Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 114 (всего у книги 362 страниц)

Понимание в глазах девушки начинает проявляться ещё при упоминании о втором заводе. Теперь она полностью спокойна. Перед ней путь реального исполнения всех её страстных хотелок. В добрый, как говорится, путь.

– Что за девушка у тебя в приёмной сидит? – собирая бумаги в папку, Таша спрашивает не о секретарствующей Вере.

– Моя телохранительница. Сама понимаешь, по статусу положено.

Да, Зина легко согласилась перевестись на заочную форму и переехала в Москву. Пока гостиницу ей оплачиваю, но эти бытовые проблемы надо как-то решать. Знаю, что если нажму нужные кнопки, заселю в общежитие кого угодно, но наглеть не хочу. Общежития в МГУ только для студентов, аспирантов и преподавателей. Пусть так и остаётся.

7 октября, воскресенье, время 18:05.

Москва, ул. Тверская, р-н «Турандот».

– Андрей Львович, что же вы не сказали, что можно с супругой приходить? – встречу с Костюшиным начинаю с несерьёзного, но наезда.

Шеф ВТБ-банка уже в кабинете с умеренно шикарной дамой, которая на мои слова реагирует дежурной улыбкой.

– Римма Карловна, мой помощник, – представляет спутницу мой самый влиятельный инвестор. Вежливо склоняюсь к ухоженной изящной кисти, представляюсь сам.

– Взял на себя бремя заказа блюд, – Костюшин кивает на стол.

– Преогромная за это благодарность, – и поясняю единственной за столом даме: – Постоянно угнетает необходимость выбора из огромного списка. Поэтому и попросил вашего шефа взять на себя эту тягостную для меня обязанность.

Женщина улыбается сочувственно.

– Виктор, как ты предпочитаешь? Не будем тянуть и начнём говорить сразу или сначала уделим внимание творениям местных поваров?

– Лучше сразу, не торопясь и основательно, – сейчас выбор делаю легко, два варианта – это не несколько десятков. – А блюда дадут возможность делать естественные паузы.

– Не очень хорошо с точки зрения гигиены питания, – подаёт голос женщина.

– Тогда расправимся с первым блюдом, а далее совместим.

Моё компромиссное предложение проходит. Так что за серьёзную тему, ради которой встретились, берёмся, когда моё жаркое из телятины и морепродукты моих визави почти уничтожены.

– Тема беседы та, о которой я догадываюсь? – я моложе, мне и начинать.

– Да. Речь о Байконуре, – Костюшин подхватывает, не озабочиваясь излишней витиеватостью. – Мы не хотим, чтобы Россия уходила оттуда. Видишь ли, Витя, время собирать камни, а не разбрасывать.

Немного думаю, как расценивать слово «мы». Впрочем, не важно.

– И меня выбрали, как таран, как главную ударную силу? Даже не знаю, смеяться или плакать.

– Просто больше некому, – Костюшин пожимает плечами, его спутница Римма прячет интерес ко мне и к теме за маскирующей пеленой равнодушия.

Ей лет тридцать пять на вид, не больше. Возраст полного расцвета для женщин, ведущих правильный образ жизни и не убивающих себя тяжёлой работой.

– Роскосмос, – тон намеренно выбрал такой, что не понятно, спрашиваю или утверждаю.

– Облажался, – прямо и грубо продолжает Костюшин.

– Вы не можете послать меня в бой, ничем не вооружив, – я тоже умею говорить прямо. – Это всё равно, что послать генерала на войну, не дав ему армию и всё, что к ней прилагается. Чего вы от меня ждёте? Ну, хотите, организую там маленькую революцию и объявлю Байконур суверенным государством? Российское правительство признает независимость Байконурской республики?

Рядом раздаётся мелодичный звон. Не сразу распознаю, что это смеётся Римма.

– Ну, не так резко, – Костюшин серьёзен и выдаёт открытым текстом: – Президент согласен, что казахов надо ставить на место. История с ЦЭНКИ и «Байтереком» ему сильно не понравилась.

Любопытненько! Такое впечатление, что он присутствовал при разговоре. Запись смотрел?

– С чего вы взяли, что я смогу?

