Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

– Мы снизили вращение до пятидесяти процентов от нормальной силы тяжести, – малость косноязычно просвещает нас Алекс. – С вами будем ускоряться и постепенно поднимать вес.

В блоке уже можно снять скафандр, что делаю с наслаждением и тут же ныряю в санузел. По возвращении босс «Оби» продолжает вещать:

– В рамках плановых экспериментов доводили вес до ста тридцати процентов от земного, – рассказывает Алекс. – Но от десяти процентов сверху, начинают проявляться проблемы с вестибулярным аппаратом. На тридцати они становятся плохо переносимыми.

Нас оставляют отдыхать, старички кидаются обрабатывать привезённый груз. Это не шестьдесят тонн обычного грузового рейса, но почти десять тонн тоже неплохо. Парни не привыкли терять время зря. Меня срубает в сон, впечатлений набрался за последние сутки столько, что того и гляди, наружу начнёт вываливаться. Восемь часов вечера по Москве рановато для сна, но привычное байконурское время на два часа больше…

4 апреля, понедельник, 09:00 (мск).

Орбита, станция «Обь».

Александр Куваев.

– А как вы будете протаскивать под жилыми блоками? – на мой вопрос Гриня хитро усмехается.

– Увидишь…

Гриши и Саши расстилают полимерные рулоны изнутри нашего цилиндрического обиталища. Никаких проблем на чистом пространстве, а как протаскивать под установленными модулями?

Конкретного ответа мне не дают, стоять рядом и смотреть – мы не на концерте, делами надо заниматься. Надеваем скафандры и уходим из жилого сектора, у нас своих дел полно.

Сегодня утром, проснувшись, всю зарядку ржал, не обращая внимания на остальных. Грини и Сани, ха-ха-ха! Узнаю непревзойдённый стиль шефа! «Виманы», между которыми рождается «Обь», тоже «Грэг» и «Алекс».

В общей зоне собираем и проверяем будущие лунные спутники. Особых проблем нет, «Виман» скопилась целая куча. Их иногда отправляют в собственный полёт, – шеф продолжает наращивать собственную группировку, – но остаётся много. Агентство формирует второй слой спутников на высокой орбите, а наша задача, вернее, одна из: поставить под плотный пригляд Луну.

Вот ещё одна проблема! Лунные орбитеры тоже надо как-то обозвать. А что тут думать? Если есть резидент, то должны быть и агенты. Агент 001, агент 007, гы-гы-гы…

5 апреля, вторник, время 11:20.

Байконур, обитель Оккама, кабинет Колчина.

Ещё одна моя нора. В администрации хозяйственными делами занимаюсь, но искин там загрузить проблемно.

– Зачем вызвал? – в кабинет заходит Андрей.

Ещё один плюс здешней берлоги. Посекретничать можно. До администрации ему добираться – дефицитное время тратить. И отвлекают там всё время.

– Как дела с нейросетью «Кремлёвские башни»?

– Замечательно дела с нейросетью «Кремлёвские башни», – флегматично отвечает друг.

– Что нам ждать от Кондрашова и компании?

– Ничего. Ближайший год будет восстанавливаться, затем станет министром, вот тогда уровень угрозы возрастёт, но…

– Но?

– Но вряд ли до серьёзного уровня.

Искин на полном разгоне, так что мгновенно делаю вывод: опасность минимальна. К тому времени мы закончим строительство «Оби». У нас появиться мощнейшая база, актив уровня козырного туза.

– Куваев предлагает увеличить состав лунного экипажа.

– За счёт себя любимого? – усмехается понимающе.

Мы оба усмехаемся в унисон.

– И что ты решил? – Андрей спрашивает, но вижу, что мой ответ его не удивит.

– У него психотип уникальный, – раз ответ ему известен, то сразу перехожу к обоснованию. – Универсальная совместимость. Знаешь, есть такая редчайшая группа крови – нулевая, или по-другому «золотая». Кому угодно можно переливать, невзирая на группу, резус-фактор и прочее. Вот он такой же, даже с психопатами может ужиться.

– Такие бывают? – Андрей поднимает брови.

– Я ж говорю: редчайший психотип. Так что проблем совместимости с остальными членами экипажа не предвидится.

