Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

В классе выбираю место подальше от учителя, но достаётся дальнее от двери в середине правого ряда. Каждый идёт на своё привычное место, мне достаётся вакантное.

– Ксения, не вертись!

Ага, та девушка с бантами, хотя многие украсили себя ими, Ксения. Оглядывается на меня, – она сидит чуть впереди на среднем ряду, – и зарабатывает замечание.

– Прежде всего, – продолжает классная, – хочу познакомить вас с новым одноклассником.

Одним взглядом поднимает меня на ноги.

– Витя Колчин, пришёл к нам из 14-ой школы. Надеюсь…

– Ой, точно! – Вдруг взвизгивает Ксения. – Вспомнила! Он же у нас на новогоднем балу выступал!

– Не кричи! – Осаживает девушку училка, в глазах зажигается интерес. Прокручиваю память с того дня, нет, не помню её. Понятно, почему для неё новость.

Успокоив оживившийся класс, Лидия Михайловна продолжает.

– Надеюсь, ты, Витя, не потащишь успеваемость нашего класса вниз?

– С удовольствием присоединяюсь к вашим надеждам, – охотно соглашаюсь. Класс смеётся. Когда добавляю каламбурчик, откровенно ржут.

– В вашем классе ведь есть Надежды?

– Есть, – не удерживает улыбку классная, – но только одна.

– А чо он такой маленький? – Басит один из одноклассников.

– Детство тяжёлое было, – отвечаю раньше классной. Ни к чему раньше времени всем всё знать.

К учительнице испытываю благодарность, несмотря на грозный взгляд, достаточно чуткая натура. Улавливает мой посыл. Или из других соображений умалчивает. Возможно, из педагогических, ждёт, когда сам поставлю свой авторитет на нужную высоту. Тогда новость о моём возрасте не станет основанием для пренебрежения в мой адрес. А то и просто, ей начхать на всё. Некий пофигизм в ней тоже чувствуется.

Блаженный миг торжества, о котором сладко мечтал всё лето, наступает только после первого и единственного урока. Сама собой вокруг меня сбивается компания с ядром из музыкантов и танцовщиц. Несколько одноклассников, по большей части одноклассниц во главе с Ксенией, тоже с нами. Не возражаю. Пригодятся.

В холле перед выходом наружу наконец-то вижу её, ту самую, посмевшую глянуть на меня свысока несколько месяцев назад. Варьку. Она меня пока не видит. И когда весёлой компанией проходим мимо, небрежно спрашиваю про кучку вокруг девочки:

– А это семиклашки, да? – Как же ты сладок, миг священной мести! – Привет, малявки!

И под смешки свиты из красавиц-девятиклассниц прохожу мимо. Забыв об этой мелочи в следующую секунду. На самом деле, бросив украдкой взгляд назад, испытываю приступ острого наслаждения от вида Варьки. Та замирает, будто ей не посчастливилось встретиться глазами с медузой Горгоной. Статуя с выпученными глазами, о-о-о-у, впадаю в экстаз…

Как она мне тогда в мае сказала? «Жалко, ты маленький ещё? А то бы вместе учились», – утрись, мелкота, гы-гы-гы…

Откат назад.

Лето провёл ожидаемо замечательно. Одно плохо, драк почти не было. Центровые настолько под нас легли, что десяток человек влились в нашу маленькую армию. Разок предприняли лихой набег на соседнюю деревню. Они пытались нас построить, когда мы там подрабатывали на прополке. После карательной экспедиции стали очень вежливы.

Несколько дней назад показывал друзьям фото на планшете. Я и Кир – лихие ковбои на лошадях, моя банда на тренировке и на речке, пейзажи всякие красивые.

– А это моя гордость! – И рассказываю.

Там рядом сразу две речки. Маленькая Талая проходит вплотную к селу. Впадает в речушку заметно больше, но тоже можно почти в любом месте перейти. Штаны замочишь, рубашка сухой останется. Название предсказуемое – Берёзка или официально Берёзовая.

Талая в некоторых местах очень уютная для детей. Утонуть там практически невозможно. С трудом находятся места, где десятилетке с головой будет. Часто встречаются песчаные пляжи.

