Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

– Почему не китайский? – С дежурным интересом спрашивает тренер.

– Китаистов у нас полно. Японистов тоже хватает. Специалисты по Корее в дефиците. Но дело в том, госпожа Юна, что маленький плюс сопровождается большим минусом.

Госпожа Юна чуть наклоняет голову, показывая сосредоточенное внимание.

– У вас нет космических факультетов, а даже если есть, вы извините, но Южная Корея – не космическая держава. Язык я и в России найду способ изучить, а вот космодромов у вас нет.

– Ты хочешь заниматься космосом? – Госпожа неподдельно заинтересовывается. Подтверждаю.

С полминуты госпожа, предварительно извинившись, о чём-то чирикает с мужем. Не вслушиваюсь.

– Господин Стейнбах, – мило улыбается тренеру Юна, – вы напрасно волнуетесь. Мы не собираемся нагло сманивать в нашу страну самые ваши перспективные кадры. Дело в том, что наш бизнес в вашей стране постоянно расширяется. И нам понадобятся высококвалифицированные кадры, желательно знающие корейский язык, для работы в наших российских филиалах.

Становится понятно, почему её к нам допустили. Скорее всего, именно с таким условием. И какие-то сильные завязки у неё есть с нашими властями. Возможно, не только местными. И очень тонко улавливает опасения тренера. Почти на грани чтения мыслей.

– У меня к вам просьба, господин Стейнбах, – улыбка Юны становится ослепительной, – мне хотелось бы переговорить с Виктором тет-а-тет. Это возможно? Обещаю, что не буду его сманивать в Корею.

Через четверть часа.

Грозное здесь море, то есть, океан фактически. Идея искупаться кроме ужаса ничего не вызывает. Прогуливаемся с Юной по галечному пляжу, её муж с помощницей остались у машины. Мало-помалу прихожу в себя от неожиданной материализации давно знакомого образа.

– Ты серьёзно планируешь заняться космосом? – Юна ловко вспрыгивает на полуметровый валун. Кроссовки и джинсовый костюм позволяют любые рискованные движения. Интонация не вопросительная.

Киваю. Да, планирую.

– Какие видишь перспективы?

– Огромные. Что интересует лично вас и вашу страну?

– Моя страна пусть сама за себя говорит и решает, – смеётся Юна. Выглядит она юной, абсолютно соответствуя своему имени. Или это псевдоним?

– Сейчас в мире огромные сложности с вложением капиталов, – отходим чуть дальше от прибоя, шум мешает разговаривать.

– Большинство озабочены даже не тем, чтобы приумножить. С этим совсем туго. Многие довольны тем, что им хоть что-то удаётся сохранить. Земля, сельхозугодья, пищевая промышленность, все эти активы готовяться к взрывному росту спроса на них…

Про сельхозпроизводство и пищевую промышленность понимаю. Война войной, а есть хочется всегда и всем.

– Но не буду читать тебе лекцию о состоянии мировой экономики, – смеётся Юна. – В настоящий момент веду достаточно выгодный проект, который начинает окупаться. Через несколько лет проблема вложения денег встанет во весь рост. Исключительно с этой точки зрения меня интересует космос. На какой процент рентабельности я могу рассчитывать, какова ёмкость потребностей в инвестициях, сроки окупаемости?

– Вы же понимаете, что… – подаю ей руку, помогая спрыгнуть с камня, —…в общем, я хочу, чтобы моя страна доминировала в космосе. Достаточно долго, хотя бы несколько десятилетий. Если вы рассчитываете на ключевые позиции в Солнечной системе, то сразу нет. Мы не договоримся. Единоличным лидером должна быть исключительно Россия.

Откровенно любуюсь вытаращенными на меня сине-фиолетовыми глазами. Намеренно обмолвился про Солнечную систему, теперь наслаждаюсь реакцией. Её десятки или даже сотни миллионов долларов – сущая мелочь сравнительно с космическими масштабами.

– Ты меня удивил, – Юна выходит из ступора. – Нет, политическое доминирование меня не интересует. Политическое прикрытие – да, не более того. Меня интересует движение моих капиталов. Деньги не должны лежать мёртвым грузом, это аксиома экономики. Контрольный пакет акций мне не нужен, совещательный голос вполне устроит. Исключительно для защиты экономических интересов.