– Чем ему там заниматься?

– Найдётся чем. Он уже сделал несколько предложений…

Названия «Резидент» и «Агенты» мы утверждаем тут же. С улыбкой.

– А вот его набросок связки двигателей для «Резидента» я забраковал.

– Мне сделать?

– Сам займусь. Надо же и мне куда-то руки прикладывать.

Куваев не увидел одну возможность по понятной причине. Он не знает, что «Симаргл» может выйти на орбиту целиком, а не просто закинуть «Виману». А на «Оби» надо просто отсечь от него двигательный блок и пришпандорить его к «Резиденту». И не надо отдельно собирать ускоритель, достаточно его заправить.

– За счёт этой добавки можем удвоить экипаж.

– Будешь ещё людей готовить?

– Нет. Дополнительное оборудование загрузим. Людей и без того хватит. Если увеличивать, то сразу до нескольких десятков или сотен.

– А ты не мелочишься, – усмехается Андрей.

– Впрочем, ещё на одного лунный экипаж мы увеличим, – со значением гляжу на него, догадается или нет?

Догадывается. Он произносит одно слово, опять обмениваемся улыбками.

11 апреля, понедельник, время 09:20.

Москва, Кремль, канцелярия президента.

Президент терпеливо ждёт, пока я отсмеюсь на его последний вопрос…

Меня вызвали в Москву в преддверии Дня Космонавтики, так что придётся Андрюхе посветить своей физиономией на Байконуре. Пусть привыкает.

Сазонов начал издалека. На фоне дифирамбов в адрес моего Агентства всё отчётливее слышатся сомнения в перспективах. Справедливости ради надо упомянуть, что сомнения тоже перспективные. Осторожно сомневается в скором выходе в дальний космос.

– Простите, Владислав Леонидович, трудно удержаться, – наконец справляюсь с приступом. – Росатом давно разработал ядерный движок, который позволяет достичь Марса всего за месяц. Лет пятнадцать назад, с тех пор непрерывно его совершенствует. Нам только протянуть руку и взять. Правительство ведь не будет этому препятствовать?

Вопрос, разумеется, риторический.

– Не будет, – президент смотрит серьёзно. – Но они хотят миллиард долларов. Вы сможете заплатить?

Вон оно что! Цена действительно внушительная, отсюда и сомнения.

– Ничего страшного, если не сможете, – «утешает» президент. – Правительство может взять на себя…

– Сможем, – отвечаю кратко и уверенно. Однако тема меня напрягает.

Если правительство возьмёт финансовую нагрузку на себя, то обязательно захочет чего-то взамен. Кажется, семена, посеянные Кондрашовым, дают свои колючие всходы.

Президент смотрит с сомнением.

– Боюсь представить, какого масштаба кредитную линию вам открыли ваши корейские друзья.

Даёт понять, что знает, откуда деньги, но не в курсе, насколько большие.

– Не такие уж и большие деньги нам дали, – пожимаю плечами. – Порядка двенадцати миллиардов долларов…

Открыть завесу первому лицу государства – почему нет? Меня даже Юна не осудит. Вот только особого удивления на его лице не замечаю. Отдельная тема – никто не знает, кроме меня и Юны, даже её партнёры. Стоит задуматься.

– Мои финансовые аналитики утверждают, что к исходу строительства «Оби» ваш кошелёк оскудеет. Такое количество запусков…

А вот в этом месте, шалите, парниша! Впрочем, приоткрою завесу. Потому что если ФСБ начнёт рыть серьёзно, то обязательно своего добьются. А если скажу, то и смысла не будет копаться. Вдруг параллельно что-то ещё нароют?

– Каждый запуск обходится меньше миллиарда рублей, – пожимаю плечами равнодушно. – И постоянно ведётся работа по снижению издержек. Сами понимаете, что массовое производство намного экономнее уникального. Опять же возвращаемые блоки…

Президент задумчиво кивает. На самом деле, опять вру. Запуск с некоторых пор стоит около полумиллиарда. Вот такая у нас экономная экономика.