Облюбовали там одно место. Речка при паводке то влево метнётся, то вправо, оставляя в заброшенном русле стоялую воду, которую обожают лягушки. За много лет выгрызла вытянутую заливную площадку. По бокам обрывы, подмываемый грунт время от времени обрушивается. В паре мест видны обваленные деревья. Мы их потом убрали.

Кто подал идею? Конечно, я, стиляга из города, кто же ещё. Эрозию плодородных земель надо останавливать. Кто, если не мы? Прямо так в лицо и заявил своей разросшейся до пары дюжин человек армии. Там всего-то метров сто прокопать, чтобы спрямить русло.

– Четыреста-пятьсот кубов грунта придётся перелопатить, – заявил своей братии. – Исключаем дежурных пастухов, каждый день не меньше дюжины может приходить. Двадцать кубов в день – раз плюнуть, едва на разминку потянет. Короче, за месяц сделаем конфетку.

Ну, и сделали. Натурально, конфетку. В середине расширение, типа пляжа. А сколько всеобщего ликования было, когда пустили воду! Ради такого случая пастухи волюнтаристки пригнали стадо на выпас поближе. Троим дежурным, – меньше оставлять нельзя, коровы разбегутся, – не так повезло, но они посмотрели в видеозаписи. Виват техническому прогрессу!

С тех пор это место стало нашей главной базой отдыха. Напоследок велел им продумать посадку деревьев. Вырытым грунтом сформировали по обеим сторонам небольшую дамбу, чтобы речка не елозила туда-сюда.

– Нет, я не скажу, что это подвиг, – завершил рассказ друзьям цитатой из «Барона Мюнхгаузена», – но что-то героическое в этом, натурально, есть. Мы, как настоящие мужчины, слегка, пока только слегка, изменили пространство вокруг себя в лучшую сторону.

В селе много чего случилось хорошего. Плохого не помню. Кир только с местной школотой пару раз по чужим садам полазил. И пару же раз схлопотал. Что дало мне в руки неубиваемый козырь:

– Не можешь срать – не мучай жопу! – Грубые выражения часто доходят лучше. – Ты понимаешь, что твои так называемые друзья нарочно тебя зовут. Сами срываются вовремя, ты попадаешься и даёшь им возможность удрать. Воровать нехорошо, да ты ещё и не умеешь!

– А ты умеешь?

– А зачем мне это уметь? У меня друзей полно. Настоящих. К любому в гости приду… да и в гости ходить незачем. В саду у Басимы всё есть.

Да не, прекрасно понимаю, что с чужого огорода любая редька слаще. Чисто объективно, например, маринованные огурцы у Басимы чудесны. Но в гостях, прекрасно понимая, что огурчики кислят или вяловатые, тем не менее, ем их с большим аппетитом. Не так, как дома.

3 сентября, пятница.

Физкультура, 4-ый урок.

Я натурально, как у Высоцкого, «на десять тыщ рванул, как на пятьсот… и спёкся». Подобное бывает у неопытных автомобилистов, заводит машину, трогается и вдруг понимает, что она идёт с натугой, как с тяжёлым прицепом. В конце поездки до него вдруг доходит, что он с ручника машину не снял.

Что-то похожее со мной происходит. Бегу на разминке ровно, но без огонька, как раньше. Энергия через край не хлещет, наоборот, тяжеловато иду. Внутреннее сопротивление моего энергогенератора резко увеличилось. Чозахрень?

Через три минуты начинают ныть суставы ног. От бега переходим к разминке всего тела, к ноющим коленям добавляется боль в локтях и плечах. Вчера утром на зарядке внимания не обратил, вечером бегал меньше, полагая, что случайно перебрал с активностью и надо сбавить обороты. Но чтобы меня крутило от жалкой физкультурной нагрузки? Что-то не так…

– Пётр Фомич, – подхожу к физкультурнику, – что-то со мной не то. Напряжение какое-то в организме, суставы болят…

– Освобождение есть? – Физкультурник ищет официальную опору. Грубо говоря, избегает ответственности. Куда ж ты денешься?

– Откуда? Симптомы только сейчас проявились.

– Вставай в строй, – и лицо такое непроницаемое.

