Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 362 страниц)

– Неплохое место для высотной базы? – Обращаюсь к парням.

– Да. Только воды поблизости нет, – соглашается моя команда, тут же находя минусы. И сам это могу.

– И слишком высокое. В грозу молния может врезать.

Когда бежим обратно, не менее километра каждый тащит на спине сопоставимого по весу напарника.

И какое наслаждение окунуться в тёплую, чистую воду в речке на нашей летней базе! Само собой, не сразу. Сначала остыть, а затем уж…

8 августа, вечер.

Село Березняки.

Знакомое бибиканье заставляет всех выскочить из дома. О-о-о-у! Басима бежит обниматься и лить слёзы, Кир за ней, мы с Алисой пока в сторонке. Папахен приехал. Да с довеском в виде Вероники. Надо же! Чего это они?

– Погостить? – Спрашивает Басима и тут же о своём вопросе забывает за радостными причитаниями.

Обычная в таких случаях суета финиширует за обильным столом. И только тут папахен раскрывает интригу:

– Тётушка, мы хотим отпуск у тебя провести. Потерпишь нас пару недель?

Басима всплёскивает руками, чуть не задыхаясь от счастья. Лицо Кира тоже разъезжается в довольной улыбке. Разговоры быстро перемещаются в дом, дождик накрапывает.

– Места у тебя должно хватить, – папахен с наслаждением поднимает рюмашку с чистейшей самогонкой. Вероничка слегка морщится, принюхиваясь. Чо б ты понимала в простых сельских радостях!

– Я с Киром вообще могу в нашем лагере ночевать, – извещаю родителя об имеющихся возможностях. – Тебе даже повезло, что ты нас застал сегодня.

Бывалоча мы целыми сутками там пропадали. Свои-то учебники могу листать где угодно.

Алисе приходится отдавать свою комнату гостям и перебираться к Басиме. Мы-то с Киром давно обжили веранду.

На следующий день к нам приходит председатель. Как-то хорошо ему стало жить. Слишком. Моя команда разрослась до трёх дюжин. Занимаемся не только пастьбой, но и выгулом лошадей. Им надо бегать, нам хочется кататься, вот и разнообразиться жизнь села нашим эскадроном. Вооружённым луками, между прочим. Средневековое стрелковое подразделение. То с песнями проедемся, то просто проскачем с гиканьем и лихим посвистом. Нас даже старшее поколение парней натурально опасается. По-крайней мере, задирать не пробуют. А жаль.

9 августа, утро.

– Весь день не буду работать! Я всё-таки в отпуске, – Категорично заявляет папахен высокому гостю.

– Да ничего, – не смущается пред, – давай до обеда или после обеда до вечера. Но тогда не две тонны зерна, а тонну.

Загоняет папахена в ту же ловушку, что и меня, уже загнанного. Басима-то рядышком стоит, умильно сложив ручки. Лишаться папахена на весь день ей самой невыгодно, а на полдня – почему нет? По хозяйству пошуршать тоже успеет.

– Меня неплохо бы спросить. Вдруг не разрешу, – подошедшая Вероника кладёт руку на плечо мужу и стреляет глазками в преда. Выпад кокетливых прекрасных глаз пред выдерживает с трудом. Но справляется.

– Для вас тоже можем работу найти, – улыбается ей.

– Ой, нет! – Машет рукой и направляется в сад. – Я здесь не за этим.

Когда уходит, бёдрами почти не раскачивает. Вот зараза! – Думаю я и полагаю, синхронно с папахеном и предом.

Вот и папашку мобилизовали. Я-то уже третий день в строю борцов за урожай. Вчера свободный день был из-за дождя с утра. Сегодня-то вроде распогодилось.

10 августа, время – 2 часа дня.

Кир, до обеда катавшийся с папахеном, пересаживается в наш автобус.

– А ты чего, пап? Домой не поедешь, что ли? – В ответ папахен машет рукой:

– Да-а-а… как их бросишь? Кого-то в армию забрали, кто-то в запой ушёл…

Понятно. Производственная необходимость. Так что договорённость работать только до обеда оказалась пустым обещанием.

– Ничо, пап. Край через неделю уборочная кончится, тогда и отдохнёшь.

