Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 192 (всего у книги 362 страниц)

Глава 2. Так вот кто меня проклял!

Я люблю фентези. Тёмное-тёмное фентези. Где угрюмые беловолосые дроу приносят кого-нибудь в жертву в мрачном склепе… Или там, например, Мартин. Мартин хорош, чертяка… Очень уютно читать такие страсти-мордасти после окончания рабочего дня на моей маленькой уютной кухоньке, запивая горячим ароматным чаем. С печенюшкой, конечно. Ужасаться, восхищаться, переживать…

А вот про попаданок я никогда не любила. Как чувствовала! Особенно первые страницы, а то и главы. Когда герой, или героиня, мечется и вопит: «Нет! Это сон! Мне снится!», а потом: «Почему я-а-а?». Я прям сразу представляла такого блеющего баранчика с вытаращенными мультяшными глазами. Впрочем, когда герой не бегает и не вопит, а сразу такой: «Ну всё понятно. Где там мои фейские силы?», тоже так себе. Не верю.

Но, оказавшись на месте несчастной героини, я как раз-таки и бегала полдня с теми самыми вытаращенными глазами и блеяла: «Это сон!» и «Почему я-а-а?!». Ну, конечно, когда меня оставили одну в комнате. В просторной, довольно холодной комнате с двумя арочными окнами и дверью на балкон. В камине жарко полыхал огонь, но от каменных стен несло таким леденящим холодом, что я почувствовала себя заживо похороненной в склепе. Рыцари со шпалер укоризненно взирали на меня, сжимая криво вышитые мечи.

Я вопила, кричала, рыдала, плакала. Даже молилась. Всем, кого смогла вспомнить. На всякий случай. Я торговалась с высшими силами, объясняла им, что мне нельзя, что у меня, совершенно одна в квартире, двухлетняя дочь. Что я абсолютно не способна, в целом, к роли королевы, даже злой, и к роли жены, в частности. Что мне очень-очень нужен ноут или смартфон хотя бы… Что вот именно сейчас, в декабре, руководство ждёт от меня оперативной работы, завершения проекта, иначе меня уволят, а этого допустить никак нельзя…

Но высшие силы оставались безмолвны.

Наконец, обессилев от потока слёз, я молча опустилась на пушистый ковёр, сделанный из сшитых шкур каких-то животных.

– Серый, – прошептала я, – наверное, волки…

Или, может, ещё кто-то серый есть в природе?

Я пощипала шерсть и вдруг поняла, что это точно – натуральное. И вздрогнула. Когда-то этот ковёр носило какое-то животное. Он ему был дорог, и зверюшка вообще не планировала с ним расставаться… Вот так и я…

И я разрыдалась.

Рыдала долго и качественно, а затем уснула.

– Ну что, стерва, – захихикал чей-то противный голос, – поняла теперь, каково это: сверлить стены в воскресенье?

Я распахнула глаза и увидела Нэлли Петровну – соседку по этажу. Старая карга злорадно кривила накрашенные губы и щурила глаза, густо обмазанные тушью.

– В смысле? – переспросила я. – Так всё в соответствии со временем, отведённым для ремонта по закону…

Но соседка лишь поджала губы, развернулась и двинулась прочь, всё уменьшаясь в размерах.

И тут я поняла…

– Нет! Подождите! Нэлли Петровна! Ну, простите меня… Ну, давайте я извинюсь… Хотите, заплачу? Сколько надо? Верните меня обратно!

– Поздно, – каркнула женщина. – Раньше надо было… извиняться.

– Нэлли Петровна! У меня дочка… Она одна там! Пожалуйста, ну будьте хотя бы раз в жизни человеком!

Я побежала за ней.

Мы находились в каком-то жемчужно-сером свете. Не было ничего: ни стен, ни потолков, ни… Вообще ничего. Только светло-серый, очень спокойный и какой-то вязкий свет.

– Нэлли Петровна! – вопила я, но она стремительно удалялась, уменьшаясь прямо на глазах. – Да что ж вы за человек такой! Без сердца! Да ты ж зараза! Стервозина старая! Я выберусь, слышишь, гадина?! И тогда я… Я сверлить буду с утра до вечера, сволочь!

Соседка, размером не больше вороны, вдруг обернулась и прокаркала:

– Ты помнишь, чем сказка закончилась? Прощай, Злая королева!

