Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 226 (всего у книги 362 страниц)

Осень попятилась, споткнулась. Вскрикнула. И бросилась бежать наверх, подальше от воды.

Домой Осень вернулась за полночь. Мать дежурила. Старшей сестры тоже не было. Видимо, Алиса то ли с парнем загуляла, то ли в какие-то проекты ушла. Да и кто её знает? И неважно. Осения, не снимая, скинула с ног чужие серебристые туфельки, прошла босиком в комнату, стараясь не привлекать внимание соседей по коммуналке. Так и есть: кровать Алисы пустовала. Девочка стянула через верх ненавистное платье, рухнула на постель, уставилась в потолок. Свет зажигать не стала. Зачем?

Сердце ныло.

– Мир – дрянь, – прошептала Осень, – и я дрянь. И всё – дрянь.

Ей вдруг стало любопытно, как она сейчас выглядит. Запали ли глаза, появился ли тот странный, жестокий блеск, какой обычно появлялся у героев романов в таких вот ситуациях. Может она постарела? Или… Что-то ж должно было измениться.

– Я отомщу, – пробормотала девочка. – Я вам жестоко отомщу.

Но слова прозвучали как-то глупо и фальшиво.

Конечно, можно было бы взять автомат, пойти и расстрелять всех упырей, и увидеть ужас в его синих глазах и… Но откуда взять вот этот самый автомат? И как он заряжается? Или, например, явиться с гордо поднятой головой. Холодной, надменной стервой. И чтобы Витэль влюбился и умолял о прощении…

Осень вздохнула: легко сказать.

Повернулась на бок и всхлипнула. Камилла, конечно, та ещё… но в одном она права: принцы не влюбляются в… прачек.

– И вовсе я не прачка. И не… Я вполне хорошенькая. Сдам ОГЭ и переведусь в другую школу, а потом поступлю в универ, и… и…

Она всё же поднялась и подошла к зеркалу. Отчего-то такие клятвы всегда нужно давать, глядя самой себе в глаза. А ещё ей просто срочно нужно было убедиться, что она ничуть не хуже Камиллы. Да, волос у Осени тонкий, а у Витэлевской крашихи локоны густые и тёмные, словно шоколад. И блестящие, как…

Зеркало отразило бледную физиономию с распухшим красным носом и припухшими глазами-щёлочками. У Осени была очень нежная, почти прозрачная кожа, и ей катастрофически нельзя было плакать. От своего уродского вида девочка разрыдалась.

– Слабенько как-то, – насмешливо заметило зеркало. – Неубедительно. Не верю.

Осень вздрогнула, хлюпнула носом и уставилась на отражение. Из-за стекла на неё смотрел настоящий волк. В его горящих зелёным светом глазах вспыхивали золотистые искорки, а пасть кривилась, обнажая белые клыки.

Глава 2
Обезьянник без обезьян

Разноцветные огни. Мокрая, гладкая, чёрная дорога вся расцвечена ими. Ночь. Мелкий дождик.

Я не сразу поняла, что произошло, но душа среагировала тотчас: заледенела от ужаса. Не веря глазам, я провела рукой по чёрному камню. Как? Ни стыка, ни… Ровная-ровная дорога.

– Дрэз, нас забросило обеих, – крикнула я и обернулась. – Дрэз!

Но я была одна.

Оперлась о покрытие, встала. Как так возможно? Почему? Ведь это Дрэз прыгнула в излом миров, это её должно было вернуть в Первомир. Или нас разнесло при переходе через портал в разные стороны? Может, Дрэз где-то здесь же? Но в другом месте, в другом городе, а то и в другом королевстве?

Ну и что теперь делать?

Справа что-то завыло, засвистело. Я обернулась. На меня мчал ослепляющий свет. Я отпрыгнула, зажмурившись. Раздался визг, затем тяжёлый стук. И тот час кто-то-то что крикнул громко и грубо. Я снова открыла глаза.

Машины! Это были машины! Те самые, о которых рассказывала Дрэз.

Я в Первомире! Ничего себе!

Ближайшая – иссиня-чёрная, сверкающая поверхностью и внешне напоминающая карету без лошади, едва не ткнулась в меня своей мордой. Её дверца открылась, и наружу выскочил мужчина в тёмной одежде.

