Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 195 (всего у книги 362 страниц)

– Гм?

– Спать вместе тоже не торопятся.

– А-а. А говорят о чём?

– Ну… о музыке там… или книжках. Вот ты любишь читать книжки? Или стихи, например?

– Стихи? М-м-м… Майя, высшего всё в ней чекана: свежа, молода, румяна, белокожа, уста – как рана, руки круглы, грудь без изъяна, как у кролика – выгиб стана, а глаза – как цветы шафрана…

– Ничего себе! А, кстати, твой отец был старшим или младшим братом короля?

Бертран удивлённо поднял брови.

– Мой отец не был братом короля.

– Но ты же его племянник?

– Сестрой. Моя мать была старшей сестрой короля.

– Сестра… – прошептала я. – Точно…

Головная боль словно утекла, испарилась. Даже, кажется, жар спал. Я с благодарностью взглянула на парня. И всё равно прямо задала вопрос:

– Бертран, а тебе их не жаль было?

Кот вздрогнул и чуть побледнел.

– Кого?

Ой, вот только не надо! Не понял он.

– Королев.

Бертран стал похож на кота, которого загнали в тупик и навстречу ему движется ребёнок с громким: «кися!». Отвернулся, зажмурился, отстранился, отпустив мою голову. И я бы его непременно расколола бы, если в комнату не вошёл портняжка. Как там его звали? Ханс? Наверное, Ханс.

Однако Кот не воспользовался случаем удрать. Подошёл к балкону и стал смотреть в сад.

– Я поведу тебя к алтарю, – пояснил хрипловатым печальным голосом. – Подожду тут, пока тебя наряжают.

Портной помог мне облачиться в платье, похожее на безе. Очень красиво. Молочно-белые, сливочные и розовато-белые оттенки. И много-много кружев. И драгоценная диадема, к которой крепилась фата.

Вот только на душе моей было черным-черно. Как бы ни старалась я затянуть процесс, но всё-таки пришла минута, когда Ханс и Чернавка отступили, и портняжка довольно выдохнул:

– Готово! Вы прекрасны, госпожа Майя!

Бертран обернулся ко мне. Я впервые видела его озорные глаза печальными. Очень-очень печальными.

– Пора, – сказал он.

Глава 7. Я замужем. Ура?

Венчать нас должны были в придворном храме, как оказалось. И почему я не удивлена? Конечно, зачем тащить невесту в кафедральный собор, представлять толпе народа, если всё это – ненадолго? Потом ещё хоронить придётся с пышностью… Зачем, если можно по-быстрому обменяться кольцами, не выходя за стены замка?

И всё равно я бессознательно ожидала каких-то придворных. Разряженных дам и кавалеров. Но никого не было. Даже Белоснежки. Кроме, конечно, священника. И Румпеля, привалившегося к стене и сосредоточенно ровнявшего пилкой ногти.

– А его величество?.. – потрясённо поинтересовалась я, когда мы с Бертраном, аккуратно касавшемся кончиков моих пальцев, вплыли в высокую, по-готически мрачную церковь.

– Будет, – коротко ответил Румпель, не отрывая взгляда от своей работы.

– Мы слишком рано?

Я повернулась к Бертрану.

– Нет, – Кот подбадривающе улыбнулся. – Но король обязан приходить последним.

Понятно. Я-то всегда наивно полагала, что это – священная обязанность женщин. Что ж, подождём. Как поётся в известном романсе «я ждать тебя всю жизнь могу…». И, чтобы не тратить времени даром, я принялась оглядываться. То, что в сказочном королевстве царит христианская религия, было понятно сразу. Впрочем, не удивительно, ведь это – европейские сказки. Вопрос лишь в той связи, которая есть между мирами. Эрталия – порождение земной ноосферы? Или наоборот? Может, все эти сказки на земле появились от попаданцев, вернувшихся отсюда и из подобных миров? С другой стороны, а что тогда здесь со временем? Ведь все эти события, происходящие сейчас, уже должны были произойти, раз о них рассказано в моём мире?

– Король подошёл к ступеням паперти, – Румпель внезапно прервал созерцание и глянул на меня. – Я всё ещё могу помочь.

Бертран тихо зашипел. Значит, всё это не было ночным бредом…

– Спасибо, – я любезно улыбнулась. – Сама справлюсь.

Чёрные, как угли, глаза сузились. Бледных губ коснулась усмешка.