Мы возвращаемся. Юна терпеливо ждёт моего ответа. А я считаю, вернее, вспоминаю, как-то раз уже считал.

– Ёмкость вложений до начала получения первой прибыли – от десяти до двадцати миллиардов долларов…

Юна спотыкается и замедляет шаг. Аккуратно подхватываю под руку для страховки.

– Пятнадцать-двадцать процентов годовых – не проблема…

Ошарашенность её личика придаёт ей особое очарование.

– Погоди, немного в голове не укладывается… ты хочешь сказать, что если я вложу миллиард долларов, то ты обещаешь платить такой процент? Виктор, так не бывает!

– С отсрочкой, госпожа Юна, с отсрочкой. Сначала вкладываем, лет через пять пойдёт первая прибыль. Не позже, чем лет через десять. Выплаты дивидендов тоже не ранее, чем через пять лет. Но проценты на кредит можно начислять сразу.

– Погоди-ка, – Юна вытаскивает на экран смартфона калькулятор.

– Я уже считал, – комментирую её действия. – При восемнадцати процентах годовых через десять лет вложения вернутся в пятикратном размере. Начисленные проценты тоже можно капитализировать. Не простые проценты будете получать, а сложные.

Всё равно проверяет. Вижу, что с трудом справляется с возбуждением.

– Моя очередь задавать вопросы, госпожа, – ещё успеваем договорить пока не дошли до машины.

– Сколько вы намерены вложить в мой проект, когда он стартует?

– А когда он начнётся?

– Лет через пять-шесть. Постараюсь раньше, но мне учиться надо.

– На данный момент больше пятисот миллионов не смогу, но через пять лет наверняка у меня подвиснет несколько миллиардов. Два, три, пять… и все могу вложить в перспективное направление, одно или несколько.

Удержал себя от такой же реакции. Подавляю короткий шок от масштабов возможных вложений. Выходит, речь не о жалких десятках миллионов долларов, а о миллиардах? Серьёзная заявка. Конечно, это всего лишь запал. Но запал для запуска огромной ракеты. Хм-м, хотя нет, это уже не запал, такие суммы тянут на двигатель. Того и гляди, эта шустрая дамочка единолично профинансирует весь проект.

– Мне только одно интересно, где ты пещеру Али-бабы разглядел? – Блещет Юна знанием нашего фольклора.

– Как где? На Луне, конечно. Там может быть что угодно. Залежи урана, золотоносные руды, редкоземельные металлы.

– А если там ничего нет? Потом, это ведь долго искать придётся? – Глаза Юны разгораются всё ярче, несмотря на скепсис её вопросов.

Отмахиваюсь.

– Я не все возможности перечислил. Сами подумайте. Хотя бы с точки зрения хорошо вам знакомого шоу-бизнеса.

Когда подходим к машине, Юна так сияет лицом и сверкает глазами, что её Чхве подозрительно на меня косится.

Пока едем обратно, Юна оживлённо что-то щебечет своему мужу, тот недоверчиво поглядывает на меня. Небось, думает, что я не понимаю, о чём они. Ну, пусть так и думает. Мне натурально не к спеху прислушиваться, надо обдумывать новые вводные. Если из-за границы на мой проект пойдут такие деньги, то родное государство чисто из ревности и хвостизма не пожелает отстать. Значит, вложения от корпорации Юны можно смело удваивать. И выходим примерно на уровень, позволяющий построить огромную орбитальную базу, не только лунный модуль. Хм-м, мои мечты настолько неожиданно начинают приобретать материальное наполнение, что это пугает. Хочется крикнуть: ребята, вы чего⁈ Я просто фантазирую!

Только на старт выхожу, бежать придётся долго и упорно, а впереди, – далеко, но в пределах видимости, – кто-то тащит из кустов, нет, не рояль, а мощный мотоцикл, хотя по роли именно рояль. Охренеть, как иногда любит выражаться папахен.

25 сентября, время 20.05.

Квартира Колчиных.

– Ника, иди сюда быстрее! – Ревёт густым баритоном Колчин старший.

– Мама, мама, тут по телевизору Витю показывают! – Спойлерит Колчин самый младший.