– Считайте сами. К моменту первого старта мы истратили меньше миллиарда долларов. Каждый миллиард американских денег это восемьдесят-сто запусков. Нам нужно четыреста, ну пусть, пятьсот. Пять-шесть миллиардов. Так что у нас изрядный запас прочности остаётся. Можем и два ядерных движка купить, но торопиться не будем. Сначала апробируем.

– Какие дальнейшие планы? Опишите грубыми мазками.

Секунду думаю, что можно раскрыть, чего нельзя. Без проблем. Искин работает, как гоночная машина.

– На Луну мы зонды высадим, возможно, с людьми. Думаем над этим. Но полагаю, ничего особенного мы там не найдём. Нас интересуют, в первую очередь, драгоценные металлы, редкоземельные, уран. Всё это перспективнее всего искать в поясе астероидов.

– Вы уверены, что найдёте их там?

– На сто процентов, – в этих словах проявляю всю свою внутреннюю уверенность. – На отсутствие ценных элементов там не дам вероятности даже в сотую долю процента. Они там есть, никаких вопросов.

– Есть вопрос в количестве. Может получиться так, что овчинка не будет стоить выделки, – президент смотрит строго и внимательно. – И тогда государству придётся расплачиваться с вашими кредиторами, чтобы не выпускать из своих рук ваше Агентство.

– Не придётся. Все риски на кредиторах. Мы, конечно, будем с ними как-то договариваться в случае неудачи, но ни о какой передаче прав собственности даже речи не идёт.

Теперь понимаю, что поползновения Кондрашова имеют основу, более глубокую, нежели его личные амбиции. И что-то надо с этим делать. Сильные у меня подозрения возникают, что в какой-то момент государство просто подгребёт Агентство под себя.

– Овчинка многократно превзойдёт стоимость выделки, – принимаю и развиваю метафору президента. – Вы об астероиде Психея слышали?

Не слышал. Рассказываю. Впечатление производит глубочайшее.

– Сколько-сколько⁈ – не удерживает свои глаза от расширения.

– Семьсот квинтиллионов долларов, – повторяю заоблачную оценку металлического астероида и поясняю:

– Квинтиллион это в миллион раз больше триллиона.

Глаза президента расширяются ещё больше, даже бояться за них начинаю.

– Понятное дело, что это примерная оценка, да по рыночным ценам, которые резко упадут, когда руда с Психеи станет доступной. Опять же вопросы логистики, затрат, но куш настолько велик, что любые издержки окупятся стократно.

– Как вы туда доберётесь? Ах, да, двигатель от Росатома… – президент впадает в задумчивость.

Пауза прерывается новым вопросом:

– Когда вы доберётесь до этой Психеи?

– К концу вашего президентского срока не успеем. Но если пойдёте на второй срок, то это событие произойдёт при вас.

– Допустим, – задумчивость его до конца не отпускает. – Только сомневаюсь, что вы успеете расплатиться с кредиторами за оставшиеся пять лет.

– Кроме Психеи есть масса вкусных объектов. Луна, например. Не ожидаю там богатых месторождений, но что-то там наверняка есть.

Содержательная беседа на этом заканчивается. Остальное – светская беседа с пожеланиями успеха. Мы ещё встретимся. Завтра. Но тогда всё обойдётся только поздравлениями.

12 апреля, вторник, время 16:30.

Москва, Кремль, Екатерининский зал.

Утомительный сегодня день, зато у Светки глаза горят словно автомобильные фары. Полдня провела в салоне красоты, платье заказала заранее, сильно облегчив мой карман. Светские мероприятия обходятся дорого. Сейчас стоит, слегка поигрывая ножками, как молодая кобылица.

Вчера тоже набегались. Настолько, что никакого секса, ночью спали без задних ног. Зато сейчас Света выглядит так, что хоть женись второй раз. Прямо так ей и сказал, получив в ответ счастливое хихиканье.

– Награждается Колчин Виктор Александрович, глава космического агентства «Селена-Вик» за выдающиеся заслуги в области национальной и мировой космонавтики орденом «За заслуги перед Отечеством» первой степени…

Насколько знаю, орден стоит третьим в иерархии орденов Российской Федерации, не считая звания Героя. Имеет четыре степени. Мне, с одной стороны, не дали высшего, зато сразу вручают первостепенный.