– Я смогу помочь и потом, – шепнул он, – но это будет дороже… Тебе будет достаточно позвать меня по имени. В любой момент.

– Румпель! – прорычал Бертран, хватаясь за шпагу.

– Хочешь подраться, котик? – ледяным голосом уточнил капитан. – Изволь. Но позже. Король подходит к дверям…

Ветер от раскрывшихся высоких, окованных серебром, входных дверей погасил свечу, которую я сжимала в левой руке. Мне захотелось обернуться, но я продолжала пялиться на алтарную преграду. Хотя… Как у католиков это называется? Я помнила, что у православных – иконостас, а вот храмовое устройство римской конфессии мне не было знакомо…

Тяжёлые шаги отозвались эхом под острыми сводами. Я вздрогнула, но не стала оборачиваться, рассматривая резной крест, на котором корчился в муках Спаситель. Интересно, а если я православная, такой брак вообще действителен? И…

Но мне не дали найти ответы на религиозные вопросы: жёсткая рука взяла мою правую ладонь.

– Ты прекрасна, милая, – прошептал мне на ухо низкий, волнующий голос.

Волнующий до мурашек. Только не сексуальных, а мурашек ужаса.

– Спасибо, вы тоже, – автоматически ответила я раньше, чем успела подумать.

Король напрягся.

Что-то загугнил падре. Я закрыла глаза и расслабилась. Латынь. Этот язык мне не знаком. И можно было бы, конечно, насладиться непривычным процессом, вот только ужасно болела голова и мучил вопрос: что дальше? Заниматься сексом с маньяком я совершенно не планировала. Может… убить? Ну, если кого-то всё-таки и нужно убить, то почему бы не короля? На мой вкус, самая подходящая для этих целей личность. Уж кто-кто, а этот – точно заслужил…

Анри… Кстати, почему Анри, если, вроде как, прототип Синей бороды – страшный и ужасный Жиль де Рец? Юлий, если по-русски. Юлечка, так сказать…

Между прочим, у них тут вообще тяжко с именами. Бертран и Анри – французские, а вот тот же Румпельштильцхен – явно имеет германские корни… Интересно, Анри по-немецки же… Генрих, да? Ну точно. Мне сразу вспомнились проглоченные в юности книги Дюма «Королева Марго», «графина де Монсоро». Там как раз Генрих Третий, Генрих Четвёртый, которых подданные называли «Анри». Интересно, а мой жених – который из них?

Я вздрогнула так, что король покосился на меня и сильнее сжал мои пальцы.

Восьмой. Только не французский, а английский… Тот самый, у которого было шесть жён. Который велел отрубить головы двум своим жёнам, в том числе знаменитой Анне Болейн… У моего жён явно больше, но ведь сказка она и есть сказка. Кстати, а с чего я решила, что Франция? Аристократы в Англии говорили по-французски, а Бертран де Борн, вроде как, был именно английским поэтом и…

Так, я не о том думаю. Какая мне разница, кем является мой суженный-ряженый? Мне надо думать о том, как его убить.

А как это вообще делается? Ну… ножом пырнуть, например… Смешно, да. Яд? Прекрасно. Очень действенный способ. Вот только где его раздобыть? Где их вообще достают? В аптеке, может быть? Но здесь вряд ли есть аптеки… И потом, кто там у нас главный отведыватель королевских блюд?

Я покосилась на Бертрана. Кот, конечно, наглый паршивец, но не настолько же…

Бертран удивлённо оглянулся на меня. И король. И священник в белом плаще, который как-то иначе называется, но я забыла как.

– Милая, ты согласна выйти за меня замуж? – напряжённо уточнил Анри.

Я, видимо, задумавшись, пропустила что-то важное. Мне пришлось ответить «да». А у меня были другие варианты?

«И только смерть разлучит нас». Прекрасная идея, но можно это будет не моя смерть?

Задушить ещё можно… Благо в этих платьях просто сотня, не меньше, различных шнурков. Или из окна выкинуть…

Я задумчиво посмотрела на жениха.

Король поднял мою руку, надел на неё золотое кольцо, усыпанное бриллиантами, и протянул растопыренные пальцы мне. Я уставилась на них, а потом сообразила, поискала глазами пажа. Симпатичный мальчик стоял совсем рядом и держал синюю бархатную подушечку, на которой поблёскивало широкое кольцо из золота. Рядом с пажом стояла не менее симпатичная пухленькая девочка и хлопала карими глазками. Я забрала кольцо и надела на безымянный палец тирана.