– Какого!

Дальше я не поняла. Что-то на незнакомом языке.

– На хрен ты остановился? Я не буду платить! – заорали откуда-то позади чёрной машины.

Снова что-то взвизгнуло, и другая, светлая, машина, резво обогнув сине-чёрную, устремилась мимо меня с такой скоростью, что голова закружилась. Как⁈ Вот просто промелькнула. Быстрее, чем пролетела бы птица. Я попыталась понять смысл этих слов. Причём здесь овощи?

– Ну и кто будет платить, красотка? – процедил мужчина, шагнул ко мне и внезапно стиснул моё запястье железными пальцами. – И нет, интим-услуги, если ты подумала о них, мне не нужны.

– Что?

Я посмотрела в искажённое злостью лицо. Это точно мир Дрэз: только она умела так непонятно выражаться.

– Ты в курсе, сколько стоит ремонт заднего бампера, бабочка? И это я не говорю ещё про каско. Ну так что? Как решать будем?

– Не понимаю вас.

Я перевела взгляд на своё запястье, рванула руку, отступая. Сумасшедший какой-то.

– Немедленно отпустите меня!

– Да что ты говоришь⁈

Он, заметив, что я попятилась, снова рванул меня на себя, и я очнулась. Так, Мари, соберись! На тебя напали. Раз не получилось уйти, я шагнула к нему и ударила коленом в пах, вывернулась и бросилась прочь. Насильник проорал что-то неразборчивое, взвыв от боли, но, когда я уже решила, что свободна, сильная рука рванула меня назад.

– Не так быстро, – прорычал враг.

Крепкий! Мимо нас мчались машины, ослепляя светом. Голова кружилась.

– Отпустите меня! – завопила я изо всех сил.

И одна из машин вдруг повернула к нам, издав неприятный звук. Дрэз говорила, что это – механизмы. Но если так, почему они кричат, словно раненные лошади?

– Руки за голову, мордами на капот, – раздался искажённый голос.

Враг обернулся к подходящим к нам двоим мужчинам.

– Вечер добрый, господа полицейские. Впервые рад вас видеть…

Полиция? Что-то Дрэз про них рассказывала… Я попятилась, пытаясь сделать это незаметно.

– Вот эта гражданка перебегала трассу, из-за чего произошла авария…

– Разберёмся. Руки за голову.

– Вы не поняли. Пострадавшая сторона – я.

То есть, он к ним, как к судьям обращается? И я вспомнила: полиция – это стражники Первомира.

– Этот господин на меня напал, – тотчас сообщила им. – Схватил за руку и…

– Что⁈

Агрессор едва ли не подпрыгнул, обернувшись ко мне.

– Я – напал⁈ Я⁈ Может это я ударил в пах неуважаемую гражданку? Что ты мелешь?

– Я защищалась.

– Граждане, спокойней. Сейчас все проедем в участок.

– Забирайте эту шалаву. Мне некогда.

– Разговорчики…

Враг шумно и нервно выдохнул, явно пытаясь успокоиться. На щеках его дёргались желваки.

– Ну хорошо. Давайте решим вопрос другим способом.

Он засунул руку в кожаный дублет, расстёгнутый и выглядящий небрежно, достал… кошелёк? Но для кошелька слишком уж маленький. Вынул из него какое-то разноцветное бумажное… письмо, наверное.

– А вот это уже взятка, – радостно осклабился один из полицейских. – Серёга, пакуем его.

– А девчонку?

– И её тоже. В участке разберёмся.

– Дьявол, – прорычал агрессор.

– Старший лейтенант Понятаев. Документики, гражданин.

Мужчина вынул что-то бумажное всё из той же сумочки. Полицейский раскрыл маленькую тонкую книжечку. Хмыкнул:

– Герман Павлович? Ну что ж, следуйте в наш автомобиль, Герман Павлович. А ваши документики, гражданочка?

Документы? Я покосилась на книжечку, которую стражник Первомира всё ещё держал в руках. Никакого шнурка с королевской печатью. И это они называют документом? Впрочем, у меня даже такого не имеется.

– У меня нет. А где их можно взять?

– Тогда поехали, гражданка, с нами. До выяснения личности.