И я снова открыла глаза. Сердце отчаянно билось, грудь пыталась вырваться из тесных оков корсета. Я выругалась матом и села.

Передо мной стоял король.

– Ой, – прошептала я, не в силах даже покраснеть.

Голубоглазый красавчик с недоумением взирал на меня.

– Вам плохо, Майя?

Видимо, не понял… Может, тут и вообще нету матерных слов?

– Да… А… вы знаете, как отсюда выбраться? У вас часто бывают попаданцы?

Мужчина захлопал ресницами.

– Кто? В каком смысле выбраться? Милая Майя, вы хотите покинуть нас? Я понимаю, у вас, наверное, есть родственники, но будет лучше, если я приглашу их в королевский дворец. Где они живут?

Видимо, тут из попаданцев я первая. Мужик явно не понимает, о чём я… Но я всё равно не сдамся!

– А в другой мир от вас можно попасть? Знаете, где в небе самолёты, где машины и… интернет.

Король усмехнулся, подал мне руку, помогая встать с ковра.

– Вы странная, Майя. Кто ж в другой мир торопится? Даже я не тороплюсь. Даже после смерти любимой супруги.

Он вздохнул, и мимолётная скорбь затемнила его большие, выразительные глаза. Я взялась за крепкую руку, поднялась. Неловко наступила на подол, и платье немного сползло. Грудь обнажилась больше, чем нужно. И снова этот взгляд!

Я нервно поправила декольте. Мужчина сглотнул, облизнул губы и перевёл потемневший взор на моё лицо.

– Майя… я пришёл сказать, что наша свадьба будет через три дня.

– Через сколько? – пропищала я, не веря своим ушам. – Разве это бывает так… так быстро?

– Ну… Обычно всё на пару лет растягивается, – он недовольно нахмурился. – Но, полагаю, так как я вас скомпрометировал…

– Да вовсе нет! Ну что вы… Какие пустяки! Разве это компромат?

– Майя!

– Я переживу, честно. Вы не переживайте…

Как-то двусмысленно получилось…

– Майя!

– Там же свадебное платье… столы эти… народ ликующий… фонтаны вина… Это всё так… Ну так… долго подготавливать. Думаю, за пару лет всё же управимся.

Я говорила бодро, и чем сильнее темнели гневом его глаза, тем жизнерадостнее и бодрее становился мой голос.

– Майя, я – вдовец, – король всё же воспользовался тем, что мне необходимо было вдохнуть немного воздуха. – Вдовец может жениться скромно и без всякой лишней… суеты.

Мне стало даже как-то обидно. Он-то – вдовец, а вот я, может, в первый раз замуж выхожу! Я, может, свадьбу хочу! С фонтанами вина. И вообще…

– Вы боитесь, – уверенно сказал он и шагнул ко мне. Я попятилась. – Это нормально. Мне нравится. Вы очень скромная девушка…

Король снова шагнул большим, по-мужски широким шагом. Я снова попятилась и опять наступила на подол. Взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. И очутилась в его объятьях.

– Майя, – прошептал Его величество, резко наклонился и, придержав широкой ладонью мою голову за затылок, поцеловал.

Моё сердце чуть не выскочило из корсета. Тело тряхнуло судорогой.

– Нет! Нет! – в панике завопила я. Но получилось лишь захрипеть.

Воздух… Где? Воздух!

Король, видимо, решив, что впечатлил меня мужественностью, углубил поцелуй. Я пыталась выдернуться из его лап, но он лишь сжал меня крепче. Я билась как рыба, вытащенная на лёд прокуренным рыбаком. Или медведем. Точно, медведем… А потом свет померк, и я провалилась в беспамятство.

Очнулась я глубокой ночью и, слава Богу, одна. Было темно. Первым, что я вспомнила, стал сногсшибательный поцелуй. Вторым – гадина-соседка. Вот же сволочь! Анечка стала только третьей, но с мыслью о моей дочурке сердце болезненно сжалось.

Надо что-то делать. И срочно.

Мне нельзя замуж. С моими-то паническими атаками при мужских прикосновениях я очень быстро оставлю короля снова вдовцом. Жаль же мужика: двойная трагедия… Да и вообще какой замуж! Мне домой надо. Меня дочка ждёт.

Так, думаем логично. Это сказка? Сказка. Значит, должен быть какой-то Мерлин. Ну или там Йода. Колдунья, ведьма, баба Яга. Кто-то, кто даст мне три пары железных сапог и скажет куда идти и что делать. Да, точно. А кто?

