Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 129 (всего у книги 362 страниц)

– Не пора ли ему УЖЕ ставить памятник, Майк? – прищуривается Гроувс.

– Подожди. Чувствую, мальчик Вик пока не все карты раскрыл.

– У тебя нет внутри своих?

– Близко к руководству нет. У них в Агентстве поразительно эффективно выстроена контрразведка и политика разделения компетенций.

– Взрослая нация, Майк. Давно знакомая с культурой спецслужб.

– Это ты тонко подметил. За это стоит выпить, – на этот раз подмигивает Веклер.

– За русскую культуру разведки и контрразведки?

– За то, что ты здраво оцениваешь противника.

Против комплимента в свой адрес хозяин кабинета возразить не в силах.

– Спасибо за угощение, Боб. Пойду писать рапорт руководству. Нам всерьёз надо задуматься о конкурентном проекте.

27 мая, пятница, время 16:50.

Москва, блог Киры Хижняк.

– Давненько ты ко мне не заходил, – Кира снова светит мне лицом и нейлоновыми коленками.

Почти ничего не изменилось в этом месте за два с половиной года. Об этом и говорю, не преминув добавить:

– Только ты вроде ещё красивее стала.

Девушка с огромным удовольствием принимает комплимент.

– Понимаешь, даже повода не было. Что я мог сказать, кроме того, что идёт работа? Вот мы конструируем ракету, двигатель для неё, туда-сюда… скучно. Зрителю латентный период неинтересен, ему результат подавай. Репетиции никто не смотрит, всем нужен готовый спектакль.

– И вот мы наконец видим результат, – берёт бразды Кира. – Правда, плачевный, зато он есть.

– Почему же «плачевный»? – удивляюсь страшно.

– Ракета ведь разбилась, – недоумевает в ответ.

– А как бы мы систему самоликвидации проверили? Подождали, пока она отлетит подальше от старта, но несильно, и взорвали, – объясняю абсолютно хладнокровно. – Улетать ракете вглубь Казахстана мы позволить себе не могли. Мало ли кому на голову обломки упадут. А так мы надёжно уложились в разрешённую зону падения.

– Есть и такая зона?

– Ну да. Конечно, запуски – дело такое, всё может случиться. Теоретически ракета может в любой точке траектории навернуться. Но если это случится на территории Казахстана за пределами очерченной договором зоны, нам придётся штраф платить.

– А если на территории России?

– Если упадёт в пустынном месте, то и ладно. Все посмотрят сквозь пальцы. Ещё и рады будут. Местные жители с радостью обломки на сувениры разберут. Сельские обожают такие события, темы для разговоров лет на пять хватит. А помнить будут всегда. Ещё и стелу на этом месте поставят.

– Может и на город упасть.

– Вероятность крайне мала. К тому же траектория тщательно просчитывается. Но ты натолкнула меня на мысль. Надо обзавестись какой-то страховкой. Обдумаю этот вопрос.

– Как ни крути, но ракета взорвалась, сеть кипит, многие ругаются и обзываются…

– Как? – становится любопытно.

– «Глупый пацан, что он может? Следовало ожидать! Считает себя самым умным! Всем ясно, что ничего у него не выйдет! Любому дураку понятно, что тоннельный запуск – это лажа». Ну и так далее. Нецензурное уж не буду цитировать.

– Тупые неадекватные хейтеры, – резюмирую. – Лишь бы поорать по любому поводу.

– Ну, вот ты в эфире и теперь можешь всё объяснить.

– Ради этого и пришёл. Первый и самый главный результат: тоннель уцелел. Остался как новенький. Можно говорить об этом, раз уж все знают о способе запуска. Далее. Скорость вылета ракеты соответствует расчётам. «Гильза», которая предохраняет ракету от трения о стенки тоннеля и осуществляет разгон, отработала абсолютно штатно. То есть разогнала ракету, после вылета отделилась и приземлилась. Ракета полетела дальше, её двигатели включились и начали разгон.

Рассказывать о небольшой деформации в трубе не стал. Ещё чего! Вой поднимут до небес. Только пришлось пояснять, что такое и для чего «гильза». Неискушённый зритель не поймёт.

– И никаких проблем?