Выхожу к президенту под хлопки негустой толпы приглашённых и официальных лиц. Дальше как обычно: рукопожатие, прикалывание к груди, накидывание ленты и вручение грамоты с удостоверением. Я последний из короткого списка награждённых. Так понимаю, это тоже не маловажно. Самый последний – по статусу самый высокий.

Короткая ответная речь, где я обещаю приложить все силы и прочее бла-бла-бла.

Далее банкет-фуршет для узкого круга. Присутствует гендир Роскосмоса, вице-премьер, курирующий космонавтику, министр обороны, верхушка СБ с моим куратором. И награждённые: пара министров и кинорежиссёр Булатов. За какой-то патриотически пафосный фильм его отметили.

На моей Свете многие спотыкаются взглядом. Откровенно не пялятся, публика породистая, однако не заметить концентрации внимания невозможно. Среди немногочисленных дам она выглядит, как нарядная школьная выпускница на фоне пожилых доярок в сермяжной одежде. Хотя по роскошности наряда никак не превосходит знатных барынь. Драгоценные камни размером чуть ли не с перепелиное яйцо мне пока не по зубам.

Сам собой образовался кружок по интересам. Кроме меня, космический вице-премьер Чернышов, зампред СБ Медведев, гендир Роскосмоса Трофимов, все с супругами. Женщины утащили мою Свету в сторону, оставив мужчин одних. Всем хочется поговорить о своём, о женском.

– Виктор Александрович, вы в курсе, что американцы где-то в Неваде тоже тоннель строят? – подмигивает с непонятной игривостью Трофимов. – Ваш способ начинает завоёвывать популярность.

– А вы опять отстаёте? – вот не могу удержаться, чтобы шпильку не вставить! Знаю ведь, что не стоит…

– Почему отстаём? – мужчина не смущается. – Проектируем, выбираем место. Кстати, как вы смотрите на то, чтобы предоставить нам проектную документацию?

– Сугубо положительно смотрю. Покупайте лицензию, берите документацию и можете присылать своих специалистов на консультации, – мне и в самом деле не жалко.

– Надеюсь, последнюю рубашку с нас за лицензию сдирать не будете? – улыбается максимально обаятельно.

– А там не за что сдирать, – пожимаю плечами. – Особых секретов нет. По среднерыночной, в нашем случае очень умеренной, цене. К тому же вы свои.

К слову «свои» слово «всё-таки» не добавляю. Всё-таки. Мой куратор тонко улыбается.

– Со своих могли бы вообще денег не брать, – слегка жёлчно замечает подошедший к нам генерал-полковник с грозным взглядом.

– Там такая цена, что её деньгами назвать можно только с большой натяжкой, – небрежно отмахиваюсь. – Не я же рыночные отношения в стране ввёл, не мне их и отменять.

– Скажите, Виктор, какова будет численность персонала «Оби» в итоге? – в разговор вступает Чернышов.

– Пока сам не знаю. Плановая численность полсотни, но проектная мощность на пару сотен человек. Сами понимаете, в космосе места много не бывает.

Зависает пауза, не могу понять её содержание. Удивление? Недоверие? Зависть и недовольство? Тем более, что высокопоставленные мужчины технично сглаживают паузу, взявшись за фужеры с напитками. И превращают мои слова в подобие тоста.

– Если дальше пойдёт так бодро, то надо заранее задуматься о создании ещё одного федерального округа, – улыбается Чернышов. – Космического.

– Не получится, – возражаю ему тоже с улыбкой. – Оборона, наука, промышленность, экономика. Слишком много аспектов сосредоточено в космонавтике. Это ещё без учёта международных тонкостей. Вряд ли Россия одна выйдет в большой Космос.

12 апреля, вторник, время 21:05.

Москва, гостиница «Университетская».

– Ты чего? – спрашивает с зевком Светланка, когда подскакиваю на кровати.

– Ничего, пойду воды попью…

Только сейчас что-то смутно доходит. Сижу на кухне, размышляю. Слова Чернышова о создании космического федерального округа слишком подозрительно коррелируют со словами президента об ответственности государства за действия Агентства. А если вспомнить неуклюжие телодвижения Кондрашова? Ему ведь позволили это делать. Может не всё, но что-то позволили. Или он провёл разведку боем.

