Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 228 (всего у книги 362 страниц)

Глава 5
О просветительских идеях

– … во дворец, где играют свирели…

Я открыла тяжёлые-тяжёлые веки. Хриплый мужской голос. Что мужчина делает в моей комнате? Приподнялась на руке.

Комната с высокими потолками. Напротив – кровать. Одеяло скомкано, подушка где-то в ногах, простыня на месте подушки. Даже матрас сполз. У меня есть младшая сестра. С ума сойти. Я села, заморгала. В помещении никого кроме меня не было. А тогда кто же пел?

– Здесь лапы у елей дрожат на ветру…

Я оглянулась и увидела на полу небольшой, примерно с кисть руки прямоугольник. Металл? Не знаю. Он светился. Я наклонилась, подняла его и уставилась на портрет немолодой женщины. «Елена Ивановна, директор» значилось под ним. И мигали две скобки: одна – зелёная, другая – красная.

– Это же телефон, – озарило меня.

Вот только как он работает?

Я крикнула:

– Добрый день, Елена Ивановна.

Но телефон продолжал жужжать. Женщина не отвечала. А должна же, да?

Я ткнула пальцем в портрет. Так… не то. Две скобки же тут не просто так, верно? Ну конечно! Значит, нужно жать на них. На зелёную или красную? Поразмышляв несколько секунд, я поняла: на красную, конечно. Она же ярче и тревожнее. Однако, после того, как я нажала на красную, свет на телефоне померк. Гм. То есть, на зелёную? Не логично как-то. Я снова положила телефон на пол, поднялась и тут же села. Мир кружился.

– Здесь ла…

Я быстро нажала зелёную.

– Здра…

– Алиса Романовна, – послышался голос, звенящий от напряжения, – я уже думала вы под машину попали. В чём дело? Уже двенадцать, а вас до сих пор нет в школе. И не звоните. До сих пор вы не давали повода иметь к вам претензии, но…

– Во-первых, не тарахтите, – хмуро прервала её я. – Вы мне не дали даже поздороваться с вами.

– Что-о-о?

По её разгневанному воплю я поняла, что директор в этом мире – явно что-то важное. Что-то вроде графини, а может и принцессы. Может, и стоило быть полюбезнее, но я и с Румпелем никогда не была особенно покладистой, не то что с какой-то там принцессой. Безумно хотелось спать, голос сипел. И вообще, я чувствовала себя как после той попойки с Бертраном, когда коварный Кот уговорил меня на эксперимент с зеркалами в башне Смерти.

– Алиса Романовна, вы понимаете, что это выговор? – холодно отчеканил голос в прямоугольнике.

То есть, не темница, не виселица, не…

– Идите к гномам, Елена Ивановна, – от души посоветовала я.

Пусть сначала научится вежливо разговаривать, а потом связывается по телефону. Как, кстати, он выключается? Я попыталась напрячь мозги. Мозги сопротивлялись.

– Жду от вас заявление на увольнение…

Так. Зелёная скобка телефон включила. Значит ли это, что красная – отключит? Я нажала. Получилось. Ух ты! Ай да я! Умница. Так быстро и во всём разобралась.

Я рухнула на постель, проваливаясь в тяжёлый сон.

– Здесь лапы…

Протянула руку, подобрала телефон с пола, тыкнула в зелёное.

– Добрый день.

– Алис, что случилось? – шёпот незнакомой девицы. – Ты решила уволиться? Ты всё же решила простить Артёма, да? Ивановна то рвёт и мечет…

Я покосилась на светящуюся поверхность. Машенька. Гм. И симпатичная девушка. На глазах – круглые стёкла.

– А я сразу тебе говорила: нечего такими мужиками раскидываться. А ты: «призвание», «карьера», «независимость»…

– Извините. Не могу сейчас беседовать, – ворвалась я в сумбурное тарахтенье и ткнула в красную скобку.

– Здесь лапы у елей…

– Алиса Романовна, я жду вас в кабинете. Вы уволены, но две недели по закону отработка. Начало учебного года! Вы срываете план! Это возмути…

Да они мне вообще спать дадут? Я нажала на красную скобку, рухнула на постель и накрылась подушкой. Так… Дрэз говорила об источниках энергии, верно? Значит, и в этой штуке такой есть. А если так, нужно его найти и… Вынуть. Точно. Надеюсь, это работает именно так. У человека, например, источник энергии – сердце. Если его вынуть, то человек перестаёт работать. У моей паровой машины – котёл. У печки – дрова…

Сбросив подушку, я снова взяла телефон и внимательно его оглядела, пытаясь увидеть где там у него источник энергии.