Что-то грохает на кухне, оттуда почти выбегает Вероника. Немного опаздывает. На экране от улыбающегося Президента отходит Витя Колчин. Встаёт в строй дюжины ребят. Подходит следующий, Президент пожимает руку, надевает медаль и вручает грамоту.

«Из-за огромного количества санкций по самым разным направлениям, – комментирует диктор за кадром, – российские команды принимали участие в международных олимпиадах дистанционно и к общему награждению допущены не были. Ничего страшного для наших ребят в этом нет. Специальным решением правительства сборные команды страны по математике и физике, занявшие в неофициальном командном зачёте первые места, награждаются золотыми и серебряными медалями российского дизайна. Каждый победитель, а они почти все взяли золото, получит денежную премию в миллион рублей. Премированы также будут их тренеры и школьные учителя…»

– Охренеть! – Громко комментирует Колчин-старший.

– Точняк! – Радуется младший. – Охренеть!

Вероника смотрит на мужчин с осуждением, но вслух ничего не говорит.

Многие в городе приникают в это время к телевизорам. Одноклассники Вити в обеих школах, учителя и прочие официальные и неофициальные лица. Все глядят и не все верят своим расширенным глазам.

Некоторое время до награждения.

Министерство образования РФ.

Стейнбах хмыкает, завидев мой список учителей, которым за меня полагается премия.

– Ты уверен? И почему учителя математики нет?

– Сергею Викторовичу ежемесячную доплату в двадцать пять тысяч за меня уже оформили. Надо и о других подумать.

Общая премия в миллион делится пополам. Половина – тренерам… хм-м, озолотятся парни за всех нас получать. Почти три миллиона на троих.

Ещё полмиллиона делится поровну на список, представленный победителем. Мой список короткий: директор 8-ой средней школы Анатолий Иванович Кулешов и учительница начальных классов 14-ой средней школы Лилия Николаевна Озерская. По четверти миллиона каждому минус налоги.

– Начальных классов? – Удивляется Песков, сунувший нос в мой список.

– Если б я не научился писать и считать, смог бы я брать интегралы? – И наблюдаю, как в глазах приятеля всплывает понимание настолько же простой насколько и забытой истины. Про учителей начальной школы никто не вспоминает.

Тем временем чиновная дама с вежливой улыбкой собирает наши бумаги.

Глава 13
Не так уж тяжело и в учении

25 сентября, время 10.10

Кремль, Александровский зал БКД.

– Какая просьба? – Президент улыбается доброжелательно, но в глазах лёгкая настороженность.

Прекрасно его понимаю. Любое должностное лицо высокого уровня наверняка осаждают толпы страждущих и желающих что-то урвать себе любимым. И окружение Президента всячески обороняет его от сонма просителей. И нас строго-настрого предупредили, чтобы мы не вздумали отклониться от протокола. А я вот отклонился, высказался о наличии маленькой просьбы.

– Пусть ваши кадровики внесут меня в списки перспективных кандидатов. Хочу стать главой Роскосмоса.

– Хорошо, – Президент улыбается ещё шире. – Они внесут, обещаю. Очень хорошо, что ты карьеру в стране хочешь сделать.

– Где ж ещё её делать… – на том краткая беседа и заканчивается.

Когда отхожу к строю ребят, сопровождающая нас тётенька, начальница какого-то департамента в Минобре, на секунду фокусируя взгляд на мне, мимолётно делает страшные глаза. А я чо? Я ничо…

А красиво здесь…

1 октября, время 12.40.

Одна из столовых в главном здании МГУ.

– Ты зря столько набрал, – делюсь мудростью с Андреем Песковым, который меня сюда привёл.

В отличие от него второе не стал брать. Заменил его винегретом, могучим усилием воли удержавшись от добавления котлеты, яишницы или рыбы. И даже от пирожков и ватрушек отказываюсь. Только компот. Два компота, пустое место в желудке надо чем-то заполнить.

– Мы сейчас пойдём на занятия, – рассказываю дальше. – Ты – сытый, я – полуголодный. Мой организм силы на усвоение обеда тратить будет намного меньше. Спать я, в отличие от тебя, не захочу и научные премудрости прекрасно усвою.