Зеваю. Откладываю проблему в подсознание, пусть там всё уложится. Глядишь, и решение выкристаллизуется. Искин наотрез отказывается работать в это время суток. По байконурскому времени я уже час, как спать должен.

Что-то вспыхивает за окном, когда я возвращаюсь к супруге. Подходим к окну, любуемся салютом.

– У нас на Байконуре лучше салют.

– Почему? – прижимается ко мне Света.

– У нас просторно, неба больше, видно далеко…

Глава 7

Внимание, на старт!

16 апреля, суббота, 09:15 (мск).

Орбита, станция «Обь», модуль «Алекс».

Александр Куваев.

Репетирую отлёт первого «Агента» рейсом земная орбита – лунная орбита. Визуальное отображение самое малоинформативное, самое важное – движение в виртуальном пространстве, специально смоделированном под задачу. Одна из разработок Агентства. Тупой итерационный метод, которым до сих пор пользуются в Роскосмосе, списан в архив.

Я окончательно адаптировался и вошёл в привычный режим. Утром подъём, зарядка – силу псевдотяжести довели до земного уровня неделю назад – занятия с моим любимым эспандером, плотный завтрак.

Зарядку иногда заменяю или дополняю физической работой. Когда впервые увидел устройство для разгона кольца, чтобы трением приварить очередной слой, ржал полдня. Использовать вариант велотренажёра как силовой привод – надо было кому-то додуматься. Двадцать первый век, блин! Чуть не плакал от смеха. Когда мне догадались сказать, чья идея, смеяться расхотелось. Зато оценил изящество идеи шефа. Зачем потеть на тренажёрах зря? Это вхолостую выброшенная энергия! Этим способом убиваются сразу несколько зайцев. Не два – больше! Физическая тренировка, жизненно необходимая в космосе, – это раз. Экономия дефицитной энергии – это два. И решение производственной задачи – три.

Есть ещё один эффект, который заметил на себе. Просто так крутить педали неинтересно. Бессмысленная работа угнетает. Когда работаешь на видимый результат, воленс-неволенс выкладываешься больше. У меня первое время даже мышцы ног болели. Это, между прочим, признак – и признак замечательный.

Шеф одобрил мою идею дополнительного разгонного блока для «Резидента», но сходу забраковал соединения для него, которое набросал навскидку. Затем мне выслали изменения в конструкции «Резидента». Очень небольшие, с традиционными пиропатронами, но нестандартным исполнением.

Шеф, как часто бывает, предложил намного лучшую реализацию идеи дополнительной ступени для лунного модуля. Моё самолюбие не страдает, я не был в курсе, что «Симаргл» сам способен достичь орбиты, а не только забросить «Виману». Его двигательный отсек и станет дополнительным разгонным блоком. Он один способен обеспечить ускорение в один «же», там четыре движка с тягой 260 тонн. Маршевые движки «Резидента» – РД-0200С, такие же, как на «Вимане». Почти такие же. Их генераторы могут работать на водороде не в ракетном режиме, а в энергетическом. Очень пригодится на Луне, там ведь керосина нет, а энергия нужна всегда. Не только днём, когда её вырабатывают солнечные панели.

Тяга РД-0200С всего пятнадцать тонн, соответственно, шесть штук обеспечат девяносто. Умножаем на шесть, ведь на Луне сила тяжести в шесть раз меньше, и получаем, что движки удержат пятьсот сорок тонн. Так что есть резерв, ведь в проекте масса «Резидента» на лунной орбите – четыреста, а сухая – двести тонн.

Прокручиваю виртуальную репетицию прилунения при самых жёстких условиях:

1. Орбитальная масса шестьсот тонн;

2. Два движка выходят из строя. Всегда говорим про два, хотя вероятность такого исчезающе мала. Но недостаточно мала вероятность выхода из строя одного. И тогда автоматически выключается противоположный. Ради сохранения симметрии тяги и предотвращения заваливания.

