Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Сергей Чернов
Ранний старт

Пролог

Где-то за тысячи километров от.

В комнате два мальчика, шести и двух лет увлеченно играют в лего. Старший вдруг поднимает голову, будто прислушивается к чему-то. Как-то по-взрослому сужает глаза.

– Кир, поиграй пока один, ладно? Я устал, посплю немного.

Мальчик не бросает маленького брата, который важно ему кивает, он стаскивает с дивана маленькую подушку и устраивается рядом. Младший всегда нервничает, когда старший куда-то уходит без него…

Мне надо время от времени выпадать из реала и уходить в себя. Повезло мне по итогу, издержки присутствуют, но своё нынешнее положение ни за что не поменяю. Это у меня вторая попытка, и за неё буду держаться зубами. Хватит, настрадался в предыдущей, женской ипостаси. Несмотря на огромные плюшки, – временами было очень весело, – мужскому сознанию в женском теле находиться невыносимо. Я ж не трансгендер какой-нибудь, прости господи.

Взрослое сознание почти мгновенно давит неоформившуюся личность шестилетки. Кстати, находился он в довольно жалком состоянии, хоть и не понимал ничего. Нечем ему было понимать. Ничего, Вить, разберёмся. Ты, главное, сильно мне не мешай.

Конечно, есть сложности в изображении себя, такого умного, ребёнком. Но ничего, помогает детский гормональный фон. Чувствую себя переполненным энергией, хочется прыгать и скакать. Что я и делаю. Восприятие мира яркое и непосредственное, не то, что у взрослых. Сравнительно с детьми взрослые воспринимают мир будто через плёнку.

Хозяйская душа никуда не делась. Она незрелая в силу возраста, слабая и зависимая. Если вообще можно о душе говорить в таком возрасте. Короче, она растворилась во мне, изменив некоторые черты характера. Чувствую себя более шаловливым и беззаботным, сравнительно с собой исходным. Воспоминания и чувства, к родителям и брату, тоже остались. Да и сколько их там, этих воспоминаний? Лет до трёх ни один человек себя не помнит.

В бытовом плане всё благополучно. Трёхкомнатная квартира в девятиэтажке, отец моего Вити Колчина – дальнобойщик, но в дальние рейсы уходит не часто. Мачеха – мелкий клерк в стройконторе. Лучше всего в нашей семье Кирюшке. Вероника Падловна мне мачеха, а ему-то родная мать. Мы с ним по отцу братья. Хорошо ему. Все его любят… в отличие от меня.

Жаловаться не на что. С такими картами играть можно. Наоборот, плохой признак, если с самого начала на руках одни тузы и козыри. Всё хорошо в меру и вовремя. Так что сыграем…

Акт 1. Сцена № 1. Детские игры во взрослых

Акт 1. Вживание

Сцена № 1. Детские игры во взрослых

Подтянутый высокий мужчина строгого вида входит в квартиру. Видно сразу, пришёл домой. Светло-рыжей шевелюрой и чертами лица напоминает Катю. Покинув прихожую, отец Кати прислушивается, из детской доносится громкий шум: крики, визг, смех. Мужчина осторожно приближается, медленно приоткрывает дверь, заглядывает.

На полу, на прямоугольнике сложенного покрывала и маленькой подушке лежит мальчик и отбивается от кружащей вокруг него девочки. Девочка азартно визжит и дёргает мальчика за штаны. Мальчик аккуратно, стараясь девочку не зацепить, дрыгает ногами и кричит:

– Уйди от меня, зараза, я женат!

– Я тебе покажу «заразу», я тебе покажу «женат», алкаш нещастный, – пыхтит девочка.

– Что здесь происходит и кто этот молодой человек? – Строго спрашивает мужчина.

Дети замолкают. Девочка умильно смотрит на мужчину.

– Привет, папочка.

Мальчик встаёт, отряхивается, поправляет одежду, затем протягивает руку мужчине и солидно заявляет:

– Позвольте представиться – Виктор. Муж вашей дочери, к-х-м-м…

Мужчина внимательно и строго смотрит на мальчика, на протянутую ладонь, которую не спешит пожать. Мальчик не смущается, пожимает плечами, заводит руки за спину.