Ухожу в автобус со своим футляром. Музычка наша пользуется успехом, сенсорный голод зрителей нам в помощь.

– Эх, Витя, – заводит глаза баянист Виктор Фёдорович, – как бы хорошо было, если б ты к нам жить переехал…

Любимая его песня в последнее время. Мечтать-то не вредно. Только пустое. Даже если б и переехал, музыкальный рай в Березняках не наступит. Мечтать о своём музыкальном ансамбле не вредно, но ещё много кто нужен. Пианиста везде найти можно, а барабанщика? Кларнет неплохо иметь, синтезатор. Солисты нужны. Так что Виктору Фёдрычу надо целый коллектив откуда-то сманивать. Но возражать, чую, бесполезно. Идея-фикс и надежда на чудо.

– То есть, от приглашения в лицей «Сириуса», – один из лучших лицеев страны, где преподают кандидаты и доктора наук, – я отказался для того, чтобы переехать в Березняки? В выпускной класс? Рискуя завалить экзамены, ведь к учителям надо привыкать? Ещё неизвестно, какие у вас учителя. Подготовить меня к международной олимпиаде смогут? По математике?

Федрыч раскрывает рот в неизбывном «Чось?». Каюсь, сегодня не удерживаюсь от отповеди. Ничего, не так это страшно, любимая тема баяниста для трёпа. С другой стороны, не он один об этом мечтает. Мои сельские друзья пришли бы в восторг. Про Басиму, которая горюет, что не на кого дом оставить, и говорить нечего. Так же, как и про Алису. Но мои-то хоть понимают и не изводят меня дурацкими идеями.

22 декабря, время 12:15.

Детский оздоровительный лагерь «Ручеёк»,

Подмосковье, городской округ Истра.

Выхожу из аудитории почти за час до конца. Очередная отборочная олимпиада. Междусобойчик для своих. Устал, но до края ещё далеко. Моя внутренняя нейромашина продолжает развиваться и наращивать мощь. Уже и сам отношусь к ней с огромным пиететом. Её мощь внушает. И я догадался, почему меня вышибло на всеросе. Этой машине не хватило ресурсов организма. Летом я подрос, прибавил в весе, чуточку продвинул физическую форму. Глянул таблицу в сети. Параметры соответствуют средним для возраста четырнадцать с половиной. Рост – 168 см, вес – 53 кг. Резервов стало больше. Если проводить аналогию, то на мощный автомобиль навесили более ёмкий бензобак, поставили усиленные подвески и всё прочее.

Но опасаться форсажных нагрузок всё-таки надо. Те же автомобилисты подобны военным, считают, что много бензина не бывает. Его бывает очень мало или просто мало, но заливать больше некуда.

На задачах, что оставил, за спиной мозги работали процентов на шестьдесят от максимума. И то не всё время. Часть его ведь затрачивается на переписывание и проверку.

– Ты не поторопился, Витя? – Мне улыбается Стейнбах.

– Куда? Никуда я не тороплюсь, – привычно строю из себя пай-мальчика.

Давно раскусивший мою игру тренер смеётся.

– Всё сделал? – Получив подтверждение, упрекает. – Так проверил бы ещё раз.

– Практика показывает, что бесконечные проверки бессмысленны. Разок? Да. После отдыха ещё разок? Не помешает. А дальше бесполезно, глаз замыливается. При переписывании набело здорово ошибки ловятся.

Оставляю тренера, иду в холл. На улицу не хочется, ветер противный, а постоять у окна и в столовую. Пока остальные пыхтят, всё самое вкусненькое зачавкаю.

Прочёл я ребятам лекцию о математической культуре. Видел, как погрузился в задумчивость главный тренер. Но одной лекцией дело не ограничилось. Добавил ещё одну на пару тем.

Народ проникся моими призывами делиться. Один сказал, что в геометрических задачах он пробует «шевелить» чертёж. В тех местах, которые не связаны условиями задачи. И далее анализирует, что получается.

Ещё один рассказал, что пробует писать текст так, чтобы его можно было прочитать только через зеркало.

– Читал, что это развивает интеллектуальные способности. Так или не так, не знаю, – пожал плечами Артём. Так его зовут.