– Сможешь, – уверенность в голосе непробиваемая. – Познакомься, Римма!

– Мы же познакомились, – женщина удивляется.

– Познакомься ещё раз. Перед тобой самый юный в России долларовый миллиардер. Сколько у тебя их, Виктор? Миллиардов-то?

Отвечаю молчаливой усмешкой. Ожидаемо женщина смотрит на меня совершенно другими глазами.

– В топ-пятьдесят, Римма, богатейших людей страны он точно входит. Это только по капиталам, о которых я знаю. Но под мраком тайны, так сказать, в форме тёмной материи у него ещё больше.

– К чему вы это, Андрей Львович? Римма производит впечатление умной дамы, сама понимает, что с кем попало вы лично встречаться не будете.

– Это, Витя, к вопросу о ресурсах, которые тебе нужно дать. Они у тебя уже есть и совсем не слабые.

– Деньги на хлеб не намажешь и в пушку не зарядишь.

– Кто-то из великих сказал, что для войны нужны три вещи, – Костюшин пытается отмахнуться от моих доводов. – Знаешь какие?

– Деньги, деньги и ещё раз деньги, – поддерживает его Римма.

– Слова приписывают Наполеону, а у него к этим трём вещам было ещё кое-что, о чём он скромно умолчал, – ага, разводите меня, разводите! – Абсолютная императорская власть! Поставьте меня королём на Байконуре – и даже без денег. Через год у меня будут деньги, через два – большие деньги, а через три – очень большие.

Костюшин откидывается на спинку стула и озадаченно замолкает. В глазах Риммы скрытое восхищение пополам с досадой от того, как ловко срезал её шефа. Использую полученную паузу в свою пользу:

– Я сопоставляю Байконур с местом, которое мы выбрали сами. Юго-запад Омской области. Равнинная местность – та же казахская степь, – загибаю первый палец. – Скудное количество осадков в течение года, фактически такой же засушливый климат, как на Байконуре и в остальном Казахстане. При этом полноводный Иртыш в шаговой доступности, бросить трубопровод – пара пустяков. Опять же, рядом город-миллионник, региональный университетский центр, то есть с квалифицированными и любыми другими кадрами проблем не будет. Есть авиазавод, который на данный момент сопрягают с Роскосмосом. Для нас тоже интересно. Отсутствие грунтовых вод, как на Байконуре, тоже имеет значение.

Пальцы на руке заканчиваются.

– Одного там не будет. Сказать чего? – согласия не жду, вопрос риторический. – Постоянных козней и подножек со стороны казахских властей. Их там просто нет. Некому висеть на руках и ногах неподъёмными кандалами.

– Вынужден с тобой согласиться. Подобный вариант для тебя лучше, – однако под слышимыми словами прячется что-то ещё. Да, вот оно! – Но пойми меня правильно. Президент воспримет сдачу Байконура как личное поражение. Он на это не пойдёт!

– Пусть не сдаёт, – пожимаю плечами. – Я разве против? Кто ему мешает выкрутить руки казахам и заставить их подписать новый Договор о Байконуре? У него для этого все возможности есть. Лучше всего оформить, как анклав России.

– Ого! – непонятно чем восхищается Римма. То ли дерзостью, то ли размахом предложения.

– И тогда я со спокойной душой приду со своими деньгами на Байконур и свершу свои великие дела.

– Тебе надо было у казахов тоже деньги взять… – вдруг задумчиво произносит Костюшин.

Хорошая идея, но дорога ложка к обеду. К тому же…

– У меня нет там никаких завязок. К тому же сильно сомневаюсь, что кто-то в Казахстане может раскошелиться на миллиард долларов.

– Зато у них личная заинтересованность в твоём успехе была бы.

Резонно. Могло бы сработать. Однако лучше по-другому.

– Вам кто мешает так сделать? В смысле – нашему правительству? Выпустить какие-нибудь сверхприбыльные бонды или другие ценные бумаги, предложить Астане…

– Под твои условия? – Костюшин глядит неожиданно остро. Говорит, не конкретизируя, спутница из доверенных людей, но лишние знания – лишние печали.