– Как это понимать, дочь? – Переводит суровый взгляд на девочку мужчина. – Ведь ещё утром, когда я уходил на работу, ты была не замужем? Когда же ты успела, дочь?

В последней фразе слышится почти неподдельная горечь.

– Ну, мы же понарошку, пап! – Хихикает девочка.

– Слушайте меня, чета Понарошкиных! – Строго заявляет мужчина. – Ваш брак объявляю недействительным. Вас, молодой человек, попрошу покинуть наш дом и впредь здесь не показываться. Вы дурно влияете на мою дочь.

– Ну, па-а-а-а-па! – Канючит девочка. И тут же замолкает. Мальчик приник к её уху и что-то нашёптывает. Девочка слушает и кивает. Мужчина не успевает помешать, мальчик отходит сам.

– Дорогая, – торжественно заявляет он, – абста… тательства вынуждают меня покинуть вас. Развод обсудим позже. Я пришлю вам своего… адвакатора. Я никогда не забуду то ща… щастливое время, которое провёл с вами. Прощайте, Катерина… Катерина… простите, как вас зовут?

Последний вопрос обращён к мужчине. Тот настолько потрясён речью шестилетнего мальчика, что отвечает машинально:

– Николай Дмитрич.

– Прощайте, Катерина Николаевна! – Мальчик церемонно слегка наклоняет голову. Девочка слегка не в такт торжественности момента хихикает и делает очень несовершенный книксен.

Тут мальчик приподнимается в воздух и плывёт прочь, слегка покачиваясь. Мужчине надоели длинные церемонии, он схватил его за шиворот и штаны и несёт на выход. Девочка скачет рядом, с беспокойством глядя на суженого.

Доставив малолетнего зятя в прихожую, мужчина устанавливает его на полу и открывает наружные двери.

– На выход, молодой человек, – провозглашает он широким жестом.

– Минуточку, э-э-э, Николай Дмитрич, – останавливаете его порыв мальчик. – Надеюсь, вы не думаете, что ж-жен-льмен мог прийти к даме босиком. Позвольте, я обуюсь.

– Позволю, – снисходит мужчина, – но с максимальной скоростью.

Мальчик выполняет пожелание экс-тестя, быстро всовывает ноги в ботинки, не застегивая пряжку на липучке. Выходит важно, не торопясь, но как-то боком. Видимо, опасается удара в спину, то есть, пинка под зад. Судя по лицу мужчины, опасения не беспочвенны.

Переместившись на нейтральную территорию, мальчик с выражением ожидания на лице оглядывается на девочку. Та смотрит вопросительно, затем на лице проявляется понимание. Она делает театрально трагическое лицо и надрывно прощается с опальным «мужем».

– Я буду помнить вас вечно, Виктор!

Мальчик удовлетворённо кивает и спускается по лестнице. Мужчина, выглянув, убеждается, что он действительно уходит, закрывает дверь. Секунду тупо её разглядывает, затем произносит одно экспрессивное слово.

– Охренеть!

– Да, – скачет от восторга рядом дочка, – охренеть!

– Дочь, – очухивается мужчина, – не надо говорить этого слова! Оно нехорошее.

– Но ты же его сказал! – Резонно замечает дочка. Мужчина вздыхает.

– Взрослым мужчинам можно, в исключительных случаях. Маленьким девочкам нельзя.

Сцена № 2. Знакомство (Катя)

Уточнение: Исторически сложилось путаница с нумерацией, по времени вторая сцена на самом деле происходила до первой.

Во дворе многоэтажного дома, являющегося общим для трёх зданий, заботливые взрослые организовали две песочницы для маленьких детей. Выхожу к ближайшей. Один. Родители дома, Кирюшка уморился длинными играми и выпал в глубокий сон. Как сладок краткий миг свободы! И ведь ещё отпускать родители не хотели, надо же! Имея в виду, что Кир может проснуться, а старшего брата под рукой нет. Не на того нарвались!

– Тогда я его разбужу, – декларирую намерения родителям, – мне играть не с кем.