– Практика – критерий истины. Лично проверю, – пообещал я. По размышлении, хотя идея кажется дикой, можно осторожно предположить, что некая раскачка мозгов происходит.

Проверил вечером. И ухмыльнулся очень широко. Поглядев на соседей, что наблюдали за мной, заржал. Пришлось объясняться.

– Я неплохой художник. И мне любую картинку перевернуть в мозгу ничего не стоит.

– Ну-ка покажи!

Тут же быстро написал их имена, которые они прочли, приставив зеркальце. За отражающим девайсом пришлось к девчонкам сбегать.

– Почему печатными буквами?

– А нафига мне почерк вырабатывать? Это довольно дешёвый фокус.

– Получается, бесполезно? – Настороженно смотрит Равиль.

– Для меня – да. Для вас – не знаю. Вы же так легко не сможете…

Издержки. Парни уболтали меня нарисовать их портреты. Мне не трудно, что и сделал в стиле шаржа. Может показаться странным, что подросткам захотелось иметь портреты. Мальчишки своей внешностью не так озабочены. Но ничего странного, если учесть, что каждый просил не за себя, ха-ха-ха.

Несколько приукрасил свои возможности насчёт отражения картинки в голове. Если картинка сложная, то совсем немаленькие усилия придётся приложить. Только печатные буковки, они такие простые.

На следующий день уезжаю домой всё так в числе кандидатов. Теперь нас всего дюжина и мою команду ждёт участие во Всекитайской олимпиаде. Город ГуаньДжоу. Надеюсь, новый штамм ковида не словим.

22 декабря, поздний вечер.

Тот же лагерь «Ручеёк», комната тренерского штаба.

– Ты зря волновался за своего Колчина, – говорит главный тренер Сухов Стейнбаху. – Он и без того практически вне конкуренции.

– Случиться может, что угодно. Вдруг во время всероса заболеет?

– Пусть не болеет, – пожимает плечами третий тренер, Павел Александрович Кожевников, доцент физтеха.

– Он даже нам создал задел на будущее, – начинает волноваться Стейнбах. – Колчин сумел даже наш опыт обогатить.

– Ладно, считайте, что я на вашей стороне и готов закрыть глаза на незначительный возможный промах Колчина, – Сухов закрывает ноутбук, на котором что-то высматривал во время разговора.

– Провал на любой из промежуточных олимпиад по уважительной причине, – тут же конкретизирует Стейнбах.

– Да, – чуть подумав, Сухов соглашается, – но тогда придётся придержать дублёра.

– Дублёров у нас пруд пруди, – резюмирует Кожевников.

25 января, урок математики.

– А что скажит товарыщ Колчин? – Сергей Викторович улыбается, будто сострил явным кавказским акцентом. Но соль шутки мне и одноклассникам не доступна. Судя по тому, что никто даже не улыбнулся, только глянули с удивлением.

На доске заковыристое тригонометрическое уравнение. Я давно особого внимания на происходящее в классе на уроках математики не обращаю. Так, со стороны гляну, хмыкну и в своё ныряю. Учитель мне не мешает, – даже домашнее задание у меня не проверяет, – за одно это ему бы премию выписал.

Ещё наш многомудрый директор сделал ход конём. Озадачил учителя НВП загнать нам курс за весь год за пару недель. Он небольшой, там всё больше уставы и прочая хрень типа защиты законодательством военнослужащих. Уроки математики в это время не велись. И затем отдал этот час НВП в неделю математику. Получился выигрыш его пользу в двадцать восемь часов за год. Этот дополнительный час математик посвящает подготовке к ЕГЭ. То же самое с русским языком директор делать не стал. Насколько я его понимаю, надо думать: пока не стал. Как они там по деньгам разобрались, не знаю. По расписанию НВП, значит, зарплата идёт не математику, а учителю ОБЖ (НВП – составная часть ОБЖ).

Уравнение на доске натурально поставит любого в тупик. Не меня, конечно.

– А что говорить, Сергей Викторович? Решить я его могу, но это и вы можете. Есть мнение по поводу уровня задачки. Высказать?

Получив согласие, выношу вердикт.