– Лучше мягче. Правительство ведь посредником выступит, а деньги мне отдаст. Уже под мои условия. Но больше миллиарда не возьму. Объелся этими миллиардами…

Опять раздаётся мелодичный смех Риммы, глядящей на меня искрящимися глазами.

– Мужчины, давайте десерт разнообразим. Витя, вам кофе?

– Можно…

7 октября, воскресенье, время 20:15.

МГУ, ГЗ, сектор В, 16 этаж, комната Колчина.

– Ты в ресторане был⁈ – где-то в районе лица Светины глаза пытаются просверлить во мне дырку. – Без меня⁈ О-о-о-чень интересно…

– Ничего интересного, ай! – пытаюсь погладить стройную ножку, её хозяйка бьёт по руке.

– Выходит, развлекаться без меня ходишь, – начинаются скоропалительные выводы. – Бабы там были?

– Не было, – и уточняю: – Одна баба была. Раза в полтора или два старше тебя. Меня точно в два раза.

Намёков на свой старший возраст Света не любит. Исключительно по покладистости характера. Так-то сказал бы, что не выносит.

– Меня хоть бы раз сводил, хоть бы раз! – продолжает нагнетать.

О, это что – типичная женская истерика? Счастливая семейная жизнь набирает обороты и приобретает новые яркие краски? К концу дня мой организм на излёте сил, а то бы я с удовольствием поддержал, плеснул бы керосинчик в костёр… обожаю движуху.

– Вроде как-то раз тебя водил, – и водил, кстати, не заметив особого восторга. Так, умеренно радостное любопытство. – И вообще, ты же знаешь, в средствах мы пока стеснены…

– Но на ресторан с чужой бабой хватило⁈ – глаза любимой жены сверкают огнём. Аж любуюсь, никогда её такой не видел.

– Не, не хватило. На халяву угостился, приглашающая сторона платила. Так что я даже семейный бюджет сэкономил.

– Ах, ты сэкономил!

Нисколько не удивляет, что логика в её претензиях отсутствует напрочь. И серьёзно воспринимать глупые придирки не собираюсь. Есть у меня уникальные знания о женщинах, которых нет ни у одного из мужчин. Ей сейчас это надо, поистерить, выплеснуть пар, повод не так уж важен. Один проницательный семейный психолог сказал (а я услышал и восхитился): если женщина устраивает вам истерики, значит, она вам доверяет. Вот так, чужая баба вам истерить не будет, это не просто так, это привилегия. Поэтому и:

– Да! Сэкономил! – дерзко говорю ей прямо в лицо. Заманчиво раскрасневшееся, кстати.

– В следующий раз к проституткам в бордель иди! Там тоже сэкономишь!

– Зачем мне бордельные шлюхи? – искренне удивляюсь. – Ты же лучше. К тому же бесплатно, а я, как исконно русский, обожаю халяву.

Пока Светка думает, как воспринять сравнение её с проститутками – комплиментом или оскорблением, времени даром не теряю. За время разговора набрался сил и теперь одним рывком набрасываюсь на жену. С грозным рычанием. Светка взвизгивает, пытается удрать, но комнатка-то маленькая – некуда.

После моего гнусного надругательства над прекрасным телом супруги, лежим рядом – отдыхаем. Почти каждая вершина нашей близости подобна удару молнии по нам обоим. И в теле звенящая пустота.

Светка водит ноготком по груди.

– Всё-таки ты должен меня в ресторан сводить…

– Свет, понимаешь, ты ищешь вчерашний день, – объясняю на пальцах расклад. – Это незамужней девушке в радость с приятным поклонником бесплатно насладиться изысканной кухней и всё такое. А у нас общий семейный бюджет. Вытащим из него десять тысяч – а в лучших заведениях дешевле не выйдет – ты сразу на общем кошельке почувствуешь. Вот так неприятно жизнь устроена. Мужчина не может собственную жену бесплатно угостить. Только из общего бюджета или каких-то случайных денег.

– У тебя не предвидится случайных денег?

– Случайные на то и случайные, что предвидеть невозможно. Но вот думаю, с Нового года поднять ставку оплаты в Агентстве, можно отметить…

– И всё-таки, почему ты без меня в ресторан пошёл?