– Блин, ты прям аппетит испортил, – кривится Андрюха. – К тому же есть-то хочется.

– Твоя могучая воля и разум должны управлять телом, а не его низменные желания твоим разумом, – наставительно поднимаю ложку вверх. – Утром надо завтракать плотнее.

– Я только чай пил с бутербродом…

– Завтрак должен быть полноценным! – Заключаю краткую лекцию об интеллектуальной гигиене обучения.

3-я пара, семинар по аналитической геометрии.

Меня пока не освободили от занятий по английскому, поэтому игнорирую их явочным порядком. Не только их. Сейчас в моей группе занятия по русскому языку (кто бы мне объяснил, что этот предмет делает на факультете естественных наук?). Надо нагонять отставание, которое ликвидирую всеми возможными способами. Поэтому сейчас занимаюсь с другой группой. Пролистываю учебник до нужного места. Преподаватель показывает, как надо расправляться с определителями. Тождественные, так сказать, преобразования. Матрица, миноры, мажоров нет.

– Вижу новое лицо в группе, – замечает меня импозантный и подтянутый препод. Линейную алгебру ведёт линейный мужчина. То есть, из линий состоит, не из сфер.

– А это не наш, – сдаёт меня местный староста.

– Я из паралелльной группы, – информирую препода, – мне две с лишним недели пришлось пропустить, вот и приходится догонять. Деканат в курсе, что я отсутствовал по уважительной причине.

– Он на олимпиаду по математике ездил, – закладывают меня доброжелательные девочки.

– Успешно?

– Всё, как надо, – туманно подтверждаю успешность поездки.

– Он первое место получил и золотую медаль, – продолжают уводить разговор в сторону девчонки.

– Не получил, а завоевал, – недовольно поправляю девочек.

– Первое место это хорошо, – одобряет преподаватель и вызывает к доске одну из разговорчивых. Педагогически правильно делает. Ибо нефиг. Кое-кто злорадно хихикает.

2 октября, время 07.10.

Общежитие МГУ (ДСЛ, – дом студента на Ломоносовской)

* подробности здесь.

Комната на троих и пока мои соседи чесали репу, занял стратегическое место на втором этаже двухярусной кровати.

– Подъём! Быстро на зарядку! – Моя комната – мои правила. Я уже одет и тормошу соседей минут десять.

– Витос, хватит орать, – осуждающе и не открывая глаз, бормочет Женя, верзила за метр восемьдесят. Что-то в унисон брякает неразборчиво более мелкокалиберный, – почти, как я, – Костя.

– Я ведь вас вчера предупреждал! – Намеренно говорю громко, спать им давать не собираюсь. – Нас ждут великие дела и надо быть готовым ко всему. Подъём, я сказал!

Грубо стаскиваю обоих с кровати. Дверь в коридор предусмотрительно открыта заранее. Правильно сделал. Реакция Евгения – бурная и агрессивная. Выскакиваю из комнаты, успев дать верзиле обидного пинка. Носиться за мной ему лень, поэтому он идёт на подлый манёвр: запирает дверь изнутри.

– Жирдяй, выходи, подлый трус! – Пнув пару раз по двери на прощание, чтобы не расслаблялись, бегу по лестнице вниз.

Устроен выход в этом здании странно. Ещё не решил, баг это или фича. По лестнице можно спуститься до второго этажа, а далее вход перекрыт. Откроют только в случае пожара. Так что только лифт, только хардкор. Или суперхардкор, который я и выбираю. Сбегаю по лестнице до второго этажа, выхожу на балкон, перелезаю через перила на козырёк над входом, зависаю на нём, уцепившись за край, и спрыгиваю.

А что? Высота от ног до асфальта метра полтора. Какие проблемы?

Теперь бег. Сквозь хмарь пасмурного московского утра. Вокруг комплекса дорожки, рядом спортплощадка, есть, где разгуляться. Бег и дыхание полной грудью минут через десять выводит организм в состояние активного удовольствия. Через полчаса разогреваюсь окончательно и с разгона прыгаю на турник. Солнышко крутит не рискую, мне неизвестна надёжность местной конструкции. После турника всласть насилую брусья.