Спросить у короля? Должен же величество знать своих волшебников?

Нет. Короля я боюсь. Кстати, а как его зовут? Должно же быть у него какое-то человеческое имя? Я полазила в памяти и ничего не нашла. Вот будет смешно, если имени нет. Просто король и всё, достаточно. Король Первый. Король Второй… Король Шестнадцатый…

Я нервно хихикнула. И тут же поняла: слуги! Вот моё спасенье. Вездесущие молчаливые слуги…

Вчера, кстати, вроде были какие-то… Носились, чего-то приносили-уносили, камин растапливали… Вот только нужно подождать до утра, они же сейчас спят, верно?

Однако мне не спалось. Я встала и начала вышагивать взад-вперёд по комнате, лихорадочно размышляя.

Кстати… зеркало. Помнится, в той сказке было зеркало, которое показывало то, что просила Злая королева. Я то есть. Но та Злая королева просила всякие глупости. Кто всех милее и прочую чепуху. А мне бы… Интересно, зеркало может показать мою дочку, находящуюся в другом мире?

Нет! Я не доживу до утра!

Внимательно оглядевшись, я увидела наконец рядом с тяжёлым синим бархатным балдахином небольшой столик, на котором стоял кувшин с вином, серебряный кубок и… колокольчик с деревянной рукоятью. Кажется, в такие звонят принцессы, когда хотят видеть слуг.

Я взяла гладко отполированное дерево и почувствовала, что от волнения мои руки вспотели. Позвонила. Сначала робко и нерешительно, и язычок глухо и неприятно шмякнул о медные бока. Не очень… Я зажмурилась и зазвенела конкретнее.

Вскоре дверь и в самом деле открылась. На пороге стояла темноволосая служанка в простом сером платье. Она зевала, не стесняясь меня, и чесала босой ногой ногу.

– Чё изволите, госпожа?

М-да уж. Сервис.

– Скажи, любезная, – я постаралась преодолеть застенчивость: всё-таки до этого приключения у меня ни разу не было слуг, – в вашем королевстве есть какие-то ведуньи? Колдуны? Ведьмы? Волшебники?

Служанка изумлённо выпялила на меня светлые глаза. И я раздражённо подумала, что если бы не это туповатое деревенское выражение, то девушку можно было бы назвать даже хорошенькой: круглое румяное личико, большие, и тоже круглые глаза в обрамлении тёмных густых ресниц. Тонкая талия, пышная грудь. Светлая кожа… Миниатюрная – на полголовы, а то и на голову ниже меня.

– Так это, – боязливо прошептала она, – сожгли ж всех… Не к чему такую пакость-то держать…

«Это вы поторопились», – мрачно подумала я.

– Ну а… белых магов там… добрых волшебниц?

– Да что вы такое говорите, госпожа! – возмутилась девушка. – Это ж грех великий вся эта волшба!

Понятно. Я порадовалась, что не задала этот вопрос королю. Зябко передёрнула плечами.

– Ну а… книги какие-то остались? Ну или блюдечки, например… Зеркала волшебные?

Про зеркало спросила нарочно. В конце концов, у Злой королевы было волшебное зеркало. Раз уж я теперь – она, так будьте любезны – подайте мне эту волшебную утварь. А что? Я тоже не лыком шита. Я права имею!

Служанка снова зевнула, чуть не вывихнув себе челюсть.

– Пустое это всё. И грешно. Спать ложитесь – завтра свадебное платье будут шить.

И вновь зевнула.

И вот то ли меня несправедливость задела (моё! Моё зеркало! Будьте любезны выдать, что мне по закону положено!), то ли её тупая морда, то ли снисходительный тон, то ли… зевки эти, но я внезапно вышла из себя. Нервы и так были словно натянутые струны на скрипке.

– Не сметь зевать в моём присутствии! – зарычала. – Перед тобой – будущая королева! А ну-ка живо выпрямилась и доложила, как положено!

Девка вздрогнула. Побледнела, вытянулась, захлопала перепуганными глазищами.

– П-простите, госпожа. Есть, есть зеркало. От бывшего главного королевского мага осталось. Только оно ж в Потаённой башне. А туда Его величество запретил ходить под страхом смертной казни.