Пятьсот тонн прилуняются легко и просто. Шестьсот внатяжку, но без особого риска. А вот выше… на тоненькую ниточку. Поэтому не будем. И даже стоит остановиться на пяти с половиной сотнях.

– Всё хлопочешь, всё в делах? – голос тезки, моего и модуля, неожиданным не был.

По лёгкому шелесту от люка и движению воздуха без оглядки становится ясно, что кто-то пришёл. Вернее, приплыл. Приплыл и теперь ковыряется рядом.

Алексу надо забрать установочные файлы для программ. И накопленные базы данных. «Алекса» мы забираем себе, это будет управляющий блок «Резидента». Ему на замену уже прислали другой. Алекс не возражает, потому что Агентство не стоит на месте и новый блок, хоть и ненамного, но лучше. Вот командир персонала базы и занимается эвакуационными мероприятиями. «Алекса» заменят, когда уйдёт «Резидент».

Здешний компьютер продублирован, накопители тоже, всё под прикрытием мощной системы защиты от всего. И от вирусов, и от радиации, и от дурака.

Пообедать решили в жилом блоке. Там при нормальном давлении можно приготовить почти нормальный борщ или другой суп, сделать приличное второе. Почти нормальный и приличный обед, потому что мы всё-таки пользовались консервами. Те же супы были готовыми концентратами: закинул в кастрюлю, добавил воды – и в микроволновку. Котлеты и отбивные тоже. Вкус почти земной. Недалёк тот день, когда на станции появится полноценная кухня и столовая.

– Что-то мы совсем расслабились, – замечает Алекс, когда мы уже летим в трубе. – Без скафандров носимся туда-сюда.

– Сделайте аварийную систему, – исхитряюсь пожать плечами на ходу. – На случай разгерметизации все люки закрываются, в нужных местах оставить скафандры. Ну и так далее…

Взаимно обогащаем друг друга идеями? А, нет…

– Схема есть. Реализуем, когда вас выпнем отсюда…

Гыгыкаю в ответ.

Народ здесь опытный, со всем справятся сами. Мы привезли с собой полимерные рулоны с мощной микросхемной начинкой. Своего рода системная шина. Её надо было уложить прямо на поверхность цилиндра, я и задумался – а как быть с уже смонтированными жилыми блоками? И потом удивился простоте решения. Жилые каюты разобрали. До самого пола. Сейчас первое кольцо жилого сектора почти готово. Будет закончено, когда под руководством команды биологов смонтируют сектор очистки.

Они, эти дипломированные специалисты по живым структурам, уже рассказывали, что собираются сделать. Замкнутую экологическую систему. Технология отработана на космодроме. Отходы жизнедеятельности или, говоря по-простому, говно, бережно собирается. В особые ёмкости. Затем туда запускаются мухи, которые бодро заселяют это мушиное эльдорадо своим потомством. Мухи консервируются холодом и тоже запасаются. Их затем птицам скормят. Всяким курам и уткам. Птичье гуано закинут обратно в те самые цистерны. Выработанный гумус используют в оранжереях.

Всё это звучит неаппетитно, но на самом деле то же самое происходит на Земле. В больших масштабах, но, тем не менее, тот же самый кругооборот органических веществ в природе.

Ржака не только меня накрыла, когда биологи посетовали, что мы мало насрали… Ладно, какие-то мысли посещают не обеденные.

Корпус «Резидента» практически готов, но это даже не четверть дела. Что корпус? Полторы сотни тонн, трёх рейсов с Байконура хватило с изрядным избытком. Именно поэтому малое кольцо для наваривания слоёв разобрали, и основной экипаж – Грини и Алексы – переключились на большой цилиндр.

22 апреля, пятница, время 15:25.

Байконур, 10 км к западу от аэродрома «Юбилейный».

В небе появляются три светящиеся точки, за которыми стелется инверсионный след. Расстояние между ними приличное, этакий типичный неправильный треугольник. Судя по тому, что по небосводу они почти не перемещаются, ракеты нацелены на нас.

Так и должно быть. Поодаль от нас отдаются команды, которые мы не слышим, но видим только результат. На одной машине встают и выпускают опоры четыре внушительные трубы, другая чутко «присматривается» радаром к несущимся к нам на скорости шесть километров в секунду ракетам. В степи на расстоянии, которое не позволяет видеть напрямую, расположены маячки – мишени для ракет.