Или сбросить камень сверху? Забраться на высокую башню и… Или книжный шкаф опрокинуть?

Сильные руки взяли меня за плечи, развернули, король наклонился и поцеловал мои губы.

А-а-а! Я, кажется, уже стала женой!

А затем меня потащили к выходу, и мой испуганный взгляд натолкнулся на насмешливые чёрные глаза Румпеля. Тот мне заговорщицки подмигнул. Я чуть не заорала и едва не позвала его на помощь. В какой-то момент я была согласна на любую сделку. Вот только имя его забыла.

Поздравляю, Майя. Вот ты и замужняя женщина.

Как только мы вышли из храма, муж подхватил меня на руки и понёс вот так. А я подумала: как часто этот момент встречается в книгах и фильмах. И мало встречается девушек, которые не мечтали бы покататься на сильных мужских руках. Почему же мне так неприятно, неудобно, и сердце бьётся больно и тяжело? Казалось, что меня сейчас уронят, и больше всего на свете я хотела, чтобы король поставил меня на ноги, и я снова почувствовала надёжную, твёрдую поверхность.

Как будто ощутив мой страх, Анри прошептал:

– Будь послушной, хорошей девочкой, и всё будет хорошо.

И мне захотелось врезать ему в лицо. Желательно кулаком. Какая я тебе девочка?!

Мы шли по высокой галерее, одна из стен которой была открыта арками, опиравшимися на колонны, и выходила во внутренний сад. Висящий зимний садик. Шагов сто в длину, шагов двадцать – в ширину. Зато под стеклянной крышей. Здесь было тепло, росли апельсиновые деревья, цвели розовые кусты, пели какие-то птахи. И, кажется, журчал фонтан.

– А м-можно п-посмотреть?

Анри замер, с недоумением взглянув на меня.

– Что?

– Ваше величество, поставьте меня, пожалуйста, на мои ноги. Я умею ходить, честно. И, пожалуйста, разрешите пройти по садику. Никогда не видела такой красоты!

Он действительно опустил меня, я запрокинула лицо, вглядываясь в посуровевший лик. «Злится», – поняла интуитивно. На что? Я как-то иначе должна реагировать?

– Можно посмотреть садик?

Я просительно коснулась его плеча.

– Хорошо, – недовольно отозвался муж.

Я прошла между колонн и оказалась на посыпанной блестящими камушками тропинке. Справа и слева – геометрические газоны, на которых росли какие-то цветы. В цветах я разбиралась немного лучше, чем в птицах, но, присмотревшись, поняла, что розы, наверное, были не розами. Небольшие кустики с аккуратными розетками цветов: белых, красных и жёлтых. Или это сорт роз такой? И деревья… Апельсины? Ну да, жёсткие такие листья и оранжевые плоды… Или, может, нет?

Здесь было очень хорошо.

Я дошла до фонтанчика, находившегося в центре садика. Обнажённая Афродита, выходящая из фонтана. Прелестно, да. Раковина из голубоватого мрамора, скульптурка женщины с мой локоть высотой – из розоватого.

Оглянулась на мужа. Он тяжело опёрся на колонну и следил за мной. Чёрные брови сошлись на переносице. Я физически ощутила, как сгущается его раздражение. И разозлилась.

– Научите меня танцевать, ваше величество, – кокетливо протянула я и чуть приподняла подол платья. – Пожалуйста! Ведь вечером у нас бал, а я совсем не умею.

– Сейчас? – опешил он.

– Почему бы и нет?

– Сейчас должен быть пир…

– Поглощение еды. Фи, как скучно! Поесть можно и без пафоса. Я ни разу в жизни не была на балах, а в ресторанах… то есть на пирах – неоднократно. Муж мой, сделайте мне такой свадебный подарок.

Анри сумрачно посмотрел на меня, но всё же снизошёл до желания только что приобретённой супруги. Растянул губы в улыбке, подошёл и поклонился. Я ответила реверансом. Уж что-что, а реверанс я делать умею. Ну, или мне кажется, что умею. Король подал мне правую руку, я вложила пальчики левой.

– Смотри мне в глаза, – посоветовал муж, – постарайся держать одинаковое расстояние. И доверься мне.

Положил левую руку на мою талию, и я невольно вздрогнула. Довериться Синей Бороде? Серьёзно?