– Здесь лапы…

– Да сколько можно⁈ – завопила я, ткнула зелёную скобку. – Да, я уволена. Да, в кабинете. Не сегодня. И вообще… идите к горным гномам, тролль вас раздери!

– Лиса?

Я замерла. А этот чего хочет?

– С тобой всё в порядке? Что с голосом?

– Артём, – простонала я, – давай хотя бы ты не будешь меня мучить?

– Ты заболела? Ты температуру мерила? Надо вызвать врача.

Мне стало смешно, и я рассмеялась. Артёма было слышно плохо, почему-то кроме его голоса в телефоне гремела какая-то музыка и были слышны ещё голоса, но что они кричали, я не слышала.

– Сама оклемаюсь. Врач мне не по карману. Мне просто нужно отлежаться.

– В смысле не по карману? Ты в скорую звонила? Сейчас ходит новый штамм короновируса…

– Артём, – прошептала я, – иди в пень.

И ткнула в красную скобку.

А потом провалилась в красное марево. Я гребла и гребла сквозь кровавое море, тряслась от его ледяных волн и никак не могла выбраться. Кто-то коснулся моего лба, что-то полилось в моё горло. Я открыла глаза и увидела склонившееся надо мной полное лицо в ореоле рыжеватый волос.

– Госпитализироваться будете? – уточнило оно ватным голосом.

Госпиталь?

– Что?

– В больницу поедете? Я врач. Вы больны, у вас высокая температура.

– Нет, – прошептала я и закрыла глаза.

– Хорошо, – легко согласилась женщина и сказала в сторону: – Больше на ОРЗ похоже. Но на всякий случай выпишу курс антибиотиков.

– Да, пожалуйста, – ответил Артём.

Они что-то гудели, я натянула одеяло до ушей и снова заснула.

– Алис, это надо выпить. Можешь потом спать, сколько пожелаешь.

– Почему ты такой милый? – уточнила я подозрительно.

Открыла глаза и посмотрела на него. Парень сидел на краешке моей кровати и держал в руке стакан с водой и маленькие белые шарики.

– Я тебя люблю, – пожал он плечами.

Вздохнув я взяла шарик из его руки, надкусила. Фу, какая мерзость!

– Ты чего? – ошарашено выпялился на меня Артём. – Их глотают…

Я проглотила. Запила водой. Мне становилось легче. Лихорадка медленно отступала.

– Если ты меня любишь, почему мы расстались?

– Ну… – он отвёл взгляд. – Давай об этом не сейчас? Да, я понимаю, что накосячил и виноват, но…

– В чём?

– То есть, ты уже лучше себя чувствуешь? Отлично. Тогда ответь: почему ты мне солгала насчёт телефона? Ты сказала, что потеряла его, но вот он, пожалуйста. И ты бы снова не взяла трубку, если бы не директор школы, где ты вкалываешь учительницей? Судя по всему, ты даже не поняла, что это был от меня звонок…

Я снова закрыла глаза. Неудобно как-то, да. И странно, что до сих пор нет настоящей Алисы. Куда она подевалась-то⁈

– Может, это вообще не мой телефон?

– Смеёшься? – угрюмо уточнил он. – Ладно, Лис. Я не сержусь. Ты имела право на меня злиться. Но неужели ты и завтра не собиралась идти со мной и только пообещала, чтобы я отстал?

– Собиралась. А с телефоном… Я думала, что я его потеряла.

Фу, как неприятно лгать! Артём задумался.

– Ты правду говоришь?

Ему, очевидно, очень хотелось мне верить. И мне стало ещё противнее.

– Либо я думала, что его потеряла и не специально не отвечала на твои звонки, либо я вообще не Алиса, а… Рапунцель из другого мира. Из королевства Эрталия. Одно из этих утверждений совершенно точно истина.

Он повеселел.

– Ты мне простила, малышка?

– Я не знаю, – я осторожно отодвинулась.

– Но у меня есть шанс всё вернуть, чтобы было как прежде?

Я задумалась. Ну… С точки зрения вероятности вещей… Пожала плечами:

– Конечно. Если исходить из математической логики…

Он вдруг сгрёб меня в объятья и коснулся губами моих губ. Я резко отстранилась. Блестящие от возбуждения глаза заглянули в мои. Его лицо оказалось слишком близко.

