Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Эпиложек 1. Ты мой лягух

В королевском замке Старого города в маленькой уютной комнате за столом, покрытом льняной скатертью, сидела рыжая девушка, а вернее, полулежала, уперев подбородок в тыльную сторону правой ладони, лежавшей на столе. В левой руке Синди была золотая ложечка, которой девушка кормила большую зелёную лягушку, сидевшую прямо на скатерти, сливочным мороженным из серебряной вазочки. Лягушка клокотала и пучила золотые глаза.

– Не нравится? – грустно спросила Синди. – Я забрала с пира самое лучшее, между прочим. Ну давай же… Ради меня. Тебе обязательно нужно поесть.

– Ква.

Девушка вздохнула, поднялась, сбросила юбки одну за другой. Следом за ними на пол упали корсаж и блуза. Золушка была очень худенькой, стройной до торчащих рёбер, со слабо выраженной линией бёдер и небольшими торчащими грудками с розовыми горошинками сосков.

– Ква! – заинтересовался лягух.

– Ой да ладно! – отмахнулась Синди. – Чего ты там не видел! То же мне, скромняшка.

Она натянула хлопковую рубаху в кружевах, переступила через юбки, взяла лягуха в ладони и задула свечу.

– И вообще, привыкай. Я тебя не брошу. Знаешь, я много видела мужчин, но… даже лягушкой ты – самый лучший и самый добрый из них. И мне наплевать, что ты квакаешь, и что у тебя перепонки и вообще. Ты у меня – самый красивый. А завтра я тебе мух наловлю. Честно.

Золушка забралась в постель, на высокую стопку перин, положила лягуха на подушку, чмокнула в нос, набросила толстое одеяло и сонно пробормотала:

– Спокойной ночи. Никому не отдам, – закрыла глаза и добавила, проваливаясь в сон: – люблю тебя.

Но заснуть ей не пришлось.

Её губ коснулись мягкие, тёплые губы, а сильные руки обняли её плечи.

– Спасибо, – прошептал Арман, прижимая девушку к себе. – Ты меня расколдовала. Совсем. Я понимаю, что мы с тобой очень мало знакомы, но… Ты выйдешь за меня?

Синди распахнула глаза и возразила:

– Достаточно. И вообще неважно. И кому какое дело? Ты только мой лягух.

И её губы нашли его губы.

Эпиложек 2. Любить и драться

После торжественного ужина, завершившегося подписанием первичных договоров о взаимопомощи и торговле между королевствами, Аврора, мило попрощавшись с королём и королевой, прошла в спальню, посмотрела на стеклянный купол, преломляющий лунный свет, подошла к столу и открыла учебник по оптике. Ласково провела пальцами по пожелтевшей от времени странице. Усмехнулась. Снова вздохнула, взяла подсвечник с горящей свечой и вышла.

Она спустилась по чёрной лестнице, пересекла двор с черешней, откуда пропала каменная статуя, поднялась на стену, а затем на башню.

На подоконнике сидел Дезирэ и играл на дудочке что-то задумчивое. Рядом с ним серый крысёныш хрустел сухариком.

– Привет, – сказала Аврора, поставила свечу на пол и подошла к нему, неловко замерев и не зная, куда сесть.

– Привет.

Дезирэ оглянулся на девушку, опустил руку с дудочкой.

– Ты на меня обижен? – прямо спросила принцесса.

– Нет.

– Ты не спросил меня, почему я ответила тебе нет.

Он пожал плечами. Отвернулся в окно. Аврора снова вздохнула.

– Вот в этом и проблема, Эй. Ты никогда меня не спрашиваешь. Ты решаешь всё за нас обоих. Ты решил, что так будет лучше, поэтому лишил меня памяти. Превратил в принцессу. Решил за меня, кто именно мне нужен, не спрашивая. Ты лишил меня любви к тебе, понимаешь? Потому что…

Девушка запнулась.

– Я так не могу. Знаешь, я очень тосковала по тебе всё это время, и даже не знала, что тоскую по тебе. Мне было ужасно плохо, а я не понимала почему.