– Робкая лань, – шепнул он, улыбнувшись.

И шагнул ко мне. Я отступила.

– Раз-два-три, – начал отсчитывать он темп.

Танец начался. Мой партнёр оказался неожиданно внимательным и терпеливым. Он снова и снова подсказывал мне, когда я сбивалась с шага, удерживал, направлял, и в какой-то момент я действительно смогла расслабиться и довериться его уверенности. Может показаться странным, но я настолько погрузилась в танец, что даже забыла о реальности, о том, кто он, кто я и что нас ждёт впереди. Только «раз-два-три», шаг назад, шаг в бок, шаг вперёд. Словно зазвучала мелодия. Даже птицы, казалось, пели: «раз-два-три». А руки мужчины были такими заботливыми, надёжными, сильными… Я смотрела в его синие глаза, забыв обо всём на свете. Потом он наклонился, не прерывая танца, и коснулся моих губ тёплыми губами. Я запрокинула лицо, отвечая на поцелуй и растворяясь в нём…

– Папа?!

Мы оба вздрогнули и отпрянули друг от друга, словно подростки.

– Белоснежка? Что ты тут делаешь?

Сильные руки стиснули меня крепко и больно. Я тихо вскрикнула, но Анри не обратил на это внимания. Он был разгневан.

– Папа? – черноволосая девочка, не менее сердитая, чем отец, шла к нам по узенькой тропинке меж цветущих растений. – Кто это? Почему ты её целуешь?

Король отпустил меня и жёстко ответил:

– Сегодня Майя стала моей женой. И королевой.

Я почувствовала в его голосе едва уловимую досаду. Ага, Ваше величество, всё пошло не по плану?

– Ты… ты всё же женился на ней? И я… Я не буду называть её мамой! – истерично вскрикнула Белоснежка. На её глазах заблестели слёзы.

Ох уж эта детская ревность!

– Ты можешь называть Майю Её величеством, – согласился отец. – Довольно. Вытри глупые слёзы и приветствуй мою королеву.

– Нет! Никогда!

– Белоснеж…

– Никогда!

Я вздохнула.

– Белоснежка, – постаралась сказать как можно мягче, – твоему отцу нужна жена. Но я не претендую на место, которое, уверена, в его сердце до сих пор занимает твоя мама. Ты можешь называть меня просто Майей. Уверена, когда ты успокоишься, то мы с тобой подружимся.

– Нет!

– Разве тебе не скучно в этом большом дворце среди взрослых мужчин? Я тебе расскажу интересные сказки, например, о мальчике, которого подобрала волчица. Или про девочку, которая упала в Кроличью нору и оказалась в Зазеркалье. А ты мне расскажешь про свою маму.

Белоснежка хлюпнула носом.

– Конечно, ты можешь со мной враждовать, – продолжала я мягким голосом, – будем швыряться друг в друга подушками, подкладывать друг другу жаб под одеяло, а затем бежать к его величеству, жаловаться на обиды и плакать в плечо. Чур, моё – левое.

Девочка нахмурилась.

– Хотя нет. Левое ближе к сердцу. Оно по праву твоё.

– Жаб?

– Да. Можно ещё мышей в тарелку класть. Связывать ноги под столом шнурками. Разрисовывать по ночам друг другу лица. И ещё много чего. Я потом расскажу, если захочешь.

Покосилась на короля. Он взирал на меня в немом изумлении. Ну и пусть. Зато девочка явно смягчилась.

– Мы можем построить крепость из снега. Две. Одну для тебя, другую для меня. Каждая возьмёт себе своих рыцарей и будем стрелять друг в друга снежками до полного изнеможения…

– Папа со мной! – живо воскликнула Белоснежка.

– Хорошо, – покладисто согласилась я. – Папа с тобой. А я возьму… Бертрана.

Только тут я заметила Кота, который равнодушно созерцал садик, совершенно не глядя в нашу сторону. Он стоял в полутьме коридора, привалившись к его стене.

Король проследил за мной взглядом и нахмурился.

– Ну или Румпеля, – поправилась я. – Да всё равно, на самом деле кого. Лишь бы стрелять умел метко.

– И… когда начнём строить крепости?

Девочка недоверчиво смотрела на меня. Я угадала: в замке, полном взрослых мужчин, принцессе было неимоверно скучно.

– Да хоть сейчас! – тут же охотно вызвалась я и почувствовала, как король сжал мою руку.