Внутри машины оказалось очень странно. Там был диван… Наверное. Не знаю, как точно называется эта мебель без ручек. Вместо стенки – решётка, которая отделяла полицейских от нас с… Германом Петровичем.

– Наручники нужны? – весело обернулся к нам один из стражников Первомира, белобрысый и круглолицый, тот, который представился лейтенантом. – Или обещаете себя хорошо вести?

Я покосилась на соседа.

– За себя я ручаюсь, – бросил тот.

Огонёк на потолке потух, и машина помчала вперёд с такой скоростью, что я невольно зажмурилась.

– Тём, здорово, – раздался слева от меня голос врага, – забери мою тачку с Выборгского шоссе. У форсажа на хошимина. Перезвони потом. Всё потом. Будь.

– И пусть поспешит, – так же радостно прокомментировал его странные слова белобрысый. – Эвакуатор уже в пути.

– Куда вы меня везёте, лейтенант? В какой отдел? – угрюмо поинтересовался враг.

Я наконец решилась и открыла глаза.

За окном явно темнела ночь, но яркий свет фонарей почти совершенно разгонял мрак. Внезапно слева от меня запел хриплый мужской голос. Я удивлённо обернулась к врагу. Петь? Вот прямо тут? Серьёзно? Но нет, Герман… как там его… не пел. Он достал из кармана нечто поющее и приложил к уху.

– Да. Нет. Начинайте без меня. Нет, меня не надо ждать. Я разберусь, – выдохнул с раздражением. – Я не могу сейчас разговаривать. Перезвоню.

– Жена? – понимающе уточнил словоохотливый белобрысый.

– Партнёр, – процедил Герман. – Послушайте, это всё недоразумение. Давайте решим, что я всё осознал, раскаялся и… и закончим на этом.

– Осознал – это хорошо. Протокольчик подпишите и сразу отпустим.

– Какой ещё протокол?

– Как гражданочку на своём ведровере сбивал.

– Медицинская экспертиза имеется? – зло поинтересовался Герман. – Синяки, ссадины, ушибы?

– Будет, – хохотнул белобрысый.

Я услышала отчётливый скрип зубов. Внезапно машина затормозила. В каком смысле – будет?

– На выход, – прогундел второй полицейский, молчаливый.

Здание, в которое мы вошли, оказалось на удивление прямоугольным. Там что, совсем нет крыши? Стены внутри были выкрашены серым. Но я уже плохо воспринимала всё, что со мной происходит: голова кружилась, меня тошнило и руки мелко тряслись.

– Да она под наркотой! – брезгливо заметил Герман.

Полицейские о чём-то доложили третьему, сидевшему в коридоре за столом и постукивающему карандашиком по серой бумаге. Нас разместили в двух клетках, отделённых друг от друга стеной. В моей были две лавки, прикрученные к стене, совсем рядом с решёткой – белый рукомойник и… унитаз. Совсем как в Вечном замке. Такой же был в комнатах Дрэз, вот только у Дрэз он находился в отдельном помещении, скрытом дверью. А здесь? Как им пользоваться, если всё на виду? Клетки выходили в унылый коридор. Окон нигде не было. Потолок освещали продолговатые палочки.

Что было в клетке, куда поместили забияку, я не видела – его провели чуть дальше.

Я прошла и легла на лавку. Закрыла глаза.

С этим надо что-то делать. Не с заключением – бог с ним. С моим пребыванием в Первомире. Портал не мог перепутать меня и Дрэз. Исключено. Значит, надо найти подругу. Вот только – как? И знает ли она, что меня забросило сюда? Если знает, то ей найти меня будет проще, ведь этот мир ей знаком.

О чём-то с кем-то говорил Герман, но я не различала слов. Зато догадалась, что та чёрная дощечка, которую враг прижимал к уху, называется телефоном и может связывать двух человек на расстоянии. А говорят, в Первомире нет магии.

Мне снился волк, который бежал за мной по зимнему лесу. Самого волка я не видела и не слышала, но почему-то совершенно отчётливо понимала: он идёт по моему следу. Я бежала, перепрыгивая через заснеженный валежник, через сугробы, проваливаясь по колено, но чувствовала, что зверь настигает меня.