– Задачка по сложности уровня городской олимпиады точно. Возможно, даже областной. Если не принимать во внимание факт, что на олимпиадах тригонометрия встречается редко. Мой совет таков: попробовать решить можно. Попытка – не пытка. Но не расстраивайтесь, если не получится. Это неберучка. Если провести аналогию с физкультурой, то это запрос Петра Фомича выполнить нормативы кандидата в мастера спорта. Непрофессионалу – невозможно.

– Зачем тогда они такие задания дают⁈ – Издаёт вопль души Ира.

– Вес задачки всего шесть баллов, – улыбается математик, – девяносто четыре балла тебе хватит поступить, куда угодно.

Сергей Викторович принимается за объяснения, а я падаю в матанализ. Мне в школе удобно, если что, учитель подсказывает. На переменках обычно.

Домашнее задание у меня не проверяет, но обычно я его делаю. И вдруг сегодня Оля спрашивает, а нет ли у меня, чисто случайно, выполненной домашки по математике. Чисто случайно, ибо не всегда её делаю, есть, говорю. А не мог бы ты поделиться мудростью своей, запечатлённой в тетради математической неумолимой и художественной рукой твоею?

Отказать в ничтожной просьбе красивой девушке невозможно, однако меня потрясает количество одноклассниц, принявшихся рьяно переписывать искомое. Даже пара одноклассников затесалось. Накануне никому не давал списывать. Ну, просто не просили. И не видел никакого спокойного или ажиотажного списывания друг у друга. Что-то моя нейромашина буксует, когда пытаюсь разгадать эту тайну.

Видимость выглядит так. Все всегда делают домашку. Свидетельством тому – ежеурочная проверка, которая не выявляет саботажников. Никогда! При этом никогда не замечал на переменах, чтобы домашку передирали друг у друга. Заранее договорились на сегодня не делать, де, спросим у Колчина и у него дружно сдуем?

В итоге что получается? Домашку делают все и всегда, за то уверенно говорят проверки и безмятежные лица одноклассниц на всех предшествующих переменах. Но стоило мне согласиться дать списать кому-то одному… кому-то одной, как тут же выстроилась густая очередь. А если бы я не сделал? Меня-то не предупреждали… компьютер в голове набирает обороты, угрожая выйти в форсаж.

Так, а ну, стоп! Ты у меня не для этого! Но что-то делать надо. А что? То, что рекомендует наука. Прежде, чем строить теории, надо собрать фактологические данные, затем классифицировать, статистически обработать, подметить закономерности, и вот тогда включать машину.

Глава 9
Последний шаг перед прыжком

8 февраля, школа.

Научно-математическая гонка даёт мне многое. В мозгу продолжает развиваться и набирать мощь мой личный искин. Строго говоря, это не искусственный интеллект, а мой, но мне удобно считать его инструментом.

Но посвящать всю жизнь до последней секунды высокой цели – не наш метод. Так и с ума можно ненароком спрыгнуть. Математики и физики не чураются шуток и в целом юмора. Не буду и я.

Две недели провожу социологическое исследование в собственном классе. Тогда, в конце января, когда удивился количеству желающих списать домашку по математике, хоть и остановил чуть не ушедшего вразнос искина, но кое-какие результаты он выдал.

1. Если не засёк списывающих на переменах, это не значит, что их не было. Надо тщательно следить.

2. Списывать могут на уроках, прикрываясь письменными заданиями учителя.

На следующий день после того удивительного для меня происшествия, отказываю одноклассницам в списывании, ссылаясь на то, что в качесте домашки сделал пару номеров из разряда повышенной сложности.

– Ну, так получилось, Оль, – всем лицом выражаю сожаление.

– Смотри у меня, Колчин, – грозит пальчиком наша прима, – чтоб это было в последний раз.

Изображаю радость неожиданно помилованного, которого уже вели на страшную казнь. Ожидание на лицах прочих сменяется разочарованием. За всеми слежу очень внимательно. Особливо за Олей. Та переговаривается с Ирой, сидящей рядом с Литвиновым. Не за одним столом, за соседним. Успеваю отвернуться, прежде чем Ира посмотрит на меня.

