Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Глава 19
Мышки, кошки и прочие

В первый раз я проснулась оттого, что в шатёр ворвался Гарм, проскользнул под одеяло, облизал моё лицо вонючим языком, потоптался и лёг хвостом под нос. Снег таял на его шкурке, и от пёсика веяло холодом и сыростью. Потом Гарм передумал, покружился ещё и лёг носом к носу. От его пасти ощутимо пахло сырым мясом и кровью. Я вздохнула, набросила на нас обоих попону и уснула.

Второй раз – от хриплого «кардраша» и ответного рычания Гарма.

– Извини, – смутился Кариолан, садясь на постель рядом. – Он не укусит?

– Гарм, это друг, – представила я и зевнула.

Пёсик возмущённо тявкнул и прополз вниз, к ногам, но не дополз, а снова свернулся в районе моего живота.

– Если хочешь, я перетащу постель на другую половину. Но Эйдэн сказал, цто…

– … меня надо приручить? – мрачно перебила я.

И слово-то какое неприятное: приручить. Как собачку. Нет, я понимала, что Третий ворон совсем не это имел ввиду, опять же: разные диалекты, но всё равно отчего-то разозлилось.

– … цто нам надо привыкнуть друг к другу. Он цказал, цто иногда надо дать шанс друг другу и процто быть рядом.

Видимо, Кар очень волновался, раз сбился, зацокав там, где мог говорить более-менее чисто. Он осторожно лёг. Это было странно – лежать рядом, смотреть друг на друга, но не видеть, а только слышать голос и чувствовать дыхание.

– Ну да. Эйдэн, конечно, мастер любви. Опыт. А ты потом тоже заведёшь вторую жену? Нет, я не против, так-то. Только это должна быть хорошая жена, добрая. Она, например, может любить шить и вышивать, я-то не очень это люблю. А я буду готовить. Могу тебе штрудель с грибами сделать. Или, например, седло барашка в сливочном соусе. Очень вкусно.

Кариолан поёрзал, вздохнул:

– У меня не будет второй жены, – прошептал тихо и как-то грустно.

Ну да, бедняга. Без второй-то жены тяжко. Мне аж стало обидно за Седьмого.

– Почему? Чем ты хуже Эйдэна?

– И у Эйдэна не было бы. На первой его женили в десять лет, и…

– Кто-то из воронов вошёл к его жене?

– Да. Фатьма родила первого сына Эйдэну от моего отца.

Я поперхнулась. Ну у них и… м-да. Традиции.

– Ну а вторую-то жену Эйдэн сам выбрал?

– Касьма – его жена по обету. Так говорят.

– Это как?

– Ну, Третий сказал, цто по обету. Касьму должны были казнить.

– За что? Она тоже сбежала от мужа?

Кариолан замолчал и запыхтел недовольно.

– Ты же сказала, цто вернулась бы? Знацит, не сбежала. Нет, Касьма убила ребёнка.

Точно… Женщин у них могут казнить за два преступления же. Мне стало холодно, и я вздрогнула всем телом. Ой, не надо мне обо всём вот этом знать…

– Чьего? Своего или…

– Ей было десять. Она нянцилась с детьми господина и утопила младшего. Её господин – каган, да продлят небеса его дни, сказал: убила.

– Господина? Мужа?

– Нет.

– У вас есть рабство?

– Конецно.

– А если она… случайно? На воде ведь всякое случается.

Я растерялась, попыталась прижать коленки к груди, но Гарм глухо заворчал. Ох ты ж… Прости, пёсик.

– Эйдэн заявил, цто ему был вещий сон, и он дал обет Утренней звезде, цто возьмёт в жену Касьму.

– И каган поверил?

Его недоумевающий взгляд я почувствовался кожей. Кариолан ответил не сразу:

– Обетами не лгут. Утренней звездой не лгут.

– Поэтому каган хочет убить Эйдэна? – тихо уточнила я.

– Эйдэн – трус, – терпеливо пояснил Седьмой ворон. – Он должен был принять бой с Великим Ницто, но бежал со своим отрядом в Драконий стан. Трус не может быть вороном! Семь воронов защищают степь с семи сторон света, а воронят хранит каган.