Пожалуй, хватит. Так же бегом возвращаюсь в здание, на этот раз цивильным способом, через вход. На вахте пытаются не пустить, пропуск забыл, да и некуда его класть. Спорить не собираюсь. Перепрыгиваю через барьер и ходу до лифта. До него далеко, ленивой вахтёрше ни за что не догнать. Я б с удовольствием пробежался по лестнице до 8-го этажа, но посчитал хлопотным. На будущее отложу.

– Открывай, жирдяй, подлый трус! – Бодро молочу по родной двери кулаками.

– Ну, чего ты расшумелся ни свет, ни заря, – урезонивает вышедший из соседней комнаты по-утреннему хмурый парень.

– Всем вставать пора, через полчаса – занятия!

Может показаться, что от моего шума этаж оживает, но вряд ли. На занятия натурально пора собираться. Идти четверть часа, пять минут туда-сюда, так что у студенческих жителей на всё про всё не более двадцати минут.

Это у нас лафа. Среда ж сегодня! Только один час и то диалог с куратором. Делов-то, сесть за стол, уткнуться в планшет и внимай мудрости преподавателя с экрана. Интерактивно в режиме он-лайн. Задавай любые вопросы по поводу учёбы.

– Жирдяй, не откроешь через полминуты, я тебя на части разберу! – Перехожу на язык угроз. – Ты хоть понимаешь, насколько ты уже провинился? Костян, тебя тоже касается!

Мне фиолетово. Так или иначе, они будут активны по утрам. Или со мной бегать, или за мной, или от меня. Как получится.

Отталкиваю открывшего дверь Костяна, хватаю железной лапой за грудки Евгена, мотаю пальцем перед лицом:

– Ещё раз дверь передо мной закроешь, лучше сразу вешайся или с балкона прыгай.

– Вить, да ладно тебе, чего ты… – увещевает мирный Костя.

– И чего ты мне сделаешь? – Дерзко ухмыляется дюжий с виду сосед, силясь оторвать мою руку, и тут же сгибается, хватая ртом воздух.

Ни он, ни Костян, ни даже я сам, никто не замечает по-змеиному быстрого движения ладони, которая на миг превращается в острие копья. Сам удивляюсь, насколько постоянная тренировка может быть эффективной. Удар в солнечное сплетение отработан на уровне движений карманника высшей квалификации. Хрен заметишь и не убережёшься.

– Сказал же, что сделаю, – удерживаю его за волосы, – на части разберу. Ты даже дёрнуться не успеешь.

Слегка толкаю его в лоб, тот валится задницей на пол. Быстро ополаскиваюсь, умываюсь, обтираюсь. Евген вынужденно притухает. И не мгновенная расправа тому причиной. Выпрыгивает у меня в глазах нечто, заставляющее непривычного человека внутренне холодеть.

– Сегодня завтрак за мной, – объявляю Косте и почти пришедшему в себя Евгену. – Дежурство по комнате тоже. Завтра – ты! А за ним ты, Костян.

Требую внимательного наблюдения за мной. Им придётся с завтрашнего дня делать то же самое. Варить кашу, нарезать бутерброды, мыть посуду, проветривать комнату, протирать полы. Предусмотрительный и обстоятельный я уже запасся продуктами на всех троих.

– Овсянка, сэры! – Приглашаю к столу.

– По десять тысяч с каждого в месяц на продукты, – уминая овсянку, заправленную маслом, объявляю соседям, которые тоже скучно ковыряются в тарелках. – И чтобы всё доели! А то остатки пищи будут в ведре гнить!

Отданные деньги упрятываю в отдельный внутренний карман костюма. Туда же и свою долю. Довожу до личного состава вводную инструкцию.

– Вы все знаете про мои достижения. Кто не знает – докладываю. Я занял первое место на международной олимпиаде по математике… – по удивлённому лицу Евгена понимаю, что не до всех дошли сенсационные новости. Кто-то мимо ушей пропустил. Собственно, не удивительно, большого шума не было, а новости по телевизору не все смотрят.

– Как я этого достиг? Очень просто. Строго организовал свою жизнь. Режим дня, баланс между интеллектуальными нагрузками и физическими. Каникулы, не каникулы, выходной день или будний, не важно. День начинается с мощной зарядки, хорошего завтрака, по объёму вполовину от обычного обеда. Далее, до обеда – интеллектуальная напряжённая работа. Если нет лекций и семинаров, то в режиме самоподготовки. Каждый день! – Поднимаю палец вверх. – Это очень важно.