Младший принц обернулся и посмотрел на неё прозрачными в темноте глазами.

– Ты и сейчас сердишься на меня, хотя говоришь, что не обижен, но вот видишь: ты не отвечаешь. Ты…

Дезирэ спрыгнул с подоконника, притянул Осень к себе, а потом мягко поцеловал, закрыв глаза. Очень нежно. Она задохнулась, вздрогнула и прижалась к нему.

– Прости, – прошептал парень и добавил: – Я очень скучал, Осень.

Крысёныш чихнул и принялся чистить усики. Они помолчали. Дезирэ мягко очертил пальцем овал её лица.

– Я не мог иначе спасти ни тебя, ни мир. Мир я бы не стал спасать, честно. Но этот мир любила ты. А я любил тебя. Я знал, что пока сказка не завершена, Тьма не сможет сожрать мир. И знал, что она хочет тебя уничтожить. Понимаешь?

– А зачем лишил меня памяти?

Он усмехнулся.

– Ну… я был уверен, что не вернусь из бездны. Не хотел, чтобы тебе было больно. Я ж не знал, что вмешается брат.

– Знаешь, – Осень нахмурила светлые брови, – даже, если бы ты умер, и мне было бы больно, а мне было бы больно и очень, я бы не хотела тебя забыть. Никогда. И себя тоже. Наша память это мы, Эй. Обещай, пожалуйста, никогда так не делать.

Дезирэ посмотрел на неё. Слегка боднул.

– Не буду.

Девушка прижалась к нему, потёрлась носом о его нос:

– Ты ещё хочешь на мне жениться?

– Да.

– Я согласна.

Младший принц хмыкнул. Растрепал её волосы.

– Я знаю, – поддразнил её. – И знал, что ты придёшь поговорить.

– То есть, ты меня ждал?

Осень рассердилась, попыталась отстраниться, но Дезирэ удержал её:

– Ждал. Не злись. Пожалуйста. Просто ты же Осень, тебе всегда надо поговорить, обсудить и во всём досконально разобраться. А я всё время об этом забываю.

Она ткнулась лбом в его висок. Помолчала, а потом тихо спросила:

– Ты больше не Пёс бездны?

– Нет.

– То есть, ты стал добрым? И что теперь? Ты подавлен? Растерян? Ты…

Дезирэ снова рассмеялся. Поцеловал её в висок, а потом лизнул:

– Уволь от психологических консультаций. Ты хочешь быть королевой?

Осень смутилась:

– Да. Герман и Мари хотят вернуться в Первомир. Они звали меня с собой, но я подумала, что сначала надо провести водопровод и канализацию. Ну и хоть какие-то школы построить… Шестнадцатый век, а даже университета нет! Кто вообще придумал этот странный мир⁈ Позор! Ну и больницы… и….

Эй заржал, растрепал её волосы:

– Капец, Осень. Ты как всегда. Как же мне не хватало вот этой чепухи. Строй. У тебя получится. Я буду твоим личным псом бездны, отвечающим за твою безопасность и буду делать всё то, что нужно любой королеве, но что ты делать не любишь. В конце концов, я – бывший глава отдела сыска и дознания.

– Ты… нет, Эй, никаких пыток!

Она уставилась на него в ужасе. Эй чмокнул девушку в нос и развёл руками:

– Я их тоже не люблю. Плаха как-то надёжнее дыбы…

Осень поняла, что он шутит, одновременно разозлилась и выдохнула с облегчением. Всё же видеть его непривычно мягким было как-то… неправильно. А тут хотя бы Эй как Эй, а не печальный прекрасный принц. «Странно, – подумала она, – как можно любить того, кто постоянно тебя бесит и любить именно за то, что бесит?», но не удержалась: потянулась и поцеловала его в губы. Первая. Эй тихо зарычал, притянул девушку к себе и прохрипел:

– Пусть только попробуют отнять…

Ему хотелось драться. И любить. А потом снова драться.