– Я тороплюсь? – прошептал он и посмотрел на мои губы.

Как-то очень жадно посмотрел.

– Не то слово, – хмыкнула я. – Было бы очень неплохо, если бы ты перестал меня сжимать и отпустил.

Артём захлопал глазами, но всё же разжал руки. Усмехнулся горько:

– Алис, ты иногда такая… стерва.

Он встал и взъерошил русые волосы. Отошёл к окну. Заиграла какая-то нежная мелодия, Артём вынул из кармана телефон, прижал к уху:

– Да? Да, верно. Да, сейчас открою.

И вышел.

Я задумалась. В принципе, парень был неплохой. Заботливый. Добрый. Смущало лишь три вещи: он был слишком навязчив, это раз. Он против моего образа жизни и считает, что я слишком бедна. Вчерашний (или сегодняшний?) разговор не выходил из моей головы. А я ужасно не люблю, когда мне что-то пытаются навязать. А ещё он в чём-то очень сильно провинился перед настоящей Алисой. И, раньше, чем прощать, неплохо было бы узнать, в чём. Ах да, и четвёртое, самое главное препятствие: он жених другой девушки. Я ведь не Алиса. Или я стала об этом забывать?

– Мне надо найти Дрэз, – прошептала я, провела рукой по влажному лбу. – Или хотя бы Бертрана. Он точно где-то здесь.

Дверь открылась, и вошёл Артём с котомкой из грубой бумаги.

– Я заказал суп. Ты же не ела ничего? Будешь?

– Да, – я решила быть милой.

Он присел, вынул из котомки два стеклянных судка и две ложки из какого-то тонкого белого материала. Не металл. Не дерево. Протянул один мне. Я взяла. Нет, это не стекло…

Суп оказался довольно вкусным. На мясном бульоне. Специй слишком много. И соли.

– Артём, скажи… если бы ты хотел найти человека, как бы ты его искал?

Он удивлённо покосился на меня.

– В соцсетях. Например. Ну или… А что тебе о нём известно?

– Имя.

– А фамилия?

– Нет.

– Отчество?

Я помотала головой. Кто ж его знает, какие Кот себе придумал фамилию и отчество? Артём нахмурился:

– Год рождения? Место рождения?

– Нет.

– Ну хотя бы примерный год рождения?

– Не знаю.

– А возраст? Ему двадцать или шестьдесят?

Я приуныла.

– Не знаю.

– Как это? Только имя?

– Да.

– Ну а пол хоть знаешь? – рассмеялся Артём недоверчиво. – Мужчина или женщина?

– Мужчина.

– Отлично. Уже радует. Ну вбей в соцсеть имя. Если не Александр, то, может, их будет меньше миллиона.

– Бертран.

– Как? Так он что, не русский? Не в России живёт? Ну тогда тебе интерпол нужен. Но сейчас, извини, с этим проблемы.

– Да нет. В России. Я уверена, что даже в Питере.

Артём задумался.

– Подожди, – снова достал телефон и начал водить по нему пальцем, а затем постукивать. – Гм. Их тринадцать. Вот смотри, один из них наверняка тот, кого ты ищешь.

Я заглянула. В маленьких кружочках один под другим шли портреты. Или картинки. Никого, похожего на друга не я не увидела.

– Можешь мне оставить свой телефон?

– У тебя нет моего номера? Ты удалила?

– Мне надо найти Бертрана.

– Не понял.

Я вздохнула и, ощущая абсолютную беспомощность, упала на подушки. Что такое номер? Причём тут телефон? Почему спрашиваешь одно, а отвечают другое? И как обо всём вот этом расспрашивать, чтобы не оконфузиться?

– Артём, одолжи, пожалуйста, мне несколько монет. Я потом отдам.

– Без проблем. Сколько тебе перекинуть на карту?

Что⁈ На какую карту? Причём тут карты и деньги? Я чуть не взвыла.

– Забудь. Обойдусь.

– Да ладно, – растерялся он. – Тысяч десять хватит пока? Или больше нужно?

– Зачем так много? Мне… я же несколько просила. Штук десять.

Артём вздохнул и усмехнулся:

– Так и я про то. Десять так десять. У тебя карта прежняя ведь, да? Ты не меняла? И привязка к этому номеру?

– Ты можешь мне их не на карту кидать, а в руки дать? – терпеливо уточнила я.