Вот как? Король же добрый, разве нет? Да и от меня без памяти. Не должен он меня казнить, не по сказочному это будет. А зеркало мне до смерти нужно. Вот прям позарез. Оно, помнится, разумным в некоторых сказках было. Иногда даже умнее хозяйки. Вдруг и мне повезёт?

Как бы так половчее вызнать дорогу…

– Страсти ты мне какие рассказываешь. Как, кстати, тебя зовут?

– Чернавкой кличут.

Я вздрогнула. Будто из какого-то подвала с покойниками потянуло холодом. Чернавка? Та самая, которую Злая королева пошлёт к Белоснежке? Чтобы вынуть её сердце и…

Мне показалось, что я слышу тяжёлую поступь рока.

Ну уж нет. Нет! Нет! Нет! Это мы ещё посмотрим!

– К-какое красивое имя… Так вот, Чернавка, расскажи мне подробнее, как мне туда не попасть. Случайно.

– Так это… Всё просто: Потаённая башня в саду, что перед вашими окнами. Туда ещё переход подземный ведёт, но от него ключ только у короля, так что, ваша милость, можете быть покойны: не попадёте. А вот в саму Потаённую башню не заходите. Там наверху библиотека, значица, и тайный кабинет, где его величество министров своих собирает иногда. А потому слуги туда ходят, прибираются. И башню король не запирает.

– То есть, – удивилась я, – в башню нельзя под страхом смертной казни, но слуги прибираются?

– Да не. В башню-то можно. Особливо, если король прикажет или пригласит. Нельзя вниз по лестнице спускаться. Туда, где королевская темница.

– И что же, там узники?

Бред какой-то! Он же добрый, он не может…

– Ну конечно! Как же без них? – удивилась девушка.

Я снова вздрогнула. Хотя… Разбойники всякие, убийцы… Королевство хоть и сказочное, но…

– Но и там быть можно. Слуги туда пищу носят несчастным. Поэтому тоже нет запрета страхом смертной казни. Но дальше, говорят, коридор ещё спускается вниз. И вот по нему ходить нельзя. Там уже ничего нет, а потому слуги туда не ходят.

– Но там же, наверное, дверь запертая? – спросила я, тщательно следя, чтобы мой голос не задрожал.

– Не, – махнула Чернавка, – кому оно надо туда ходить? Никому. Прибираться там не надо, носить еду – тоже. И вот там, в самой дальней комнате, и прячут то самое зеркало. Только вы, госпожа, туда не ходите. Колдовское оно, страшное. Проклятое.

Я надменно взглянула на девицу.

– За кого ты меня принимаешь? Зачем мне туда ходить?

– И то верно, – выдохнула она. – А звали-то зачем, госпожа? Принести что-то, али унести?

– Вино унеси. Принеси мне воду – пить хочу.

Она удивилась.

– Просто воду? – переспросила недоверчиво.

– Просто воду.

Чернавка неуклюже поклонилась, забрала кувшин и вышла. А я подошла к к двери на балкон. Открыла, прошла, почувствовав, как ступни утонули в снегу.

За окном действительно оказался сад. Полная луна освещала его призрачным светом, и снег на веточках горел и переливался. Красиво.

Потаённую башню я заметила не сразу. Высокая. Восьмигранная. Мрачная. Широкие серые стены, узенькие окошки-бойницы. Я невольно поёжилась. Вдруг вспомнила, как в детстве смотрела эту самую «Белоснежку», нарисованную Диснеем в седых годах. И эти страшные кадры с жуткой королевой, спускающейся в подземелье мимо скелетов… Я потом полночи заснуть не могла, плакала и звала маму.

Вот это и есть – моя башня?

Вообще, странное проклятье. Я уж точно не буду делать все те глупости, которые сотворила мачеха Белоснежки. Я, наоборот, подружусь с девочкой. А когда явится Елисей – или как там королевича зовут в этой сказке? – я на их свадьбе стану подружкой невесты.

Впрочем, лучше бы мне убраться отсюда пораньше. У меня там – Аня. Да и свадьба… Ну не хочу я быть королевой! Вернее, королевой, может, и неплохо быть, если, конечно, перетащить Аню в этот мир, но женой короля… Бр-р-р… Я вспомнила его крепкие объятья, его мужской запах, широкую грудь и… губы. Мягкие, сочные. Наверное, кому-то они очень-очень понравятся. Но – не мне. Увы, не мне. Я даже представить боюсь, что со мной может случиться в первую брачную ночь.

