Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 198 (всего у книги 362 страниц)

Глава 12. Смиритесь или сдохнете

Капитан Румпельштильцхен смотрел на нас своим нечитаемым надменным взглядом, но даже не попытался прикоснуться к шпаге.

– Добрый вечер, королева Майя. Добрый вечер, Бертран.

Хладнокровию этого мужчины можно было бы позавидовать. Я глубоко вдохнула и выдохнула. Спросила со сдержанным ехидством:

– Ну и как тебе служится под командованием принцессы, Румпель?

– Её высочество очень юна, – спокойно ответил он, и уголок его губы дёрнулся в усмешке.

Совершенно нечитаемый ответ: то ли покритиковал, то ли похвалил. Придраться не к чему.

– Румпельштильцхен, – я подошла к нему и смело, с вызовом взглянула в его скуластое лицо, – как королева я требую, чтобы армия моего покойного мужа принесла мне присягу.

Капитан заинтересованно посмотрел на меня.

– Принцесса Белоснежка отдала распоряжение вас арестовать, – напомнил он.

– Она – ребёнок. Несовершеннолетний. Уверена, что, трагическая смерть моего супруга потрясла бедную девочку, и она сейчас не совсем в себе. Думаю, кто-то взрослый должен стать регентом и заняться воспитанием малышки. Например, я.

Почувствовав, как задрожали пальцы, я засунула руки в карманы. Я сошла с ума… Но что ещё оставалось делать?

Румпель молчал, раздумывая. Ну давай же, решайся, родной! Тебе же не нравится, когда на тебя кричат.

– С-сделка? – прошелестел он.

Чёрные глаза блеснули. Алчно, хищно. Я услышала, как коротко, рублено задышал за моей спиной Бертран. Тоже нервничает.

– Какая сделка, Румпель? – воскликнула я с деланным удивлением. – Твой долг. И опять же… Ты же не хочешь, чтобы утром казнили Медведя, а вечером – тебя?

– Если я сейчас вас арестую, то меня не казнят.

Логично. Здраво. Но… Я подошла совсем близко к нему и заботливо стряхнула с его плеча пушистый снежок. Ответила почти ласково:

– Сегодня не казнят. А послезавтра дадут другую задачу. Невыполнимую. Не слушая здравых возражений. И всё равно всё закончится эшафотом. Потому что, милый герцог, человек либо слышит других, либо нет. Либо способен понять, что весь мир не пляшет под его дудочку, либо нет. И неопытный ребёнок никогда не ценит опыт других. И чужую жизнь тоже – не ценит.

– Герцог? – свистящим шёпотом переспросил Румпель.

– А разве нет?

Я проникновенно посмотрела на него.

Да, это была наглая попытка подкупа. Да, манипуляция. Я знаю. Ну а что мне оставалось делать? Мы можем долго прятаться по чердакам и скрываться, но рано или поздно нас всё равно поймают. В конце концов, Злая королева я или нет?

– Ариндвальский?

Я перевела дыхание, чувствуя, как мелко задрожали ноги. Мир зашатался. Нервное напряжение было слишком велико. Но, раз Румпель назвал конкретное герцогство, значит, согласился.

– Почему бы нет?

Я мило похлопала глазками, продолжая смотреть в его лицо. Он снова тонко улыбнулся, затем сдёрнул с головы берет, поклонился и прошептал:

– Ваше величество, прошу вас: не уходите отсюда. Через полчаса я вернусь с вашей армией. И... дай мне перстень короля.

Я стянула с пальца и отдала обручальный перстень ему. Жалко не было. При одной взгляде на драгоценность я ощущала озноб. Румпель удалился в темноту. Меня била крупная дрожь. Никогда в жизни до этой ночи я не совершала государственных переворотов. Или правильнее сказать, дворцовых? Прям Елизавета Петровна какая-то…

Мир закружился, и я бы, наверное, упала, если бы Бертран меня не подхватил и не прижал к себе.

– Ты совсем дрожишь, Майя…

Заглянула в его взволнованное лицо:

– Я правильно поступила?

– Ты умница.

– А это герцогство… Ничего, что я так легко отдала его…

– Ничего. Мне не жалко. Оно маленькое. Румпелю только для титула и нужно. Ты молодец, здорово сообразила.

– Подожди… Что значит «мне не жалко»?

– Ну… оно не то, чтобы моё… Оно скорее должно было быть моим по праву рождения. Но у меня его отобрал ещё король Анри, так что не переживай.