– Ещё не хватало мне тебя по работе с собой таскать. По делу с важным человеком встречался. Если он свою помощницу привёл, то это его проблемы, проболтается она или нет. Обсуждали такие вещи, за которые тебе надо кучу подписок о неразглашении давать. И вообще, Свет! – вознаграждаю её долгим взглядом: – Прекрасно понимаю, что девушке для здоровья надо периодически своему парню мозг полоскать. Но давай меру знать, хорошо?

Глава 2 
Непубличное

10 октября, среда, время 16:50.

Москва, Кремль, Сенатский дворец, канцелярия Президента.

– Мальчик Витя резонно говорит, что в нынешних условиях ему на Байконуре работать будет крайне сложно, – после дежурных приветствий и обозначения темы начинает Костюшин. – Надо учитывать, что задача, на которую он замахнулся, и без того непростая. Действительно, зачем ему нагребать себе дополнительные трудности? Он и без них может обанкротиться.

– А как думаете, Андрей Львович, он своего добьётся?

– Немного изучил вопрос, поговорил со знающими людьми… – Костюшин запинается, президент терпеливо ждёт. – Понимаете, очень странная реакция. Никто не находит аргументов против, но и поддерживать его идеи не спешат. Когда привожу расчёты, что за пять – десять миллиардов долларов действительно можно построить супертяжёлую и комфортабельную орбитальную станцию, будто в ступор впадают. Что-то мямлят невразумительное. Никто не загорается.

– Куражу нет?

– Да, Владимир Владимирович, точно!

– А у нашего мальчика есть?

– Есть! Через край хлещет!

Президент размышляет с полминуты.

– Хорошо. Будем исходить из того, что у него всё получится. В конце концов, все риски он храбро берёт на себя. Как нам уговорить… нет, как сделать так, чтобы у него всё получилось, но на Байконуре?

– Он требует добиться от казахов нового Соглашения об аренде, по которому их права были бы сильно урезаны.

– Это сложно. Нужны серьёзные основания.

– У нас в разговоре возникла интересная идея. Предложить Астане или сильным в финансовом смысле кланам купить выгодные облигации. С гарантией частичного или полного возврата средств даже в случае неудачи планов нашего мальчика.

– Так-так… – президент заинтересовывается.

– Процентов двенадцать – или больше – ежегодно с той же привязкой к банковским металлам должны их заинтересовать. Тогда переход казахских властей на Байконуре на второстепенные роли представим, как жизненно важные гарантии для функционирования Агентства.

– Хм-м… попробовать можно…

– Только наш мальчик сказал, – Костюшин весело усмехается, – что больше миллиарда не возьмёт. У него их и так много. Знать бы сколько…

– Казахи столько и не смогут дать. У них миллиардеров раз-два и обчёлся. Если только Астана в золотую кубышку залезет…

(на момент разговора золотой запас Казахстана 320 тонн, что в долларах составляет около 30 миллиардов. Автор.)

Лёгкое разочарование Костюшин прячет. Не может быть, что президент не знает, сколько в загашнике у космического мальчика. Знает. Но спецслужбисткую школу не вытравишь. Болтливые там не выживают.

18 октября, четверг, время 15:05.

Московская область, полигон МГУ «Каскад» под Протвино.

– Теперь попробуем опускать со сложностями, сначала сделаем вот что… Гена, тащи сюда ящик с минералкой.

Опытная модель лунного модуля под весёлым прозвищем «Каракатица» показала неплохую динамику при подъёме. Раскачка, то бишь прецессия была совсем небольшой. Только основное предназначение модуля садиться, а не взлетать.

– Ужесточим условия… – говорю, закидывая на площадку «Каракатицы» полторашки с минералкой.

Модуль прицеплен капроновым тросом к стреле стометровой мачты. По виду мачта – тот же кран, но ему ездить не надо. Трос не только страхует – на другом конце платформа, масса которой составляет пять шестых массы модуля. Имитация лунной силы тяжести. При раскачке всё равно возникнет разность сил, не характерная для Луны, но так даже лучше. Если машина проедет по бездорожью, то приличное шоссе всяко одолеет.

– Для шести бутылок надо на платформу пять закинуть, – замечает Самарин, – чтобы соотношение не нарушить.