– «Гильза», к сожалению, не устояла. После приземления упала набок. Но как предусмотреть, что одна опора точно попадёт в барсучью нору? Это невозможно. Непредсказуемая случайность. Но всё в пределах ожидаемого. «Гильза» спроектирована для многоразового использования, однако какой-то процент неизбежно будет разбиваться. Порыв ветра, локальные неровности грунта, всё что угодно.

– Но ракету жалко. Дорогая, наверное?

– Насчёт стоимости ещё не определились. Когда начнём серийное производство, тогда и будет ясно. Порядка миллиарда рублей на данный момент. Или чуть больше с учётом запуска. Но особых потерь мы не понесли. Ракету, конечно, начинили датчиками по самую крышу, но полезного оборудования она не несла. Грузовой контейнер набили песком для придания нужного веса.

– Выходит, всё хорошо? – в голосе сильнейшее сомнение.

– Всё хорошо будет, когда ракеты начнут летать по расписанию, как электрички. Когда начнёт строиться орбитальная станция, когда наши космические корабли начнут бороздить просторы Вселенной.

Кира хихикает, а я продолжаю:

– Но и тогда найдутся недовольные и тупые хейтеры, которые будут брюзжать через губу: могли бы и быстрее бороздить, могли бы и получше что-то построить, давно надо было экспедицию к Альфа Центавра отправить, а вы всё телитесь…

– Что собираетесь делать дальше?

– Тщательно изучаем и обдумываем результаты, строим следующую ракету. Этим летом – с датой пока неясно – запустим ещё раз. Попробуем вывести в верхние слои атмосферы…

– И взорвать там? – Кира ехидничает.

– Ха-ха-ха, не исключено. Но вообще-то, нам надо как следует испытать основные двигатели. И если их работа не будет сильно отличаться от наших расчётов, то такой результат можно смело считать нашей победой. И победой российской космонавтики в целом.

– В чём будет состоять победа?

– В том, что мы поднимем коэффициент полезной нагрузки до пяти процентов. Возможно, до шести. Это будет рекордный показатель за всю историю мировой космонавтики.

– А какой самый лучший результат? За всю историю мировой космонавтики?

– Сразу оговорюсь, чем ближе к экватору, тем выгоднее запуск. Американцам в этом смысле удобнее. Их мыс Канаверал на 28-ой широте, а Байконур – на 46-ой. И у наших ракет полезная нагрузка равна 3,2% плюс-минус, у американцев всегда было больше. Рекорд принадлежит «Сатурну-5», его заявленная ПН – 4,7%. Но сама знаешь, существует множество злых языков, которые имеют наглость утверждать, что «Сатурн-5» реально никогда не летал.

– Больше не было ни у кого? – Кира благоразумно игнорирует тему «Сатурна-5».

– Нет. Даже у самих американцев.

– За счёт чего вы рассчитываете достичь рекорда?

– Как «за счёт чего»? – страшно удивляюсь. – Мы о чём уже полчаса беседуем? За счёт тоннеля, конечно! Ну сама подумай. Скорость в три Маха обычно достигается, только когда полностью отрабатывает первая ступень. А она самая массивная. У нас же скорость три Маха уже на старте.

– Так обычная ракета уже на большой высоте, – сомневается Кира, а я ей восхищаюсь.

Всё-таки не зря космической тематикой занимается. Что-то знает.

– Если бы ещё и высоту сразу получали, то и ПН была б ещё больше.

Не только Кира, любой специалист со мной согласится.

Дело в том, что потенциальная энергия ракеты на высоте сорок километров и кинетическая на скорости в тысячу метров в секунду примерно равны. Наш весёлый тоннельный старт полностью отменит первую ступень традиционного запуска только при скорости в полторы тысячи километров в секунду. Но при такой скорости мы слишком близко подходим к краю теоретически допустимых нагрузок. В реальности это означает высокую вероятность аварий на полном скаку. Нафига нам это?

Хотя можно прикинуть и такие возможности, но это надо ещё один тоннель строить. Более длинный и с более толстыми стенками. Вряд ли я на это пойду. Долго и хлопотно.

– Какие ближайшие планы?