– И тогда успех обеспечен. Беспроблемная сдача сессии будет всего лишь фиксацией вашего мощного умственного роста. Мы вырвемся на передовые позиции по всем направлениям. Преподы будут нас уважать, сокурсники завидовать, а сокурсницы восхищаться и ходить за нами толпами.

Последние слова очень цепляют Костяна. Завтрак тем временем завершается, приступаю к мытью посуды.

– За дело, парни! – Приступаю к выдвижению стратегических лозунгов. – Когда мы превратим гранит науки в мелкое крошево, нас ждёт великая миссия!

– Какая? – С вежливым почти интересом вопрошает Костян. Евген всё ещё дуется на меня.

– Мы выведем Россию на первые позиции в мире! Весь мир будет смотреть на нас снизу вверх! Править планетой будем мы! – В таких случаях никто не понимает, что вопиющая легкомысленность моих деклараций скрывает абсолютно серьёзные намерения. Нагну весь мир, ха-ха-ха! Всех побивахом! Вот умора!

– П-ф-ф-ф! – Евген фыркает.

– Ты не веришь, потому что ты слабак, – ни капли не смущает его крайний скепсис.

– Я не верю, потому что это сказки, – отмахивается небрежно.

– Ты в себя не веришь, а не в сказки. В этом, – назидательно поднимаю палец вверх, – главное отличие сильного от слабого. Сильный – верит в себя и свои силы, слабый – нет. Я – верю в себя и свою страну.

Ну, всё. Труба зовёт к общению с куратором. Которого, улучив минутку, напрягаю за английский язык.

– Ну, не знаю, Колчин… ты меня озадачил, – условно говоря, куратор чешет репу.

– Провентилируйте этот вопрос в деканате. Первый шаг никакого напряжения не требует. Пусть начальство думает. И для начала пусть официально освободят меня от занятий по английскому. Мне оно ни к чему.

Теперь я спокоен. Начальство предупреждено. И при свидетелях, том же старосте группы, Игоре Овчинникове, куратор НЕ ЗАПРЕТИЛ мне не посещать английский.

Когда оно, общение, заканчивается, быстренько, на глазах изумлённых соседей, отжимаюсь раз сорок. С отскоками и подскоками. Соображаем чаёк, и я приступаю к матанализу.

– Что-то ты далеко залез, – заглядывает через плечо Костян. Евген валяется на кровати, изображая лежачий камень.

– А мне что, вас дожидаться? Ещё чего! Не-е-е, я полезу, как можно выше и быстрее, а вы сидите внизу, жуйте опилки. Всё, отстань!

Один из самых надёжных способов усвоения теории – практическое решение задач. В матанализе их пруд пруди. Прикидываю примерно свой объём знаний. Курс матана – три семестра, полтора года. Уверенно себя чувствую в пределах двух семестров и очень рассчитываю на то, что к зимней сессии буду знать весь курс. Не проблема.

Обедаем мы в столовой общежития. Готовить обед в комнате не с руки. Считаю, что оборудование комнат кухней не лучшее решение. Вытяжки нет, надо окно открывать, что зимой чревато. Что-то серьёзное варить никак не с руки, всю комнату паром и запахами затопишь. Не, кухня, отдельная на всё крыло – лучшее решение. Двух плит или одной многоконфорочной хватит. На такой кухне борщ сварить не проблема. В комнате допустимо только разогреть.

Поэтому обедаем мы в столовой. Готовят сносно, какой-никакой выбор есть, цена совсем не кусается. Тем более, я уже традиционно беру либо только первое, либо только второе. Чаще вторым жертвую. Но сегодня нет. Соблазняюсь на антрекот с обжаренной картошкой.

– Вы тоже зря так разошлись, – сегодня опять приходится читать лекцию о вреде обильного обеда для студентов МГУ. Мои соседи взяли полный комплект плюс пирожки и ватрушки.

– Может, ты всё-таки перестанешь нас учить уму-разуму? – Раздражается Евген.