– Наличку? Ну… Налички у меня с собой нет. Но не переживай, я сейчас сниму.

Он встал и направился к двери.

– Артём, – крикнула я, – подожди. А как ты ко мне домой попал? Там же дверь закрыта должна была быть?

– Соседи открыли, – он пожал плечами. – Не Прокофьевна, а та… Как её… Анжелика Михайловна. Тебе купить что-нибудь?

– Мозги, – мрачно процедила я.

И знания.

– Говяжьи?

Я тихо зарычала:

– Это была шутка! Артём, я просто пошутила!

– Да ладно-ладно. Чего ты злишься? Я скоро вернусь.

Я полежала, прислушиваясь. Где-то играл рояль, откуда-то доносилось «бу-бу-бу». А потом встала и оделась. Корсет надевать не стала. Лекарства подействовали. И нужно было что-то делать. Например, обойти город. Бертран не может вот просто взять и исчезнуть. Коту было свойственно находиться в самый неожиданный момент. А ещё… если меня выбросило сюда, и если Дрэз забрали отсюда, значит, в этом городе непременно должен быть зеркальный портал. Своя собственная Башня Смерти. И её нужно найти.

И Румпеля.

Кого-то из них. Кто-то из них непременно мне поможет. Бертран с радостью, а Румпеля я заставлю.

Я вышла из квартиры, и на лестнице меня повело. Вцепилась в перила. Гм. То есть, всё-таки местные лекарства не так всесильны? Но не отступать же. В конце концов пара часов прогулки мне не повредит. Любой город можно обойти за два часа. Ну, пусть три.

Дом, в котором я жила, оказался грязно-жёлтым. С кривыми стенами и тёмными провалами застеклённых окон. Он окружал меня неправильной пятиэтажной трапецией, внутри двора стояло несколько машин. Я огляделась и заметила арку. Вышла, схватилась за стену. Зажмурилась от света.

Мимо мчали машины. Улица была неимоверно длинной и вся уставлена высокими домами. Впрочем, слева от меня через широченную дорогу, похожую на каменное поле, оказался садик. Надо передохнуть, прежде, чем двигаться дальше.

Меня снова зазнобило.

Машин было не много, и я успела пробежать между ними. Почему-то бензиновым механизмам это не понравилось, и они истошно завопили, словно металлические ишаки.

– Совсем охренели, – сказал какой-то дядечка, кутавшийся в длинный кафтан из толстой материи, – обкурятся и прут на красный свет.

В саду на развесистом дереве краснели яблоки. И стояли скамейки. Я подошла и села. Голова отчаянно кружилась. Это на улице так холодно или лихорадка возвращается?

– Ещё раз нездравствуйте, – раздался надо мной жёсткий и знакомый голос.

Я запрокинула голову и увидела молодого мужчину. Тёмные русые волосы скошены на сторону. Коротко стриженный ёршик продлевает виски. Чёрный дублет. Чёрные штаны из грубой материи. И белые ботинки. И ледяные серые глаза.

– Герман… э-э… – я отчаянно пыталась вспомнить вторую часть имени. Отчество, это, кажется, так называется.

– Павлович, – процедил он. – Но это неважно. Потому что, надеюсь, мы не увидимся больше. Послушайте, Алиса Романовна, я отлично знаю таких женщин, как вы. Вы можете дурачить моего брата, притворяясь милой и беззубой крошкой, но не меня.

– Вот как? – я откинулась на спинку скамейки и прищурилась.

– Именно так. Давайте договоримся, что вы больше не появитесь в его жизни? Уверен, вы найдёте себе другого мажора…

– Артём разделяет ваше беспокойство?

Губы Германа дёрнулись, на щеках появились желваки. Он прищурился.

– Девочка… – прошипел он и, видимо, хотел вставить что-то угрожающее, но я не дала.

Поднялась, тряхнула головой:

– Я не девочка. Извольте обращаться ко мне на «вы» без вашего мерзкого амикошонства. Я сама решу, что и как мне делать с Артёмом. Без вашего…

Он вдруг схватил меня за плечи.

– Ты меня не поняла…

– Вы. Вы не поняли. Я не разрешала вам называть меня на «ты».

Мы уставились в глаза друг друга. А потом Герман всё же смог взять себя в руки.

– Назовите цену, – вдруг любезно предложил он. – Сколько вам нужно, чтобы вы отстали от моего брата?