– Пока своей ракеты нет, без услуг Роскосмоса обойтись не могу. В ближайшее время с космодрома «Восточный» «Ангара» выведет мой спутник на геостационарную орбиту.

– Только один?

– На ГСО «Ангара» в самом тяжёлом варианте «А5» может вывести не более пяти тонн. Наш спутник по массе очень близок к пределу – четыре с половиной тонны. Повесим его над Байконуром. Нам собственная спутниковая группировка нужна, пока пользуемся «глазами» Роскосмоса.

– Значит, будете обзаводиться собственными спутниками?

– Да. Без них никак. За полётами – реальными, а тем более испытательными, – надо следить.

Проектированием спутника занимался сверхнадёжный Куваев Саня. О нём почти никто не знает, и он пока в Москве живёт, аспирантствует. Спутник взлетит успешно – кандидатская у него в кармане.

– Я что подумала, Вить, – до Киры что-то доходит. – Если тебе удастся поднять грузоподъёмность до пяти процентов, значит, уже удастся вывести нашу космонавтику на самые передовые позиции? Ведь такого больше никто не может?

– Пока никто. И ближайшие год-два этот приоритет будет за нами. Но мы тоже на месте стоять не будем. Мы открываем новую эру. Эру международной космической гонки, – незаметно перевожу запланированное в разряд практически достигнутого. – Пять процентов! Кто больше? Что, никого? Продано!

Смеёмся вместе. И это лучшее подтверждение, что всё хорошо. А хейтеры могут облизывать своими длинными языками ржавые якоря в своих задницах.

28 мая, суббота, время 09:30.

Москва, пер. Большой Саввинский, представительство «Ависмо»

Мне бы нагло вызвать к себе. Вот только мои официальные кабинеты на Байконуре, в МГУ кабинет во ВШУИ оккупировали фрейлины. Они меня, конечно, пустят, но если уж чувствовать себя гостем, то чужие кабинеты лучше. Здесь меня встретят со всем почтением и будут облизывать со всех сторон.

Что и подтверждается прямо на пороге приёмной. Несмотря на выходной день, ради меня высокое начальство на месте. Тома встречает ослепительной улыбкой.

– Виктор Александрович, проходите. Игорь Сергеевич вас ждёт, – любопытными глазами стреляет в мою папочку. – Сразу можете что-то заказать. Чай, кофе, коньяк?

Хорошо, что хоть себя не предложила. А то бы не знал, как отказаться от такого роскошного десерта.

– Кофе, обычный турецкий. И вазочку мороженого, если можно. Обычного, сливочного, с ореховой крошкой.

– Вам всё можно, Виктор Александрович, – Тома соблазнительно и многозначительно улыбается и берётся за телефон.

Молодец она. Здорово подыгрывает шефу. Правильно, кстати, делает. За тот заказ, что я принёс, она канкан голая спляшет. Если по-настоящему предана своей фирме и шефу, конечно.

Так же восторженно и с огромной надеждой в глазах меня встречает Трифонов. Трясёт руку, предлагает самое удобное кресло. Норовит устроить в уголке, где у него предусмотрен вариант полусветской беседы о намерениях. Отказываюсь. Ему придётся мои бумаги изучать, лучше уж за рабочим столом.

– Я правильно понимаю, что вы пришли с заказом? – огромная надежда светится в его глазах, и я не мучаю его садистским образом, тут же выкладываю:

– Правильно понимаете. Только меня сомнения мучают, справитесь ли. Уж больно он масштабный.

Надежда в глазах Трифонова тут же сменяется бешеным восторгом.

– Не хотите ли вы сказать, что он больше предыдущего?

– Заметно больше, Игорь Сергеевич, заметно больше, даже не знаю… – удручённо вздыхаю, вжикаю молнией на папке, достаю первую бумагу.

– Вот такой формы плоские листы… какой максимальной толщины вы можете сделать титановый лист?

– Двадцать миллиметров.

– Пусть будет двадцать. Всего нужна сто двадцать одна тонна. Сплав подберите максимальной прочности и вязкости. Вязкость на первом месте.

Вытаскиваю следующую бумагу, Трифонов так же бережно, но цепко подтягивает её к себе.