– Завтра – мрачно возразил он. – Сегодня у нас свадьба.

– Почему бы не провести её креативно? Вот всё это: пир, бал… Это же так банально, в конце концов! Милый, давай устроим снежный бой и всех удивим?

А заодно, может быть, мне удастся сбежать…

– Нет. Завтра.

– Но папа!..

– Белоснежка, будь хорошей девочкой. Ступай к себе.

– Но я хочу снежную крепость и…

– Возьми Бертрана, и пусть он тебе её построит.

Белоснежка шмыгнула носом, отвернулась и пошла прочь. Обиделась. Ох, Анри, судя по всему, тебе потом тяжко будет с ней помириться.

– Кто тебя тянул за язык, Майя?! – прошипел взбешённый король, когда девочка вышла из сада. – Что за фантазии про лягушек и снежки?

Я развернулась и гневно уставилась на него.

– Просто я хочу подружиться с твоей дочерью. Почему тебя это злит?! Почему ты не хочешь, чтобы мы с ней стали друзьями? Я тебе жена или любовница, Ваше величество? Что я сделала не так?!

Признаться, я несколько повысила голос. Ну, ладно. Честно: орала. Нервы всё же подвели.

– Майя!

– Не кричи на меня! Я и так делаю всё, что ты хочешь, и не делаю того, чего ты не хочешь! Сижу в своей комнате как мышь, никуда не выхожу, ни с кем не общаюсь. Ты не представил меня своему двору, своему народу и даже своей дочери! Анри, я чувствую себя твоей любовницей, а не твоей женой. Женщиной, которую стыдно показать другим…

Его глаза от гнева стали почти чёрными, но меня несло. Я выкрикивала любую чушь, которая лезла в голову, но не то, главное, за что действительно была в претензии.

– Майя, успокойся! – прорычал он, и эти волшебные слова окончательно лишили меня самообладания.

– Я спокойна! – рявкнула в ответ. – Это ты не спокоен. Ты постоянно мной недоволен. Но это ты меня выбрал и решил жениться. Вот и терпи теперь.

Развернулась и зашагала из сада, чувствуя, как меня трясёт от ярости.

Я успела сделать лишь пару шагов, а потом король меня догнал, подхватил на руки и прошептал на ухо:

– Тебе не нужен бал, говоришь? И пир – это так банально? Хорошо. Тогда перейдём сразу к тому, зачем я на тебе женился. Это будет горячее, чем снежная битва, клянусь.

Я обмерла от ужаса.

Глава 8. Взрослые дела

– Нет-нет, ты не понял! Я хочу пир! И бал тоже хочу! И… – кричала я, пока муж нёс меня вверх по лестнице, а затем по тёмному коридору, освещённому свечами, со шпалер которого на меня с укором взирали рыцари и драконы. – Анри, ну пожалуйста!

Но он не остановился, пока не внёс меня в мою же собственную спальню. Бросил на кровать и принялся раздеваться. Что, вот прямо так? Почувствовав озноб, я закуталась в покрывало и поднялась с кровати.

– Анри, давай поговорим как взрослые люди.

Он насмешливо глянул на меня.

– Нет, Майя, мы сейчас с тобой другим взрослым делом займёмся.

Холод сковал меня до самых пяточек.

– Ты не забыл, что я болею? Давай отложим до завтра и… И вообще я есть хочу! Я же не ела ничего с самого утра!

Король приподнял бровь. Но затем неохотно позвонил в колокольчик.

– Ты права, еда нам не помешает. И вино. Майя, я не злодей. Не насильник. Но ты – моя жена. Ты говорила, что у тебя есть дочь, но ведёшь себя так, как будто ни с кем даже не целовалась.

«Ну отчего ж… с тобой, с Бертраном», – сумрачно подумала я.

Вошла Чернавка.

– Принеси еды и вина, – велел король, не оборачиваясь. Чернавка вышла.

Его не смущало, что он стоит посреди комнаты в одних штанах и расстегнутой рубахе. А вот меня смущало. Я краснела и злилась.

– Какая я у тебя по счёту? Знаешь, ты тоже себя странно ведёшь. Только наоборот. Ощущение, как будто ты каждый день женишься по два раза.

Анри задумался.

– Не каждый день, – признался неохотно. – Не вижу для тебя причин беспокоиться. Просто будь мне верной. И послушной.

– А до меня у тебя верных и послушных не было?

– Не было.