Что⁈ То есть он решил, что… Вот же тролль зелёный!

– Видите вон то здание? – я кивнула на серую пятиэтажку позади, рядом с моим домом.

– Ну. Дом Кустодиева. И?

– Мне нужно, чтобы вы взобрались на крышу и прыгнули вниз головой.

Он несколько секунд непонимающе смотрел на меня. Да что ж они все тупые-то такие? А затем его губы снова конвульсивно дёрнулись. Я не отводила взгляд, чувствуя, как меня всё сильнее охватывает дрожь бешенства.

– Откуда вы узнали? – вдруг спросил Герман почти дружелюбно.

– О чём?

– Что я поеду по Выборгскому шоссе в этот час? Вы же нарочно бросились под мой автомобиль, верно?

Авто… что?

– Вы хотели восстановить отношения с моим братом. И знали, что он непременно примчится…

– Если бы я хотела их восстановить, я бы просто позвонила ему. Вам не кажется, что это было бы проще?

– Нет. Вам нужно было, чтобы Артём, словно щенок сам побежал за вами. Снова спасал вас, вытаскивая из передряг. Унижался и вилял хвостиком, выпрашивая ваших милостей. Позвонить – слишком просто для вас.

Я скрестила руки на груди и смерила его взглядом.

– То есть вы, Герман, ничего обо мне не зная, увидев в первый раз в жизни, сразу решили, что я… м-м… согласна стать протеже вашего брата? Вы не знаете ни моих желаний, ни моих целей в жизни, но сразу вообразили, что фаворитизм – предел моих мечтаний?

– А зачем иначе вы пошли в элитную школу? И ведь не в Аничков лицей, где учатся умные, а сюда, в гимназию для богатых.

– Дайте подумать… Может потому, что мне нравится учить? Хотя нет, это было бы слишком просто для меня. Очевидно же, чтобы соблазнять папочек моих учениц?

– Положим, оценил, – хмыкнул он и сунул руки в карманы. – И я бы даже поверил, что вами двигали самые благородные и возвышенные чувства, вот только… Согласитесь, в это как-то сложно верить после того, как вы изменили Артёму с мажорчиком на майбахе. Или вами тогда тоже двигали просветительские идеи?

Что? В каком смысле⁈

Глава 6
В кафе на Маркина

Я уставилась в серые осенние глаза. Герман не шутил. И не лгал. Неужели Алиса действительно… Но всё то, что я о ней знала, говорило об обратном. Если бы мой близнец в этом мире была склонна продавать своё тело и любовь, разве жила бы она в таком грязном доме? Да и обилие книг…

– А идите вы в бездну, Герман Павлович, – выдохнула я, развернулась и пошла прочь.

Мне интересны машины. Те, которые самоходные экипажи. Те, которые плавают без парусов. Те, которые летают по воздуху. Безумно интересно, как они работают. А вот это всё… Все эти драмы с заламыванием рук, истериками и проклятиями – нет. Я всегда знала, что семейные узы и трепыхания влюблённости это не моё. Жаль тратить драгоценные часы на подобные глупости. Это ведь в Вечном замке времени не шло, а тут оно есть. И очень ограничено.

– Алиса Романовна, – окликнул меня мужчина, догнал и пошёл рядом. – Боюсь, вы правы. Я действительно не знаю вас. И действительно пристрастен в собственных оценках. Я был неправ, что начал диалог с подобных оскорбительных интонаций. И всё же мне хотелось бы прояснить несколько моментов. Постараюсь сделать это максимально деликатно. Не у всех на виду. Могу ли я пригласить вас на кофе?

– Зачем? Слушайте, если уж говорить откровенно и неделикатно, то вы оба меня достали. Я буду очень благодарна, если вы исчезнете из моей жизни и оставите меня в покое.

Герман нахмурился. Я остановилась, скрестила руки на груди и пристально посмотрела в его лицо. Когда он хмурился, на лбу у него появлялась вертикальная морщинка, а уголки губ ползли вниз.

– Вы не поверите: это моё самое сильное желание в последние часов… – он взглянул на руку, украшенной металлическим браслетом – … четырнадцать. И всё же, давайте закроем все назревшие вопросы, расставим чёрточки в ятях и разойдёмся, довольные друг с другом. Чтобы больше никогда не встречаться.

– Хорошо, – я покосилась на него. – Но не даром. У меня не так много времени, чтобы его тратить просто так.