– Пётр Фомич, а вдруг он по-женски прихварывает? – Один из пасущихся рядом одноклассников не упускает возможности сострить и поднять новичка на смех. Гляди-ка, герой какой нашёлся. Крепко сложенный, насмешливо смотрит из-под вихрастого чуба слегка шальными глазами.

Небольшой гогот раздражает девочек, им такие шуточки про их естество никогда не нравятся.

– Как бы я не прихварывал, но яйца тебе оторвать сил хватит, – громко и холодно заявляю на весь зал, гогот тут же смолкает. – После этого сам по-женски начнёшь в туалет ходить!

Вот тут девочки издают лёгкие смешки. Так-то тоже не комильфо, но опускаю того, кто шутил совсем грубо.

– Прекратить! В одну шеренгу становись!

Чего-то там этот герой ещё вслед шипит, не разобрал что. Мы далеко друг от друга стоим. Я в самом конце, тут ещё пара человек такого же роста, но становлюсь за всеми. Пусть пацанишки порадуются, что не они самые мелкие. Гы-гы, здешние свою мелкоту филиппками прозвали. Стараюсь сдерживаться, но смешно, с-сука… смех испаряется бесследно, когда осознаю, что и меня в эту славную категорию записать могут. Ничо, сам кого угодно и куда угодно запишу.

Постоять-то я ещё могу. Посмотрим, что дальше будет, проволыню урок как-нибудь. Что будет дальше, понятно. Посередь зала турник установлен. Спасибо дождю, а то на улице бы занимались, там тяжелее пришлось бы.

Фомич проверяет показатели после каникул и ругает класс за то, что за лето они падают. Всё больше парней, к девочкам относится чуть мягче. Выходят к турнику один за другим, подтягиваются, мой новый героический приятель подтягивается двенадцать раз. Его Геной зовут, таких дюжинников всего четверо. Только эту могучую кучку Фомич вслух не отчитывает, единственно взглядом показывает, что де могли бы и больше.

Доходит очередь до меня. Класс слегка притихает, всем ужасно интересно, что покажет новенький.

– Пётр Фомич, я ж говорю, суставы болят! – Не спешу вставать с лавочки.

– Ну, хоть попробуй.

– Под вашу ответственность, Пётр Фомич.

И чего привязался? Он же давно меня знает. Кто его баскетбольную сборную опустил? Мы, во главе со мной.

Подхожу к турнику, закидываю голову наверх, прицеливаюсь на перекладину. Высоко, а я не в форме, отхожу на шаг.

– Его подсадить надо… – раздаётся геройский выкрик, но смешки застревают у всех в горле.

Выпрыгиваю сразу на передний жим. Зуб даю, никто из них так не умеет. Многие смогут выйти переворотом, кто-то вытянет силовой вариант. Возможно, найдутся те, кто сделает склёпку. Но так, одним движением из виса встать с опорой на руки, оставив перекладину в районе пояса, без напряжения и с неимоверной лёгкостью, будто на Луне, где силы тяжести не хватает придержать дерзнувшего, никто не сможет. Скорее, и сам Фомич на такое не способен…

С грозной быстротой нарастает пожар в локтевых суставах. Спрыгиваю на мат, встряхиваю руками, прислушиваюсь к ощущениям. Боль медленно закрывает грызущую пасть. До меня доходит, что её вызывает сжатие, давление. Проверю. Запрыгиваю, вишу, слегка покручивая корпусом.

– Ещё сможешь? – В тишине спрашивает Фомич. Нашёл клоуна… спрыгиваю.

Кое-что проясняю для себя. При растяжении всего лишь лёгкое нытьё. Тоже не гуд, но терпимо.

– Мочь-то я могу, Пётр Фомич, но говорю же, суставы болят, – объясняю, идучи к вожделенной скамейке. – Вам порадоваться, а мне пытка. Оно мне надо?

– И что мне тебе записать? Сколько раз ты можешь подтянуться? – Фомич уступает, против реальности не попрёшь.

– Поверите на слово? – Хмыкаю.

– Он щас наговорит, а вы верьте, верьте, Пётр Фомич, – ещё один пересмешник. По голосу слышу, не мой любимый герой Гена.

– На данный момент ничего не могу, – жму плечами, – неделю назад тридцать раз подтягивался. Но это не предел.

– И какой он, предел? – Допытывается Фомич.