– Листы. Скажем, шесть метров на метр. Толщина – один сантиметр. Нужен тоже вязкий слав, но в этом случае прочность на первом месте. Слегка изогнутые по длине… – понимаю, что тем самым выдаю, что я хочу строить, но уж больно не хочется самому связываться с обработкой. У нас и так проблем хватает.

– Радиус скругления по длинной стороне двадцать пять с половиной метров. Общий тоннаж – сто шестьдесят тонн.

Следующую бумагу с чертежом Трифонов забирает чуть подрагивающими руками.

– Основной заказ. Вот такая листовая конструкция, как вы разрешили, в два сантиметра толщиной. Общий тоннаж – тринадцать с половиной тысяч тонн.

Заходит Тома, очаровательно улыбаясь и красиво изгибаясь, ставит на стол поднос с кофе и вазочкой мороженого. Трифонов на неё не смотрит. А я глянул, она и уходит красиво. Надо своей Светке сказать, чтобы она иногда тоже так делала. Когда никто не видит.

– Ещё по мелочи вот такие конструкции, трубы, мачты и всё такое.

Пока наслаждаюсь кофе с мороженым, Трифонов постепенно собрал себя в кучу и переходит в рабочий режим. Шлёт сообщение по телефону. Правильно, первым делом надо начальству доложить.

Начальство отзывается почти мгновенно, через пять минут, даже мороженое не успеваю доесть. Но приканчиваю его во время разговора. Абонента на том конце не слышу, но догадаться несложно.

– Да, Владимир Дмитриевич. Какой объём? По телефону даже говорить боюсь. Четверть годового производства, причём на максималках…

Из телефона раздаётся что-то громкое, невразумительное и отчасти нецензурное. Затем рокочущий голос что-то долго втолковывает. В конце разговора Трифонов передаёт трубку мне. Здороваюсь, представляюсь.

– Мой Игорёк ничего там не путает? – спрашивает первым делом.

– Нет. Объёмы в процессе могут измениться, но немного и в сторону увеличения.

– Ёп-тыть, растудыть… – не удерживается высокое начальство. – Хорошо, – абонент переходит на гражданский язык. – Я Игорька предупредил. Если что, звоните мне, я ему ноги вырву и в уши вставлю.

Ржу:

– Зачем же так-то? У меня с ним прекрасные отношения.

– Вот такими пусть и останутся. До свидания. Заходите ещё, мы всегда вам рады.

Ещё бы им не радоваться! Сорок миллиардов на дороге не валяются. Кстати, надо запомнить насчёт ног в ушах. Вроде простенько, но раньше не слышал.

– Виктор Александрович, в ресторан не хотите сходить? Или в другое место? – предлагает Трифонов.

– Некогда мне, Игорь Сергеевич, да и супруги с собой нет.

– Кроме супруги, некого позвать? – в глазах Трифонова замечаю некую тоску.

Так-так! Кажется, начальство накрутило хвост и ему прямо надо меня как-то ублаготворить. Хорошо, мне нетрудно. Достаю телефон.

– Кирочка! В ресторан сходить не хочешь? Любой, по твоему выбору. Нас приглашают. И знаешь, что характерно? Платит приглашающая сторона.

– Не зря у меня вчера ладошка чесалась, – улыбается Трифонов на прощание.

Глава 19 
Пришла пора отчета

28 мая, суббота, время 18:40.

Москва, ул. Смоленская, ресторан «Сахалин».

– Кирочка, отдаю тебе инициативу. Сегодня буду есть с твоих рук, вернее, по твоему выбору, – любезно передаю бразды спутнице, по всем правилам этикета усадив её за стол. – Только просьба экспериментировать с моим желудком умеренно.

– Доверься мне, – смеётся девушка, забирая меню в свои лапки.

– Кира – мой неутомимый гид по злачным местам, ой! По лучшим заведениям столицы и, вообще, светской жизни.

Кира грозит мне кулачком, Трифонов и Тома вполне искренне улыбаются.

– С морским уклоном? – предлагает Кира.

– Давай. Название ресторана обязывает.

Для начала приносят широкое стеклянное блюдо на высокой рамочной подставке с огромными крабовыми лапами. По краю выложены креветки и половинки лимона.

– Показывай, как с этим управляться.