Лицо мужчины предсказуемо потемнело, а губы снова дёрнулись. Тик у него, что ли? Я усмехнулась:

– Мне нужен совет. Я хочу понять, как работают машины и всякое такое. Очень глупо себя чувствую, не зная того, что знает любая из моих учениц. Вы же управляете машиной? Мне нужно понять, с чего начать их изучать.

– Только совет?

– Да.

– А гугл вас забанил?

Я чуть не взвыла. Да что же это такое! Насколько я знаю, при переходе зеркального портала ты преобразовываешься и в другом мире понимаешь язык той страны, куда попал. У Майи, например, и Дрэз не было проблем ни устной, ни с письменной речью. Тогда почему я-то понимаю слова первомирцев лишь наполовину?

– Извините, – он словно почувствовал мою реакцию, впрочем, скорее прочитал на лице. – Хорошо. Договорились. Здесь, на улице Маркина, есть уютное кафе. Обычно там почти не бывает народу, и нам никто не помешает.

Мы прошли сквер и свернули за красивый храм. Или это был не храм? Но похоже. Большой, светлый, с маленьким золотым куполом. А потом повернули ещё раз.

– Вы не боитесь, что они упадут? – внезапно вырвалось у меня.

– Кто?

– Дома.

Герман вдруг рассмеялся.

– Эти – нет. А вот мимо новостроек я сам боюсь ходить. Старички же были сделаны на совесть. Не все, конечно.

– Пять этажей, – угрюмо возразила я. – А в некоторых даже шесть. Это же такая тяжесть! И стены совсем не толстые…

– В архитектуре модерна уже во всю использовался металл и бетон, – пояснил Герман. – Впрочем, вот и кафе.

– Что такое бетон? – живо уточнила я, остановившись.

– Смесь цемента, песка и… Стоп. Если вы не знакомы со строительным делом до такой степени, что название «бетон» вам ни о чём не говорит, то попробуйте начать с энциклопедий. Для детей. Обычно эти книги снабжены иллюстрациями и написаны доходчиво. Если по какой-либо причине вы не жалуете интернет. Вас каким кофе угостить?

– На ваш вкус. И… где взять энци… эти книги?

Он удивился. Очень. Но не стал выражать своё изумление словами, только внимательно глянул на меня:

– Например, в библиотеке. Вы не против латте?

– Нет.

Я огляделась. Просторный зал. Одна стена – пепельно-красная, другая – приятно серая. Большие окна, тоже застеклённые. Очевидно, стекла в этом мире предостаточно. А ещё первомирцы используют какие-то новые технологии, позволяющие делать стёкла очень большими. Помещение наполнял свет, который я бы назвала магическим, если бы не знала твёрдо, что в Первомире магии нет. Но ни свечей, на масляных ламп, ни газовых фонарей, ни факелов – ничего не было. И свет был похож на дневной солнечный. Он не мигал, не метался. Может тут как-то зеркалами отражают его с улицы? Круглые столики. Странной, очень лаконичной формы кресла из… Я не знаю этот материал! Я провела рукой. Шершавый, тёплый, как дерево, но не дерево.

– Пирожное? Торт? Что-нибудь? – Герман, стоя перед прилавком, обернулся ко мне.

Я подошла к нему. Полноватый темноволосый мужчина с бородкой – очевидно лавочник – меланхолично смотрел на нас. Меня поразило, что рукава его рубашки были обрезаны по самые плечи. И нигде не виднелось ни шнурков, ни пуговиц.

– Не люблю сладкое, – отрезала я. – Просто… кофе.

– Четыреста двадцать рублей, пожалуйста, – произнёс лавочник.

Сколько⁈ Это какими деньгами? Медными? Серебряными? Я сглотнула, хотела было откашляться и сказать «не надо», но Герман поднёс маленький, не больше ладони прямоугольник, к торчавшей из прилавка штуковине, описать которую я бы затруднилась.

– Оплата по карте? – уточнил лавочник.

Странно, что он не торгуется. Странно, что не пытается уговорить взять что-либо ещё. Я пронаблюдала, как Герман приложил прямоугольник, а затем из другой машинки полезла узкая лента бумаги. То есть… карта это и есть кошелёк? А как там помещаются монеты? И как оттуда достаются?