– Что так долго? – вдруг ворвался в сон неприятный голос Германа.

Низкий, хриплый и густой, словно дёготь.

– Ну извини, – хмыкнули ему в ответ, – пока твой дефендер отогнал, пока отделение нашёл, пока договорился…

– Ясно. Надеюсь, тачку отогнал к ментовке?

– Знаешь, как-то не придумал способа сразу двумя рулями рулить.

– Иевлев, на выход. Свободен, – донеслось из коридора.

Я подскочила к решётке, схватилась за неё руками:

– А я?

– А вы, гражданочка, до выяснения личности.

Герман, проходивший мимо, оглянулся на меня, и я смогла, наконец, увидеть внешность «героя», из-за которого попала в беду: высокий, тёмно-русые волосы подстрижены наискосок, над ухом едва ли не выбриты. Чёрный кожаный дублет, чёрный штаны. Не шерстяные, из какой-то… холстины? Не знаю. Ремень. На ногах странная белая грубая с виду обувь. Лицо не бритое, но без бороды. И холодные серые глаза под густыми бровями вразлёт. Враг бросил на меня презрительный взгляд, скривив губы.

Кажется, я крупно попала… Как эти стражники собираются выяснять мою личность?

– Алиса? – шедший за Германом русый парень вдруг остановился, недоверчиво вглядываясь в моё лицо.

– Артём, – враг нетерпеливо обернулся к нему, – мы спешим.

– Это ты спешишь, бро, – хмыкнул тот. – А я вот – нет. Алиса, это ты? Правда?

– Ты знаком с этой бомжарой? Удивил.

Сволочь! Не знаю, что значит его словцо по отношению ко мне, но явно нечто нелицеприятное. Однако голубые глаза Артёма смотрели на меня удивлённо и радостно, и я поняла, что это мой шанс. Потом разберусь, кто такая Алиса и вообще…

– Да, – кивнула ему. – Я – Алиса. Здравствуй, Артём.

– Вы знаете эту гражданку? Можете подтвердить её личность?

– Конечно, могу. Мы учились в университете в параллельных группах. Это Алиса Романовна Арсеньева. Свет и надежда российской науки.

– Супер, – процедил Герман. – Ты хочешь сказать, что Алиса Романовна способна оплатить ремонт моего бампера?

Какой же он мерзкий!

– Не жлобствуй. Алис, подожди меня, хорошо? Я подброшу этого бумера к его суженной-ряженой и вернусь в обезьянник за тобой. Хорошо? Я сам довезу тебя домой. Ты ведь живёшь всё там же, на Петроградке?

Место и время были неподходящим для уточнений, и мне ничего не оставалось делать, кроме как согласиться и подтвердить, что – да-да – именно там. Главное – выбраться из темницы. Лицо Артёма мне понравилось: открытое, доброе. Волосы растрёпанные, довольно коротко подстриженные, широкая шея и фигура воина. Он был без дублета: шерстяная вязаная рубаха с горловиной, но без ворота, закрывала туловище почти до середины бёдер, на ногах – серо-голубые штаны из той же ткани, как и у Германа. Но главное, что мне понравилось – широкая улыбка. Почти как у Бертрана. Одним словом, Артём оказался куда более симпатичным, чем его друг.

– У меня сделка на миллион горит, – рыкнул последний сердито.

– А как же бампер? – невинно оглянулся на него Артём.

– Хрен с ним. Поехали.

– Не скучай, Алис.

Я и не скучала. У меня вдруг скрутило живот от мучительного желания сходить в туалет. Но не садиться же на горшок на глазах возможных свидетелей? Я снова легла на лавку и попыталась систематизировать всю информацию, которую узнала от Дрэз.

Во-первых, электричество. Это та сила, которая позволила людям будущего сдвинуться с мёртвой точки. Энергия высвобождается из-за движения. Например, молнии – это электричество… В Первомире есть огромные станции, целые крепости, жители которых заняты тем, что работают на машинах, вырабатывающих электричество. Правда, Дрэз так и не смогла объяснить, как именно работают эти машины, но… сама разберусь.

Во-вторых, бензин. Нефть, сок земли, который очищается и тоже вырабатывает… энергию, которая двигает машины. И сегодня я как раз побывала в такой.