– А как же мать Белоснежки?

Губы короля дёрнулись. Он снова нахмурился.

– Женское любопытство, Майя? – Анри двинулся ко мне. – Прекращай болтовню.

Я пискнула и попыталась удрать, но мужчина поймал, сорвал покрывало и прижал спиной к стене, расставив руки по обе стороны от моего лица.

– О чём ещё хочешь спросить? – прохрипел, не отводя взгляда от моих губ.

Мамочки…

– А… мы кушать будем?

Тут дверь снова открылась. Ещё никогда я не была так рада Чернавке. И напрасно.

– Вот, Ваше величество, фрукты, мясо, сыр и вино. Вино вот сюда вам поставлю… Рядом с кроватью. А то, что сорочка потерялась, так вы на меня не серчайте. Видать у Её величества сильный жар был, спалила она ночью сорочку-то.

Я почувствовала, как король напрягся. Но как же… Я же помню, что даже кочергой золу размешала. Как же Чернавка догадалась?

– Что ты несёшь? – прорычал Анри, недовольно оборачиваясь.

– Я бы в жисть не догадалась. Видать сами не ведали они, что делали, – невыносимая девка жалобно хлюпнула носом. – Кабы вот этот лоскуток бы не обнаружила… Вот. Правда он испачкан, но это не я. Честно. Он вот обгорел со всех сторон, но… Вот.

Я застыла, пытаясь сообразить каким образом лоскут от моей рубашки мог уцелеть. Король отпустил меня, развернулся, пересёк спальную и взял в руки грязный кусочек ткани сантиметров пять длинной.

– Кровь, – прошептал он и резко обернулся ко мне. – Ты мне ничего не хочешь рассказать?

Воздух со свистом вырвался из его губ, а потому получилось «рас-с-сказ-зать».

– А это важно? – я всё ещё пыталась сохранить невозмутимую морду лица. – Ну, порезалась, наверное.

Синие глаза резко сузились, губы сжались в одну черту.

– Ступай, – хрипло велел король девушке. – Вон.

Девица удивлённо глянула на нас и выскочила. Закрыла за собой дверь.

– Это не твоя кровь, Майя.

– Моя.

– Не лги мне.

– Сорочка моя, значит и кровь – моя, – упрямо настаивала я.

А что мне ещё оставалось делать? Анри снова взглянул на лоскут, брезгливо отбросил его.

– У тебя есть желание?

– Домой хочу.

– Домой не получится. Это твой последний день. Я должен тебя убить.

– Кому должен?

Король нахмурился.

– Если есть что сказать – говори, если нет – становись на колени и молись.

– Почему? – тихо спросила я.

Надо было любым способом затянуть диалог. У последней жены Синей Бороды были братья, которые прискакали в последний момент и спасли её. У меня здесь не было никого. Проклятая Нэлли Петровна! Неужели придётся звать Румпельштильцхена?

– Верность, Майя, это не отсутствие измены, понимаешь? – проникновенно ответил Анри. – Это верность в малом. В самом мельчайшем. Я просил тебя не ходить в ту комнату, но ты не послушалась.

– И за это ты меня убьёшь? За такую ерунду? По-твоему, это стоит жизни человека?

Я слышала, как дрожит и срывается мой голос. Король вздохнул:

– Ты не понимаешь, Майя. Мне нужна не какая-то там жена. Не просто женщина, способная рожать и вынашивать детей. Мне нужна соратница, на кого я могу всегда положиться. В чьём послушании буду уверен.

– Мы можем развестись, – пискнула я. – Ты не думал о разводе?

– Папа не даст разрешения, – отмёл он. – Развод – это нарушение заповедей…

– А убийство – нет?! Анри, тебе не кажется…

– Довольно, – прорычал он. – Хватит мне зубы заговаривать. Мне тебя жаль. Но – увы – не я решил твою судьбу. Ты сама виновата…

– Я могу тихонько исчезнуть, и все будут думать, что я умерла.

– Но моя совесть будет знать.

Совесть?! Я задохнулась от возмущения. Настолько разозлилась, что даже страх немного угас. И тут я поняла, что мне нужно: время. Немного времени. Просто, чтобы понять, есть ли у меня какой-то иной выход, кроме того, чтобы позвать Румпеля.

– Я хочу есть, – грубо заметила я. – Ты можешь мне позволить умереть не голодной?

– Хорошо, ешь.