И с решительным видом направляюсь к дивану, на котором раскинул свои ручонки Кир. Естественно, не дохожу. «Мамочка» отнюдь не ласково дёргает за руку и угрожающе шипит:

– Только попробуй, ребёнок только заснул…

После секундного размышления:

– Тогда пойду песенку разучу, я там в книжке хорошую песню нашёл…

– Я тебе разучу, ну-ка марш на улицу.

И я послушно иду на улицу, всем видом демонстрируя грустную покорность злым ударам судьбы.

За дверями подъезда меня радостно встречает свобода. Лицо обдаёт зимней свежестью, во дворе заманчиво поблёскивают свеженаваленные сугробы, приветливо сияет солнце. Кто сказал, что в песочнице нельзя играть зимой? Ещё как можно, даже удобнее. Из снега всякие вещи получаются ещё лучше, чем из песка. Кошачьих какашек опять же нет.

Какая-то девочка моего возраста лепит из снега сложное строение. На голове забавно качается розовый помпончик, из-под шапки вырвались и дерзко торчат в стороны две косички. Подбираюсь ближе, принимаю любимую Витину позу (так-то раньше меня по-другому звали, но пора привыкать) – руки за спину, наблюдаю. Сначала с одной стороны, потом захожу с другой. Девочка поглядывает на мои эволюции с подозрением и опаской. Наконец вспоминаю, что обета молчания никому не давал.

– Сударыня, не разрешите ли мне присоединиться к вашему милому обществу? – С детьми разоблачения не опасаюсь.

«Сударыня» ошеломлённо хлопает ресничками над голубыми глазками. Насладившись эффектом, усиливаю впечатление.

– Мамзель, вы позволите побыть рядом? – Широкий жест рукой, для расшифровки слишком общего понятия «рядом».

Девочка, в мгновенье ока получившая звучный статус «сударыня» и тут же сменившая его на подозрительное, но такое заманчивое «мамзель», заторможенно кивает головой.

– Только замок мой не трогай! – Спохватывается она.

– О-о-о, сударыня, вы утверждаете, что это замок? – Сомнений не сдерживаю.

– Конечно! А что же ещё? – Возмущённо отвечает девочка.

– А почему нет подъёмного моста? Где защитный ров? Почему башен всего две? Должно быть четыре или больше. А где донжон? Донжон где, я вас спрашиваю? И почему нет конт… контра… контрабасов, нет, контрафасов*?

Обескураженная девочка стоит и хлопает глазами, потрясённая длинным списком недостающих строений и бескомпромиссностью претензий. А мальчик, то бишь я, продолжает смотреть строго и неподкупно.

– А что такое контрафасы? – Осторожно интересуется «сударыня».

– Не помню, – пожимаю плечами, – но у тебя их точно нет.

– Как тогда ты можешь знать, что у меня их нет? – Торжествующая девочка решает, что подловила противного эксперта. Но не тут-то было.

– А как ты можешь построить то, чего не знаешь? – Резонно продолжаю корчить из себя «эксперта» по замкам.

– Как? Очень просто! – Девочка решительно прилаживает какие-то откосины внутри стены, – Вот! Контрафасы!

Долго с изрядным подозрением изучаю свежеприлепленные конструкции.

– Ты уверена? – Девочка незамедлительно и без малейших сомнений кивает. – Тогда ладно. Пусть это будет такой, девчачий замок.

Девочка слегка разочарованно вздыхает и соглашается «Пусть!». Чем подкупает меня окончательно. Решаю, что пора бы и познакомиться с хорошенькой, рыженькой, молоденькой девушкой. К чему и приступаю. Как только проясняется вопрос с именами и адресами, – девочку зовут Катей, и живёт она в моём же подъезде этажом выше, – наступает время для светской беседы. Однако спокойное развитие нашего приятного знакомства резко прерывается.

Катя вдруг замолкает и начинает смотреть мимо меня. Незамедлительно отслеживаю объект её внимания. К соседней песочнице, в которой тоже ковыряется некая пигалица нашего возраста, направляется пара детишек-мальчишек. Один, помладше, нам ровесник, второй старше на год-два и выше на голову. Судя по схожести одежды и согласованности движений, мальчишки братья или близкие друзья.

– Быстрее, Витя, быстрее! – заполошённо торопится вдруг Катя. Она хватает свои совочки в ведёрке, меня за руку и тащит за будку недалеко от них. Техническая большая будка, кажется, там трансформатор стоит.