– Не знаю. Не искал.

Кто-то из мальчишек фыркает, но негромко и без поддержки. Все видели мой силовой выход сразу на обе руки.

В раздевалке ничего особенного не происходит, что меня удивляет. Зря ждал. Ну, нет, так нет.

Последний урок географии.

География в 9-ом классе прежде всего экономическая и только России. Всё правильно. Большой стране – большое время, весь учебный год. Оглядываюсь на очередной тычок в спину чем-то тонким. Ручкой или карандашом. И очередной шёпот «Слышь, ты…» героическим голосом. Никак не успокаивается.

– Колчин, не вертись! – Хм-м, опытная ведь учительница, должна понимать, что не просто так оглядываюсь. Геройский Гена глумливо хихикает. Ладно, ща решим вопрос. Так, как мы привыкли в наших узких кругах.

– Эмма Пална, меня Гена достаёт, тычет и тычет сзади карандашом. Можно я ему врежу?

За что уважаю некоторых, так за непробиваемую невозмутимость. Кобра тормозит на незаметную долю секунды и выносит решение.

– Макаров, прекратить! Колчин, если продолжит, то разрешаю. Но без лишнего кровопролития, травматизма и драматизма! – И дальше молотит у доски материал урока. – Итак. Огромная территория страны подразумевает естественные издержки. Логистика. Россия кровно заинтересована в развитой транспортной сети, как любая большая по территории страна…

Отмечаю в тетради слово «логистика». Сам-то представляю, что это такое, только надо знать, какой смысл имеет в виду учитель. А то мало ли…

Герой затихает. На время.

– Слышь, ты. А чо сразу стучишь?

Странный парень. Уж не дурак ли? Ему выгодно моё молчание, а моя активная реакция без предупреждения сразу переводит меня в разряд неадекватных агрессоров. Оно мне надо? Натурально, нет. Слегка разминаю руки, бросаю взгляд искоса, мне надо наметить траекторию. Почему нет? Карт-бланш мне дали…

По широкой дуге с тихим шелестом разрезая воздух, лети, лети моя рука. Бить приходится левой, правой неудобно. Ребро ладони врезается в основание геройской шеи – швак! Через долю секунды я в той же позе примерного ученика под маской пай-мальчика. Только после этого слышится звук неожиданного контакта геройского лба с поверхностью геройской парты.

Кобра оглядывается, прерывает мудрые речи.

– Всё, как велено, Эмма Пална! – Вскакиваю и браво докладываю. – Никакой крови, никаких травм, опасных для жизни и здоровья! Всего лишь кратковременный уход в нирвану.

Спокойная Кобра подходит, видимо, желая удостовериться. Услужливо поднимаю геройскую башню за волосы. Гена блымкает на Кобру бессмысленными, но, несомненно, живыми очами. Удовлетворённая Кобра кивает и отходит к доске. Бережно опускаю глупую голову пострадавшего, давая возможность падения только на последних нескольких сантиметрах. Тымм, – тихонечко отзывается парта. В классе осторожные смешки, а мне приходится разминать локоть, разгоняя тлеющую боль в суставе. Плата за священный суверенитет.

Наверное, придётся заняться геройским Геной. Парню вдруг приспичило сделать из меня крайнего козла отпущения. Придётся стричь его, пошедшего за шерстью не в ту степь. Сделать из него мальчика для битья.

4 сентября, суббота, время 10:30.

Городская детская поликлиника.

– Так-так-так… – врач-педиатр с внимательными и профессионально добрыми глазами обстукивает меня, обслушивает и даже обмеривает. При этом радостно тактакает.

– Что со мной, доктор? Я буду жить? – Вопрошаю трагическим голосом, подпуская в глаза и лицо побольше драматизма.

– Ну, что же вы так, молодой человек. Ничего страшного не случилось… – увещевающе начинает доктор и осекается.

Виноват, не удержался. Вернее, лицо удержал, но в глаза смешинка прорывается.

– Шутите? – Доктор грозит пальцем. – Это хорошо, это ты молодец.

Про симптомы рассказал честно и без утайки. А что, не про геморрой же речь. Папахен рядом, сидит тихо.