– У, бл… – что-то подозрительно похожее на мат издаёт вздрогнувший Медведев.

Первая ракета со сдержанным и пугающим шипением покидает своё уютное гнёздышко. Оставляя за собой белый дымный след, устремляется ввысь. Через пару секунд вторая, за ней –третья.

– Надеюсь, свидание вслепую состоится, – равнодушно высказываю пожелание, – у всех трёх пар.

Мне и в самом деле глубоко начхать на результат то ли испытаний, то ли учений. Майор Ляхов, командир дивизиона «Прометеев», пусть волнуется и переживает. Тиму Ерохину чуточку не так. Ему, пожалуй, больше понравится неудача, даже маленькая. Например, одну ракету не собьют. Тогда он из майора всю душу по ниточке вытащит подколками и шуточками. Насколько мне показалось, майор реально опасается Тима именно с этой стороны. Каждый страстно желает выглядеть круче варёных яиц и не упустит случая опустить конкурента… ха-ха, каламбурчик. Короче, обычные мужские игры.

Банальный мальчишеский азарт отодвигает в сторону моё олимпийское равнодушие. Слежу за перехватом вместе со всеми. Неужто смогут? Мы специально посвятили учебным стрельбам отдельный старт. «Симарглом» жертвовать не стали, это чересчур. Запустили возвращаемый «стакан», тот придал начальное ускорение трём ракеткам, те сами разогнались до суборбитальной скорости. В стратосфере несложно, там сопротивление воздуха символическое.

Ракеты Х-100 пришлось купить. Считаю, это не дело, надо самим заняться. Технология изготовления непростая, но и мы не лыком шиты. ФКИ даёт много.

Высоко в небе красиво расцветает первый взрыв, чуть погодя – второй под восторженные возгласы свиты. Третья пара стремительно сближается и… расходится. Зенитная ракета заканчивает свою яркую и короткую жизнь вспышкой, а уцелевшая мишень продолжает свой полёт. С шипением разъярённого кота ей навстречу устремляется четвёртая ракета.

Я отхожу под брезентовый навес, который играет двойную роль маскировки и защиты от палящего солнца. Уже усевшись за лёгким столиком и угощаясь холодной минералкой, по выкрикам, иногда матерным, понимаю, что четвёртая ракета не подкачала.

Подходит довольный зрелищем Медведев. Остальные собираются под другим навесом, общим. Никто специально не командует, все сами понимают, что запросто навязывать своё общество высокому начальству не стоит.

– Можно считать, что с воздуха ты защищён, – зампред тоже наливает в высокий стакан шипящий пузырьками напиток.

– Не только с воздуха и не в последнюю очередь благодаря вам, – салютую недопитым стаканом.

Пару лет назад я озаботился созданием оружейного арсенала. Идея простая и древняя – народное ополчение, милиция и всё такое. История ясно и прямо говорит – вооружённый и мотивированный народ непобедим. Вот я и задумал систему, в которой каждый работник Агентства имеет личное оружие. Наподобие швейцарской системы.

Но как⁈ Как запастись нужным количеством стволов? Обдумывал разные возможности: через своих инвесторов контрабандой из-за рубежа, например. Очевидный минус – незаконность. Можно через казахстанское правительство. К незаконности добавляется ненужная ниточка с казахами, которая отзовётся неизвестно как и когда.

Когда поделился проблемой с Медведевым, тот только усмехнулся. Пара дней у него ушла на оформление бумаг, которые финишировали в министерстве обороны, а уж оттуда пошла разнарядка на военные склады. Ящики с карабинами, автоматами, пулемётами и боеприпасами уже приходят. Как говорится, жизнь налаживается. Организуем обучение военному делу, время от времени будем проводить учения по всему населению. И через год-два нас на арапа уже не возьмёшь. Гарнизон и персонал космодрома сможет дать серьёзный бой даже вооружённым силам страны средних размеров. Того же Казахстана.

– А можно ли считать, что я защищён со стороны высших сфер?