Кот развернул меня лицом к себе, взял ладони в свои и стал на них дышать, согревая. Я подняла руку и коснулась его волос. Да, неприлично, но… мне давно хотелось потрогать его кудряшки.

– Мягкие…

Бертран удивлённо взглянул на меня, а я коснулась его волос второй рукой. Какой кайф! Пружинят… Настоящий антистрес.

– Майя, – прошептал он. Наклонился и коснулся моих губ губами. Замер, словно спрашивая разрешения.

А мне вдруг стало так… одиноко. В этом большом и совершенно чужом мире. Ни друзей, ни родственников… Я обхватила его за шею, выдохнула и раскрыла губы.

Знаете, есть разные бабники. Есть те, кто бегает за юбками, и его считают бабником, хотя этот любитель вовсе и не пользуется у женщин никаким успехом. Есть такие, кто неизменно вызывает у женщин жалость, сострадание, сочувствие. «Что ты в нём нашла?» – спросят краснеющую девушку, и та выдохнет: «Да жалко мне его просто…». Есть с виду – гусар гусаром. Хвалится победами, и то, что они гордо именуют победой, действительно у них случается. Вот только после первого же поцелуя, максимум – первой ночи, «побеждённые» сбегают от них, не забыв прихватить с собой хрустальную туфельку, чтобы никогда не нашёл. Помнится, моя школьная подруга Рада смеялась: «Пообещает небо в алмазах, а приведёт в тамбур поезда Урюпинск – Фролово. И вместо звёзд – мигает перегорающая лампочка».

Но Бертран по праву носил это гордое звание. Когда он отпустил мои губы, то мир шатался перед глазами, и мне пришлось обнять Кота и положить голову ему на плечо. Ну надо же! А я всегда думала, так целуются лишь в пошлых романах…

Он тоже тяжело дышал.

– Можем начинать? – прошелестел за нами тихий, зловещий голос.

Я подскочила и обернулась. Позади нас стоял Румпель, чёрная фигура которого сзади освещалась рыжим светом факелов. Факелы держали мужчины отряда стражников. Небольшой такой отряд, человек сорок-пятьдесят…

Чувствуя, что краснею, я вынула шпагу из ножен и вскинула руку, приветствуя мятежников.

– Братья и… – чуть не брякнула «сёстры», но вовремя укусила за себя за губу. – Сегодняшняя ночь решает наше будущее. Мы сами решаем наше будущее…

И вдруг растерялась. Вся решимость схлынула, словно море в отлив. Я не знала, что им говорить. Вот только что знала, а сейчас – нет. Все слова разом пропали.

Румпель обернулся к стражникам, факелы осветили его носатый профиль, и я увидела, что узкие губы Волка искривила презрительная усмешка.

– Слава нашей королеве! – рявкнул он. – Идите и возьмите корону. Отдайте той, кто её достоин.

– Слава! – нестройно отозвался отряд.

– Так же королева приказала открыть королевские винные погреба для вас, – с тем же пафосом и так же зычно продолжал Румпель. – Её величество добра и милосердна. Слава королеве!

– Слава королеве!

Вот сейчас они заорали намного воодушевлённее и дружнее.

– И каждого из храбрецов ждёт прибавка к жалованию! – крикнула я, развернулась и бодро двинулась во дворец.

Крики восторга позади. Громкий топот шагов. Румпель догнал и пошёл рядом. Бертран так же поравнялся со мной, только по правую руку.

– Что прикажете сделать со свергнутой принцессой? – прошипел капитан.

– А что посоветуешь?

– Убить можно, но не рекомендую. Пойдут толки… Лучше бросить в темницу, а там… само получится.

Я вздрогнула, сбилась с шага, обернулась и с ужасом уставилась в его равнодушное лицо.

– Убить? Румпель, ты серьёзно?

Тот пожал плечами:

– Обычно именно так поступают с теми, кого свергают. Во избежание мятежей, заговоров и новых переворотов.

– Господи… Но это… Нет слов! Она же ребёнок!

– Она – принцесса. Дочь короля. Законная наследница.

– Да, но Белоснежка – ребёнок!

– Который может собрать сторонников и свергнуть вас. И мы точно знаем, что…

Да, что сделает Белоснежка, если в её руках будет власть, я знала. И всё же.

– Нет. Просто домашний арест. Ничего больше.

Я не могу бросить в камеру эту девочку, обезумевшую после гибели отца. Не могу! Румпель молча кивнул. Спорить не стал. Бертран на миг сжал мою ладонь.