– Вот вам направление, сдадите кровь и мочу на анализы. Надо бы кое-что проверить…

– Это же время, доктор! А в школе меня могут на соревнования поставить, на физкультуре нагрузку дают…

– На недельку справочку выдам. Как раз вам хватит, чтобы небольшое обследование пройти.

– Диагноза пока нет?

– Только предварительно, молодой человек. Кстати, у вас головных болей нет?

– Были. Года два назад прекратились.

Поговорили и об этом. Только после того педиатр беззаботным тоном высказывает предположительный диагноз.

– Детские болезни роста. Иногда развитие скелета и органов идёт неравномерно. В организме возникают напряжения. К примеру, рост черепа может отставать от роста мозга. Как следствие возрастает внутричерепное давление, отсюда головные боли…

Экология, опять же стрессы всякие и всё это отражается на детях, – всплывает откуда-то в голове. Не копаю, откуда, а то вдруг опять внутричерепное давление скакнёт?

– Стрессов, кстати, никаких не было? – Почему-то врач бросает осторожный взгляд на папахена.

– Не знаю. Вроде нет. Если только приятные…

– Какие? – И внимательный, очень пристальный взгляд.

– Ну, отец приехал, в футбол выиграли… мало ли.

Врач наделяет нас направлениями и наставлениями и отправляет на сдачу анализов.

Идём. Сначала анализы сдавать, после домой.

Кровь высосали из вены, изрядную пробирку. Мочи налил ещё больше. Для хороших людей не жалко. Теперь есть хочу, нас его медицинское превосходительство Кирсанов предупредил, чтобы я не завтракал. На всякий случай, который как раз и произошёл. Он же и организовал мой визит после просьбы мачехи. К самому маститому педиатру города и окрестностей.

Напоследок маститый рекомендовал ограничить физическую активность. Повелев ориентироваться на ощущения. Как только чувствую даже не боль, а дискомфорт, сразу в койку, то есть, надо прекращать активные движения.

7 сентября, школа.

Урок английского.

– Гуд дэй, бойс энд гёрлз, – приветствует нас, нестройно вставших, вошедшая англичанка.

Первый урок у нас уже был. Раздали учебники, англичанка познакомилась со мной, замотивировала группу на учебно-трудовые свершения, без проверки заранее огорчилась провалам памяти. По последнему обстоятельству чуть поднял настроение Елене Николаевне, даме, сохранившей стройность и приятную наружность. До нашей Нелли ей далеко, – моя личная статистика отмечает примечательное различие во внешности иностранных дам, француженки намного красивее англичанок и, как правило, моложе, – однако, неплоха, неплоха. В золотом возрасте максимального расцвета женской красоты, то есть, лет тридцати-тридцати пяти.

На первом же уроке и выпросил для себя тайм-аут до конца четверти.

– Домашние задания, контрольные работы на общих основаниях, но к доске по сиюминутным вопросам вызывать не стоит, Елена Николаевна. Всё-таки я – начинающий.

Решил не форсировать события и не обнаруживать имеющиеся навыки. Меньше вопросов будет. Англичанка оказалась дамой адекватной и мои резоны приняла. Но подножку поставить попыталась.

– Соглашусь, но тогда четвертная оценка не выше четвёрки.

– Это почему? – Удивляюсь абсолютно искренне.

– Ну как же? Отличная оценка подразумевает отличные знания. Но ты сам оговариваешь для себя льготные условия. Мне надо снижать требования, а раз так… – англичанка пожала плечами.

– Кроме этого надо учитывать динамику. Если кроме быстрой реакции буду справляться со всеми заданиями, это уже великолепно. Я же не требую льготных условий навечно. Всего лишь на четверть.

– Договорились! – Бодро хлопнула по столу англичанка. – В этой четверти тебя не трясу, со следующей работаешь на общих основаниях.

Говорю же, адекватная! Для неё имеют вес доводы разума.

Программа обучения же ставит в тупик. Что это значит: «Взаимоотношения в семье и среди друзей»? Что-то меня это с толку сбивает. Не конкретная тема о времени суток, не о столице Грит Бритэн Ландэне и не о погоде. А нечто размытое и неконкретное. Кто это придумал? Кто эти экспериментаторы? В каких вивариях министерства образования они прячутся? Не иначе рептилоиды.