Глядим на платформу, поднятую на самый верх. Опускать, поднимать… ну его нафиг!

– Искажение небольшим будет, – отметаю лишние заморочки, «Каракатица» на полторы тонны тянет, что ей несколько килограмм.

– Поднимай, Петя! Если что, сразу отключай движки, но спуск продолжай.

Если раскачается, как маятник, то его удлинение уменьшит амплитуду.

Режим посадки максимально приближен к «боевому». Сначала модуль отпускают, он начинает падать с лунным ускорением, что обеспечивает противовес. Затем включаются маршевые двигатели, шесть штук по периметру. Паразитной прецессии противодействуют боковые маневровые движки. Они включаются бортовым компьютером, который следит за положением датчика вертикали.

Самарин вместо маневровых движков использовал небольшие баллоны с углекислотой под давлением. Настолько маломощных и компактных реальных движков не нашлось. Реальные маневровые двигатели он как маршевые использует.

Со мной Андрей Песков, Зина и Гена, обрастаю потихоньку постоянной свитой. Всей компанией наблюдаем попытки рысканий опускающегося модуля. Самарин потеет от волнения, наблюдая за процессом. Наконец модуль, пыхнув огненными струями напоследок, неуклюже плюхается на грунт.

– Ну что сказать… – делаю вид, что не замечаю напряжённого внимания Петруни. – Чуда я не ждал, ты чуть-чуть за край допустимого не вышел, но всё-таки удержался. Можно за испытания дать оценку «удовлетворительно».

Это значит, что небольшая премия Петру и его ребятам, которые толкутся чуть в стороне, будет выписана.

– А что, Петро, я так понимаю, автоматической стабилизации центра тяжести ты не добился?

– Даже не представляю, как это сделать, – пожимает плечами.

Песков глядит на меня вопросительно. Отвечаю взглядом: «Потом».

– Есть один вопрос, Петруня. У тебя в университетском чате какой ник?

Петя напрягается. Уже знает, что суффиксы к его имени зря не привинчиваю.

– Сэм-08, а что?

«08»? А, это год рождения! Потрясающе! Парень на два года старше меня.

– Скажи, Сэм-08, зачем ты в чате открыто обсуждал конструкцию модуля? Да ещё объявил, что он лунный?

Вера у меня в приёмной не просто так сидит, обычно на университетских форумах пасётся, держит, так сказать, руку на пульсе.

– Ну… – мнётся, но видно, что никакого криминала не видит. А зря. – … думал посоветоваться, вдруг кто-то что-то подскажет, на мысль наведёт.

– Но при этом забыл о моём предупреждении, что трепаться направо и налево о своей работе нельзя. Теперь все знают о моменте инерции, главном секрете будущего лунного модуля. Который ему устойчивость обеспечит.

– Да оно как бы слишком очевидно, чтобы скрывать…

– Ладно, поговорим ещё об этом. Группу не распускать, самому не исчезать, работу подыщем.

«Какую-нибудь педальку на унитаз конструировать, мля!» – так, слегка злобно, думаю про себя.

Грузимся в машину, в микроавтобус помещаемся все, уезжаем «домой».

В своём кабинете в конце дня занимаюсь тем, чем давно надо было заняться. Хотя вру, изначально не планировал ничего регистрировать в патентном бюро. Но если общая схема лунного модуля разошлась, то придётся.

4 ноября, воскресенье, время 10:00.

Москва, Ярославский вокзал.

– Здравствуйте, Фёдор Дмитриевич, – лицо само расплывается в улыбке, вызывая ответную у нашего визитёра. – Знакомьтесь: Зина – мой телохранитель, Гена – водитель и немножко тоже охранитель.

Мой давний случайный знакомый, попутчик в поезде, с которым когда-то давно обменялись контактами. Прямо он не говорил, из каких органов на пенсию вышел, но по одному этому факту можно догадаться, каких именно. Отставники из армии и МВД не скрывают своего генезиса.