Эпиложек 3. Гильом удивляется

Гильом сидел за просторным столом кабинета, просматривал документы невидящим взглядом и постукивал указательным пальцем, что всегда служило у короля признаком раздражения. Двери распахнулись, и в кабинет без спроса влетела Белоснежка.

– Неужели? – удивился Гильом. – Что ж, сейчас подойду…

Ему не нужно было бы оборачиваться, чтобы понять, кто это. А кто ещё, кроме королевы, собственно, может войти в кабинет, не постучавшись? Узнавать, что случилось, также не было необходимости: он знал, что супруга привезла из Старого города редкое растение степей: iris pumila, или карликовый ирис, и, разумеется, ожидала его цветения.

Король поднялся, подошёл к жене, взял и поцеловал её руку повыше рабочей перчатки, а затем щёку. Возбуждённость, блестящие глаза, растрёпанная причёска, разрумянившееся лицо супруги поразили его.

– Ты горячая, – заметил он.

– Нет, я не простудилась, – Белоснежкой нетерпеливо потянула мужа за собой. – И что ответил Марион? Слушай, ему скоро тридцать лет… пора ведь уже остепениться и стать нормальным принцем?

Гильом удивился ещё сильнее. Ответ Мариона был очевиден. Не столько из характера принца, которого королева всё же плохо знала, сколько по реакции самого Гильома. «Что ж там за цветок такой, что Снежка так невнимательна?» – подумал он.

Они прошли по внутренней аркаде и оказались в небольшом квадратном зимнем садике с мраморной статуей прекрасной полуобнажённой девушки. Со скамеечки поднялся высокий юноша в чёрном, хмурый и сдержанный.

«Белоснежка не предупредила о том, что у нас гости» – снова удивился Гильом и приветливо кивнул послу великого кагана:

– Приветствую тебя, Кариолан, Седьмой ворон Утренней звезды. С миром ли ты приехал в Эрталию?

– Повелитель передаёт привет тебе, о король Родопсии. И твоей прекрасной супруге… – ворон запнулся: называть женщину повелительницей, королевой или как-то так ему явно было непривычно. Но он всё же преодолел затруднение: – королеве Эрталии. Каган ищет мира и торговли.

Гильом улыбнулся:

– Что ж. Мир и торговля – это дары богов. История не помнит примеров союза Королевств за Горами и кочевников Великих степей, но не история делает людей, а люди – историю. Не так ли?

Король прошёл вперёд, и его взгляд выцепил среди причудливых растений, нашедший себе место под стеклянной крышей оранжереи, маленький скромный цветок с прикорневыми длинно-ланцетными сизоватыми листьями. И снова Гильом удивился: ирис даже не планировал распуститься. «Что же тогда взволновало Снежку?». Мужчина внимательно покосился на жену. Белоснежка хмурилась и покусывала губу.

– Думаю, – улыбнулась она, – мы могли бы обсудить союз за ужином, не так ли, Ваше величество?

– Полагаю, ужин располагает к таким беседам.

Гильом присел рядом с цветком, приподнял пальцем сизый, плотно сомкнутый бутон и задумался. Что-то тут было не так. Что случилось? А, главное, зачем его, Гильома, позвали в сад?

– Благодарю, – ворон поклонился и вдруг добавил: – очень красивая статуя.

– Это не статуя. Это моя мама. Просто её заколдовала злая ведьма.

Гильом замер. Вот эти слёзы, зазвеневшие в голосе Белоснежки… Сердце ударило в рёбра. Когда королева Игрейна окаменела, её дочери было лет шесть, не больше. Она почти не помнила мать, страстно любила отца и… В общем, относилась к страшному моменту семейной истории с философией настоящей государыни. Может, послышалось?

– Очень красивая. Мне очень жаль.

Кариолан ещё раз поклонился и вышел.

– Снежка, – мягко сказал Гильом, поднимаясь, – что случилось?