И вот вроде нехорошо, неправильно это – идти к тому самому зеркалу. Страшно. Уж лучше бы всё изначально делать наоборот, но… Вряд ли мне кто-нибудь другой сможет подсказать, как вернуться домой. Придётся идти – ничего не поделаешь. Но всё остальное я сделаю не так! И не рассчитывайте.

Обломись, Нэлли Петровна!

Клянусь, я вернусь домой и вот тогда… Тогда тебе не поздоровится!

Чернавка вернулась, заменила кувшин с вином на кувшин с водой, поклонилась и ушла, осторожно притворив дверь. Я прошла в комнату, отряхнула продрогшие ноги и попыталась найти какую-нибудь обувь или одежду кроме той, которая была на мне. Но ничего не нашла.

Идти так? Но ведь… Зима, холодно.

Усталость наваливалась. Там, на улице, было очень студёно. Градусов, наверное, десять мороза. Конечно, сейчас «сибиряки вышли из чата», но, думаю, даже они не стали бы гулять в такую погоду в одном платье и туфельках-лодочках, без штанов, без плаща, шапки и…

Может лечь спать? А завтра…

«Майя! – прикрикнула сама на себя. – А ну-ка не трусь! Утром ещё неизвестно что нас ждёт. Никогда не откладывай на завтра то, что может спасти тебя сегодня!»

И Анечка… Может, соседка вызвала МЧС? Ну не совсем же она извергиня? Или не она, а, например, Николай Владимирович. Он, конечно, глуховат, но если Анечка проснулась, то захотела есть. А если она захотела есть…

Сердце заныло при мыслях о моей сладкой заюшке.

Я решительно сдёрнула с кровати верхний мягкий серый плед, закуталась в него, вышла на балкон и аккуратно прикрыла за собой дверь. Нет уж! Ничего я не стану откладывать на потом. Я всё смогу! С балкона, а вернее, террасы, вниз вела мраморная лестница с мраморными же балясинами перилл. И только они спасли меня от падений со скользких, промёрзших степеней. Ну всё как у нас! Понаделают такого скользкого, а зимой за голову хватаются!

Сад я пересекла быстро. Вблизи башня оказалась ещё мрачнее и угрюмей. Я снова зябко передёрнулась, а потом потянула массивную ручку на себя, и тяжёлая дверь беззвучно открылась, словно пасть гигантской голодной рыбы…

Глава 3. Поцелуи и страхи

Внутри Потаённой башни всё выглядело так же серо и уныло. В неглубоких стенных нишах чадили масляные лампы, копоть от них оседала на стены. Наверх поднималось десяток ступенек, ведущих к небольшой овальной площадке, от которой по кругу стен расползались две две винтовые лестницы вверх. По обе стороны ступенек – рыцарские латы. Увидев их, я вздрогнула: мне показалось, что это стражники. Но на моё появление они никак не среагировали.

Меня передёрнуло первобытным ужасом, однако дома ждала Анечка. Совсем одна. Я закусила губу побольнее и прошла вперёд.

– Д-добрый вечер. Не подскажете, как пройти в библиотеку? – спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Но он, конечно, всё равно дрожал.

И, когда «стража» не шелохнулась, я набралась мужества, протянула руку и подняла на одном из них забрало. Оттуда на меня недовольно глянула мышь, громко чихнула и исчезла, прогрохотав по доспехам вниз.

Люблю мышей. И крыс. Лабораторных, конечно. В детстве у меня была очень милая крыска по кличке Лунозавр. И вообще, крысы мне нравятся намного больше людей, если честно. Поэтому визжать я не стала и решительно прошла мимо железных истуканов.

Обе каменные лестницы наверху сливались в один балкон. Очевидно, там и был вход в королевскую библиотеку, о которой говорила Чернавка. По центру нижней площадки, украшенной мраморной скульптурой гончей с отколотым носом, находилась низкая, окованная медными полосами дверь. Мне сюда. Я осторожно взялась за массивное кольцо, потянула на себя. Затем сообразила и обеими руками, а потом и плечом надавила от себя. Не сразу, но тяжёлая дверь всё же поддалась.

Лестница вниз оказалась менее величественной и приятной для глаз. Узкая, с протоптанной дорожкой в пыли. Слуги убираются, говорите? Света здесь не было. Ступеньки узкие, скользкие… В такой темноте я точно шею себе сверну! Я вернулась, забрала одну из ламп и снова смело ступила на лестницу вниз. А потом, внутренне содрогнувшись, аккуратно закрыла за собой дверь. Благо изнутри тоже было массивное кольцо дверной ручки.