Мы шли по тёмным, узким коридорам, таким высоким, что свет факелов терялся в черноте, не освещая их. Поднялись по широкой парадной лестнице, белеющей мраморными рёбрами. Зеркала отражали наши тёмные фигуры, жадный, мятущийся свет огня, сверкающие шпаги в руках стражников. И вот он – второй этаж. Парадный. Коридора нет, комнаты тянулись анфиладами. Бертран пошёл впереди, распахивая настежь красивые, позолоченные, инкрустированные двери.

Мне было очень страшно. Но выбора у меня не было. Только идти вперёд.

«Ты следуешь путём Злой королевы» – грустно шепнул рассудок.

Но что я могла поделать?

Когда мы ворвались в спальню Белоснежки, девочка уже не спала. Бледнее простыней, она, встав на кровати, расширенными от ужаса глазами смотрела на нас. Мне захотелось подбежать, обнять её, закрыть собой, но… Я не сдвинулась с места.

– Ваше высочество, – Румпель вышел вперёд, – вы арестованы за покушение на жизнь королевы.

Белоснежка бросила на него отчаянный взгляд. Спрыгнула с кровати, прямо так, в кружевной длинной сорочке.

– Капитан! – нежный голосок дрожал от напряжения. – Вы меня предали? Вы на стороне убийцы моего отца?

В больших, синих глазах девочки заблестели слёзы. Бедняжка! Да, она, конечно, успела натворить дел, но… ребёнок же. Я закусила губу, чтобы не расплакаться.

– Ваше высочество, – Румпель не стал отвечать на вопрос, – Её величество милостиво позволяет вам оставаться в собственной комнате. Всё необходимое для жизни вам принесут слуги. Вы не должны покидать покои.

Белоснежка закрыла глаза, всхлипнула. Закусила дрожащую губу. Затем снова открыла ресницы, бросила отчаянный взгляд на Бертрана.

– Кузен! Неужели и вы не заступитесь за меня?

– Снежка, – выдохнул Кот, – я бы с радостью, но… Очень уж не хочется расставаться с головой. Она у меня одна.

– Я тебя помилую…

– Давай лучше я тебя?

– Предатель! – девочка подошла к нам, вздёрнула голову. Чёрные волосы смолой стекали по плечам, красиво переливаясь. – Стража! Вы должны мне служить. Я – законная дочь…

– Уверена? – насмешливо переспросил Румпель, и улыбнулся, обнажая клыки. – Уверена, что законная?

– Как ты смеешь?!

Белоснежка вспыхнула от ярости.

– Принцесса, – продолжил капитан железным голосом, – вам не остаётся иного выхода, кроме как покориться своей участи. Королева милостива и не помнит зла. Вам нужно всего лишь принести ей присягу.

Обернулся к страже:

– Слава милосердной королеве!

– Слава! – взревела стража.

– А теперь идите в подвал и угощайтесь. Доброта королевы безгранична. Ульдар и Эльдар, вы на часах. В двери не входить, в дверь никого не пускать. Отвечаете за принцессу головой. С узницей не разговаривать.

– Я приказываю…

Румпель обернулся, смерил девочку надменным взглядом.

– Сейчас приказывает королева. И я. А вы, принцесса, будьте хорошей, покладистой девочкой.

Она прямо взглянула в его глаза, сдвинув тонкие чёрные брови. В её глазах было что угодно, только не смирение.

– Я вам это припомню, капитан, – прошипела Белоснежка, привстав на цыпочки. – Вы будете жалеть об этом…

– Уже. Уже жалею, девочка.

Он наклонился к ней, едва ли не пополам сложив долговязую фигуру. И мне показалось, что зрачок его снова стал вертикальным.

– Жалею, что нельзя вам просто взять и заткнуть горло. И желательно свинцом.

Резко распрямился, наклонил голову – поклон мне, развернулся и вышел. Стражники так же покинули место преступления. И что, всё вот так… просто?

– Белоснежка, – мягко позвала я. – Я не убивала твоего отца. Но я обязательно выясню, кто это сделал. Не бойся, я…

Принцесса резко отвернулась и отошла к окну. Даже её прямая спина выражала игнор.

– Пошли, – Бертран потянул меня за руку, – дай ей возможность остыть и подумать.