Не меня одного тема вводит в ступор. Потому как, не добившись ничего от недоумевающего класса, миссис Полозкова добирается до меня.

– Да, мы договорились, но может быть у тебя, Колчин, есть идеи? Как можно охарактеризовать человека не по внешности?

– Зис бой из дебил, – немного подумав, исторгаю тривиальную фразу.

Класс облегчённо смеётся, англичанка задумывается. И выходит из положения.

– А если положительно охарактеризовать?

– Зис бой из нот дебил, – поймал волну и гоню её дальше. Класс ещё больше веселится, англичанка от меня отстаёт.

Про себя имею в виду, конечно, геройского Гену Макарова. Вот уж дебил, так дебил.

Перемена.

Вовсе не зря поминал Гену. В настоящий момент наслаждаюсь забавой молодецкой. Долго уговаривать Большого Бориса не пришлось. Все его сомнения исчезли, как только сказал, что дебил мне нервы постоянно мотает.

Супротив гиганта на букву «Б» мелко плавают все. Главный любимец Петра Фомича.

– Готовы? Давай! – Под шумное веселье толпы зевак Борис кидает «снаряд» на пас моим одноклассником.

Принимать «снаряд» тяжело и опасно. Геройский Гена, которому выпала честь стать тренировочным реквизитом самого Бориса, сучит руками и ногами. И мои одноклассники в едином порыве шарахаются от него. И Гена обрушивается на пол, попутно придавив самого нерасторопного.

– Так не пойдёт! – Искренне возмущаюсь неудачей. – Не маши руками и ногами, идиот! Всех распугал! А вы, пока не поймаете, никуда не уходите.

Только на третий раз одноклассники ловят Гену. Под шумок отвешивают ему тумаков и пинков, кого он всё-таки таранил своим кряжистым угловатым телом.

Довольный, перехлопываюсь с Борисом ладонями, иду в приподнятом настроении на следующий урок. Хотели сделать из меня крайнего? Я сам всех вас крайними сделаю. Ибо нефиг!

17 сентября.

Урок физкультуры.

Благоденствую и благодушествую. В противоположность Петру Фомичу. Очень он переживает по моему поводу. Справка из детской поликлиники, дарующая мне свободу от физкультуры и спортивных мероприятий аж до Нового года, вызвала у него острый приступ мизантропии. И скрыть его он не смог. Амбициозные планы небось на меня строил. И вдруг перед глазами всё отменяющая непробиваемая бумажка.

Десять дней назад ещё раз сходил в поликлинику. Пришлось школу пропускать. Это мне. А мачехе с работы отпрашиваться, ей легче это сделать, чем отцу.

Маститый педиатр определил у меня повышенный гормональный фон, но в пределах нормы. Это не я такую хрень выдумал, это он так сказал.

– Ничего страшного. Ты абсолютно здоров, только растёшь интенсивно. Иногда это происходит неравномерно…

– Вы уже говорили, – вспоминаю прошлый визит.

– Да? Ну, что ж, предварительный диагноз подтверждается. Приходите месяца через три на повторное обследование. Или раньше, если боли прекратяться.

Ненадолго мы там застряли. Со всеми делами, визит в регистрацию, выжидание в небольшой очереди, вышло два часа. Но в школу уже не пошёл. Что там делать после полудня? Пока доберёшься…

Помогаю физкультурнику организовывать процесс. Даю команду «Марш» на стометровку, не забывая про другие. Веду записи результатов. Уже подходили ушлые, обещали златые горы за ошибочную в их пользу запись. А ты возьми, да напиши мне на пару десятых меньше, и будет нам полное щастье и взаимопонимание. Да, сейчас, бегу и спотыкаюсь. Не спорю и не отнекиваюсь, просто посылаю. В далёкие края на длинный и толстый предмет.

С девочками обожаю работать…

– Любаша, тебе дополнительная норма в пять отжиманий. Тебе роскошный бюст сильно помогает, у тебя руки даже до половины не сгибаются.

Главное сказать невозмутимым педагогическим тоном. Невзирая на взрывы девичьих смешков и сильное покраснение кожных покровов упомянутой Любы.

– Не журись, Любаня! – подбадриваю девушку. – Это они от зависти. Делай раз!