Я разозлилась. Приподнялась на локте и сердито спросила:

– А ты сам? Ведь после того, как Эйдэн прибыл в Драконий стан, и каган велел бросить его в яму, навстречу с Великим Ницто отправился твой отец, и, если правильно понимаю, выжил ты один? Но ведь выжил же как-то?

И тут же пожалела о своей вспыльчивости: Кариолан сел, обнял колени и тоскливо ответил:

– Отец отправил меня с письмом. Как единственного сына. Степь не может жить без воронов. Мне нужно женица на тебе и зацать сына.

Не, ну простые какие! Степь, понимаешь ли, не может быть без ворона! Я положила руки на его плечи:

– А Эйдэн? Он был не единственным сыном?

– У него был Сафат. Если бы Эйдэн погиб, Третьим стал бы Сафат.

Шестилетний мальчишка. Понятно. Вот только что-то в позе и в голосе Кариолана очень меня насторожило.

– Подожди, – прошептала я, – а если ты зачнёшь, и я рожу сына… что будет с тобой?

– Я отправлюсь на восток и смогу смыть с себя позор. Смогу стать героем.

Мне захотелось заорать, встряхнуть его как следует. Он, видишь ли, сможет стать героем! А я… а мой сын, значит, должен прям с пелёнок стать вороном и защитником⁈ А заодно и безотцовщиной. Но мне тут же стало безумно жалко Кара. И его, и всех этих воронов, заложников глупой морали, по которой каган отправлял их, по сути, на самоубийство.

– Почему каган казнил Фатьму и Касьяну? У вас же не казнят женщин? – обречённо спросила я, готовясь узнать ещё что-нибудь ужасное. И не ошиблась.

– Касьяну. И Нуинику, её доц. А Фатьма отреклась от мужа.

– А у вас такое возможно? – удивилась я.

А почему мне никто об этом не сказал?

– Конецно. Если муж опозорил свою цесть, то женщина имеет право уйти от такого безцестного мужа.

Конечно. И уйти именно в этот момент. Хотя можно ли винить Фатьму? Вряд ли она когда-то любила мужа, который стал им ребёнком. Ну и вообще.

– А Касьму за что? И Нуинику?

– Не надо тебе этого знать. Давай ноцевать?

– Давай я сама буду решать, что мне надо знать, а что нет?

Кариолан снова замолчал надолго, словно взвешивая все за и против.

– Давай откровенность за откровенность? – предложила я. – Ты можешь задать мне любой вопрос, и я отвечу на него абсолютную правду.

– Зацем?

– Потому что у мужа и жены не должно быть друг от друга тайн.

Даже чужих. Седьмой ворон решился не сразу:

– Хорошо. Каган видел вещий сон…

Я молча слушала рассказ про одного утырка, как выразилась бы Кара, который заявил, что Великое Ничто можно победить при помощи жертвоприношения по забытому древнему ритуалу. И который видел пророчество о жене и о деве, чья кровь, пролитая на священный камень, способна умилостивить Тьму. И – вот же совпадение! – ими оказались именно Касьма, по чьей вине или, может, недогляду, погиб ребёнок кагана, и её дочь. Единственная. Цэрдэш – плакса…

– Ты плацешь? – вдруг спросил муж, а потом коснулся пальцами моей щеки и уверенно заявил: – Плацешь. Напрасно я тебе это рассказал. Вы, женщины, оцень цувствительны.

Он обнял меня, положил мою голову на своё плечо и довольно робко и осторожно погладил по волосам. Мне было приятно.

Заснули мы обнимаясь. Каке-то время я всхлипывала в его плечо, а потом на глаза навалился сон.

В третий раз я проснулась оттого, что Гарм кусал мои пятки, и это было ощутимо даже через сапожки. Сначала я просто отдёрнула ногу, но пёсик глухо зарычал. Я открыла глаза и увидела, что уже светает. Призрачный утренний свет придавал лицу спящего рядом Кариолана что-то очень трагичное. Ворон казался эльфом из древних легенд. Или наоборот – заколдованным эльфами юношей. Чёрные волосы разметались крыльями, ресницы трепетали. Я вдруг вспомнила слова Тэрлака про сестёр, которых будут убивать на глазах Кариолана, если тот не исполнит волю жестокого повелителя. А потом вдруг поняла кое-что: пока у Седьмого ворона нет сына, Кар – жив.