Стало так жутко и неуютно! Но – отступать некуда, за нами – Москва. Ну или не Москва.

Приподняв подол, чтобы не запачкать его в пыли, я осторожно спускалась, испытывая острый приступ клаустрофобии. Ход был узкий: два человека едва-едва могли бы разминуться друг с другом. И низкий – даже мне с моим метром шестьдесят пять приходилось опускать голову. Лампа плясала в моей руке. А лестница всё вилась и вилась под довольно крутым углом, и вдруг, когда я уже почти отчаялась, ступеньки закончились и перешли в неширокий коридор, свод которого покоился на массивных арках. Здесь я уже смогла, наконец, распрямить голову.

Справа и слева от меня тянулись решётки камер. В них было темно, и чадящий, мигающий свет лампы выхватывал то сгнившую до костей ногу, то такую же руку. Некоторые из заключённых тянули конечности из решёток, словно взывая о милости, и словно устав от суеты, прислоняли желтоватые черепа к прутьям.

«Это сон, это всё только сон! – шептала я сама себе. – Я проснусь и… В конце концов, в фильмах ужасов бывает и пострашнее». Но мозг не хотел обманываться и здраво напоминал, что фильм – это фильм, а жизнь так-то – жизнь.

Внезапно жуткие камеры закончились, и коридор резко вильнул влево. Свет лампы, ставший к этому времени каким-то красноватым, вдруг мигнул и погас.

Нет-нет-нет!

Я потрясла светильник, похожий на лампу Алладина из мультика, и услышала биение жгутика о стенки сосуда. Но никакого «плюх-плюх», которое обязаны были издать хотя бы остатки масла.

Ничего, Майя! Глаза привыкнут к темноте, и…

Аккуратно поставив лампу на пол, я коснулась рукой стены, закрыла глаза, досчитала до тридцати, открыла и снова двинулась вперёд. Вот только глаза к кромешной тьме никак не привыкали. Немного поздновато сообразила, что зрение может подстроиться к низкому уровню источника света, но не к полному его отсутствию.

Я замерла. Что делать? Идти вот так, не видя ничего впереди? А вдруг – обрыв, или яма какая… Мало ли как защищён этот тайный ход… Подумала-подумала и решила вернуться за другим светильником. Уж лучше потерять немного времени, чем свернуть шею.

Обратный путь показался мне намного более долгим. Подол платья постоянно за что-то цеплялся, и всё внутри меня холодело, когда я понимала, что именно мне мешает идти вперёд.

Бр-р-р!

Я вновь зацепилась за чью-то протянутую костяную кисть, рванула платье на себя. Бумс – что-то упало и, легонько постукивая, покатилось по каменным плитам. Череп? Череп! Завизжав, я бросилась вперёд и влетела во что-то твёрдое. Твёрдое, но мягкое. И тёплое. Это что-то обхватило меня, и я ударила кулаком прямо в него, панически пытаясь освободиться.

– Ой, – охнуло это что-то, и сильные руки сжали мои локти.

– Отпусти сейчас же, урод! – завопила я, вне себя от ужаса.

Темнота. Мужские сильные руки. Нет! Только не это! Повторяющийся кошмар.

– Почему сразу «урод»? – возмутился сиплый голос. – Не отпущу: ты дерёшься!

Я его узнала, снова рванулась, но мужчина удержал.

– Руки убрал, я сказала!

– И что мы делаем в королевской темнице?

– А сам как думаешь? – прошипела я.

Ну, просто мне нечего было ответить. Я была так зла, что даже паническая атака сама меня испугалась и отступила. Наглый Бертран, а это был он, по-прежнему прижимал меня к себе. Его пальцы отыскали мои запястья и сомкнулись вокруг, не позволяя мне снова его ударить.

Но злость злостью, а как мне оправдать своё присутствие в таком месте? Я не знала, кем Бертран приходился королю, но, судя по вольности обращения, он не был ни слугой, ни кем-то из простых людей. И наверняка потом наябедничает своему господину.

– Я думаю, что ты злоумышляешь что-то против короля и королевства. Я прав, красавица?