Едва ли не раскрыв рот, я завороженно наблюдала, как задрожала третья машина, а затем из неё прямо в чашку полились струи напитка с неизвестным мне, но вкусным ароматом. Заиграла какая-то мелодия и низкий голос запел что-то на незнакомом мне языке. Я сразу догадалась, что это телефон. И действительно Герман поднёс его к уху, прошёл и сел за столик у окна. Вытянул ноги.

– Да. Нет. Занят. С Выборгом в процессе. Скину на е-мейл. Когда освобожусь. Вера, если тебя не затруднит, перестань, пожалуйста, контролировать меня. Я позвоню. Нет, я занят. Всего доброго.

Выдохнул, положил телефон рядом, постучал пальцами о стеклянную столешницу. Посмотрел на меня. Согнул ноги в коленях, освобождая пространство для меня. Я села напротив. В принципе, этот человек – мой шанс немного узнать о пропавшей девице, на чьё место угодила я. Конечно, доверять Герману не стоило, но как-то разобраться в произошедшем было бы неплохо.

– Мы остановились на том, что вы обвинили меня в измене Артёму, – заметила я. – Это странно, с учётом того, что ваш брат постоянно за что-то просит у меня прощения… А я ничего не помню.

Фух. Да. Это было гениально. Не помню, не знаю, не понимаю. Близко к правде. Широкие русые брови поднялись:

– В каком смысле «не помню»?

– А у этого слова есть разные смыслы?

– Что именно вы не помните?

– Ничего, что было до нашей встречи ночью.

– На Выборгском шоссе?

– Да.

Герман растерялся. Взгляд его стал почти испуганным:

– Я всё же вас задел? Но… Это невозможно! Я бы почувствовал…

– Нет. Не задели. Я просто ничего не помню. Откуда там взялась. И вообще. Давайте честно? Если бы ваш брат меня не увидел и не назвал по имени, я бы даже не знала, кто я.

Ну а теперь, Герман Павлович, давай, расскажи мне о том, какая я плохая. А я послушаю. Ведь так легко сочинять, когда человек ничего не помнит! Мужчина задумчиво посмотрел на меня, словно пытался понять, лгу ли я. Глубоко вдохнул, резко выдохнул.

– Два средних латте, – изрёк лавочник.

Мой собеседник встал, подошёл, забрал две кружки на блюдцах, вернулся и поставил одну передо мной.

– Вы к врачу обращались?

– Это слишком дорого, – покачала головой я.

– По ОМС, я имею ввиду.

Я рассмеялась.

– Я даже не знаю, кто такой этот ваш «омээс», – сообщила доверительно, поднесла чашку к губам и сделала глоток.

– Это полис медицинского страхования, дающий право любому гражданину на бесплатное лечение, – машинально ответил мужчина и поставил чашку на стол. В серых глазах светилось недоверие.

– Бесплатное лечение? – изумилась я.

Тролли зелёные! Этот Первомир нравится мне всё больше и больше. Наверное и та женщина-врач, которая приходила, тоже пришла… бесплатно? То есть, Артём ей не платил? Гора с плеч… И тут же я подумала: женщина-врач! Женщина! Это же так гениально: женщина врач для женщин-больных!

– М-да, – пробормотал Герман Павлович. – Ну хорошо, а про Артёма что-нибудь помните?

Я замотала головой.

– Про Руслана?

– Нет. Я даже имя своей собственной сестры не помню!

– Осения.

– А вам откуда известно?

– Когда на втором курсе университета вы сошлись с моим братом, Артём мне все уши прожужжал о том, какая вы необыкновенная, прекрасная девушка, про вашу семью, тяжёлое материальное положение, мать-одиночку, младшую сестру. Признаться, не помню, как зовут вашу мать, но имя сестры уж слишком необычное.

– Как вы меня нашли?

– У меня сегодня день рождения. Артём позвонил вам при мне, а затем сорвался с праздника и поехал. Я просто последовал за ним.

Ну ничего себе расклад!

– То есть, вы следили за собственным братом?

– Да. Это не было сложно.

Я задумалась.

– Вы не логичны, – заметила хмуро.

– Это почему ещё? – Герман наклонил голову набок.

– Вы считаете меня скверной женщиной, готовой на любую подлость ради корысти, но при этом пытаетесь о чём-то со мной договориться. На что вы надеетесь? На подкуп? Ну хорошо, вы мне заплатите, я возьму деньги с вас, а затем ещё и с Артёма. Если я вот такая… продажная, то кто мне помешает так поступить?