На следующем уроке немецкого тоже ничего особенного не замечаю. Учитель мешает, уж больно ему нравится со мной болтать. И английская группа не под контролем. Не подконтрольна мне ещё женская раздевалка на физкультуре. Там тоже могут заниматься чем попало. Чтобы списать, больше пяти минут не требуются. А то и трёх хватит.

Так ничего и не удалось выяснить в тот день. Поэтому далее иду другим путём.

– Только не говори мне, что не делал домашку, – передо мной, испуганным и робким, грозная Оля.

– Как я могу, о блистательная! – Трясущейся рукой протягиваю тетрадку. С предельным подобострастием.

Ага, вот оно! Без всякой конспирации бурно разрастающееся списывание. Сразу две девушки сдувают с моей тетрадки, которую пускают по рядам после копирования. Свои тетрадки тоже отдают… взрывная цепная реакция! Лихорадочно фиксирую всех сопричастных действу. Когда начинается урок, переношу из своей памяти в таблицу все данные. Семь одноклассниц дебютируют в моём компрометирующем списке.

Подговорил Литвинова помочь в моём полезном, но фискальном и дурно пахнущем деле. Филёрствовать за девчонками.

И вот сегодня фиксирую итоги за две недели. Неутешительные.

Большая перемена.

Договариваюсь с классухой об аудиенции. Сегодня классный час на тему успеваемости и всего сопутствующего. Сидим в её кабинете русского языка. С целым рядом великих и часто бородатых классиков, строго взирающих на нас со стен.

– Ты что, следил за ними⁈ – Марина Леонидовна округляет глаза.

– Слежка результатов, к сожалению, не дала. Мне не доступны женские туалеты, раздевалка и английская группа. Кое-какую информацию подкинули осведомители, но не исчерпывающую. Поэтому…

Меня прерывает безудержный и не мой смех. Классуху буквально корчит. До слёз. Наблюдаю не без удовольствия. Мне нравятся хохотушки, мне нравится Марина Леонидовна, да она ещё та же хохотушка.

Наконец, она, утирая слёзы и всхлипывая вдогонку, мало-помалу успокаивается.

– Я составил график…

– Что⁈ Составил график неуклонного роста правонарушений? Ой, не могу! – Взвывает классуха.

– Надо это пресечь, Марина Леонидовна, – говорю серьёзно. Ещё ни разу даже не улыбнулся, это важно. Кстати, количество списывающих за две недели увеличилось до тринадцати человек.

– Да. Надо, – опять хихикает. Какая-то она несерьёзная. Надо бы принять дополнительные меры. Уже к ней.

– Необходимо поднять этот вопрос на классном часе.

– Да. Надо, – повторяется, но на этот раз только немного хихикает.

Выдвигаю ещё одну идею, сразу становится не до смеха, но вздохнув, соглашается. Удаляюсь.

Классный час.

До сих пор рвущееся из пышной груди Марины Леонидовны веселье моментально иссякает, когда в класс заходим мы. Хмурый Сергей Викторович и возмутитель спокойствия по фамилии Колчин.

– Мы рады вас видеть, Сергей Викторович, – приветствует коллегу и продолжает. – Колчин изъявил желание представить нам некий доклад. Начинай, Витя.

И я начинаю. Рисую график. Пока без расшифровки.

– В течение двух недель я проводил в классе социологическое исследование…

Марина издаёт какой-то всхлип и мгновенно затыкается под грозным взглядом математика.

– По всем канонам. Применил некое воздействие и следил за результатом. Результат перед вашими глазами. Это количество преступлений против успеваемости. Рядом в удельном виде. Как видите, рост на восемьдесят семь процента.

Класс пока ничего не понимает. Мрачный математик и прячущая улыбку классуха в курсе.

– Теперь расшифровываю. Это рост числа списываний домашней работы по математике с того момента, как я начал давать её списывать. Как видите, картина удручающая. Рост почти вдвое.

По классу разносится общий вздох. Оля начинает сверкать очами, другие глазки прячут. Ира неуверенно хихикает.

– Причина понятна. Как только мои одноклассники понимают, что можно не беспокоиться о домашке, лень и беззаботность начинают брать вверх. Зачем пыхтеть, если перед уроком можно сдуть у душки Колчина?

Ира несколько невпопад прыскает, Оля мечет из глаз молниями, Света краснеет.