Позвонил ему, повинуясь внутреннему толчку неизвестного происхождения. Нет, не собирался его к себе сватать, хотел от него рекомендацию. Всяко лучше, чем принимать кого-то совсем неизвестного со стороны. Почему-то к нему испытываю доверие, срабатывает какой-то механизм распознавания свой/чужой чуть ли не биологического уровня. Человек совершенно другого поколения, древнесоветского воспитания, даже разговаривает немного по-иному, но почему-то воспринимается абсолютно своим.

Всё завертелось примерно неделю назад, когда за нас взялись серьёзно. Пригласили в интересный кабинет в Кремле, всё объяснили. Не удержался от дурацкого вопроса:

– А когда нам дадут огнемёты?

Равнодушно прохладный взгляд слегка оживился. «Придурок или притворяешься?», – такой считывался вопрос.

– Я так иносказательно интересуюсь о праве ношения оружия. Вероятно, нам полагается что-то огнестрельное, судя по тому, что вы мне рассказали, товарищ майор?

Майор Фесуненко перестал мысленно считать меня придурком и продолжил инструктаж. Закончил извещением о том, что в штат Агентства надо включить их человека или назначить кого-то, кто будет с ними постоянно на связи. Вот тогда и всплыла кандидатура Касьянова Фёдора Дмитриевича. Сначала в моей памяти, а затем вербально.

– Он кто-то из ваших. Предположительно из ФСБ на пенсию ушёл, – сам-то майор представлял ФСО.

– Он так сказал? – буквально пронзил меня взглядом.

– Нет. Сам догадался. Как-то уклонился он от прямого вопроса.

О том, что именно поэтому и догадался, не стал распространяться. Если дослужился до майора, значит, не дурак, сам поймёт.

Так в Агентстве и возникла новая фигура. Как говорится, лучше поздно, чем никак.

Уходим с перрона, берусь за чемодан, могучий баул Фёдор Дмитриевич несёт сам. Зина и Гена исполняют роль охраны, поэтому даже мысли не возникает занимать их руки.

– Жить будете в гостинице рядом с МГУ, – объясняю бытовую диспозицию. – Агентство там блок комнат бронирует. Влетает в копеечку, но обходится заметно дешевле, чем обычное заселение. Завтраки входят в стоимость, то есть для вас бесплатные. Сегодня вам день на обустройство, завтра после обеда жду в своём кабинете. Будем оформлять вас на работу. Ставка оплаты пока небольшая, около двадцати пяти тысяч, но после Нового года повысим раза в полтора.

– Ничего, – отмахивается мужчина. – У меня пенсия приличная. За гостиницу, выходит, платить не надо?

– Нет. Агентство башляет.

– Бесплатное жильё в Москве, – хмыкает довольно. – За одно это работать можно.

Это он, конечно, преувеличивает, но так-то да. Найти в Москве крышу над головой дешевле тридцати пяти тысяч практически невозможно. Только комната в хрущёвке на окраине.

– Девушка – моя будущая подчинённая? – кивает на непробиваемую Зину.

– Посмотрим. В смысле обучения и специальных инструктажей мы все, включая меня, ваши подчинённые. В оперативном подчинении в будущем будет подразделение. Но это по ходу дела решим: кого, сколько и как.

Разговор прекращается, когда Гена виртуозным поворотом заруливает на площадку перед гостиницей «Университетская». И неожиданно возобновляется, когда мы остаёмся в номере одни.

– Ну, устраивайтесь… – собираюсь уходить.

– Подожди, Вить. Мне кое-что надо знать сразу. Расскажи в общих чертах, как у вас обстоит дело с секретностью. Кто и что знает?

Глаза серьёзные, внимательные. Пожимаю плечами:

– Некоторые проекты почти абсолютно открытые. Например, освоение плазменного напыления. Технология хорошо известна во всём мире. Там особо нечего скрывать. Однако подробно в открытый доступ конструкцию оборудования всё равно не выкладываем.

Глаза будущего шефа СБ выражают сдержанное одобрение.

– Кстати, Вить, эти ваши номера на прослушку не проверялись?

– Нет.

И мы переходим на письменное общение, которое можно представить в виде не очень длинного диалога.

– Есть абсолютно закрытые проекты. Часть веду лично я, часть – мой заместитель Песков Андрей. Мы имеем о работе друг друга полное представление, но не до тонкостей. До той степени, что позволяет советоваться друг с другом. При таких обсуждениях третьи лица никогда не присутствуют. Это ключевые разработки.