Я открыла глаза и уставилась в потолок коридора.

– Электричество, – прошептала я.

Восторг!

А ведь ещё есть машины летающие и машины, бегающие под землёй. И корабли без парусов. И… и всё это – без магии, ведьм, колдунов и их могущества.

Я резко села.

То есть, получается, я – свободна? Румпель больше не имеет надо мной власти? Ну а новый мир… что новый мир? Да, здесь всё иначе устроено, чем в Эрталии, но зато сколько всего можно исследовать!

Артём вернулся примерно через час. Наверное. Я, словно тигр, ходила взад-вперёд по комнате. Живот отпустило, но опасность не выдержать всё ещё нависала. Полицейский загрохотал замком на решётке.

– Гражданка Арсеньева, на выход.

Я прошуршала мокрым подолом мимо белобрысого.

– Спасибо, – искренне поблагодарила стражника, – гражданин Серёга.

– Что? – растерялся тот.

Артём схватил меня за руку и увлёк в стеклянные двери. Целикового, громадного стекла без спаек свинцом!

На улице уже светало. Я остановилась, моргая. Пахло сыростью и влагой. В луже плескалась сизая голубка, пятнистый рыжий голубь ходил вокруг неё и отчаянно курлыкал. Вокруг возвышались огромнейшие серые дома, сложенные из ровных каменных плит. Ничего себе! Раз, два, три… пять! Пять этажей! И как жители не боятся, что громадины рухнут им на голову?

– Алис, ты с феста, что ли?

Я обернулась к мужчине.

– Что?

– Ну, средневековая одежда… Кстати, очень аутентично. Надо же, даже с корсетом заморочилась. А вот кожаный фартук как-то… не в тему, прости. Ты есть хочешь? Или сразу домой?

– Домой. Но я бы что-нибудь, если честно, перекусила.

Артём поднял руку, что-то пиликнуло, подошёл и открыл дверь в аккуратной зелёной машине.

– Садись.

Я подобрала подол, прошла и села. Как с ним обращаться? Кто он вообще такой? Можно ли, например, спросить его про отхожее место? Или это здесь неприлично? Парень опустился на кресло рядом со мной и взял руками нечто, отдалённо похожее на штурвал корабля, только расположенный не вертикально, а горизонтально.

– Пристегнись. Не стоит испытывать судьбу.

В каком смысле пристегнись?

Артём покосился на меня. Я уставилась на него, размышляя, как именно задать вопрос так, чтобы он, с одной стороны, понял его суть, а с другой – ничего не заподозрил.

– Понятно, – хмыкнул тот, наклонился и прищёлкнул меня к креслу довольно широким, но тонким ремнём.

Я чуть не ударила странного парня, но он успел выпрямиться и снова взял в ладони штурвал, словно ничего неприличного не произошло. Видимо, здесь такое нормально.

Машина плавно снялась с места и поехала вперёд. Да, это определённо был именно штурвал: чтобы механическая карета повернула, Артём вращал его в ту же сторону, в какую хотел повернуть машину. А ещё перед парнем были всякие приборы, на которых мелькали светящиеся огоньки и дрожали стрелки. Эх, посмотреть бы поближе…

– Как ты? Универ закончила? Всё? Или в аспирантуру пошла?

Универ это же университет, да? Ну точно! Артём же говорил, что учился с Алисой в университете. То есть… То есть, здесь в университете могут учиться и женщины? Ничего себе! Да, вроде и Дрэз что-то такое упоминала…

– Угу, – устало отозвалась я.

Откинулась на очень удобную спинку кресла и закрыла глаза. Прямо под головой была прикручена подушечка. Гениальное решение!

Глава 3
Масик

– Извини, я понимаю, ты очень устала. Но… Герман сказал, что ты едва ли не под колёса ему бросилась. С тобой всё хорошо, Лиса? Я могу помочь?

Можешь. Если вот прям сейчас расскажешь мне, кто такая Алиса, откуда мне взять документы для стражников и… и как управлять этой машиной. А уж как она устроена, я и сама, при случае, разберусь.

– Алис… Ладно, понял. Я не вовремя. Или до сих пор на меня обижаешься?

