С работы топаем в магазин, взявшись за руки, как старшеклассники.

– Ты ещё обещал оборудовать в квартире комнату сексуальных пыток, – хихикает Света.

– Не, – отмахиваюсь, – с тобой неинтересно. Ты не боишься, а я так не играю…

Супруга заливается смехом.

– Тогда я оборудую. Для тебя, – и делает опасное умозаключение, правильно истолковав выражение моего лица: – Как раз ты боишься, и я поиграю… буду тебя мучить и пытать по-всякому.

Делает забавно садистское выражение лица. Но смеяться что-то не тянет. Пытаюсь увильнуть от опасного разговора. В магазине удаётся, там-то мы не одни.

По дороге из магазина и уже дома нахожу способ отвлечь окончательно от опасной темы:

– Почему-то оценил твою фигурку по-новому. Когда ты секретарить начала. Слушай, у тебя такие ножки!

– Только сейчас заметил?

Мы поднимаемся по лестнице, предусмотрительно иду сзади.

– Ракурс совершенно другой, понимаешь? – объясняю с возрастающим энтузиазмом. – Когда танцуем, я всё время рядом, дома вид тоже другой. Ты ведь можешь запросто какие-нибудь колготки или чулки рекламировать!

Звякает приветливо замок, нежно общаясь с родным ключом, заходим в прихожую. Зарезервировал себе пятикомнатную квартиру. В старых проектах не было, мы массово сокращали количество квартир и увеличивали их площадь. Однокомнатных оставили совсем немного. Сам не знаю зачем. Такие квартиры только для одиноких пенсионеров, но когда такие появятся?

– Ты только представь! – киплю энтузиазмом в сторону улыбающейся жены. – Реклама. Покупайте колготки «Брамса» Тихвинской швейной фабрики, и ваши ножки станут такими же! Продажи пойдут в режиме цунами!

Отсмеявшись, Света делает предложение:

– Пойду потанцую, ты со мной?

– Куда я денусь?

День нетанцевальный, но отвлечься и развлечься надо. Комната для этого есть. И будет, пока кучу детей не заведём. Спальня, гостиная, кабинет для меня, детская – получается четыре. Но если появятся разнополые дети, придётся ужиматься. Впрочем, так далеко заглядывать нет смысла.

В танцклассе для нас двоих ламинатные, как и во всей квартире, полы. Ламинат высшего 34-го класса, самый прочный. В элитном доме у всех такой. Единственной мебелью в комнате служит балетный станок перед зеркальной стеной и узкая тахта в углу. Бронзовая батарея под окном – не мебель, хотя видом изрядно украшает комнату.

Моё ближайшее окружение живёт рядом. Но с ними поступил жёстко. Девчонок и парней поселил по двое в самые маленькие квартиры. Несколько двухкомнатных в здании есть. И так будет до тех пор, пока не женятся. Демографическую политику в рамках Агентства буду проводить железной тиранической рукой. Проявляя волюнтаризм и солдафонское самодурство.

После разминки для начала урезаем джайв. Прекрасно способствует выбросу энергии. Затем глядим запись с обоих смартфонов – надо бы видеокамеру купить – ищем огрехи. Сейчас их мало, они массово после большого перерыва появляются.

Сайт Агентства «Селена-Вик»

Вкладка «работа и вакансии»

Агентство приглашает на работу в город Байконур и на космодром:

– Строителей всех специальностей. Зарплата в период простоя – минимальная согласно законодательству РФ, 1 МРОТ. В период активной работы – до 200 тысяч рублей.

– Электриков, сантехников и слесарей на работу в коммунальное хозяйство. Минимальный оклад в период стажировки и испытательного срока – 1 МРОТ. После успешной аттестации – от 2 МРОТ и выше.

– Водителей категории В (В1 и ВЕ). Базовая оплата – 2 МРОТ.

– Водителей категорий С. Базовая оплата – 2,5 МРОТ.

– Водителей категорий Д. Базовая оплата – 3 МРОТ.

– Инженеры автомобильного транспорта – 1 МРОТ до аттестации. После – от 3 МРОТ и выше.

– Инженеры коммунального хозяйства – 1 МРОТ до аттестации. После – от 3 МРОТ и выше.

– Инженеры-энергетики – 1 МРОТ до аттестации. После – от 3 МРОТ и выше.

– Инженеры машиностроения и металлообработки – 1 МРОТ до аттестации. После – от 3 МРОТ и выше.

– Специалисты связи и коммуникационных сетей – 1 МРОТ до аттестации. После – от 3 МРОТ и выше.

Приглашаем выпускников МГУ, МАИ, МИФИ, МВТУ им. Баумана, МЭИ и других вузов на вакансии:

Инженеров-конструкторов, технологов, программистов и других специальностей – 1 МРОТ до аттестации. После аттестации – от 4 МРОТ и выше.