Фёдор Дмитриевич ставит плюсик под моей писаниной.

– Другие проекты находятся примерно в таком же положении. Например, матобеспечение технологии 3D-печати тоже «под замком». Горбункова Таша, которая ведёт проект, часто даёт задания членам своей группы. На разработку отдельных модулей. Вся схема в целом – только в её голове. Ну и у меня на флешке в сейфе.

Смотрю, как собеседник ставит ещё плюсик с маленьким вопросом и подчёркивает слово «флешка».

– Есть кое-что, что знаю только я.

– Что конкретно? – и добавляет запись: – Мне знать можно. Для того, чтобы иметь представление.

– Нет. Вам этого тоже знать не надо, – шеф он СБ или нет, но тоже будет знать только то, что необходимо для работы.

И я попадаю в яблочко. Фёдор Дмитриевич улыбается и ставит очередной плюс. Затем тщательно рвёт листы из блокнота на очень мелкие кусочки и уносит в санузел. Через пару секунд раздаётся шум воды.

Этого я никому не скажу. Луна – шлюз в Солнечную систему, дверь в неё. Думаю, есть в мире люди, которые это прекрасно понимают. Англосаксы, например, такие вещи просекают мгновенно. Недаром Великобритания в своё время быстренько взяла под контроль Гибралтарский пролив и Суэцкий канал, благодаря которым держалась её колониальная империя. Американцы, расширив мир до его естественных пределов, взяли под себя Панамский канал и Малаккский пролив. И до сих пор человечество не может избавиться от этих кандалов.

Космопорт на Луне, вот что обеспечит доминирование в Солнечной системе, если быть точным. При нынешнем развитии техники пятьдесят процентов полезной нагрузки при выводе на орбиту – дар небесный. Так ведь это совсем не предел, со временем его можно довести до ста. Остальные могут продолжать пулять ракеты с Земли, путём невероятных ухищрений достигая всего пяти процентов. Пусть даже десяти. Наше преимущество станет бесспорным. И тогда не только Луна, но вся Солнечная система будет принадлежать нам.

Мы поменяемся с Западом местами. Раньше Россия продавала Европе свои товары задёшево, покупая втридорога заграничное. Из-за того, что не могла выйти на европейские рынки напрямую. Совсем не зря наши цари рвались к балтийскому побережью. Теперь европейцы и все остальные, не имея возможностей выйти в Солнечную систему самостоятельно, будут покупать у нас весь хабар за те цены, которые мы назначим. И стесняться мы не будем.

Тайна не сама идея «Луна – ворота в космос». Наверняка есть люди, которые это понимают. Тайна в том, что лично я это твёрдо знаю.

* * *

5 ноября, понедельник, время 15:25.

МГУ, ВШУИ, кабинет Колчина.

– Вот! – Костя Храмов шлёпает мне на стол изрядную стопку папок в треть метра высотой.

Начинаю вдумчиво разбирать принесённое, слушая вполуха отчёт о проделанной работе. Мои юристы прогнали основные разработки со всеми расчётами, чертежами и кодами через нотариальную контору. Это первый шаг. Безопасный, по моей мысли. Нотариусы, как и вообще юристы, вникнуть в смысл чертежей, формул и всего остального физически не способны. За это можно не волноваться. А вот поставить штампик, дату и подпись на каждой странице – запросто.

– Что⁈ – ещё полностью не осознаю новости, реагирую чуть ли не на физиологическом уровне.

– Заявка на регистрацию метода стабилизации вертикальной ориентации при посадке космических аппаратов путём создания момента инерции подана, – отбарабанивает заученное Костя и добавляет: – Некий Богдан Осташко из МИРЭА (Российский технологический университет). Факультет интернет-маркетинга, третий курс.

Перевариваю полученную инфу. Вот и результат неумения держать язык за зубами подъехал.

– В Бюро пришлось засветиться. Они знают, кому дали данные на «изобретателя». Мы сказали, что заинтересованы купить патент или лицензию.

– Когда подана заявка?

– 3 сентября этого года.