Мы огибаем будку, пригибаясь, быстро пробираемся вдоль кустов поближе к конкурирующей песочнице. Занимаем позицию с краю кустов, нас отделяет от группы детей всего метров двадцать – двадцать пять. По пути и на выбранном наблюдательном пункте Катя вводит меня в курс дела.

– Очень плохие мальчишки, всех во дворе бьют и обижают. Только они недавно приехали и эту девочку ещё не знают…

– А ты знаешь? Как её зовут?

– Как зовут, не знаю. Но это очень злая девочка, её все боятся. Даже взрослые. А эти два дурачка не знают. Давно мечтала посмотреть, что будет… всё, не мешай!

Катя в итоге оказывается абсолютно права, события развиваются в захватывающем стиле крутого боевика. Драка – какой боевитый сюжет обходится без неё? Плохие ребята нападают, хорошие их жестоко избивают… таков непреложный закон жанра. Боевик без драки, это – как жизнь без любви.(с) А столкновение плохих парней и очень злой девочки – самая многообещающая и заманчивая для голливудских боевиков завязка. Что может быть увлекательнее? Такой состав противоборствующих персонажей сулит не меньше зрелищности, чем безбашенная погоня. Можно выбрать из массы вариантов: плохие мальчики против злого мальчика; плохие девочки, можно с добавлением плохих мальчиков, против злой девочки. Причём харизма злобных девочек в притягательности даст десять очков вперёд обаянию злых мальчиков.

Парнишки обступают хмурую девочку, та что-то недовольно говорит, парниши-плохиши гогочут. Дальше события принимают стремительный и диковатый оборот. Старший парнишка проходится ногами по кучкам, выстроенным девочкой, младший лихим ударом ноги отправляет ведёрко девочки в дальний полёт. Непроизвольно выпучиваю глаза, на Катю не смотрю, но наверняка она делает то же самое. Ногу паренёк опускает на землю уже с висящей на ней глухо рычащей девочкой. Она вцепилась зубами в его ногу! – ошеломлённо осознаю немыслимый факт. Как злая собака, причем не простая, а бойцовой породы. Вцепилась и висит. На зубах висит! – С трудом верю своим глазам. Нет, точно. Висит чуть повыше колена.

Парнишка, вереща от ужаса и боли, как зайчик, пойманный злой совой или хитрой лисицей, падает на снег. Потрясённый происходящим старший брат сначала очумело смотрит, затем пытается схватить девочку за ноги. Не слишком удачная идея, как выясняется. Девочка бьётся со свирепостью дикого зверя, старший получает жестокие удары ногами в грудь и падает. От слабых хаотических ударов укушенного она защищается руками.

Рядом от возбуждения повизгивает Катя. Схватка меж тем резко заканчивается. То ли девочка разжимает зубы, то ли парнишка, собрав все силы, сам вырывается, но всё-таки вырывается и на четвереньках быстро-быстро улепётывает к родному спасительному подъезду. Старший, мечущийся рядом, вроде нацеливается пнуть девочку как следует, но наталкивается взглядом на неё, сидящую на корточках и готовую к новому прыжку. Принимает решение, – очень разумное, по моему взрослому разумению, – ретироваться за братом.

Девочка идёт за своим ведёрком. Возвращается на место и принимается за прежнюю возню. Почему-то этот факт потрясает меня ещё больше, чем стремительная бескомпромиссная битва полуминутной давности. Катя замолкает, видимо, тоже проникается моментом.

Сидеть, как Катя, или лежать, как я, холодно. Начинаю вставать, но Катя останавливает.

– Смотри, смотри… – шепчет она.

Из подъезда выходят те же парнишки и какой-то здоровый, малость расхристанный мужик. В наспех надетой шапке, в полушубке на майку, видно, торопился. Младший парнишка всхлипывает, слегка подвывая, хромает. Вся гоп-компания направляется к мирной маленькой девочке, играющей в песочнице.

– Аллес капут, – немецкий аналог русской нецензурщине (полный п…дец) всплывает сам.

– Точно, – Катя немецких слов не знает, но смысл улавливает тонко.