Мы вернулись обратно в коридор второго этажа, повернули от лестницы в другую сторону. Комнаты здесь были не менее нарядны, но в отделке использовалось больше холодных тонов: синий, зелёный, фиолетовый, серый…

– Покои короля?

– Да. Теперь твои. Можешь всё переделать под свой вкус.

– Не хочу. Хочу домой, Кот.

Он прижал меня к себе, потёрся о волосы, разве что не мурлыкая. А я вдруг подумала: а что будет с ним, когда я вернусь домой? Если я исчезну, то королевой снова станет Белоснежка, а она… вряд ли простит Коту заговор против себя…

И я вдруг поняла, что Бертран тоже понимает это. Он знал об этом с самого начала этого самого заговора.

Чуть отстранившись, я заглянула в его потемневшие глаза.

– Бертран… А что будет с тобой?

– Я же кот, у меня девять жизней, – усмехнулся тот, сморщил нос и рассмеялся. – Выкручусь. Не впервой.

Лжёт.

– Слушай, а… Ты же сын сестры короля, да? То есть внук предыдущего короля?

– Ну... да.

– Значит, у тебя тоже есть права на престол?

– Были. Но я их прошляпил. Помнишь, рассказывал тебе про обручение? Там мезальянс и…

– Но обручение – не женитьба!

Бертран скис и снова отвёл глаза:

– Ты прямо сейчас хочешь идти к зеркалу?

– Да. Я боюсь… вдруг что-то пойдёт не так, и… ничего не получится. Прости.

– Пошли тогда, – Кот мотнул головой, снова жизнерадостно улыбнулся. – Не стоит отрезать хвост по частям.

Он распахнул дубовый, украшенный обнажёнными девами шкаф, вытащил из него меховой бурнус, заботливо укутал меня. Я покосилась на подол, который явно собирался за мной волочиться.

– Это одежда Анри?

– Ага. Ему всё равно уже не пригодится, – Бертран беспечно махнул рукой. – Пошли?

Мы вышли в сад через балкон. Дул крепкий ветер, снег кусал за лицо. Кот приобнял меня за плечи, наклонился почти к самому уху и прокричал:

– Если вдруг ты не уйдёшь сегодня, то завтра будут похороны. После них присяга. Это утомительно. Очень.

– Присяга?

– Да. Все будут присягать тебе на верность.

– Это коронация?

– Нет. Коронация через месяц-другой только может быть…

На месяц-другой я не останусь, это точно.

Из-за поднявшейся метели видимость упала почти до нуля. Но я всё равно увидела тёмную зловещую башню. Содрогнулась. Внезапно Бертран подхватил меня на руки и прижал к себе.

– Что ты делаешь?!

– Несу тебя на руках, – констатировал он очевидное. – Всё ещё несу. Несу. Принёс. Поставил на ноги. Открыл дверь. Снова взял на руки…

Я захихикала.

Внутри башни всё так же мерцал свет масляных ламп, и так же латы угрюмо пялили в пустоту подзабральную тьму.

– Помнишь, когда мы тут встретились… На самом деле, что ты тут делал?

– Тебе не понравится ответ. Тогда зачем отвечать?

Он приоткрыл тяжёлую дверь на лестницу, ведущую вниз. Я поёжилась. Бертран взял лампу и пошёл вперёд.

– И всё же ответь. Желательно правду.

– Я действительно ждал девушку… Но мы договаривались о свидании ещё до того дня, как ты свалилась нам с Анри на голову, – поспешно добавил Кот, сапогом любезно откидывая чью-то костлявую кисть с моего пути. – И мы уже расстались!

– Я её знаю?

– Неважно.

– А как её зовут?

Бертран возмущённо оглянулся:

– За кого ты меня принимаешь? Никогда не выдавал своих дам.

– И много их у тебя было?

– Не очень.

Ага. Всё ясно. Те, у кого «не очень» обычно врут про «много». Значит…

– Да ладно! Я никому не скажу! – меня охватило нездоровое любопытство.

Бертран явно нервничал, злился. Если бы у него действительно был хвост, то сейчас он бил бы по ногам.

– Будешь задавать дурацкие вопросы – дальше пойдёшь одна.

– А всё же, сколько?

Снова взгляд, полный досады.

– Зачем это тебе?

– Ну-у… Ты мне вроде как жениться предлагал… То есть замуж. Хочу всё знать, прежде чем принять решение.