– Да мне плевать, – ответствую равнодушно. – Моё дело предупредить, ваше – послать меня нафиг. Но с этого момента вы уже не сможете сказать, что я вас не предупреждал. Когда на лекциях вас неудержимо в сон потянет.

– Сегодня нет лекций, – резонно замечает Костян.

– Вы и завтра так же от пуза нажрётесь. И послезавтра, – неторопливо разделываюсь с мясом. Ем с чувством, с толком, расстановкой, но заканчиваю заметно раньше.

– После обеда рекомендуется прогулка и небольшой отдых. Я на улице, если что.

На воле я их не дождался, да и сам не стал затягивать. Подышал под смурными тучами сырым воздухом и ходу до комнаты. Надо матанализ добивать. Чистая победа над ним близка!

5 октября, время 16.20.

В субботу день облегчённый не только у нас. Вижу по оживлению в общежитии и в окрестностях. У нас физкультура последней парой прошла, на которой вдоволь наигрался с баскетбольным мячом. Физкультурник целит меня в сборную факультета. Для начала. Попросил отсрочки до следующего семестра. Надо в университетскую жизнь поначалу врасти.

– Мальчик, а тебя не Витя Колчин зовут? – На меня смотрят две любопытные девичьи мордашки. Тоже вышли на балкон, некоторое время перешёптывались рядом.

– Откуда вы знаете? – «Пугаюсь» и озираюсь в параноидальном страхе. – Вы следите за мной⁈

На короткую секунду девочки подвисают, затем хихикают.

– Нет, мы тебя в сети видели. Как вас медалями награждали, – после паузы, продолжают, отвечая на мой интерес. – Мы тоже с ФКИ, второй курс. Я – Люда, а её Верой зовут.

Люда светлорусая блондинка, пожалуй, можно назвать хорошенькой. Сразу определяю, что не спортсменка ни разу, но неплохо сложена. В отличие от тёмнорусой подружки, у которой черты грубоваты и фигурка нескладная. Не уродина, а так «третий сорт – ещё не брак».

И что они от меня хотят? Девушки намерений не скрывают.

– Пошли к нам в гости? Познакомимся поближе…

– Меня бабушка предупреждала, чтобы я с незнакомыми девушками никуда не ходил, – решаю малость поинтриговать. – Им, грит, от тебя, Витя, нужно только одно…

На краткую секунду смущаюсь. Затем бодро продолжаю:

– С тех пор никогда не отказываюсь от общения с симпатичными девушками. Никак не могу выяснить, чего такого одного им от меня надо. Может, вы скажете?

Девчонки хихикают вовсю, немного краснеют.

– Может, и скажем, – испугавшись собственной смелости, Вера прячется за подружку. А вот таких застенчивых обожаю до дрожи в коленях. Развязные стервы ни на одно место мне не упали. Света что ли так на меня подействовала?

– Тогда пойдёмьте! – Решительно предлагаю каждой руку. Их же у меня две! Как раз и хватило. До меня доходит одна истина про меня: для комфортного существования мне крайне необходимо общение с девчонками. Чем больше, тем лучше.

Живут девочки на шестом, девичьем этаже. На два этажа ниже нас… хм-м, это они меня натурально отлавливали? Одобряю. По дороге дёргаюсь, изъявляя желание сгонять за десертом. Девочки мягко удерживают.

– У нас есть.

Бисквитный тортик у них обнаруживается. Девчонки быстро заваривают чай, а я усаживаюсь у окна прямо на пол. Мне так удобнее. Понемногу рассказываем о себе. Девушки из Твери. Люда из самого города, Вера из областного мелкого городишки.

– Мы тоже олимпиадничали, но до тебя нам, конечно, далеко, – рассказывает больше Людмила. – Областной уровень не пробили.

– Этого хватит, чтобы ЕГЭ на пятёрку сдать.

– Я и сдала. Но еле-еле мы с Верой до проходного балла дотянули. Мне аттестат с отличием помог и то, что в том году проходной балл снизился.

Отпиваю чай, угощаюсь бисквитом на чашке передо мной. У девчонок блямкают телефоны.

– О, стипендия пришла…

Особого восторга не слышу. Да и чему там восторгаться? Три тысячи рублей разве это деньги? Небольшое вспомоществование, на десяток скромных обедов хватит.