Кира берётся за щипчики и умело расправляется с хитиновым покровом. Трифонов с Томой взяли тех же креветок, но очищенных. На столе появляется бутылка вина. Что-то французское, опять-таки по выбору Киры. Нравится ей роль распорядителя.

Ввожу её в курс дела:

– Ты должна знать, Кира, во что ввязалась. Мы отмечаем заключение контракта с «Ависмо», который и представляют Игорь Сергеевич и Тома. Контракт огромный, поэтому Игорь Сергеевич посчитал себя просто обязанным угостить меня ужином.

– И насколько огромный контракт?

Разве девчонки удержатся, чтобы не сунуть любопытный нос в щелочку?

На мой вопросительный взгляд Трифонов чуть пожал плечами, но сделал слегка настороженное лицо. Хорошо, понял.

– Точная сумма – коммерческая тайна, но счёт идёт на миллиарды рублей.

– Неплохо! Но, по меркам Москвы, это не так уж много.

«Не поймаешь, не поймаешь!» – хихикаю про себя. Знаем мы эти приколки. Щас я начну распускать перья, стараясь вызвать восхищённый взгляд, и вываливать конфиденциальную инфу. Ага, разбежался! Долго ждать придётся.

– Согласен. Это не контракт века. Но, по нашим масштабам, вполне заметная сделка. Ты уж поверь, и за эти несколько миллиардов очень многие из штанов выпрыгнут.

– Я точно выпрыгну, – одобряет мой выверт Трифонов.

Что характерно, у Томы вид непробиваемый. Хотя не верю, что она не знает. Девушка Трифонова начинает внушать мне уважение. И продолжает его укреплять:

– Виктор Александрович, вы в космонавтике непоследний человек. Расскажите что-нибудь интересное.

– О да! В нашей космической истории была масса интересного, забавного и даже комического. Трагического тоже хватало, но об этом не хочется.

Со мной немедленно соглашаются. О грустном пусть инженеры по технике безопасности думают.

– Например, вы знаете, что современные специалисты по надёжности, изучив все данные, дали вероятность благополучного завершения полёта Гагарина всего сорок шесть процентов?

Наслаждаюсь девичьими потрясёнными лицами. Трифонов тоже вздёргивает брови.

– Поэтому Главный Конструктор во время первого полёта кучу нервов себе сжёг, – сворачиваю на другую тему. – Надо заметить, что подчинённые очень боялись разносов от Королёва. До натуральной паники. И не зря. Сергей Павлович был весьма крут на расправу. На космодроме в те времена часто появлялся генерал Мрыкин, замначальника Главного управления ракетных вооружений. Тоже большой специалист по втыкам подчинённым.

Длинное вступление, каюсь. Но вроде пока внимательно слушают.

– Народ-то всё больше молодой, с образованием. Поэтому немедленно ввели единицу измерения взбучкам от начальства. Один мрык – согласно фамилии генерала. Головомойку, полученную от непосредственного начальства, измеряли в микромрыках. Втык от Королёва приравнивался к одному мегамрыку.

– Мегарыку? – под общий смех переспрашивает Тома.

– Можно и так сказать… – право разъяснять подробно оставляю Трифонову.

Перехожу к ещё более лёгким темам:

– Для испытаний использовался манекен. Он был мужского пола, – во время разговора окончательно приноровился вскрывать крабовые клешни, добиваю последнюю лапу, – звали его Иван Иваныч. Нашпиговывали датчиками – и вперёд. Сходство с человеком имел потрясающее. Персонал испытательного комплекса немедленно затеял шуточки. То ногу на ногу ему закинут, кто-то книжку развёрнутую на колено пристроит, а один папироску пожертвовал, сунул в рот. И вот…

Уделяю внимание креветкам. Их чистить быстрее, но какие же они страшноватые.

– Ну что, что, Вить? – первой не выдерживает Кира.

– И вот, – отправляю в рот последнюю креветку, меня ждёт обжаренный палтус, окружённый горками красной икры, – заходит Королёв и, увидев безобразие, выдаёт свой мегамрык: «Это что такое? Вашим работникам делать нечего, читают в рабочее время⁉ Да ещё и курит на рабочем месте!!!»