Мне отчего-то нравилось дёргать его за усы. Наверное, просто нервы, стресс и…

– Сначала ты, – внезапно резко и грубо отрезал Кот. – Кто был тот, после которого тебя дёргает от любого прикосновения? И что тогда произошло? Я догадываюсь, но хочу услышать от тебя.

Я закусила губу, чувствуя, как меня охватывает гнев, и не желая ссориться с единственным другом в этом мире.

Вот так, в молчании мы прошли к запретной комнате.

– Там трупы и много крови, ты знаешь? – спросила я, положив руку на дверную ручку и не глядя на провожатого.

Всё ещё злилась.

– Нет. Я никогда там не был. Знаю только, что там запретное зеркало. А что за трупы?

– Тела королевских жён. Головы отдельно. И целое озеро крови.

– Глупость какая-то. Кровь бы давно высохла, – логично заметил Кот. – А королевские жёны похоронены на кладбище. Как полагается.

– Да? – я ехидно взглянула на него. – Уверен? Тогда смотри.

Рывком распахнула дверь и прошла в комнату.

В пустую, совсем пустую комнату.

Ни трупов.

Ни крови.

Ничего.

Только зеркало, в котором на этот раз без всякого тёмного покрова скучала черноволосая женщина на хрустальном троне. Шокированная, я остановилась. Оглядела каменные стены, каменный пол…

– Здравствуйте. А где… все? – уточнила изумлённо.

Кот шагнул и встал рядом. Выдохнул. И внезапно охрипшим голосом, тоже в полном шоке, произнёс:

– Мама?

Глава 13. Старшая сестричка

Я уставилась на него. Мама? В каком смысле?

Бертран подошёл к зеркалу. Кровь отхлынула от его лица. Он закусил пухлую побледневшую губу, раскосые глаза распахнулись. Мне кажется, в этот миг Кот совершенно забыл обо мне.

– Мама, – снова прошептал он, не сводя потрясённого взгляда с женщины в отражении.

Та поднялась с трона и тоже подошла, коснулась рукой поверхности зеркала с обратной стороны. Такая же бледная, но со змеящейся усмешкой на лице.

Бертран внезапно заорал и ударил кулаком по зеркалу изо всех сил.

– Нет! – крикнула женщина. – Эрт, нет!

Кот замер со сжатым кулаком у груди. Стиснул челюсти до желваков, в чёрных глазах плескался безудержный гнев.

– Эртик, нет, – мягко прошептала чёрная женщина, кладя на стекло ладонь и завороженно глядя на него. – Если ты разобьёшь зеркало, то я уже никогда не смогу выбраться отсюда.

До Бертрана не сразу дошёл смысл её слов, но едва дошёл, Кот разжал кулак, испуганно взглянул на него, а затем на место, куда пришёлся первый удар. К моему удивлению, зеркало даже не треснуло. Бертран снова посмотрел на мать. Я увидела в его глазах ярость и отчаяние.

– Мам… это он сделал, да? Мне сказали, что ты умерла…

Женщина зло рассмеялась:

– А что он, по-твоему, должен был ещё сказать?

Бертран коснулся пальцами стекла, словно кладя их на её пальцы.

– Я не знал, – голос звучал глухо, желваки ходили на его щеках. – Как тебя вытащить оттуда?

– Никак.

Она посмотрела на него с насмешливой нежностью. Насладилась произведённым впечатлением. Глаза её зло сверкали.

Мне стало не по себе. Я подошла и встала рядом с Бертраном, привлекая внимание к себе.

– Доброй ночи, – поздоровалась вежливо.

Бертран вздрогнул. Ну точно обо мне забыл!

– Мне кажется, вы сейчас неправду сказали. Способ есть, не так ли? Иначе бы вы не испугались так, когда Бертран бил по зеркалу и мог его разбить.

– Живая? – уточнила она вместо приветствия.

Угрожающе так. Мне не понравилось. Я кивнула.

– О да. А вы, значит, сестра покойного короля Анри?

Чёрные глаза вспыхнули безумной радостью. Бертран словно не замечал меня, не слышал, он вглядывался в лицо матери, по-прежнему бледный и растерянный.

– Покойного? Так он сдох?

И она рассмеялась. Хрипло, слово ворона раскаркалась. А потом подхватила чёрный подол длинного платья и закружилась. Вскинула руки:

– Ты сдох, Анри! Ты сдох раньше меня, мерзкий братишка!

Бертран оглянулся, наконец обратив на меня внимание, и взял мою руку. Ладонь у него оказалась влажной и слегка дрожала от напряжения.