Люблю давать команду «Девочки, за мной!», как некий разбитной персонаж из кукольного театра Образцова. И почему-то девочки с удовольствием, хотя бестолково и хаотически, её выполняют.

Моя популярность у девичьей части класса сильно раздражает некоторых. Макаров, такая фамилия у героического Гены, что-то бурчит недовольно, проходя мимо. Не разбираю что и не вслушиваюсь. Обрубаю быстро и убойно.

– Рот захлопни. Волейбольным мячам слова не давали.

Девочки от смеха усеивают своими прекрасными телами всю скамейку и полы рядом. Бордовый от обиды Гена шмыгает дальше.

– На следующий тренаж чтобы явился! – Бьёт ему в спину безжалостное напоминание. – А то Боря тобой не доволен!

Вечером во дворе.

– Так и развлекаюсь, – веду рассказы о своей жизни в новой школе Кате.

Нас внимательно слушает маленькая Настя. Это её мы чинно прогуливаем по двору, в то время как наши друзья гоняют Обормота. Во главе с Киром.

– Весело ты там устроился, – выносит вердикт Катюша. Настенька что-то согласное гулит в ответ.

– Ты её тоже французскому обучи, – советую я, – как я Кира. Конечно, самодисциплина нужна. Возьми за правило с ней и при ней только по-французски разговаривать.

– У меня папа немного понимает, – задумывается Катя. – А давай!

И мы переходим на французский. На обращение к ней на незнакомом языке Настюша сначала хмурится, но, видя всё то же родное лицо любимой сестры, снова начинает улыбаться и тарахтеть непонятное.

Катя вытаскивает её из коляски и водит за руку. Девочка ходит уже бойко, но не уверенно. Часто падает, если не поддерживать. Беру за вторую руку. Катя засыпает её французской речью, как из пулемёта.

– Подрастёт, будет тебе собеседница, – одобрение тоже выражаю по-французски.

Вечером ковыряюсь с расчётами по электромагнитному запуску. Поначалу встаю в тупик, каким именно способом надо разгонять ракету? По принципу рельсотрона или ещё как-то? Затем вспоминаю принцип… не знаю, как назвать. Назовём его принципом минимальной достаточности. Не важно, каким способом технически подводиться энергия. Мне надо оценить принципиальную возможность такого запуска. Технические детали вроде ускорения, силы тяги, технологические тонкости – в сторону!

Имеем тоннель или просто магистраль, по которой разгоняется ракета или любой аппарат. Для наглядности возьмём предельно круглые значения: конечная скорость – 1 км/с, масса – сто тонн, длина трека – 1 км. Считаем…

Ого! Подводимая энергия равна 25 гигаватт! 10% от мощности всех электростанций России. Кроме «Ого!» надо сказать и «Эге!». Потребляемую мощность, конечно, можно уменьшить. При моих вводных разгон осуществляется за две секунды. Время разгона можно увеличить раз в пять. Тогда потребляемая треком мощность заберёт всю энергию Саяно-Шушенской ГЭС или другой электростанции сопоставимой мощности. На несколько секунд, но тем не менее.

На самом деле время можно и в десять раз увеличить. Соответственно длина трека достигнет десяти км при той же конечной скорости (1 км/с). Только есть ещё такое понятие, как КПД, так что Саяно-Шушенскую так и придётся отключать от энергосистемы страны. Вряд ли удастся достичь значения КПД выше 50%.

Кроме принципиальных ограничений есть технические. Каких грандиозных величин должны достигать токи и напряжения? Какой невероятной силы будут бушевать магнитные поля? Так недолго и магнитную бурю в масштабах планеты спровоцировать. И сильно подозреваю, что никакой сверхпроводник не выдержит требуемой плотности тока.

Отбрасываю карандаш и захлопываю планшет. Хватит на сегодня! Вывод тривиален: электромагнитный запуск – развод для лохов! Зря Пиндосия с мифами носится. Переплюнем насовский ракетоносец…

С сожалением и завистью кидаю взгляд на Кира, зависающего в разных позах на перекладинах и лианах спорткомплекса. У него-то нет никаких противопоказаний. Счастливчик! Если подумать, то редкостный счастливчик мой брательник. Его любят и о нём заботяться все. Папа, мама, старший брат и его друзья, которые ещё и на улице прикроют.