Одна из сильнейших фигур прикрытия из этих самых сфер сидит передо мной. Только вот на вопрос задумывается. Один этот факт много чего значит. Если б реальных угроз не видел, то сразу сказал бы, но нет, сидит и думает.

– Не знаю, – неохотно размыкает уста. – Сначала полагал, что Кондрашов действовал только из личных побуждений, только вот витает что-то в воздухе…

Делает неопределённый жест рукой.

– Попробуем сформулировать? – вычисленная угроза теряет половину своей силы. Так что не переливанием из пустого в порожнее мы занимаемся.

– Понимаешь, Виктор… Кондрашов, конечно, в опале, но особых претензий к нему нет.

– Это как?

– Не наказать его было нельзя. Слишком больно ты ударил. Но ему ставят в вину не цель, а метод, вернее, стиль. Способ взять вас под контроль плотнее вполне приемлемый. Но вместо мягких уговоров, ответных преференций он попытался грубо выкрутить руки.

– Так-так… – пробарабанив пальцами по столу, замечаю: – Значит, цель полностью взять нас под контроль остаётся. И что они хотят?

– Идеально – госкорпорацию. Такая форма их устроит. И любая другая с такой же подотчётностью президенту и правительству. Понятное дело, ты останешься гендиром. По крайней мере, первое время.

Не перебиваю и паузу не рву.

– Пока никто не знает, как это сделать…

– Закон не позволяет, – киваю несколько самодовольно.

– Виктор, я тебя умоляю, – зампред пренебрежительно кривится. – На таком уровне закон всего лишь инструмент. Президент может указ издать, через парламент тоже что угодно проведут. Другое мешает. Твои финансовые обязательства чудовищного масштаба. Думаешь, они не знают, сколько тебе платить придётся?

– Знают? И сколько же? – хитренько улыбаюсь.

Не получается у зампреда вытащить из меня инфу. Он просто отмахивается, значит, не в теме. Ему кто-то мог пальцы веером распустить, вроде всё-то они знают, но если конкретных цифр не назвали, то это чистой воды пустозвонство.

– Неважно. Главное, что много. Такие обязательства никому вешать на бюджет не хочется, это тебя и спасает. Но как только ты их выполнишь или начнёшь выполнять, или обанкротишься, при любом исходе тебя плотно возьмут под белы рученьки, и ты никуда не денешься.

– Унылая перспективка.

– Что есть, то есть, – зампред флегматично пожимает плечами.

Пора сниматься, большой навес уже упаковали и вокруг нас уже переминаются. Встаём, уходим к машинам. Сажусь в автомобиль зампреда, интересный разговор прерывать не хочется. Радости он не приносит, зато злость раздувает.

– Выходит, несколько спокойных лет у меня есть, пока не начну выкачивать заметные ресурсы? – возобновляю беседу с началом движения.

– Не надеялся бы на это, – никак не хочет вселять в меня надежду. – Центр контроля космического пространства министерства обороны точно заставит тебя организовать на «Оби» пост со своими людьми. Возможно, ФСБ не отстанет. Ты в курсе, что они уже нашпиговали твой штат своими осведомителями?

– Пофамильно, конечно, не в курсе. Но было бы странно, если бы нет, – пожимаю плечами.

Впрочем, как минимум одного человека я знаю. Дядя Фёдор, мой шеф СБ.

Не сильно радостные обстоятельства обдумываю весь день. Выходит, что трогать меня не будут только до окончательного ввода в строй «Оби». Поэтому я правильно поступил, что скрываю истинную грузоподъёмность «Симарглов», которая не добирает до сотни всего пять тонн. Процесс загрузки под жёстким контролем. За людей быть уверенным нельзя. Если хотя бы один проведает об истинной массе груза, то это уже нельзя считать секретом. Поэтому никто не знает, кроме меня и пары человек. Со стороны может показаться, что это невозможно, но проблема решается просто. Ни одна бригада загрузки грузовых отсеков не проводит процесс до конца. А каждая последующая не имеет никакого понятия, что и как разместила в ракете предыдущая. И есть масса других способов скрыть реальную полезную нагрузку. Как говорится, неважно, как проголосуют, важно, как посчитают.