– Как давно ты считал её умершей? – тихо спросила я.

– С пяти лет, – ответил он. – Майя…

Он не договорил. Я пожала его ладонь.

Итак, вот это – сестра короля. Сестра. Потому что Бертран – сын сестры Анри. Однако… Румпель обращался к ней «Илиана», а Чернавка, перечисляя мне жён Анри, первой называла именно это имя. И опять же… Чернавка говорила, что это зеркало принадлежало бывшему главному королевскому магу… Ничего не понимаю! Что-то не складывается. Я никак не могла связать во едино всё то, что мне рассказывали.

Зеркальная женщина, отсмеявшись и отцанцевав, вновь подошла с обратной стороны зеркала.

– Ты захватила власть? – прошептала, приблизив лицо и глядя на меня возбуждённо блестящими глазами. – Ты убила Белоснежку?

Я вздрогнула.

– Захватила. Нет, не убила. И не убью.

– Дура. Это лживая и подлая девчонка. Такая же, как её папаша. Что же ты за королева, если тебе сложно убить одну маленькую мерзавку?

– Мама!

– Эрт, заткнись. Ты-то всегда был слабаком, а вот эта девица мне показалась более толковой.

Мне вдруг стало обидно за Бертрана. В смысле «ты всегда был слабаком»? Она ведь видела его в последний раз пятилетним малышом. Да что она вообще знает о нём?! Кот лет двадцать считал родную мать мёртвой, и вот, вместо любви и поддержки, вот это вот?!

– Я так понимаю, разговаривать без стихов ты всё-таки умеешь? – заметила ядовито.

Да, я перешла на «ты». Зеркальная женщина с недоумением посмотрела на меня. Поняла не сразу. А затем снова расхохоталась:

– Умею. Ну, конечно, умею. Просто мне было скучно, и я смогла убедить Анри, что со мной можно разговаривать лишь стихами. Это было очень, очень забавно!

– Брата?

Я замерла.

– Брата, – согласилась она.

– Вас зовут Илиана?

– Верно.

– Но ведь и первую жену Анри звали так же.

Чёрные глаза блеснули как ртуть. Илиана прищурилась.

– Умная девочка, – процедила она. – Да, всё верно. Это тоже я.

– Но…

– Я – двоюродная сестра Анри, не родная. Тоже, конечно, близкое родство, но Церковь разрешила наш брак. По настоянию отца моего Анрио… Его тоже звали Анри, только седьмым. Наш дед тоже был Анри, но шестой.

Она насмешливо посмотрела на меня, словно спрашивая, не запуталась ли я. А что тут путаться, если все эти Анри пронумерованы? Все по порядочку. У Анри Восьмого, моего муженька, отец – Анри Седьмой, а дед – Анри Шестой. Всё ясно-понятно.

– А ваш отец…

– Роберт. Роберт Второй, старший брат Анри Седьмого. Но отец ненадолго пережил моего деда. Скончался через полгода после коронации, – презрительно скривилась Илиана. – И всё равно королевой должна была стать я. Я, а не мой дядя! Ведь я – дочь короля! Но мне было всего десять лет, и я не смогла удержать власть. Подлый дядя захватил трон.

Она помрачнела. Бертран привлёк меня к себе. Он почти взял себя в руки, уже дышал ровно, и я чувствовала, что Кот очень благодарен мне, что я отвлекла внимание его матери, дав ему возможность успокоиться.

А зеркальная женщина продолжала с горечью:

– Конечно, у меня были сторонники, и я не намеревалась сдаваться, и тогда Анри Седьмой предложил вариант, который устроил обе партии. Но не меня, не меня! Но кто бы стал прислушиваться к желаниям десятилетней девочки? И нас с его сынишкой поженили. С мерзким шестилеткой.

Илиану передёрнуло от отвращения. «А уж шестилетний-то мальчик как был рад!» – невольно подумала я, пытаясь представить Синего Бороду маленьким ребёнком. Но у меня не получалось.

– Мне десять лет – десять! – пришлось возиться с этим сопляком. Пока его папашка, наконец, не сдох.

Добрая, добрая королева. Ничего не скажешь.

– А потом вы подговорили главного королевского мага на мятеж? – мягко уточнила я, вспомнив рассказ Анри.