Врачей всех специальностей – оплата по нормативам РФ плюс доплата от Агентства до 2 МРОТ.

Медицинских работников других категорий – оплата по нормативам РФ плюс доплата от Агентства до 2 МРОТ.

Обязательные условия:

– базовая подготовка по заявленной специальности, диплом или аттестат любого образца;

– отсутствие увечий, инвалидности и тяжёлых форм заболеваний;

– переносимость резко континентального сухого климата.

Желательные условия:

– кандидат должен состоять в законном браке. Не обязательно для лиц моложе 25 лет;

– наличие детей.

Кадровая комиссия может отклонить кандидатуру, если посчитает недостаточным общий образовательный и культурный уровень.

Всем принятым на работу предоставляется ведомственное жильё, не подлежащее приватизации. Тарифы на коммунальные услуги – 60–70% от федеральных норм. Размер жилплощади – не менее 20 кв. м на каждого человека. Одиноким предоставляется общежитие с двухместными и одноместными комнатами.

Добросовестным работникам, включая членов семьи, один раз в год оплачивается проезд и турпутёвка в любое место Российской Федерации.

Агентство формирует отряд космонавтов.

Обучение будет проходить в Центре подготовки космонавтов (Звёздный городок).

Приглашаются молодые люди до 30* лет (мужского пола), имеющие высшее образование по следующим направлениям:

– естественнонаучные факультеты университетов;

– медицина, прежде всего по специальностям общая терапия и хирургия;

– психология;

– геология;

– энергетика и металлургия;

– биология;

– космические факультеты любых вузов;

– авиастроение.

*Примечание. Допускается возраст до 40 лет и старше в случае безупречного здоровья и высочайшей профессиональной квалификации.

Ограничения.

Все инженерные должности сопровождаются подпиской о невыезде за границу в течение 8 лет.

Дополнительная информация

На территории космодрома строится общеобразовательная школа. Просим студентов педвузов старших курсов обратить внимание. Как и действующих учителей. Потребуются преподаватели всех специальностей.

17 мая, вторник, время 16:40.

Москва, площадь ДНР, 1, посольство США.

– Салют, Майк! – в конце рабочего дня Роберт Гроувс позволяет себе закинуть ноги на стол по неистребимой национальной привычке.

Однако при появлении гостя ноги со стола скидывает. В знак уважения. Крепко пожимает руку, предлагает виски.

– Чуть притормози, Боб, – Веклер садится в кресло рядом со столом. – Есть новости.

– Я даже знаю какие, – ухмыляется Гроувс. – Наш русский космический мальчик пульнул ракетку.

– Йес, пульнул.

– Но вы постарались, чтобы она далеко не улетела? – подмигивает Гроувс.

– Ничего такого не знаю, – открещивается Веклер. И демонстративно не реагирует на заговорщицкую ухмылку хозяина кабинета.

– Это всё неважно, Боб, – Веклер уходит от скользкой темы. – Как я и говорил, мальчик не только опасен, но и полезен.

– Что же полезного ты обнаружил?

– Он долго и успешно скрывал, что задумал. Теперь знаем что и знаем, что его расчёт оправдался. Тоннельный запуск, Боб, вот что важно. Были и у нас подобные проекты, но до реализации не дошло. Посчитали красивой, но нереальной затеей. Космический лифт, космическая катапульта, космическая пушка… кто бы мог подумать, что эта дурацкая космическая пушка сработает!

– А она сработала? – Гроувс становится серьёзным.

– В фантастических проектах вылетающий аппарат уже имеет первую космическую скорость, но наш мальчик поступил благоразумно. По имеющимся сведениям и анализу результатов космического наблюдения, скорость ракеты на выходе имеет не больше тысячи метров в секунду. Относительно немного, но существенный фактор для изменения грузоподъёмности в лучшую сторону.

– Хочешь сказать, в этом есть для нас польза?

– Огромная, Боб. Теперь мы знаем, что тоннельный старт вполне осуществим, ракета в момент вылета или прямо в тоннеле не разваливается. Начальная скорость вполне приличная. А мы, Боб, можем построить тоннель намного южнее, ещё длиннее, и наши результаты будут лучше.

– Долго, Майк.

– Русский мальчик построил за год, а мы что – хуже? Вот теперь давай свой виски, есть повод выпить.

Гроувс гостеприимно наливает мелкую стопку. Мужчины долго смакуют.

– Бог создал шотландцев, чтобы они радовали нас своим виски, – острит Гроувс.

– Если с подобного старта будет толк, то мальчику Вику нужно памятник поставить за это достижение. Оно будет иметь огромное значение для мировой космонавтики, Боб.