Мне приходится делать йогу. Поначалу муторно было, но втянулся. По инерции думаю о космическом запуске. А зачем нам городить огород с жутко сложным электромагнитным треком? Когда можно тупо разогнать ракету? По треку, тоннелю или просто шоссейной трассе? Колёса, наверное, сверхзвуковой и, тем более, гиперзвуковой скорости не выдержат. Если не встраивать что-то сильно навороченное, вроде криогенных подшипников. Таких колёс нет нигде, хотя, полагаю, их можно соорудить. Только разгон на магнитной подушке более надёжен. Не на таких скоростях, но их уже используют.

Всё это – не главное. Главное, что ЭМ-запуск является аналогом торговли через ненужного посредника. Посредник – электростанция. На ней сжигает топливо или утилизуется энергия реки, а затем она должна несколько секунд в сутки питать ЭМ-трек. А зачем? Снабдить ракету разгонным движком, хоть на керосине, хоть на водороде, хоть на пропан-бутане. Движок и выдаст требуемую мощность. Опять же противостоять силе тяжести не надо. К тому же не требуется просаживать всю энергосистему страны. Проблему многоразовости движков, полагаю, можно решить. К примеру, пусть разгонная ступень отделяется на какой-то достаточной высоте и опускается на парашюте.

Ложусь спать, и передо мной вспыхивают глаза Алисы. До чего же она красива! Пару недель уже не снилась, и снова приходит…

Август, за три дня до отъезда из Березняков.

– Сюда, сюда… – шепчет девочка, поблёскивая глазами в лунном свете.

Пробираюсь почти на ощупь, фонарик включать опасаюсь. Демаскирует. Алиска приводит меня на сеновал на задах огорода. Подсвечиваю телефоном лаз в сено.

– Можно включать, – разрешает Алиса уже внутри.

Включаю фонарик, девочка отбирает его и запихивает в толщу сена. Так, что травинки закрывают его тонким слоем. Свет становится мягким и неярким.

Осматриваюсь. Хм-м, девчонки исхитряются любое место одомашнить. Мы сидим на покрывале, полог тоже прикрыт какой-то накидкой. Уютненько. Встать нельзя, но сидим свободно.

Недолго я свободно сидел. Сначала девочка гипнотизирует меня пристальным взглядом.

– Ты о чём-то хотела посекретничать? – Мои слова подталкивают её к действиям.

Алиса одним движением скидывает с себя сарафан. Успеваю только заметить покачивающиеся соски и сделать потрясающе логичный вывод: она без лифчика. Только это и успеваю. Девочка буквально накидывается на меня. От шока ничего не соображаю, организм работает без участия мозга. Мы долго с замиранием сердца целуемся…

Девочка одним махом забрасывает меня на седьмое небо блаженства. Как в тёплую воду ныряю.

– Зачем ты это делаешь? – Спрашиваю минут через десять во время случайного тайм-аута.

– Ты опять уедешь, а мне снова без тебя почти год… – опять приникает, касаясь грудью.

Много позже, уже дома, отметил, что во мне активное либидо не бушевало. Изредка, наверное, у каждого возникает в груди тёплое и расслабляющее блаженство. Как у меня тогда. В таком состоянии практически полностью блокируется ураган тестостерона. Какое там влечение, когда родители и просто взрослые так от детей млеют или от ласкающихся кошек. Его и не может быть.

Поэтому в ту ночь притормозил Алису, набравшейся храбрости снять трусики.

И в следующую ночь мы там ночуем. Чтобы Басима не засекла, ей приходилось лазить через окно. И во вторую ночь довожу её до пика. Разряжаюсь и сам. Девственность она технически сохраняет, полноценного акта избегаю. Не так трудно, когда либидо бьётся в тисках ощущения абсолютного счастья. И нет чувства абсолютной опустошённости и даже равнодушия к партнёрше, что обычно охватывает сразу после обычного секса. Вот такое для меня внове, никогда такого не испытывал. Ни в одной из предыдущих жизней. Хотя надо оговориться, в предшествующей секса у меня не случилось совсем. Вовремя я оттуда выпрыгнул.