Встала и вышла из шатра.

Тот, кто мне был нужен, сидел у почти догоревшего костра – огня уже не было, лишь мерцали угли, подёрнутые пеплом. Я подошла, опустилась на камень рядом. Эйдэн покосился, поморщился, молча расстелил подол плаща и снова перевёл взгляд на кострище. Я пересела на плащ.

– Если я рожу сына, то Кариолана отправят на бой с Великим Ничто? – спросила прямо, не здороваясь.

– Может быть.

Вот же! Упёртый какой.

– А что сделают с тобой, когда ты вернёшься в Драконий стан? Ведь у тебя уже есть наследник?

– Каган милосерден и велик. Он даст мне шанс исправить своё преступление и остаться в памяти моего народа героем.

Дались же им эти герои! Я сглотнула, схватила его за руку:

– Бежим со мной, – взмолилась шёпотом. – Пожалуйста. Кариолан должен будет меня искать, верно ведь, да? А, значит, у него не родится сын. А тогда его никто не отправит против Великого Ничто. Но если я убегу одна, он меня найдёт, ведь правда? Вместе с пятью во́ронами. А с тобой – нет, я знаю, ты сможешь сделать так, что нас не найдут!

Эйдэн молча помешал веточкой угли.

– Элис, – ответил устало, – если ты убежишь, я тебя найду.

– Знаю. Но если ты убежишь со мной…

– Если.

Он посмотрел на меня, и это был какой-то очень спокойный и очень равнодушный взгляд. Ему не нужно было говорить вслух «нет», чтобы я его услышала.

– Но почему? – прошептала я с отчаянием.

– Я пришёл к кагану и сказал: повелитель солнца и луны, владыка звёзд и туц, там, далеко на западе есть земля, которой правил каган Рарш. Земля, в которую пришёл Пёс бездны, обративший Великого в каменного истукана, а отца моего отца – в птицу. Пошли меня, и я привезу невесту брату моему Седьмому ворону, ибо Утренняя звезда явилась мне и сказала: иди на восток, найдёшь там деву, её свет сможет спасти Степь. Позволь мне поехать и исполнить слово Звезды Утренней, сказал я. И тогда я привезу деву брату моему Кариолану в жёны.

– Подожди… ты… обо мне? Ты же говорил: Аврора…

Эйдэн сбросил плащ и поднялся.

– Я не говорил, цто привезу Кару именно ту деву, про которую сказала Утренняя Звезда. Каган отправил со мной и жениха, и второго ворона. Так как ты думаешь, сестра моя Элис, отниму ли я обещанную у брата моего?

– Но ведь он погибнет! – безнадёжно прошептала я.

– Может быть.

Я тоже встала, чувствуя, как меня начинает знобить. Удивительно, но после вчерашнего купания никаких последствий не было. Разве что небольшая сонливость. Эйдэн наклонился, поднял плащ, набросил мне на плечи и укутал.

– Ты солгал? – я прямо заглянула в холодные глаза. – Насчёт вот этого всего: утренней звезды и…

– Нет.

– Ну да. Вам вот прям постоянно вещие сны снятся, – мрачно съязвила я. – Звезда то велит тебе найти деву, то на Касьме жениться…

Он вдруг улыбнулся, почти проказливо, и улыбка заискрилась в глазах, превратившихся в узкие скобочки, а морщинки прорезали кожу у губ и лучиками от уголков глаз.

– Тогда – солгал, – рассмеялся хрипловато. – Иди к мужу, Элис. Я знал, цто именно ты разбудишь спящую. Или она спасёт мир от Ницто, или мы все исцезнем. Если исцезнем, то ты не успеешь родить сына. Если спасёт, твой муж не погибнет. И не спрашивай больше мужа обо мне. Спрашивай его о нём самом. Полюби его, ему оцень нужно, цтобы его хоть кто-то любил. Каждому мужцине нужна женщина, которая его любит. Иди.

– А тебе? Тебе тоже нужна?