Так-так… Самарину я скинул тему в конце весны, тот уже летом принялся обсуждать её в чате. Как-то дошло до этого Осташко, и шустрый перец быстренько подсуетился. С этим надо что-то делать. А что? А то! Первое поручение шефу СБ. Не самому же мне за хитрецом гоняться. Не царское это дело. И возблагодарим силы небесные за то, что Петюня Самарин не додумался, как центр тяжести можно стабилизировать. Зато я догадываюсь, как. Надо только проверить. Сначала теоретически, а позже экспериментально.

– Вера, где Фёдор Дмитриевич? – вопрошаю секретаршу через переговорник.

– Здесь. У бухгалтера оформляется.

– Ко мне его сразу, как освободится.

Пока принимаемый на работу шеф СБ не подошёл, интересуюсь у Кости перспективой судебного преследования хитрожопого Осташко.

– Давай я ещё Олега позову, он у нас по патентному праву специалист.

Конечно, соглашаюсь. Первым всё-таки приходит дядя Фёдор. Ну, так ему и ближе.

– Первое задание, Фёдор Дмитриевич, – пододвигаю листок с установочными данными. – Надо этого перца найти. Что с ним делать, ещё решим. Это фигурант и потенциальный выгодоприобретатель канала утечки информации. Канал, естественно, тоже отработать. Там ничего сложного, скорее всего, всё проскочило в открытых чатах и форумах. В наших же, университетских.

Мимоходом дядя Фёдор уже как-то задавал сакраментальный вопрос:

– Витя, ты в курсе, что у вас течёт?

– Да, – тоже мне бином Ньютона.

– И знаешь где?

– Для этого я вас позвал – узнать где, кто и как…

Как говорил один персонаж из культового многосерийного фильма: «что знают двое, то знает последняя свинья». А таких вещей, о которых знают не более одного человека, у нас немного. Всё остальное может утечь на сторону.

И вот одного «кто» обнаружили. На той стороне. Источник с нашей стороны тоже известен – длинноязычный Петруня.

Подоспевший Олег Брагин, среднего роста откровенный блондин с водянисто-голубыми глазами быстро избавляет нас от лишних тревог.

– Можно в сеть выйти?

Пускаю его на своё место, ловя при этом долгий взгляд дяди Фёдора, который смягчается при виде того, что я стою за спиной юриста-патентоведа.

– В чём соль изобретения?

Объясняю. Подбираем ключевые слова.

– Ага, вот! – с лёгким торжеством в голосе Олег выводит на экран страничку и уступает мне моё место.

Вникаю. Способ стабилизации ориентации в пространстве…

– Так это автомобили!

– Ну и что? Какая разница, где применять?

Брагин объясняет, что вероятность официальной регистрации патентных прав у того ухаря равна нулю. А я уж было собрался выкупать это изобретение. Правда, не за деньги, а за пару тумаков.

13 ноября, вторник, время 15:40.

МГУ, ВШУИ, кабинет Колчина.

– Всё, хозяин, принимай работу! – весело говорят двое из ларца, одинаковых с лица.

Скучно гляжу на положенную на стол бумагу, перевожу вопросительный взгляд на дядю Фёдора.

– Сейчас проверю.

Задействует свой хитрый шпионский чемоданчик. Лазерный микрофон. Только слушает не кабинет, а улицу. Зину просит выйти и оттуда свистнуть. Само собой, свисток ей не нужен.

– Всё в порядке. Ничего не слышно.

Рассуждаем элементарно: если звук не проходит в одном направлении, то не пройдёт и в другом. А в кабинете с прибором работать намного легче.

Сначала хотели купить и установить девайс, генерирующий помехи. Подумал и выбросил поданную дядей Фёдором идею в корзину. Включай прибор, выключай, да он ещё сломаться может. И дорого, блин! Нет, решил я, мы пойдём другим путём. Меняем окна на вакуумные стеклопакеты. Предварительная проверка показала, что звуковые колебания частично гаснут в сильно разрежённой среде, частично искажаются спейсерами (маленькие столбики между стёклами для противодействия схлопыванию стёкол от атмосферного давления), которые всё-таки немного пропускают звук через себя.