Герман взъерошил волосы жестом Артёма, нахмурился. Стиснул зубы и вдруг усмехнулся:

– Вы правы, – заметил как-то потерянно. – Но вот это всё… Год назад мы с трудом привели Артёма в себя. После того, что случилось… Чёрт. Я действительно потерял самоконтроль. И мозги.

Я рассмеялась:

– Будем откровенны, мозгов я у вас ещё вчера не заметила.

Кофе был вкусным. Горьким, почти как пиво, но несколько иначе, однако молоко смягчало вкус. Мне было зябко, и я чувствовала себя простуженной.

– Откуда вы узнали про то, что я изменила Артёму? – задала я самый главный на этот момент вопрос. – Или видели сами?

– Нет. Не видел. Скажем так, узнал из надёжного источника, – мужчина нахмурился.

– Но сами не видели?

– Нет. Если вы ничего не помните, не помните даже таких вещей, как ОМС, гугл, бетон, как вы будете преподавать математику школьникам?

Я пожала плечами:

– Никак. Я больше не учительница. Мне утром позвонила директор и…

– Вас уволили?

– Да. Насколько я поняла.

– И что теперь? – насторожился Герман.

– Теперь я перееду в замок вашего брата, стану его содержанкой и… Расслабьтесь. Я шучу. Давайте договоримся: я не буду искать с Артёмом встреч, а вы как-то убедите его не искать встреч со мной.

– Вот так просто?

– А почему нет? Я его не помню. Он для меня совершенно чужой человек. Если учесть то, что я для него – нет, то… Это очень сильно меня напрягает. Я словно должна ему чего-то, что не смогу отдать.

– И что вы будете делать дальше? Искать новую работу?

А так можно? То есть… Уже неплохо.

– Конечно.

– И как вы будете преподавать математику, если ничего не помните? Систему Декарта, функции?

– Что такое система Декарта? – заинтересовалась я.

Герман вынул небольшую книжечку, развернул. Страницы её были пусты. Взял палочку и стал ей чертить.

– Вот это – ось ординат, а вот это – ось абсцисс…

Нет! Нет! А с другой стороны… Бензиновая машина… Было бы странно, если бы они этого ещё не изобрели. Я приуныла. Какой-то там Декарт, мать его женщина, украл у меня идею! Такую новую, такую передовую!

– Ну, параболы и гиперболы я помню, – сухо процедила я. – И умножить четыреста двадцать шесть на тысячу сто восемьдесят четыре смогу. Я вообще всё как-то выборочно не помню…

– И сколько же? Если умножить?

– Пятьсот четыре тысячи триста восемьдесят четыре. Но, боюсь, это мне не поможет…

Герман потыкал пальцем в телефон. Потом посмотрел на меня.

– А шестьсот сорок четыре на семьсот двадцать шесть?

– Четыреста шестьдесят семь тысяч пятьсот сорок четыре, а что?

– Да нет, ничего, – произнёс он задумчиво и откинулся на спинку. – А сможете вот такую задачу решить…

Начертил трапецию, накидал углы… Я отхлебнула кофе. Не так уж этот ненормальный мужик и плох.

Телефонный звонок прервал нас на третьей задачке. Первых две я решила с лёгкостью, а вот третья никак не давалась.

– Да. Ну пусть расходятся. Пусть поставят. Куда-нибудь… Вер, прими ты эти подарки сама. Скажи, что у меня проект. Да, в выходной. Нет, не жди. Что? В каком смысле? Что⁈

Герман вскочил, лицо его полыхнуло краской. Ну совсем как тогда, на трассе.

– Сейчас приеду. Нет, я спокоен. Всё. До встречи.

Он засунул телефон в карман и мрачно посмотрел на меня, словно забыл, кто перед ним. На щеках его дёргались желваки, брови едва ли не сошлись на переносице.

– Я буду кричать, – предупредила я, осторожно отодвигаясь.

– Что? А… Нет. Но мы договорились, верно? Вы не пересекаетесь с Артёмом, а я постараюсь убедить брата не пересекаться с вами.

– Да, только…

– Всего доброго. Извините, я тороплюсь.

Он кивнул мне и пулей вылетел на улицу. Я пожала плечами и вернулась к задачке. Как же найти этот дурацкий, вредный угол? Гм.

* * *

Осения открыла новый чатик и с удовольствием уставилась на кучу ржущих стикеров. Приятно, когда смеются не над тобой. Пролистнула наверх и ещё раз полюбовалась на бабу Пашу в тайландском голубом платьице.