Он вытащил шпагу и стал протирать её носовым платочком. Аппетит тотчас слинял, испарившись, как как вода из кастрюли, когда хозяйка зависла в интернете. Но я всё равно подошла, села в кресло и принялась давиться едой.

Что там обычно Румпель требовал в уплату?

У меня в памяти крутился известный сериал. Там был очень необычный и яркий Румпель. И вроде не так уж и плох… А что с оригинальной сказкой?

Я подавилась. Закашлялась. Румпельштильцхен в обмен на спасение требовал у героини её ребёнка… Анечку?! И как –то сразу стало понятно, что звать капитана я не буду. Если я умру, у Анечки останется шанс выжить. Шанс, что соседи вызовут МЧС. Что Нэлли Петровна не совсем из ума выжила. Но никогда я не отдам её никакому сумасшедшему монстру.

– Поела? – мрачно спросил король.

– Почему ты не можешь, например, убить меня завтра? Почему обязательно прямо сегодня?

Анри задумался. Кажется, такая мысль ему не приходила в голову. Налил вина, выпил.

– Нужно сегодня, – сообщил устало. – И не спорь со мной.

Я продолжила медленно вкушать сливу. Мужские глаза снова залипли на моих губах. Анри вновь налил вина и выпил. Кажется, ему тоже было не по себе.

– А ты уже придумал, что скажешь дочери? – съехидничала я.

Муж ещё сильнее помрачнел. Выпил третий кубок. И вдруг резко встал.

– Довольно. Всё.

– Я ещё голодна.

– Это неважно, – зарычал он, шагнул ко мне и схватил за шею.

Я завизжала, ударила его по голени. Бесполезно: жёстких кожаных сапог король снять не удосужился. И всё же я резко упала вниз и смогла выскользнуть из его рук. Бросилась на балкон. Он – за мной. Рванула дверь. Дверь оказалась заперта.

Крепкая рука схватила меня за волосы и дёрнула на себя.

– Лучше бы помолилась, – прорычал Анри, взмахнул шпагой и…

– Стой!

Мы с королём обернулись в недоумении. В распахнутой двери стоял… Кот. То есть Бертран. Он был бледен и решителен.

– Дядя, – громко прошептал, почти прошипел парень, – перестань. Оставь её.

Обнажённая шпага в его руке намекала на серьёзность просьбы. Анри отшвырнул меня кровать. Я упала и громко всхлипнула. Что делать? Швырнуть в него подушкой? Канделябром? А вдруг промажу?

– Уйди! – прорычал король.

– Нет!

Бертран вскинул шпагу и принял оборонительную позу. Отвёл левую руку назад.

– Щенок!

Королевский клинок разрезал воздух, но был отбит. Шпаги зазвенели.

– Кот, – возразил Бертран.

Впервые видела фехтующих вживую, но мне это не доставило ни малейшего удовольствия. Я швырнула в мужа подушкой. Бертран ушёл из-под лезвия, нырнул под рукой короля, и его шпага чиркнула по королевской шее. Но вскользь.

– Изменник!

Шпаги вновь скрестились, зацепившись гардами. Король ногой отшвырнул Бертрана, освобождая клинок. Парень упал и ударился головой о камин. Я завизжала и бросила в мужа канделябром. Медным. Но Анри его ловко перехватил, откинул и пронзил шпагой… ковёр. Потому что Кот воспользовался заминкой и перекатился, вскочил на ноги, снова отбил новый удар.

– Повешу! – бесился король.

Я поняла, что лучшее, что могу сейчас сделать – сбежать. Схватила табуретку и разбила окно на балкон.

– Стража! – громко заорал король.

Мне или кажется, или Бертран не решается наносить удары? Похоже, что он всё же обороняется, а не нападает.

– Бежим!

Это уже я завопила. Жалко ж парня.

Добила стекло табуреткой и шагнула в окно. И тут вдруг король пошатнулся и со стоном: «измена…» упал на ковёр. Попытался встать.

Я замерла. И надо было бежать, конечно, но… Бертран, уже раненный в плечо, тоже замер.

– Ваше величество? С вами всё в порядке? – спросила я.

Король приподнялся, встав на одно колено. Его трясло. Затем вдруг вырвало.

– Он отравлен, – прошептал Бертран и испуганно посмотрел на меня. – Майя, ты не…

– Откуда?! Откуда бы я могла взять яд?