Компания хихикает. Кира искренне, а остальные – не знаю.

– Иван Иваныч ноль эмоций, вокруг хохот. К которому сам присоединился, когда понял, в чём дело.

– А вы манекены используете? – толковый вопрос почему-то задаёт Тома.

– Готовим. Но пока нет. Наш тоннельный запуск не предполагает наличия экипажа. Чисто беспилотный вариант, потому что перегрузки слишком велики. Человек не выдержит.

На самом деле, в следующий раз посадим. Пусть стартовые условия слишком жёсткие, но условия орбитального полёта надо исследовать. Теоретически мы всё знаем, но наши ракеты сильно отличаются от роскосмосовских. Наш манекен будет намного совершеннее. Прежде всего туда нейросеть всунем. На данный момент одна из групп Пескова этим занимается.

Проблемами и реальными достижениями не делюсь. Не всё решено с электроникой, а вот с водородным охрупчиванием мы научились бороться. Все поверхности конструкций, соприкасающихся с жидким водородом, покрываются микронным слоем спецсплава на основе лития. Тот ещё геморрой был подобрать состав основного материала, чтобы коэффициент расширения соответствовал покрытию. Иначе растрескается.

Проблема решена некардинально, но скорость просачивания водорода в металл сокращена на порядок. И то хлеб.

Технология держится в секрете. Мы даже запатентовали её с маскировкой, сплав идёт, как упрочняющий поверхность металлов. Состав основного материала проходит по другой категории. Сначала попробуй найди, а потом догадайся сопоставить. Так что этой технологии даже у Роскосмоса нет.

– Виктор Александрович, а вы не боитесь ограбления? – Тома задаёт ещё один вопрос, ценность которого до меня не сразу доходит.

– Какого ещё ограбления? Уличного гоп-стопа? На это у меня охрана есть.

– Нет. Вдруг вас похитят и выкуп потребуют?

– Если такая девушка, как вы, задумает злостно меня похитить, то с удовольствием похищусь, – на мои слова Тома миленько розовеет. – Если серьёзно говорить, то это просто невозможно. Сейчас запрет на такие действия стоит.

– Как можно запретить преступникам совершать преступления? – девушка не унимается.

– Очень просто. Запрещено платить выкуп похитителям. Так что нет смысла этим заниматься. Выкуп всё равно не дадут, придётся жертву убивать, но сделать это сразу намного проще. Удар ножом в гуще толпы, снайпер с крыши – и дело в шляпе. Не надо проводить сложную спецоперацию при участии множества тренированных и дорогостоящих людей.

В этот момент постигаю ценность вопроса. И тут же реализую:

– Знаешь, Кира, проведи-ка ты интервью на эту тему с компетентным лицом. А то вдруг ещё есть дураки, которые могут на это пойти.

– Всё-таки я не понимаю, почему – вздыхает Тома. – Вот приставят вам нож к горлу и скажут: «Давай переводи деньги на этот счёт».

– Сколько?

– Что «сколько»?

– Сколько денег надо будет перевести? Сто тысяч рублей – без проблем. Даже пару миллионов можно. Но не больше. И если кто-то может прихватить человека с охраной, то это ведь серьёзная организация, так? Будут они пачкаться за такую сумму? Не-а. Игра не стоит свеч.

– Могут и сто миллионов запросить.

– Рублей? Не, в мобильном варианте не прокатит. Большие переводы требуют сложного оформления. В переводе надо указать реальный договор или другое основание, к примеру, счёт-фактуру с печатью и моей подписью. Прилагается товарный чек, есть виза от главного бухгалтера. Всё это банк проверяет перед тем, как перегнать деньги. Счёт-получатель должен соответствовать реквизитам платёжки. Понимаешь?

Тома заторможенно – процедура передачи денег её сильно впечатлила – кивает.

– Ты сама должна знать, – вступает Трифонов. – Мы же с Виктором Александровичем так и делаем.

– Ой, я ж в финансовые дела не лезу…

– А документы мне на подпись кто носит? Они все через тебя проходят.

Тома смущённо умолкает. Возвращаюсь к Кире:

– Это тебе, если хочешь, заказ. Проведи беседу на этот счёт. Простой зритель должен отчётливо понять, что большие деньги таким способом не получишь. С меня грант в сотню тысяч.