– Вопрос ещё в том, Колчин, зачем ты даёшь списывать? – Голос математика грохочет сталью.

– Так я уже сказал. Про одну причину. Научный интерес. Есть и вторая. Вы, как мужчина, должны меня понять. Красивой девушке отказать невозможно. Нет-нет, Сергей Викторович, даже не просите и не требуйте! – Выставляю руки перед собой. – Это не в моих силах!

Классуха поощрительно и понимающе улыбается.

– Цель исследования и его обнародования проста. Впереди у нас тяжёлый экзамен по математике, и любая халтура не допустима.

– Отныне, Колчин, у тебя будет индивидуальное домашнее задание, – объявляет математик.

– Не поможет, Сергей Викторович, – не соглашаюсь, – этим вы чуть-чуть осложните жизнь мне, но не списывальщикам. Если красивая девушка попросит, сделаю и своё и общее. Мне особого труда не составит.

Марина закрывает рукой нижнюю половину лица. Оля негодует. А я потихоньку пробираюсь к выходу. Класс не успевает среагировать.

– А ещё я по обществоведению пятёрку за вас получил, – показываю Оле язык и быстро закрываю дверь, в которую бьётся какой-то предмет.

9 февраля, пять минут до первого урока (обществознание)

В класс входят двое, Марина Леонидовна и Сергей Викторович.

– Тетрадь для домашних заданий – на стол! В развёрнутом виде! Быстро! – Грозно командует математик.

Замершие от неожиданности фигуры с вытаращенными глазами начинаю шевелиться, шуршать в портфелях.

Когда осмотр заканчивается, в списке Марины три фамилии залетевших. Исполнив строгую инспекцию, летучая комиссия удаляется. Вдогонку несётся сладкий голосок Оли:

– Марина Леонидовна, а где Колчин? С ним что-нибудь случилось?

– Он сегодня на областной олимпиаде по физике, – оборачивается классная. – Честь школы и класса защищает.

– Ну, пусть защищает… – скромно соглашается Оля, чья красивая фамилия «Беркутова» первой украшает чёрный список.

На уроке математики всех троих учитель терзает у доски. Кое-как они вытягивают на тройку.

12 февраля.

История повторяется перед уроком истории. Сегодня она первая. Марина Леонидовна ведёт за своим классом слежку в вестибюле, в классе всех встречает математик.

– А где же Колчин? – Невыразимо сладким голоском вопрошает Оля.

– Он в Москву уехал. На сборы. Тетрадь давай, – бурчит математик.

– А на областной олимпиаде по физике как выступил? – Интересуются парни.

– Победил, – докладывает Князь.

– А ты?

– А я – нет.

16 февраля, время 19:35.

Детский оздоровительный лагерь «Ручеёк»,

Подмосковье, городской округ Истра.

– Вить, а ты что, совсем за результаты не волнуешься? – Улыбается Стейнбах.

Мы сидим в холле, ждём результаты нашего выступления на Всекитайской олимпиаде. После вопроса тренера остальная пятёрка нашей команды фокусирует взгляды на мне. Ага, имел удовольствие наблюдать, как трясли ребята тренеров за результаты нашей работы. И то, она ведь уже много часов назад закончилась. Вчера – первая часть, сегодня вторая.

– А чего мне волноваться, Андрей Кириллович? Точно знаю, что я в шестёрке лучших.

Ответ мой вызывает смех и не потому, что такой уж остроумный. Инстинктивно всем хочется расслабиться. Результат промежуточный, но какое-то значение он имеет. Одну задачу первого тура решить не смог, вернее, смог, но уже позже…

– Третью задачку, которую ты не смог решить, не решил никто, – рассказывает тренер. Поднимаю руку.

– Поправочка. Я её решил, но уже позже. Натурально пробило перед отбоем. Там можно применить геометрическую интерпретацию в одном месте…

Все слушают предельно внимательно. Приходится быстро накидывать рисунок на бумаге.

– Хорошо, – кивает Стейнбах. – Довожу результаты. Лучше всех показала себя Гафиулина Амина…

Наши, у кого завистливые, у кого восхищённые, взгляды концентрируются на казанке. Или как правильно сказать? Казанчанка? Казановка? Почти симпатичная высокая татарочка смущается.