Я нехотя вернулась. Да, надо было бежать. Надо. Это было самым разумным, но… Ну не могла я оставить человека, которому так плохо, что он может умереть. Просто не могла.

– Зови помощь! – закричала я парню. – Лекаря, кого-то. Ему нужно делать промывание.

Король снова упал, потерял сознание. Его крючило и гнуло в агонии. Бертран сглотнул и бросился в коридор. Я опустилась рядом с мужем на колени, ударила его по щекам.

– Анри! Эй, Ваше величество! Не спать!

Он приоткрыл мутные глаза.

– Меня видишь? Узнаёшь? Давай, пальцы в рот… Нужно, чтобы тебя вырвало. Ну, давай же…

Но его глаза снова закатились. На губах появилась пена. Я принялась его трясти.

Из коридора раздался топот. Вбежала фея в переднике, за ней стража, впереди которой мчался Бертран. Кот тотчас подскочил ко мне, упал на колени и забрал тяжёлое тело из моих рук. Поднял лицо и пронзительно глянул на Карабос.

– Ему нужно желудок промыть, – сказала я, вскакивая. – Большим количеством воды. Много-много… Ну же! Тащите воду. Стражники дёрнулись было, но фея покачала головой и тяжело возразила:

– Ему вода теперь только для обмывания нужна. Сильно действующий, видать, был яд.

В комнату вошёл меланхоличный Румпель.

– Что здесь произошло?

Я всхлипнула. Да, Анри пытался меня убить, но… Впервые прямо на моих глазах вот так умирает человек.

– Его величество отравили, – ответила Карабос.

– Ясно. Кто с ним был на момент отравления?

– Я, – ответила я.

– Мы, – поправил Бертран.

Румпель поднял и перевернул собственную руку, с любопытством разглядывая ногти.

– И чем вы занимались? Фехтовали?

Он кивнул на шпагу Бертрана, валявшуюся там, где Кот её бросил, когда Анри начал падать.

– Да, – нагло ответил красноволосый. Встал, поднял клинок и убрал его в ножны. – Его величество решил поразить молодую жену двойным и вложенным ударом.

Румпель загадочно взглянул на разбитое окно. Меня трясло. Я встала, подобрала покрывало, закуталась. Затем подошла, налила вино в бокал.

Нет, я не пью. Вообще не пью с той глупой вечеринки, когда… Но сейчас надо было хоть немного унять дрожь.

– Как ты видишь, – миролюбиво заметил Кот, – Его величество пронзён не шпагой.

– Вижу. А что он ел или пил?

Я вздрогнула, расплескав вино. Сглотнула и в ужасе посмотрела на капитана.

– Вино… Он пил вино. И ничего не ел!

И посмотрела на бокал в моих руках. А затем вскрикнула и выронила его из рук. Алое пятно некрасиво растеклось по ковру.

– Румпель, давай ты допросишь меня, а королеву отправишь спать? В другую спальню. Уверен, ей сейчас понадобится помощь сиделки.

– Я могу, – вызвалась фея.

А я вдруг вспомнила про кольцо, лежавшее под матрасом. Эх… Надо было во время боя надеть его, подойти и ударить короля чем-нибудь тяжёлым по голове… Впрочем, тогда бы Бертрана точно обвинили бы в убийстве. Пожалуй, даже лучше, что я не вспомнила…

Румпель взглянул на моего спасителя.

– Ты арестован. Уведите его.

– Но… – возмутилась я.

– Мера предосторожности, Ваше величество. Пока идёт следствие.

– И… и куда его…

– Не беспокойтесь. В его комнаты. Всем остальным – выйти в коридор. Я поговорю с каждым, кто причастен. Но начну с королевы.

– А т-тело?

– Ему уже всё равно. Пусть полежит.

Мы остались одни. Бертран не оказал сопротивления. Я тоже не возражала: порядок есть порядок. Опустилась в кресло, поджав ноги и замотавшись в одеяло поплотнее.

– Это так ужасно!

Я старалась не глядеть в сторону мертвеца, но мне казалось, что он смотрит на меня.

– И не говорите. А теперь рассказывайте всё, как оно было на самом деле. Лгать мне не имеет смысла. Я слишком много знаю.

Я вздохнула.

– Он нашёл лоскут с моей сорочки. Испачканный кровью.

– Король нашёл? – Румпель приподнял бровь.

Он стоял, прислонившись к дверному косяку и по-прежнему созерцал свои гладкие ногти.