– Двести, – Кира реагирует моментально.

– Сто авансом, сто по результату, – моя реакция тоже на высоте. – А то вдруг позовёшь кого-то совсем невнятного. И знаешь что, лучше просто нанять актёра. Только ему надо важное и убедительное место работы назначить. Вроде департамента финансового мониторинга Центробанка.

– Я могу реально пригласить из Центробанка, – слегка кривится от моего предложения.

– Не всякий может доступно и понятным языком лекцию прочесть. Короче, сама думай, как не пролететь мимо второй сотни тысяч.

Трифонов косится с уважением. Не всякий может так на ходу дела проворачивать.

14 июня, вторник, время 21:15.

Синегорск, квартира Глафиры Стрежневой.

Летом сидеть перед телевизором? Вот уж нет. Что там интересного? Лучше с соседками на лавочке посудачить. Дети как-то приезжали, подключили квартиру к этому дурному интернету. Зинка купила телик размером с окно. Чем бы родное дитя ни тешилось. А оно вон как! Какие интересные фильмы бывают. Только не для меня.

Соседки всё время трут про какую-то азиатскую деваху. Запали на какое-то басурманское кино.

– Как же жалко эту Сун Линь, – причитают. – И начальник-то её гнобит, и родители давят…

Тьфу ты! Зарядила бы в глаз начальнику, послала бы в канализационный колодец тупых родителей. Зинку бы мою туда, дала бы всем жару! По струночке бы ходили и по команде писались.

Приходится сидеть перед телевизором. Зинка вчера позвонила, сказала, чтобы в этот день как штык новости вечером смотрела. Что и где ты, дочка?

– По телевизору увидишь. Я с Витькой. Пока, мам.

Не любит Зинка долгих разговоров, ха-ха. Зато если прорвёт, то всех святых выноси. С детства это у неё. Сильно умные говорят, что я виновата, яблочко от яблони недалеко упало. Ага, как же! Недалеко, ага! Да она с детства меня переплюнула. Красавица моя!

«Сегодня в девять часов утра по местному времени или в три часа ночи по московскому, – вещает молодая красавица-брюнетка с экрана, – на космодроме „Восточный“ стартовала ракета „Ангара-А5“. Она выведет на геостационарную орбиту большой спутник „Альфа-Фокус“, принадлежащий космическому агентству „Селена-Вик“. Запуск ракеты осуществлён по заказу Агентства. Это яркий пример тесного сотрудничества двух российских космических корпораций».

Это что, Витька спутник запустил? Надо же! Ага, выходит, Зинка где-то рядом… вот они!!!

Камера оператора выделяет группу в каком-то фантастическом помещении со множеством компьютерных мониторов и огромными экранами площадью с жилую комнату. Виктор Колчин и Зина Стрежнева стоят с краю на самых скромных позициях. Еле в обзор камеры попадают.

– Сегодня самые недоверчивые поймут, что ракета «Ангара» заняла полагающееся ей почётное место среди российских ракет. Мы запустили её в самом тяжёлом варианте, который на данный момент обладает самой большой грузоподъёмностью в нашей стране. Все системы отработали штатно, спутник успешно выведен на геостационарную орбиту, – представительный дяденька заливается соловьём.

А Колчины-то в курсе⁈ Красивая шалава в телевизоре тарахтит уже о чём-то другом, резкое нажатие на пульт затыкает ей рот. Лучше ядрёной кочерыжки. Ноги в боты, руки в ноги – и вперёд, к Колчиным!

14 июня, вторник, время 21:25.

Синегорск, квартира Колчиных.

Александр Колчин относился к тётке Глафире с лёгкой настороженностью. Как к не слишком далёкому вулкану, который нет-нет да и плюнет в небо раскалёнными камнями и густым дымом. Лавой не затопит, просто не доползёт, камни вряд ли долетят, а вот удушливый дым ветер запросто донесёт.

Деваться от общения некуда, уж больно близкие друзья их дети. Поэтому удивился её появлению на пороге, детей-то давно рядом нет. Досаду от громкого барабанного стука в дверь смывает приветственный рык:

– Вечерка доброго, Саня, не спишь, эфиоптвоюмать⁈ Грёбаная ватрушка, вы в разрезе или нет? В телик зенками сёдня упирались, али как?