Хм-м, дяденька, ну, вышел ты и что дальше? Бить маленькую девочку будешь? Да ты только маленький синячок ей поставь, сразу в тюрьму упекут, вякнуть не успеешь.

Дяденька и не бьёт её, конечно. Но разоряется громко. Сначала вообще орёт, потом малость сбавляет. Девочка бурчит что-то злобное, дяденька вновь резко поднимает децибельный рейтинг. Из подъезда вываливается ещё один персонаж. Здоровенная плечистая тётка с таким мрачным лицом, что сразу догадываюсь, кем она приходится мрачной девочке. Тётка тут же зычно подтверждает мою догадку.

– Эй, ты, хер моржовый, а ну, отвали от моей дочери!

Встаю, отряхиваюсь. Катя на этот раз присоединяется без возражений.

– Как думаешь, Кать, кто победит, если они в рукопашной сойдутся?

– Я думаю, они! – Без тени сомнения высказывается девочка. Без всяких уточнений понимаю, кого она имеет в виду под словом «они».

– Чистый цирк, кино…** – здесь чуть не вставляет крепкое слово, но вовремя спохватываюсь, – никакого кина не надо.

– Точно, – соглашается Катя.

Так началась наша дружба.

*Примечание: Витя намеренно исказил слово «контрфорсы». Что означает контрфорс в архитектуре, можете сами в интернете посмотреть.

** Ничего особенного. Витя хотел сказать «кино, уссышься».

Сцена № 3. Частично нецензурная. Зина

Примечание. Описанные события произошли после сцены № 2, но до сцены № 1. Вот такая каша пока в моей голове. Так-то хронологический порядок следующий: 2, 3, 1.

Мне снова удалось вырваться на улицу одному. Мачеха всё время норовит сплавить Кирюшку вместе со мной, но удалось отговориться. Пришлось выдержать тяжёлую утомительную схватку. Попробуйте переспорить женщину! Но я победил.

– Вероника Пална, там во дворе часто гуляют страшные мальчики, один я убегу, а с Киром не смогу, – стараюсь выдвинуть аргумент посильнее.

– Так что теперь?! – Мачеха предуготовляется к любимой артподготовке, акустическому воздействию на витины (мои) уши. Знает, что от её грозного голоса ребёнок тушуется. Тушевался, но о том, что излюбленный ею эффект уходит в прошлое, мачеха пока не догадывается.

– Кирюше совсем на улице не гулять?! – Звуковое давление начало нарастать.

Спокойно гляжу на мачеху, не морщусь, как раньше. Встаю ровно, закладываю руки за спину (коренной Витя так любит делать). И неожиданно перехожу на официальный тон.

– Я решу вопрос, Вероника Пална. Но на это потребуется время.

Мачеха от неожиданности закрывает рот, с лёгким «ф-х-с-с-с» выходит заготовленный для акустического залпа воздух. Развиваю успех, терять время нельзя.

– Пока можете гулять с ним сами. Мне нельзя отвлекаться на него, пока я всё не сделаю.

– И что ты там можешь сделать? – почти нормальным тоном спросила мачеха, против логики добавив сарказма.

– Если не смогу, вам придётся всё время гулять с нами, – пожимаю плечами. Про себя гадко, раньше так не умел, ухмыляюсь. Чтобы он не переиграл какую-то глупую вздорную бабу? Да на раз!

– Вот это видел?! – в пяти с половиной сантиметрах перед носом возникает кукиш. Задумчиво кривя губы, разглядываю яркий маникюр на ухоженных пальцах.

– Вероника Пална, вы хотите, чтобы Кирюшку избили до полусмерти? Я не смогу его защитить, их двое, и каждый сильнее меня. И старше, – немного приукрашиваю вражеские возможности.

– Перестань называть меня Вероникой Палной! – истерически выпаливает мачеха.

О-хо-хо, тяжко вздыхаю. Применим тяжёлую артиллерию.

– Хорошо. Одевайте Кирюшку. Только заранее «Скорую помощь» вызовите, а то они, бывает, задерживаются. Бинты приготовьте, йод, зелёнку… аспирин, – на этом мои медицинские познания почти исчерпываются, а про галоперидол и уже не для Кирюшки осторожно умалчиваю.