– Ничего, – рассердилась королева. – Ничего не происходит, Гил. Ну, если не считать, конечно, что мы последние недели после возвращения из Монфории друг с другом практически не разговариваем. Тебе дороже государственные дела и твой брат… Да всё дороже, чем я!

Король окаменел. К счастью, не в буквальном смысле.

– А зачем разговаривать, если мы друг друга и так понимаем, верно? С другой-то стороны… Прости, Гил, я неправа… И вообще…

Она всхлипнула.

Гильом подошёл, обнял жену и прижал к себе. Снежка снова всхлипнула:

– Боже, я веду себя просто отвратительно! Прости.

Он погладил её по чёрным волосам.

– Какой срок? – спросил нежно. – Месяц, два?

– Бесит! – выдохнула Снежка, отстранившись, синие глаза сверкнули. – Как же бесит твоя проницательность! Нет бы спросить: «дорогая, что с тобой».

– Дорогая, что с тобой? – послушно спросил он.

– Я беременна! Разве это не очевидно⁈ Дева Пречистая, я не знаю, что со мной. Я… мне хочется плакать и что-нибудь разбить. И смеяться. И ананас.

Гильом счастливо улыбнулся, поцеловал её в румяные губы:

– Я тебе дам презанятную книгу, которую подарила королева Аврора, называется «учебник по анатомии». Это гормоны, дорогая. Это временно. И мы будем разговаривать о том, о чём пожелаешь, и столько, сколько пожелаешь. А ананас мы добудем. Обещаю.

Эпиложек 4. Зов океана

Майя в лёгкой блузе и льняном фартуке суетилась у плиты. Аня сидела в кресле, облокотившись о стол и положив голову на руки, и наблюдала, улыбаясь, за матерью.

– Я всё понимаю, – ворчала Майя, перекладывая блинчик на другую сторону, – но стирать вручную это, знаешь ли… Эдак ревматизм недолго заработать. И потом… а прорезыватели для зубок? Это что, тоже нельзя?

– Мы морковку даём жевать…

Майя поджала губы.

– Видела я вашу синюшнюю морковку… Разве это вообще можно есть?

Дверь хлопнула, в кухню спиной вперёд вошёл Бертран. Он тащил огромную тяжеленную коробку, перетянутую пластиковыми лентами. Противоположный край нёс Марион.

– Так, девчонки, – жизнерадостно осклабился Кот, – вот эту печку нужно разобрать.

– Ни за что! – возмутилась Аня. – Шикарная печка. Её Марион сам сложил, своими руками! Между прочим, там три затопки на пару суток тепла хватает… Марион – гений и…

Бертран как-то странно ухмыльнулся и запел дурашливо:

– Говорить о любви я не мастак, ты меня извини, если что не так…

– Папа! – разозлилась Аня. – Сейчас швырну в тебя чем-нибудь…

– Ладно-ладно. Так куда будем электроплиту ставить? Рядом с печкой нельзя – перегрев.

– Сейчас никуда. Мы сделаем флигель для кухни и… А эту комнату переоборудуем… Правда, Рион?

Средний принц устало кивнул, прислонился к стене и посмотрел как-то не жизнерадостно.

– Что-то случилось? – заволновалась Аня.

– Твоему мужу предложили стать во главе объединённой эртало-родопсийской армии, – пояснил Бертран. – В вашем мире это… Ну как фельдмаршал. Или министр. Неплохие перспективы, интересное дело.

Аня прищурилась. Встала, схватила с тарелочки блинчик с мясом и протянула мужу.

– Я вот против, – заявила решительно. – Все эти карьерные перспективы прекрасны, если у тебя нет жены и детей. Знаю я все эти долгие заседания и вообще.

Марион благодарно посмотрел на неё. Майя насупилась:

– Отец должен заботиться о перспективе для детей и…

– Ма, пусть он лучше заботиться о самих детях. Вырастут, сами решат чего хотят. Вон, Аврора решила университет строить. Будет из Первомира перетягивать книги и вообще. Может, Эртик пожелает стать физиком-ядерщиком? А Нина нейробиологом? Или актрисой. Я вот хочу первый театр построить. И рок-оперу. И вообще. Герман Павлович обещал мне проект накатать.