– А ты чего всё молчишь и молчишь? – Спохватывается Люда. – Расскажи чего-нибудь.

– Это вы здесь уже давно, вам и рассказывать…

– Как ухитрился золотую медаль на международной взять? – Вера находит, о чём конкретно вопросить.

– Ничего интересного, девочки. Об этом вам любой чемпион расскажет. Как он с пяти лет по восемь часов в сутки тренировался. То же самое. Спорт высших достижений.

– И ты прям с пяти лет занимался? – В голосе Люды ласковый скепсис. Они вообще как-то бережно ко мне относятся.

– Класса с пятого. Всерьёз с девятого. Тогда я первый раз на всерос выпрыгнул. Только не занял ничего. Это как генеральная тренировка была. В десятом взял своё. Дальше, как у всех. Включили кандидатом в сборную и год терзали на сборах, выбирая шесть человек из восьмидесяти.

– Ничего себе… – восхищаются девочки.

– Даром ничего не бывает. Каждый день тренировки. Решение задач, изучение разных разделов математики…

– И в каникулы?

– В каникулы как раз больше всего. Другие предметы не отвлекают. Ну, кроме физики. Я ж давно решил, куда поступать буду.

Расспрашиваю про преподов.

– Англичанка твоя, не без вредности, но дело иметь можно, – открывают расклад девушки. – По матанализу и аналитической геометрии оба душки. Особо не зверствуют.

– А кто зверствует?

– Физрук строгий… – девочки заводят глаза, вспоминают, – кафедра терфизики суровая, но там сами предметы такие… не вздумай ссориться с Анной Михайловной. Русачкой. На экзаменах и зачётах все нервы вымотает. На лабораторных по механике мужчина придирчивый. Страшно не любит, когда занятия пропускают. Никто не любит, но на общих лекциях ещё можно прогулять, а вот на семинары и лабы надо ходить всегда.

Физкультурника мне бояться не с руки, слава моему фанатизму к спорту. Русачка и по совместительству историк мстительная дама? Предупреждён, значит, вооружён.

– Всё понятно, – добиваю чай и бисквит. – Теперь займёмся вами, дамы. Семинары и лекции это прекрасно, это наша главная работа. Для нас, мальчиков. Для вас, девочки, есть ещё одно не менее важное занятие.

Девочки заинтриговываются.

– Для мужчин главное качество – сила. Не только, а в наше время и не столько физическая, но интеллектуальная и профессиональная. А для вас?

Делаю ещё одну интригующую паузу.

– Как-то слышал, что сказала одна спортсменка. Очень интересный тезис. Звучит так: если женщина в тридцать лет не стала красавицей, то она – идиотка. Есть похожие тезисы. Например, такой: если человек в сорок лет не стал сам себе доктор, то… то же самое, он – идиот.

– Но вы-то умненькие! – Самовдохновляюсь своей речью. – Зачем вам ждать тридцати лет⁈ Действовать надо сейчас! В сию же минуту!

Чуточку успокаиваюсь.

– Будем честны перед собой и небом. Ты, Люда, хорошенькая и вполне можешь рассчитывать на мужское внимание и без меня. Но со мной ты выйдешь на новый уровень красоты и обаяния. Тебе, Вера, с природными данными повезло меньше, поэтому ты приводишь меня в возбуждение намного больше. Не терпится сделать из тебя красотку.

Верочка краснеет, Люда смущённо хихикает. Я ловлю кураж. Ставлю девчонок лицом к кухонному гарнитуру, умывальник, тумба, холодильник под общей с тумбой столешницей – всё на одной высоте и линии. Сойдёт за балетный станок.

– Голову вытянули вверх! Поставили прямо! Плечи резко вниз! Лопатки свести! Изо всех сил, девочки, изо всех сил! Это важно! Держать, держать! Теперь живот! Втянуть! Втянуть так, чтобы к позвоночнику прилип! Ягодицы напрячь!

Девочки стараются, но не всё получается сразу. Проверять наощупь тонус ягодиц не решаюсь. Мало ли что.

– Стойку, стойку держать! Ноги прижать друг к другу! Так… развести ступни, чтобы они на прямой линии были!