Мягко надавливаю на мачехину руку, до сих пор увенчанную кукишом, не отказываю себе в удовольствии полюбоваться на её открывающийся и закрывающийся рот и топаю одеваться. Вот так и должно быть! Мужчина делает, баба – молчит.

На миг обернувшись, ловлю мимолётный уважительный взгляд отца. Тот в нашу перепалку не встревал, играет с Киром.

Выходя на улицу, догадываюсь, почему отец не вмешивался, и почему нас выпроваживали на улицу обоих. Выходные хочется провести с толком, а тут дети под ногами путаются. Сочувствую, понимаю, что дело молодое, но пока помочь ничем не могу.

Погода так себе. Солнце то и дело прячется за облака, но хорошо, что ветра нет. Ветра нет, зато злая девочка на месте. Вот она-то мне и нужна. Ещё в окно её заприметил.

Траектория моего якобы бесцельного блуждания по двору неуклонно приближается к объекту. И вот мой Витя в своей излюбленной позе стоит рядом со злой девочкой и начинает подкат. По отработанной схеме, один раз пролезло, почему ещё раз не попробовать.

– Сударыня, вы позволите к вам присоединиться?

Ни фига не срабатывает! Или как-то не так действует. Девочка не захлопала глазками, как Катя, и таращиться на меня не стала. Она скупо бросает мне хмурый взгляд, как медный грош нищему, и недовольно сопит. Всё!

Хм-м, обхожу девочку с другой стороны. Меня игнорят, это минус. Но и не гонят, это плюс.(с)

– Сударыня, имел удовольствие видеть вашу битву на днях. Позвольте выразить вам своё восхищение, сударыня. Вы были бесподобны! – последние слова произношу с неподдельным восхищением. Зачем подделывать то, что есть? Даже не надо вызывать из памяти картинку, она сама то и дело всплывает, переполняя душу благоговейным восторгом. Рычащая от бешенства девочка, зубами повисшая на ноге визжащего от ужаса врага. Блаженное, сладостное видение! Кто из нас не мечтал увидеть ненавистное нам существо в предельно жалком виде? Ну, кто? Пусть первый бросит в меня камень.

Девочка на этот раз награждает меня более долгим взглядом. И вроде огонёк злости горит не так ярко. Хотя это могло и показаться, но приступ воодушевления бросает меня в решительную атаку.

– Я видел, было здорово! Эпичная битва! – Стараюсь изо всех сил, размахиваю руками, пою дифирамбы без всякой меры. Когда говоришь комплименты женщине, одно хорошо – можно не соблюдать меры, главное, чтобы искренность била через край. Тогда можно лепить всё, что угодно.

– Ты богиня войны! Я такого даже в кино не видел! Только Афина Паллада, богиня войны и победы способна на такое!

Ни одна женщина не устоит перед таким каскадом комплиментов. Злая девочка уже не отрывает взгляда, и злобы в глазах… нет, она никуда не делась. Но лежит спокойно, ждёт своего часа. Решаюсь на последний бросок.

– Я заснуть не смогу, если не узнаю имя богини. Как тебя зовут? – Замираю, как азартный рыбак, старательно пуча глаза.

– З-зина! – Выплюнутое звериным рыком короткое слово сопровождается едва слышным глухим ворчаньем.

Мои нервы не выдерживают напряжения, рыком, сопровождающим короткое слово, меня отбрасывает от девочки, шарахаюсь назад… тум-м! Спотыкается о снежный ком, падаю на спину. В голове из того омута памяти, где внавал хранится всякая хрень, всплывает фраза «Это фиаско, брат».

– Ёрш твою медь, бл…ский выхлоп, ржавый якорь мне в ж… – немного подумав, добавляю, уперев очи в дурацкие серые облака, – это пиз…ц какой-то!

Удручённо поднимаю голову и вдруг вижу совсем близко чрезвычайно заинтересованный взгляд злой Зины. Она помогает, – о, боги! – злая девочка помогает мне подняться! Ошарашенный этим фактом, сажусь на снежный валунчик. Зина пристраивается рядом. И повторяет всё, что я только что непроизвольно сказал, нисколько не смущаясь фактом нецензурности произносимого. Но всё повторить не может.