– Ты живёшь в Средневековье, дорогая.

– Вообще-то, в эпоху Реформации… Хотя реформацией здесь и не пахнет. Здесь чистейший католицизм, как я погляжу. Но период первичного накопления капитала и вот это всё есть. В Первомире в это время давно уже «Глобус» был! Раз уж это зеркальное отражение нашего мира, давайте, в конце концов, отражать лучшее, что в нём есть!

Майя вздохнула. А потом вдруг довольно улыбнулась и лукаво глянула на дочь:

– То есть, скрипочка всё же не напрасно была?

Аня рассмеялась, подошла и обняла её, чмокнула в щёку:

– Не напрасно. И вся эта байда с музыкалкой – тоже. Мы наш, мы новый мир построим. И он будет лучше. Вы же теперь будете часто к нам приходить?

Майя вопросительно посмотрела на мужа. С надеждой. Бертран весело улыбнулся:

– Ну то есть, гнев короля Гильома никого, похоже, не волнует? Кроме отца семейства, так сказать? Хотя, конечно, каков король, таков и гнев. Эх, а в моё время… В общем так: я всех спас. На ближайшие годы, а дальше, надеюсь, дети подрастут, и Марион повзрослеет.

Все уставились на него. Бертран провёл руками по светло-рыжему ёршику волос:

– Экология, – пояснил туманно. – Пока вы не перетащили из Первомира все эти атомные станции и прочую научно-техническую лабудень, мои волосы воспрянули духом от чистоты горного воздуха и отсутствия радиации, надо полагать. И я подумал, а не познакомиться ли мне с зятем поближе? Всё же родня теперь. В общем, мы договорились со Снежкой что, если ты, Май, не против, главнокомандующим вместо Мариона стану я. Будем считать это командировкой. Но, разумеется, для начала я создам комфортную среду. Стиралку там, например. Моя жена ни в одном из миров руками стирать не будет.

И с укором посмотрел на зятя.

– Па-ап! – тут же раздалось предупреждающее.

– Ладно-ладно. Ты бы хоть в сад выглянула. Я там тебе коняшку подобрал.

Аня саркастично хмыкнула, но всё же послушно направилась из комнаты:

– Ты, конечно, неплохо в них разбираешься, но после Арабеля-то…

И завизжала, а потом повисла у отца на шее и принялась целовать его щетинистые щёки. Между дремлющих зимних корявых яблонь стоял красно-белый байк.

– Господи, пап… но как? Ты банк ограбил?

– Даже если так. Чего не сделаешь для дочки, – рассмеялся Бертран.

Аня запрыгнула в седло, взревел мотор. Взметнулся искрящийся снег.

– Бардак какой-то делаете из Эрталии, – вздохнула Майя, показываясь в дверях. – Мотоцикл в средневековье! Придумал тоже. А если серьёзно? Такой же миллионов… дцать стоит.

– Да так… продал кое-что из эпохи тюдоров на чёрном рынке, – довольно ухмыльнулся Бертран.

– Вот же… жук ты, а не Котяра. И когда успел?

Майя положила голову мужу на плечо.

– Так что? – спросил тот тихо. – Поживём в Эрталии какое-то время?

– Я не против. Всё же внуки… Кто за ними присмотрит, пока папенька распевает под гитару, а маменька носится по горам на мотоцикле?

Бертран снова расплылся в улыбке. Он знал, что жена счастлива, хоть ворчит. К тому же теперь, когда у них есть Арабель, и башня Смерти исправно работает воротами в «тот мир», а время синхронизировано, почему бы и нет?

Но ближе к вечеру, когда Бертран и Майя всё же вернулись в свою уютную квартиру в Санкт-Петербурге, Марион, обнимающий жену, тихонько спросил её, лежа в постели:

– Как ты выбралась из зеркального коридора?