– Да, конечно, – съязвила я. – Лучшего места для интриг, чем королевская темница, ведь не найти… Мне просто не спалось, и я пошла в библиотеку. Почитать хотела. Ну и заблудилась. Немного.

Он фыркнул, подавив смешок.

– Ага. Немного. Ты так случайно вместо брачного ложа на эшафот не взойди.

Мне стало не по себе. Ну и юмор!

– Отпусти мои руки, – потребовала почти миролюбиво. – Я больше не буду драться.

Бертран ответил голосом капризного избалованного ребёнка:

– Я тебе не верю! Все женщины – коварные обманщицы!

Ну почему я такая невезучая? Надо же было натолкнуться именно на этого мерзкого типа! А, кстати…

– А ты сам что тут забыл?

– А у меня тут свидание.

– Где? В королевской темнице?!

– Ты много знаешь мест, где можно заняться с женщиной всем, чем хочется с ней заняться, без риска спалиться?

В чём-то он, конечно, прав, но…

– Фу! Мерзость какая! Тут же скелеты…

– Они умеют молчать, – хмыкнул парень.

И тут вдруг позади раздались шаги, и, спустя буквально пару секунд, на стене заплясал жёлтый свет лампы. Тяжёлые, решительные шаги… Я замерла. Вот же…

В тот же миг Бертран внезапно отпустил мои руки, рывком бросил меня на собственную грудь, притиснул спиной к стене, ладонью сжал волосы на затылке и приник губами к губам. Я обомлела и не успела опомниться, как по каменному коридору разнёсся голос короля:

– Бертран? Какого дьявола…

Однако парень, видимо, был слишком занят, чтобы заметить Его величество. Он страстно и горячо терзал мои губы, углубляя поцелуй. У меня подогнулись колени от ужаса, и я вцепилась в плечи засранца.

– Ты совсем охренел, – мрачно заметил государь, остановившись шагах в пяти от нас. – Бертран!

Насильник вздрогнул, оторвался от меня, уткнул моё лицо куда-то себе в подмышку и набросил на меня свой бурый плащ.

– Ваше величество? – прохрипел. – Простите… Не ожидал вас тут увидеть.

– Кто с тобой?

– Э-э… государь, я не могу ответить на этот вопрос: честь женщины… Вы понимаете…

– Вот… скотина! – в голосе короля смешались насмешка, осуждение и восхищение. – Настоящий мартовский кот! Интересно, сколько котят подрастает в моём королевстве?

Я осторожно подняла лицо. Король стоял позади Бертрана и не мог бы увидеть меня из-за его широких плеч. Я заметила, что парень широко и довольно ухмыляется. Действительно, котяра… Фу, бабник. На его подбородке и над верхней губой красновато поблёскивала короткая щетина.

– Стараюсь как могу, Ваше величество, увеличить количество ваших подданных!

– Ну ты и шельма! – рассмеялся король. – Утопить бы тебя, как котёнка шелудивого…

– В бочке вина, пожалуйста, – весело отозвался Бертран.

– Смотри, договоришься у меня! Проваливай отсюда со своей потаскушкой.

Что?! Я вспыхнула и дёрнулась было, чтобы возмутиться, но Бертран снова уткнул меня лицом в подмышку.

– Доброй ноченьки, мой государь! – лихо щёлкнул каблуками, круто развернулся, перекинул меня через плечо лицом вниз, попой – вверх, и зашагал из коридора.

Я попыталась закричать, но его плаща было так много, что я совершенно запуталась в складках и, когда, наконец подняла лицо, за нами уже захлопнулась низкая дверь.

– Отпустил меня! Немедленно!

Бертран легко сбросил меня с плеча, чуть придержав. Я размахнулась и…

– Ты чего? – он потёр заалевшую щёку. – Спасибо бы лучше сказала!

– Пусть тебе твои кошки с котятами спасибо говорят! – процедила я, отвернулась, вскинула подбородок и гордо зашагала прочь.

Бертран заржал.

– Ревнуешь? Уже? – крикнул весело. – Не рановато ли?

Вот же тварь!

Но я не стала оборачиваться. Вот ещё! Вышла из башни, прошла по заснеженной тропинке, вернулась в свою комнату, скинула промокшие насквозь туфли, платье и забралась в постель.

Да пошли все эти мужики лесом-полем! Без них вообще жизнь прекрасна.

Ничего-ничего, завтра у меня непременно получится. Я найду чудо-зеркало, оно мне подскажет, как выбраться домой, и я вернусь к Анечке.