Он поднял широкие брови, глянул насмешливо:

– Цэ-цэ-цэ. Ты хочешь любить нас двоих, девоцка? У тебя сердца не хватит. Не смущай меня, у меня уже есть невеста.

Я покраснела. И тут на моё счастье мимо пролетел Гарм. Он подпрыгивал над сухой травой, заметённой снегом, прижимая уши и развевая хвост по ветру. Запрыгнул на седой валун, поджал переднюю лапку и истошно залаял.

– Гарм!

Пёсик оглянул, оскалился, зарычал, подрагивая хвостиком. Я вскарабкалась на камень, встала, всмотрелась. Ничего. Пустынная степь, кругом – сколько глаза видят – жёлтая трава, снег и оловянное небо, розовеющее, словно скатерть, попавшая краем в таз красильщика. И марево на востоке, искрящееся от восходящих лучей. Мышь, что ли, увидел?

Я с недоумением оглянулась на Эйдэна. Тот – чёрный на белом – показался мне каменным идолом.

– Там ничего…

Третий ворон приложил ко рту сложенные ладони и громко закаркал. Не как воро́ны, а как во́роны, не «кар», а «кра» или даже «кре». Снег вокруг шатров зашевелился, зачернел мужскими фигурами. Я ахнула. То есть, вороны спали прямо на земле, завернувшись в собственные плащи? И не замёрзли?

Аэрг, подошёл и, насупясь, встал рядом. Беловолосый Нург отчаянно зевал, Тэрлак играл плечами, разминая их. Ещё один был совсем седой, высокий, как Кариолан, вышедший из нашего шатра. А второй незнакомый мне ворон оказался горбат и хром.

– Беда, – прошептал Тэрлак.

Аэрг оглянулся на него.

– Что могло заставить великого кагана прорвать границы? – изумлённо пробормотал Нург.

Великого кагана? Я снова посмотрела на восток и увидела, что марево растёт со всех сторон, и услышала топот множества ног. Копыт. Мне даже показалось, что земля чуть дрожит.

– Великое ницто, – меланхолично отозвался Эйдэн и добавил едко: – Видать, жертвенная кровь не помогла одолеть Тьму.

Глаза его стали совсем холодными и колючими, точно иголки. Вороны переглянулись. Боже мой… Аврора! Неужели орда вторглась в Монфорию? Как? А как же пограничные крепости? И вот там, за цепью гор, слившихся с серо-белым небом, лежит Родопсия, а в ней ни сном, ни духом никто даже не догадывается о надвигающейся угрозе.

– Зажигайте сигнальные огни, – сухо приказал Аэрг.

Мужчины бросились к телеге, вытащили оставшиеся дрова и принялись складывать их высокими шалашиками, а я кинулась во второй шатёр. Споткнулась обо что-то, это что-то вскрикнуло тонким голоском, зашипело и вцепилось в мою ногу. Я упала, и тотчас вокруг раздались крики, но я не сразу поняла, что кричат:

– Мяу!

Кошки? Десятки разноцветных, пушистых и облезлых кошек толпились вокруг меня и шипели, дёргая вструбленными хвостами. Их глаза казались гирляндами алых, жёлтых и зелёных свечек.

– Цыц, – хрипло прикрикнула на них Кара и, сонная и растрёпанная, показалась из-под груды меховых тушек. – Кого нелёгкая принесла?

Она щёлкнула пальцами. Из них вылетели золотистые искорки, и кошки исчезли. На их месте оказались мышки-полёвки, тотчас бросившиеся врассыпную. Кара зевнула.

– Элис? Ты не могла ещё раньше прийти? Ну чтобы уж совершенно точно меня разбудить?

– Сюда скачет орда. Они как-то миновали заставы западного пограничья. Кара! Их столько, столько… А там – Аврора, и Старый город, и… Родопсия.

Последнее я почти прошептала.

Кара закатила глаза, снова щёлкнула пальцами. Её жемчужно-розовое обнажённое тело окутал пар, а затем одежда поднялась и шустро принялась одевать хозяйку. Волосы распрямились, завились и уложились в аккуратную причёску. Пара минут – и передо мной великосветская дама в тёмно-лиловом платье с гофрированным белым воротничком, без декольте, но с вышивкой чёрным жемчугом.