– Тише, Милену спать укладываем. Мля! – непроизвольно старший Колчин сам переходит на полуцензурный и непроизвольно оглядывается на появившуюся Вику. – Чего случилось-то?

– Так Витька с Зинкой в новостях щас нарисовались. Видели?

Пока Колчин озадаченно трёт лоб и переглядывается с супругой, Глафира внедряется в квартиру. Разувается и сразу в гостиную, но её вежливо отводят на кухню. В дверях появляется Кирилл, с любопытством выслушивающий рокот тётки Глафиры.

Кир, в силу своей неистребимой привычки не искать трудных путей и по заветам старшего брата, стал студентом лингвистического отделения местного университета. Успешно заканчивать первый год обучения помогло домашнее обучение имени Виктора. Английский и прочая филология сданы, остался французский, так что сессия в кармане. За французский не только он не волновался, преподаватель тоже не беспокоился. К ней лишь сходить, получить запись в зачётку и убыть. Опять же, по заветам брата он всегда говорил с ней по-французски, чем купил её с первого же занятия.

Новое извержение эмоций вызывает известие, что Колчины прохлопали ушами.

– Да Витька так-то никогда не хвастает… – разводит руками старший Колчин.

Вика, сделав непроницаемое лицо, – матушку Зины она недолюбливала, но побаивалась, – наливает гостье чай.

– Щас организуем, тёть Глаш, – весело берётся за решение проблемы Кир.

Зайти в интернет, скачать видео новостей, а дальше втыкай флешку в телевизор и любуйся. Чем взрослые и вылезшая на шум Милена и занимаются.

– Эт не всё, – весело предупреждает Кир и берётся за пульт.

На этот раз на экране главные люди для собравшейся компании возникают крупным планом прямо перед камерой. Под восторженные восклицания и на фоне стартового комплекса. Рядом с Зиной и Виктором ещё какой-то парень. А интервью берёт очень красивая и высокая шатенка. Сразу видно, столичная штучка.

– Сначала познакомь нас, Виктор, – камера берёт всех троих ещё ближе.

– Зина и Саша, – Колчин максимально лаконичен.

– А фамилии?

– Ку… – пытается высказаться парень по имени Саша, но стремительно мелькнувшая рука Колчина хлопает его по подбородку.

– Без фамилий, Кира, – Колчин любезно улыбается в камеру. – Работают в Агентстве. Считайте их безвестными героями российской космонавтики, чьими усилиями она двигается вперёд.

– Куда и как она движется, Виктор?

– Только что Роскосмос запустил наш спутник «Альфа-Фокус». Мы его выводим на геостационарную орбиту точно над Байконуром. Спутник – наши остряки уже нарекли его «Оком Саурона» – станет стержнем всей нашей спутниковой группировки. Далее повесим точно такой же с обратной стороны и раскидаем по орбите семь-восемь малых наблюдательных спутников. В результате обзаведёмся собственным контролем над нашими космическими аппаратами. Коротко говоря, у нас появятся глаза на орбите.

– Остальные спутники тоже будете «Ангарой» выводить?

– Нет, только геостационарный. Малые спутники будут висеть на низкой орбите, их вполне можно забросить ракетой «Союз». Стартовая площадка рядом с нами, на Байконуре. Это для «Ангары» там площадки нет. Для остальных ракет есть.

– Это всё, что вам нужно?

– Так я, наверное, никогда не скажу. Кроме спутниковой группировки свой ЦУП нужен. Он сейчас достраивается. Установим оборудование, наберём персонал и начнём работать.

– Пока ЦУПа не будет, запускать ничего не станете?

– Это почему же? Просто будем пользоваться возможностями, любезно предоставленными Роскосмосом.

– Вы тесно сотрудничаете?

– Теснее не бывает. Кира, ты в курсе, что только что улетевшая «Ангара» построена на наши деньги? По сути, это наша ракета. Мы – заказчик, Роскосмос – подрядчик.

– Во сколько вам это обошлось?

– Семь с половиной миллиардов. Рублей, разумеется.