И, уже погружаясь в сон, я вдруг подумала: а чего сам король-то делал в темнице?

Бертран, ну, Шедеврум старался как мог))

***

Я проснулась утром, но солнце уже ярко освещало сад. Вскочила. Напялила платье, отыскала зеркало, заглянула в него и осталась крайне недовольна своим видом. Всё сидело как-то криво, чувствовалось, что опыта в одевании средневековых нарядов мне недостаёт. Пришлось снова вызывать служанку. Явилась всё та же Чернавка. Она споро меня переодела, затянула корсет так, что аж в боку ёкнуло, красиво привязала шнурками длинные рукава к платью, расправила складки юбки, расчесала мои волосы и вздохнула:

– Вы такая красивая, госпожа! Такие волосы, прям золото, а не волосы… И глазки голубенькие – ну чисто ангелок. Так жаль, так жаль…

Её охи-вздохи раздражали неимоверно. Я стиснула зубы, чтобы не вспылить.

Так, вчерашняя затея с Зеркалом провалилась. Знать бы ещё, что в темнице делал король… Как часто он туда ходит? Да ещё этот подлец Бертран… Нет, я, конечно, понимала, что парень вчера меня спас, но… Всё равно не могла испытывать к нему благодарности: слишком наглый, слишком развязанный. И этот его поцелуй… Вздрогнула. Можно же было просто сделать вид, а не целовать по-настоящему? Мерзавец!

Ладно. Вечером снова надо будет попытать счастья. А пока что…

– Где Белоснежка?

Чернавка испуганно взглянула на меня:

– П-принцесса? Она… она в саду гуляет. Н-наверное. Маленькая госпожа рано поднимается…

– Мне нужны сапоги. И зимний плащ.

Девица растерялась, явно не понимая, откуда она может всё это для меня достать.

– У тебя есть час, пока я завтракаю. Ступай.

Может, нужно было как-то подобрее и поласковей, но времени не было совершенно, а Чернавка, стоит ей дать послабление, обязательно начнёт вздыхать и ныть. Мне не нравилось, что я всё сильнее становлюсь похожей на Злую королеву. В глазах служанки – точно. Ладно, потом я что-нибудь придумаю.

Съев сырники, принесённые мне девицей, я запила их стаканом свежего молока и снова подошла к зеркалу.

Да, я – блондинка. В этом Чернавка права. Волосы совсем не золотые, обычные – русые. Светлые, то, что называется – пепельные. Глаза – голубые, да. Или даже скорее – синие. Меня считали красивой, в школе одноклассники били портфелями по голове, потом носили мой портфель, но… Мне не нравилась форма глаз: слишком круглые, как у героинь анимэ. Глупые глаза. Хотя глупой я совсем не была. Скорее наивной.

Вздохнув, отошла прочь и стала мерить комнату шагами, ожидая, когда служанка принесёт зимнюю одежду.

– Доброе утро, милая, – за дверью раздался знакомый густой голос. – Можно к тебе?

Так. Мы уже на «ты»? Интересно, а что будет, если я тоже обращусь к Его величеству на «ты»?

– Конечно, проходите, мой король, – вежливо отозвалась я, и двери растворились..

Сегодня король был одет в ярко-малиновый камзол, расшитый золотом, и такие же малиновые штанишки. Ну что за дурацкая мода, если честно! Хотя, надо признаться, это делало ноги зрительно длиннее и стройнее. И всё же, всё же… Я опустила взгляд по белым лосинам до бархатных черешневых сапожек на низких каблуках. А затем спохватилась и вернула внимание к его лицу. Холодные голубые глаза внимательно наблюдали за мной. Гладкие щёки чуть отливали синевой, как это бывает у бреющихся брюнетов.

– Как спала моя прекрасная невеста?

Я вспомнила невольный поцелуй и покраснела. Потупилась, присела в реверансе.

– Благодарю вас, Ваше величество. Вы так заботливы!

– Я всегда забочусь о тех, кто верен мне.

В смысле? Что это за странные слова? Я снова вспомнила мягкие и горячие губы Кота Бертрана. Король что-то заподозрил? Может из-за фигуры наглеца всё-таки виднелся, например, край моего платья… Или король видел моё лицо, когда парень беспечно перекинул меня через плечо? Волосы светлые… А, может, всё проще, и вчера разобиженный Бертран сам во всём признался королю?