Они не виделись с того дня, как покинули башню, и Марион встал во главе войска, а Аня полетела на крылатой лошади забирать Эртика.

– Я не выбралась. Меня вывел Фаэрт. Он привёл меня в свои кошмары. Из своих я бы не выбралась совсем.

Принц коснулся губами её волос, и Аня поуютнее устроилась у него под мышкой.

– Знаешь, – прошептала она, – он ведь создал этот мир. Он так отчаянно в него верил, что возникла Эрталия, отражающая его надежду. Это какой силы должна быть вера человека? Этьен, так его звали, был рабом веке в тринадцатом, где-то в Турции, насколько я поняла… Ну то есть, Турции ещё, конечно, не было тогда… Но ты понимаешь, да? Нет? Я попросила папу притащить ноут, закачав в него всякое. Я тебе покажу… Так вот, последний хозяин Этьена зарабатывал деньги на ставках. Бои без правил, ну вот это всё, знаешь? И Этьен по ночам мечтал о прекрасном сказочном мире… И однажды в него шагнул. И оказался здесь. И поначалу всё было очень хорошо. А потом он решил привести сюда других. Обиженных и угнетённых из Первомира. И вот тогда пошла всякая всячина с убийствами, войной и вот этим всем.

Они замолчали. Их дыхание смешивалось, и дыхание спящих малышей – тоже.

– Ты расстроилась, что я отказался от предложения Гильома? – прямо спросил Марион. – Ты сейчас могла бы переехать во дворец. Ведь ты же принцесса, сестра короля. По мужу.

У них не было обыкновения врать друг другу. Одно дело поддерживать репутацию другого в глазах окружающих, и совсем иное – обманывать наедине.

Аня задумалась.

– Нет, – сказала спустя минут десять. – Нет. Дворцы – это прекрасно. И я не против роскоши и богатства, да и помощь с детьми и готовкой мне бы не помешала, но… Папа притащил генератор. Притащит ещё. Всё наладится. И стиралка будет, и холодильник. А жить во дворце это… Посторонние люди, этикет, все условности… Опять же, даже фильм на ноуте не посмотришь – обязательно сломаешь психику какому-нибудь не в меру любопытному слуге. И потом… я действительно рада, что ты с нами. И с детьми. Они улыбаются, когда тебя видят, а Нина вчера сказала: «атю». Это что-то вроде «отец» в её представлении.

Они замолчали. А потом Марион тихонько и хрипловато запел ей на ухо:

– Слушая наше дыхание

Я слушаю наше дыхание

Я раньше и не думал, что у нас

На двоих с тобой одно лишь дыхание.

– Откуда? – изумилась она.

– Пока мы с Эртом выбирали электроплиту в магазине, – тщательно выговаривая незнакомые слова, пояснил принц, – я услышал эту песню. Мне кажется, она про нас с тобой. Сказать тебе, чего я хочу по-настоящему?

Она приподнялась на локте и заглянула в его лицо, немного светлеющее в темноте. Он верно понял её молчание.

– Когда дети начнут ходить, я хочу отправиться на запад. Туда, где шумит океан. Помнишь, мы мечтали об этом? Купить корабль и посмотреть, что там, за горизонтом. Всем вместе.

– Ты думаешь, Фаэрт сочинил чего-то дальше океана?

– Уверен, что нет. Я думаю, сочиним мы сами. Все говорят, что наш мир – мир сказок, со сбывающимися сюжетами. А я понял, что наш мир – это мир веры. И если ты во что-то веришь, оно обязательно исполнится.

Аня подумала, а потом тихонько запела:

– Слушая наше дыхание…

И Марион подхватил вторым голосом.

ПРИМЕЧАНИЯ

* Говорить о любви я не мастак, ты меня извини, если что не так… – песенка Вани-печника из мультфильма «Летучий корабль» 1979 г.

*давно уже «Глобус» был – театр, для которого сочинял свои пьесы В. Шекспир

* Слушая наше дыхание – «Дыхание», песня группы «НАУ»