– Не знаешь, он женат? – деловито уточнила Кара, расправляя пышные рукава.

– О чём ты говоришь⁈ Он завоюет все три королевства! Он всех убьёт! А тех, кого не убьют степняки, уничтожит Великое Ничто, которое идёт следом!

– Тем более имеет смысл выйти за него замуж, – хмыкнула фея и решительно вышла из шатра, – раз уж даже надоесть не успеет.

Я схватила её за руку:

– Ты же хотела бежать, да? Пока все заняты, оседлай коня и мчи во весь опор в Старый город. Аврору нужно предупредить! И Белоснежку с Гильомом – тоже. И Мариона с Дризеллой, и…

– Короче, всех, – хмыкнула Кара, сморщила нос. – Душечка, ты знаешь, как далеко летит стрела? Впрочем, не очень далеко. Этот вопрос можно решить и быстрее.

Она присела и чуть-чуть посвистела и пощёлкала пальцами. К ней снова подбежала мышь-полёвка, задрала головёнку с чёрными глазками-бусинками. Кара подула на неё сквозь пальцы, осыпав золотистой пыльцой, и на моих глазах мышка превратилась в ласточку.

– Пиши, что хочешь сказать, – коротко велела мне Карабос.

Передо мной оказался стол, стул, чернильница с пером и узкий лист бумаги. Удивляться времени не было, я села и быстро начертала несколько строк. Бумага сжалась, превратилась в маленькую белую ленточку, обвязала лапку ласточки. Стол, стул и письменные принадлежности исчезли. Кара посадила птичку на палец, подбросила в небо.

– Ну, лети давай. Эх, а был бы Румпель, он бы просто шагнул в зеркало. Плохо быть маленькой безобидной феей, что ни говори. Ну, и где там ваш каган? И, кстати, неплохо было, раз уж такое дело, найти четверых ангелов из Первомира, не правда ли? Самое то время.

А может, я её просто не расслышала: земля ощутимо дрожала, и топот копыт совершенно определённо мне не казался. Я оглянулась на восток и увидела серую лавину, мчавшуюся на нас и грозящую нахлынуть волной и смести всё на своём пути.

Семь воронов стояли цепью между сразу за семью кострами, и Кариолан – тонкий и высокий, левее всех прочих. Я подошла, встала рядом и взяла его прохладную узкую ладонь.

Дополнение 2

– Ваше высочество, я понимаю, что вы переживаете о своей репутации, и разделяю ваши опасения, но после такого снегопада, увы, найти следы беглецов не представляется возможным.

Аврора скосила глаза на расстроенного капитана де Грара. Начинающий лысеть несколько полноватый мужчина всё ещё сохранял воинскую выправку.

– Что значит: «не представляется возможным»⁈ – зарычал Кретьен. – Вы осознаёте, капитан, что это заговор? И лишь два варианта: либо ведьма заколдовала ближайших людей принцессы, либо они изначально были изменщиками. Вы понимаете, чем и то и другое угрожает безопасности королевства? А что скажет народишко о побеге из королевской темницы⁈То есть, по-вашему, каждый преступник может бежать?

– Никак нет, – капитан отвёл виноватый взгляд.

Принцесса вздохнула, положила руку на плечо жениха.

– Я никому не обещала публичной казни. Пусть пустят слухи о том, что казнь состоялась, но была закрытым мероприятием, только для своих. А охранник, который видел побег, просто перепил. И вообще, его можно куда-нибудь услать.

– Слухи – оружие обоюдоострое, – хмуро возразил Кретьен.

– Как и меч, не так ли? Всё зависит от мастерства той руки, которая держит оружие. В вашей я уверена.

Жених задумался.