– Всего на один балл её опережают Колчин и Песков, обесценившие первое место, уравняв его со вторым…

Остряк, однако, наш тренер! От меня набрался? Переглядываемся с Андрюхой Песковым, хлопаемся ладонями. Немного подумав, показываю Амине язык. Девочка опять смущается.

– Тебя, Вить, можно оценить повыше за счёт оформления. Каллиграфический почерк, чистые рисунки, лаконичные и строгие обоснования, решение выглядит, как картинка. Но за эстетику баллов не принято начислять.

Удерживаюсь от банального «а зря», хотя напрашивается. Китайские задачки посчитал полезными. Несмотря на не стопроцентный результат они не угнетают своей сложностью. Примерно, как наш всерос, который для меня пройденный этап, вроде задачек из предыдущего класса. Всего лишь привыкнуть к ним надо, они немного другие. Вот в этом польза, расширяют кругозор.

– Мы ещё проанализируем результаты, а вы готовьтесь к всеросу. В этом году он в Казани пройдёт, в конце марта, во время каникул. Если вопросов нет, тогда все свободны.

– Есть один вопросик, Андрей Кириллович, – вылезает Песков. – А почему мы дистанционно участвовали в китайской олимпиаде? Вроде отношения с Китаем хорошие, могли бы съездить туда?

– Могли бы, – соглашается тренер, – но это столько суеты… потом время на адаптацию. Огромная разница по времени. Сначала привыкнуть к китайскому времени, затем возвращаться в своё. Хорошие отношения с Китаем как раз и позволили без хлопот организовать дистанционное участие.

Это да, мелькали тут люди с узкими глазами и строгими лицами из китайского посольства.

19 февраля, школа.

Первый урок биологии

Звенит звонок. Он не успевает закончить последнюю, – противную весьма по мнению многих школьников, – трель, как входит монументальная биологиня. Класс дружно встаёт. Из-за спины биологички выныривает парнишка. Это я. Пригибаясь под обстрелом взглядов одноклассников, шмыгаю на своё место и робко притуливаюсь у парты.

– Тишина в классе! – Биологиня громогласно притушивает смешки. – Садитесь!

Ну, вот я и дома! Надеюсь, что мой тактический расчёт приурочить акцию к отъезду на сборы, сработает. И сильно бить меня не станут.

Желающие сквитаться радостно окружают меня на перемене.

– Колчин, неужто ты вообразил, что тебе удастся выйти сухим из воды? – Прокурорским тоном вопрошает Ольга.

– Да! – Восторженно подтверждает Ира.

– О, лучезарная! – Взвываю от того, что изящная девичья ручка крепко хватает меня за волосы. – Как я могу сметь⁈ Уповаю лишь на милосердие, о солнцеликая!

Ольга хватается за мои волосы обеими руками и трясёт мою драгоценную головушку. Собравшиеся вокруг девушки щипают за шею, щёки, плечи, дёргают за уши. Без особого садизма, надо признать. Одна девичья ручка, наоборот, поглаживает мне затылок. Интересно, кто это?

– О, Великолепная, – разливаюсь соловьём, собирая портфель. Меня уже отпустили.

– Исключительно в озабоченности вашим драгоценным благополучием. Что я? Я прощу вам, что угодно. Но не простит неумолимая и жестокая богиня Математика. Что будет с вами на строгом экзамене? Надеетесь списать? Готовите хитрые технологии для того? В добрый путь! Я разве против?

Уже идём за выход, Иринка и парни с удовольствием и смехом следят за представлением.

– Но намного лучше настелить соломку со всех сторон. И возможностью списать незаметно от строгих экзаменаторов не пренебрегать и самостоятельно что-то сделать способными.

Бить, – хотя какое это битьё, – меня давно прекратили, и вижу по глазам Ольги, затевает некую комбинацию.

Но списывать домашку, по-крайней мере в школе, они уже не смогут. Уже не каждый день, а случайно произвольный, тетради по математике изымают прямо в вестибюле школы. Не забалуешь. Надеюсь, Марина Леонидовна не сдаст меня одноклассникам. Моя ведь идея…

22 февраля, большая перемена.