Илиана удивлённо взглянула на меня. Поняла не сразу. Рассмеялась:

– Главный королевский маг – это тоже я. Конечно, я свергла муженька. Естественно. Сразу после того, как Анри седьмой сдох. Помнится, Анри как раз вернулся с охоты и, пьяный, отсыпался, когда его схватили тёпленьким и швырнули в темницу. Это было волшебно! М-м-м… такое приятное чувство свободы…

– Почему же вы его не убили?

– Нельзя, – вздохнула она. – Он же был моим мужем… От такого поступка моя магия могла иссякнуть, увы. Пришлось заточить его в темнице.

– Подождите, а… Эрт… Он что, сын Анри?

– С чего бы это?

Я растерялась. Бертран напрягся. Он молчал всё это время и очень-очень внимательно слушал, не сводя взгляда с матери.

– Вы же были женой короля…

Илиана снова рассмеялась.

– Господи… Ну и что с того? Я была взрослой, красивой девушкой, а он – мальчишкой, предпочитающим гонять коня за зайцами по буеракам. Ну или на кого он там охотился. Как ты себе представляешь наш секс? Я его терпеть не могла, он отвечал мне полной взаимностью. Переход, соединяющий наши спальни, мы загородили комодами с обеих сторон. Естественно, у меня был любовник. Собственно, на момент свержения Анри, я как раз была беременна Эртом. И это, конечно, ускорило моё желание свергнуть муженька. Не думаю, что Анри очень уж расстроился бы, обнаружив меня на сносях и зная, что не причастен к данному обстоятельству. Скорее обрадовался бы. Такой роскошный повод казнить меня за измену! В общем, необходимость и искреннее желание совпали в тот момент.

– Мама, – резко начал Бертран, – и кто мой отец?

– Вы потом вышли за него замуж, когда свергли короля?

– Эртик, это неважно. Ты – мой сын. Это главное. Твой отец – умный и толковый мужик, этого достаточно знать, полагаю. Нет, я не вышла за него замуж. Ещё чего!

– Но почему тогда Бертрана официально не признали сыном Анри?

– А зачем? Да и… разве похож? Не забудь, мы с Анри – родственники. Весь наш род – темноволос. А Эрт – рыжий, как лиса.

В этих словах звучала правда. Почти. Бертран был рыж, но не как лиса. У него были красно-рыжие волосы.

– Я расторгла наш брак, объявив незаконным женитьбу Анри на двоюродной сестре. И Эртик стал моим сыном. Только моим.

М-да. Не самый разумный поступок, если честно.

– Мам, и всё же скажи мне, кто мой отец.

– Незачем, – решительно отрезала она.

Бертран отпустил мою руку и стиснул кулаки. На щеках снова проступили желваки. Вот-вот, меня Илиана тоже бесит. Я даже стала немного сочувствовать Анри. Это ж надо, первая жена и такая стерва оказалась! Вдохнула-выдохнула, пытаясь справиться с раздражением.

– Ну, раз можно без стихов… Как мне попасть домой?

Бертран снова взял меня за руку. Илиана сузила глаза.

– Жизнь за жизнь, душу за душу.

Я вздрогнула.

– Я должна кого-то убить?

– Нет. Поменять свою душу на другую.

– Это как?

Она отошла от той стороны зеркала, села на трон. Посмотрела на нас внимательно.

– Ты не хочешь остаться королевой?

– У меня дома ребёнок. Ему два года.

На Илиану моё заявление не произвело впечатления:

– Ты добилась короны, захватила власть и хочешь вернуться в свой убогий мир, квартирку, снова стать наёмным работником?

– У меня там осталась дочь! – зарычала я.

– И что? Ещё родишь.

Рука Бертрана дрогнула.

– Мама, – глухо начал он. – Ответь. Как Майе вернуться домой?

Она презрительно взглянула на сына.

– Я вижу, что ты неравнодушен к этой девице. И что, ты её вот так запросто отпустишь?

– Отпущу.

– Идиот. Даже странно, что твой отец – не молокосос Анри!

– Как. Мне. Попасть. Домой?!

Я зарычала, как разъярённая пума. Илиана насмешливо взглянула на меня. Знает, стерва, что в безопасности.

– Что ж. Мне это даже на руку. Мы можем поменяться с тобой местами. Я снова окажусь в Эрталии, верну себе трон. А ты… Я не гарантирую, что сможешь попасть домой. Всё будет зависеть от тебя. Но, видимо, ты такая же слабачка, как мой сын.

– И что я должна буду сделать? – я глубоко дышала, стараясь говорить спокойно.

– Зеркальный мир един для всех миров. Един и раздроблен. Но ты сможешь при желании увидеть ту, которая забросила тебя сюда. И поменяться с ней местами.