– Можно публично сжечь каких-нибудь оборванцев, выдав их за преступников, – выдал чуть погодя уже более спокойным голосом. – Если их переодеть…

Аврора поёжилась, натянуто улыбнулась:

– Прекрасная идея. Я непременно об этом подумаю. Но всё это такие мелочи, о которых можно поговорить позже. Давайте лучше обсудим главное: мою коронацию и нашу свадьбу. Гости уже съезжаются, а я не представляю, где кого разместить. Так много изменилось с тех пор, когда я заснула! Например, герцог Ариндвальский и его супруга Люсиль. Говорят, Ромеро занял место принца Дезирэ, но вряд ли герцогу подобают те же почести, что и принцу крови? А её подруга – Сессиль фон Бувэ? Пропавшая Элис, между прочим, её падчерица. Вы уверены в благонадёжности мадам Сессиль?

– Как в своей собственной, – заверил Кретьен и принялся рассуждать о том, куда поместить прибывающих.

Аврора слушала вполуха. Она уже знала, что красавица Сессиль, несмотря на своё иностранное подданство, является официальной фавориткой сына герцога, то есть жениха самой Авроры. И, с одной стороны, это раздражало: у её мужа будет официальная любовница! Предполагалось даже, что гостевые покои прекрасной Сессиль будут располагаться под покоями принцессы, чтобы Кретьену не было необходимости проделывать уж слишком длинный путь до желанных объятий. С другой стороны… не всё ли равно? Если муж станет чаще ночевать вне спальни жены, так тем и лучше. При одной лишь мысли о том, что должно произойти в брачную ночь, Авроре становилось нехорошо. Не то, чтобы Кретьен был уж как-то особенно ей не симпатичен, просто… Он был чужим. Чужой мужчина, с чужими руками, с чужим запахом, чужим голосом и вообще. Её передёрнуло от отвращения.

«Глупо так относится к будущему супругу, – заметила принцесса сама себе. – Чем хуже относится жена, тем больше влияние у фаворитки. А любовница – это всегда опасно. Никто не знает, насколько она властолюбива». И, чтобы не слушать раздражающий, несмотря на красивый низкий тембр, голос, Аврора прошла вперёд, в клетку.

Это была довольно просторная клетка, наклонять голову девушке было не нужно. А вот мужчине – пришлось бы. Принцесса обернулась в сторону жениха и вдруг подумала: что будет, если она сейчас прикажет де Грару запереть в клетке сына герцога? А если сын герцога прикажет – её? И тут же разозлилась на себя за такие идиотские мысли. Отвернулась и поспешно направилась из ловушки, но тут что-то блеснул в свете факелов. Девушка нагнулась и подобрала нечто металлическое, круглое…

– Что там, Ваше высочество? – заинтересовался Кретьен, перебив собственный рассказ о достоинствах мадам Сессиль. – Осторожнее, ведьма могла оставить магическую ловушку…

– Ничего, – не задумываясь солгала Аврора и засунула находку в небольшой кармашек, прячущийся между складок пышной юбки. – Показалось. Могу ли я поручить вам, друг мой, взять на себя заботу об удобстве гостей?

И не слушая благодарностей, торопливо покинула темницу.

Да пусть размещают своих любовниц, где хотят. У них есть армия, а потому де Равэ уверены в своей силе, но… «У меня будет другая сила, – мрачно думала Аврора, накидывая капюшон на голову и пытаясь укутаться от пронизывающего ветра. – Например, торговые гильдии. А что? Вполне себе сила. Торговцы тоже нанимают охрану для перевозки грузов. Чем не армия? Здесь они – слабы, не осознали ещё, какой силой владеют, но… Почему бы не устроить в Монфории промышленную революцию? Как там… Верхи не могут, низы не хотят – старая добрая классика».

Правда, она не могла вспомнить, кому принадлежал этот афоризм, но мысль принцессе понравилась.

Вдруг какая-то сумасшедшая птица, бумерангом мелькнув среди снежинок, кинулась к девушке в руки и запищала, а потом так же стремительно взмыла вверх и растаяла среди туч. Аврора захлопала глазами, опустила взгляд и увидела в руке бумажную ленту. Недоверчиво развернула её и ахнула, прочитав:

«Милая В. в. Аврора! Мы вас не предавали: нас похитили степные вороны. И прямо сейчас на наш лагерь скачет кочевая орда с каганом во главе, а за ними идёт Великое Ничто, разрушающее мир. Совсем скоро враги будут под стенами Старого города. Время объединиться и спасти мир. Элис».