Мы – выпускной класс, привилегированная прослойка, плюс почти штатные музыканты школы все у нас. Поэтому мужчины нашего класса сидят в столовой отдельно от всех за сдвинутыми столами. По одну сторону стола. По другую – наши девочки. Гарниром мы разжились в столовой, вместо полного обеда, всё остальное сделали девчонки. Огромные пахучие котлеты, политые соусом, перед каждым кусок торта, опять-таки из-под нежных и умелых девичьих рук. Даже с чаем что-то не поленились сделать, бросили каких-то травок, очень вкусно пахнет.

У каждого в кармане открыточка с поздравлением и красивая авторучка. Каждое вручение сопровождалось поцелуем. А кому и несколькими, девчонок-то больше. Короче, наши одноклассницы расстарались.

– Вот теперь и думай, – недовольно хмурюсь, – как теперь не ударить лицом в грязь с подарками на 8-ое марта…

Довольные девушки улыбаются скрытому комплименту. И далеко ещё до женского праздника, так что лучше не грузить себя заранее. Обязательно что-нибудь придумаем. Пока можно наслаждаться вниманием и заботой наших девочек…

– Нечего тут думать, – заявляет Оля. – Мальчики, отдайте нам Колчина в подарок.

– И на растерзание… хи-хи-хи, – добавляет Ира.

За ней начинают смеяться все остальные.

– Не прокатит, – заявляет Литвинов. – Мы все хотим у вас растерзаться…

Очередной взрыв общего смеха. Под конец вспоминаем один маленкий эпизод, как Ира учителя НВП разыграла. Ещё в начале года.

Мы не садисты и не шпана, ни у кого рука не поднимется насыпать кнопок на стул или смазать его клеем. Ни однокласснику, ни учителю. Но вот, рассказывая об уставе строевой службы, ходит и ловко поворачивается на носках наш бравый учитель. Печатает шаг. Без особого фанатизма, но глухой стук от каждого чёткого шага разносится по кабинету. Не сразу народ понимает, в чём дело. Учитель останавливается в недоумении, вроде не было такого эффекта раньше. Очередной шаг и снова «ду-у-м-м» по всему классу. Где-то в глубинах нашего коллектива раздаётся первое робкое хихиканье. Оглядываюсь, нет, не Ира. То есть, мордашка у неё шкодливая, но это, как всегда. Хихикает не она.

И с каждым новым шагом увлечённого показом строевых отходов, подходов и поворотов учителя смех нарастает. Впрочем, не переходя определённого уровня децибелов. Каюсь, не сразу догадался, что происходит. Собственно, ничего такого и не происходило. Просто Иринка взяла на себя обязанность звуковой аранжировки строевого шага наставника. Под каждый шаг била рукой снизу по столешнице, ту-м-м-м, ту-м-м-м, ту-м-м-м. Я ж говорю, нам и, особенно девочкам, сверхестественного повода для смеха не надо. Наши девочки – сплошь царевны-смеяны.

Умиротворённые, сытые и счастливые шествуем из столовой. Девочки, весело щебеча, сноровисто убирают со стола. А впереди – три выходных дня.

23 февраля.

Квартира Колчиных.

Праздничный обед. С каждым разрезом нас обдаёт горячим и вкусным запахом огромный пирог. С мясом, грибами внутри и усыпанный зеленью сверху. Довольный папахен, – как любой настоящий мужчина, работающий руками, любит поесть, – заканчивает ответственную операцию. Вероника раскидывает вкусно парящие куски по тарелкам. Носик пирога – папахену, он именно их любит.

– С праздником, мужчины, – Вероника поздравляет нас и чокается с отцом. И с нами. У нас с Киром в бокалах морс, у взрослых, разумеется, водка.

Подарки от мачехи стандартные, нужные и проверенные временем. Отцу – дезодорант, рубашка и галстук, нам – набор носков, чёрные Киру, серые мне. И всем по футболке, в которых мы и сидим, радуя дарительницу.

Праздник не праздник, а утро проходит стандартно. Зарядка во дворе, лёгкий завтрак, дуэль с международными задачками, общение с Киром, что считаю полноценным отдыхом. Он сейчас «разрабатывает» русский шаттл. Орбитальный корабль.