– Ржавый… ржавый… а дальше? Дальше что сказал? – на меня глядят серые, – оказалось, что они у неё серые, – глаза. В них горит, полностью забивая обычный огонь адского зла, неизбывный интерес к новой, запретной и такой соблазнительной лексике.

С облегчением вздыхаю. Всё, злая девочка у меня в кармане. Я с ней познакомился, она начинает общаться, и испытывают ко мне неслабый интерес. Аплодирую сам себе, никогда до этого так не гордился своими победами на переднем крае гендерного фронта.

– Хочешь научиться? – Зина кивает часто-часто, – Ну, смотри, если говоришь это мальчику или дяденьке, тогда так…

Беру паузу, набираю воздух в лёгкие и выдаю на одном выдохе:

– Ржавый якорь тебе в жопу, с-сучий ублюдок! – Дурное дело нехитрое.

Испытываю парадоксальное чувство гордости от того, что Зина буквально излучает на меня откровенное восхищение и огромное уважение. Уважение увеличивается ещё больше, когда на вопрос «Кто придумал?» отвечаю кратко:

– Я, – и добавляю, – меня, кстати, Витей зовут.

Справившись с приступом восторга, Зина приступает к изучению конкретных приложений ругательного заклятия.

– А если тётенька?

Обсуждаем варианты. Время пошло весьма плодотворно. Пикантные идеи рождаются на ходу. Пришлось ещё пояснять, что такое якорь. Рисунок на снегу и заявленные габариты такелажного оборудования приводят Зину в восторг.

– Зина, не торопись. Заучи сначала основу, а потом подставляй разные слова. Самые обычные слова могут быть ругательными, понимаешь? Вот видишь толстую девочку или тётеньку, как их обругать? Да назови её жирной ватрушкой и всё.

– Якорь тебе в жопу, жирная ватрушка, – радостно выпаливает Зина.

– Ржавый якорь, – поправляю назидательно, – не пропускай, это очень важное слово: «ржавый».

В какой-то момент спохватываюсь.

– Только не говори никому, что я тебя научил!

– А то что? – В глазах Зины начинает разгораться презрение. Да уж, с этой девушкой не забалуешь.

– Мама будет ругаться.

– Ты её боишься? – Презрение разгорается всё ярче.

– Нет!!! – Испытываю неподдельное возмущение, – клал я на неё. Но когда она визжит, ушам больно. Понимаешь, мужчины очень плохо выносят женский визг.

Эти объяснения Зина принимает благосклонно.

Конец необычной прогулки выглядит под стать необычному знакомству со злой девочкой. Благодаря ей же. Из подъезда вываливает массивная хмурая тётка, и двор оглашает зычный вопль.

– Доченька! Домой! Быстро!

Зина молча сгребает свои скудные принадлежности и бежит к матери. В мою сторону бросает взгляд, совсем не злобный и почти не хмурый. Уверенно расшифровываю это, как сердечное дружеское прощание. На половине преодолённой дистанции Зина, к моему огромному изумлению, радостно кричит матери:

– Ржавый якорь тебе в жопу, сучья ватрушка! – И через пару секунд утыкается ей головой в колени.

– Ух, ты! – Восхищается мама злой девочки и ласково спрашивает. – Тебя кто этому научил, дрянь такая?

– Он, – краткий ответ сопровождается тычком руки в мою сторону. «Это пи…ц какой-то!», – цензурно думать я не в состоянии. Просил же!

Хмурая тётка смотрит на меня, одобрительно рычит:

– Смотри у меня, сучёнок! – Показывает литой кулак. Зина приветственно машет рукой. Парочка злобных женщин удаляется. Занавес.

«Это полный пи…ц!», – провожаю их мысленным комментарием.

Так началась моя дружба с Зиной.

Проблема безопасности решена. Он обещал мачехе решить вопрос, он его решил. Мужик сказал, мужик сделал. Если они будут рядом с Зиной, братья Ерохины, те самые, к ним ближе ста метров не подойдут. Лучше с этой проблемой не мог бы справиться даже могучий бульдог или питбуль со страшной мордой, покрытой шрамами, следами жестоких и кровавых битв. Не дотягивают эти глупые животные до маленькой Зины.