– Нэлли Петровну?

– Вот как её теперь зовут? Что ж… Или её, или любого, кто согласится поменяться с тобой. Но нужен, конечно, кто-то из Первомира, твоего мира, если не хочешь оказаться в одном из бесконечных миров.

– И как я смогу найти Нэлли Петровну?

– Всё просто. Она, уверена, непременно подумает о тебе. Ты почувствуешь вызов. Остальное – дело твоё.

– Она должна согласиться? Мне нужно её уговорить?

Узкие губы искривились. Чёрные глаза блеснули.

– Не обязательно, – прошептала королева. – Достаточно просто её коснуться и перетащить…

Я попятилась.

– Понятно. Спасибо.

Странно, что она не утянула Кота, когда они почти касались друг друга через зеркало. Растерялась? Или у неё на него есть планы?

– Созреешь – приходи, – засмеялась зеркальная женщина. – У тебя в любом случае нет иных вариантов. А я подожду. Я умею ждать.

– До свиданья, мама, – прошептал Бертран, резко отвернулся и потянул меня за собой.

Мы вышли в тёмный коридор. Кот застонал и прислонился к стене. Я положила руки на его плечи, приподнялась на цыпочках и поцеловала в нос. Бертран прижал меня к себе и замер.

– Бертран, я…

– Ничего не говори. Пожалуйста, – умоляюще прошептал он, зарылся лицом в мои волосы и выдохнул: – Сволочь.

Кто сволочь: Анри, Илиана или я – Кот не сказал. Уточнять я не стала, понимая, что ему сейчас ни до чего. Ещё бы! Потерять маму в пять лет, помнить о ней, тосковать, а потом встретить и понять, насколько ты ей… безразличен. Хотя нет, это не то слово, конечно. «Эртик» не безразличен свергнутой королеве. Не сомневаюсь, что у магини на него большие планы. Но любовь там и рядом не стояла.

Я вдруг вспомнила историю с мышью. Той самой, ради которой Кот пообещал Румпелю жениться на ком укажут. «Я пытался подложить королю мышь в карман… мне было пять лет…» – вспомнились его слова. Пять лет… Как раз тот самый возраст, когда «умерла» его мать. Мальчик пытался отомстить за неё? Скорее всего, да. Вряд ли знал, что двоюродный дядя причастен к исчезновению самого дорогого в жизни каждого ребёнка человека, но… Видимо чувствовал что-то.

Бедный, бедный Кот! Осознать, что столько лет был совсем рядом с матерью, которую считал мёртвой! Может поэтому Анри и запретил под страхом смерти заходить в эту комнату? Чтобы никто не сказал «племяннику», что его мать жива, пусть находится и не совсем здесь?

А, кстати, что, в этом случае, тут делал Румпель?

И понятно становится, почему в королевстве волшебники под запретом. Я даже в чём-то понимаю приказ Анри уничтожить всех колдунов, магов, ведьм и…

Я вздрогнула.

Всех? А вот и нет!

Фея Карабос! Она ведь волшебница! И как я сразу о ней не подумала!

Не то, чтобы мне жалко было Нэлли Петровну. Вовсе нет. Злобная соседка знала, что у меня есть дочка, но всё равно зашвырнула меня в этот странный мир, да ещё и намекала на то, что моя участь решена. Вот только я не была уверена, что Илиана сказала правду. Что я действительно смогу выбраться в мой мир таким путём. От бывшей королевы можно было ожидать любой подлости. Может, всё это нужно ей лишь для того, чтобы самой вернуться в Эрталию, а я так и останусь навечно узницей зеркала, вынужденной каждой идиотке отвечать на дурацкие вопросы: «кто здесь всех краше, кто всех милей?».

– Пошли, – я потянула Бертрана за руку прочь от комнаты.

Парень послушно пошёл за мной.

А ещё интересно, куда девались трупы семи королев, и кровь и…

– А сколько у Анри было жён? – вдруг спросила я. – Не считая меня саму.

– Семь.

Мне очень не понравился его опустошённый голос.

Семь! Семь жён, семь обезглавленных трупов, но… Первая жена не была обезглавлена, не так ли? Она вполне себе живой торчала в зазеркалье. А, значит… Это всё – мистификация, да? Иллюзия? А тогда… когти, вертикальные зраки, потрескавшееся лицо Румпеля – это, может быть, тоже… иллюзия?