Знать бы за что… Я покосилась на расстроенное лицо парня, и мне стало стыдно. Не люблю лгать хорошим людям. Да и вообще лгать.

– Да нет, конечно, – ответила наобум, чтобы его приободрить. Ну и чтобы закрыть этот вопрос. – Я просто очень устала, Артём.

– Тёмыч.

– Что?

– Называй меня, как раньше, ок?

Я не поняла, что значит «ок». Но, судя по интонации, что-то вроде «да» или «хорошо».

– Ок.

– Слушай, если ты на меня не злишься, то давай встретимся… Ну не сегодня, я понимаю. Давай завтра?

Гм. Вот он меня сейчас привезёт домой, а там другая Алиса… Ну то есть, не другая, а как раз та самая – настоящая Алиса. И тогда что? Снова позовут стражников?

– Лис… ты всё же злишься?

Мне стало стыдно. В конце концов, Артём меня спас из клетки, и, кто его знает, может даже дал стражникам-полицейским мзду? Не бумагами, как пытался Герман, а золотом? Потому что бумаги те не взяли.

– Нет, не злюсь… Я не знаю… Хорошо, давай встретимся.

В конце концов, что я теряю? Артём явно повеселел:

– Ну и отлично. Тогда в кино, ок? Есть пожелания или фильм на мой вкус?

– На твой.

– Супер. Лиса, ты просто огонь. Я тебя не разочарую, обещаю.

– А здесь окна открываются?

– Что, прости?

– Ты можешь открыть окно?

– Да, конечно.

И стекло справа от меня поехало вниз. Само. Артём даже не потянулся, чтобы повернуть ручку. Ручки, впрочем, и не было. Я высунула голову, и ветер тотчас растрепал волосы. Мы ехали мимо домов, похожих на хребты гор. Я попыталась посчитать этажи, но на девятом сбилась. Наверняка, не меньше двадцати. Засунулась обратно и зажмурилась. Они же сейчас на нас рухнут!

– Машина может ехать быстрее?

Пока нас не раздавило громадинами.

– Прости, нет. Я и так жму максимально. Ещё чуть-чуть, и нас штрафанут. Ты кофе хочешь? Ну и… шаверму? Бургер? Я бы затащил тебя в ресторан, но понимаю: ты не в ресурсе. Так что нас ждёт заправка.

– Да, спасибо, – пробормотала я, теряя его мысль, но решила на всё соглашаться.

Мы съехали с дороги к небольшой застеклённой будочке. Артём выскочил из дверцы, зачем-то прошёл назад, а потом уже зашагал вперёд. В этот раз я следила за ним внимательно и поняла, как дверь открывается. Потянула на себя рычажок и тоже вышла.

Может убежать, пока не поздно?

– Мари, – пробормотала себе под нос, – убежать ты всегда успеешь. А когда поешь в следующий раз – неизвестно.

Я обошла машину и увидела, что в её бок воткнута толстая верёвка. Она чуть дёрнулась, и вдруг чем-то неприятно запахло.

– Ты до сих пор веганка? – Артём уже возвращался ко мне, и, судя по его лицу, был чем-то опечален. – Представляешь, там из веганского только булочки с изюмом, а ты же их терпеть не можешь…

– А что есть не из… веганского?

– Шаверма, но она с курицей и…

– Прекрасно. Я согласна на шаверму с курицей.

Парень довольно заухмылялся.

– Все веганы рано или поздно начинают есть мясо, – довольно хохотнул он и пошёл обратно.

А что, есть те, кто не едят? Курицу? Нет, я верю: много кто не ест курицу. Потому что не у всех есть такая возможность.

Небо в Первомире оказалось очень низкое. И очень серое. Оно давило, словно одеяло и сыпалось мелким дождём или крупным туманом. А ещё было довольно холодно. Я обхватила руками плечи.

– Держи, – Артём пихнул мне в руки какую-то прозрачную сумочку с двумя бумажными свёртками. И бумажные стаканчики, закрытые коричневыми крышечками. – Знаешь, я и сам голоден, словно зверь.

Он вытащил из бока машины нечто похожее на верёвку с крюком, воткнул в синий шкаф, забрал у меня стаканчики и пакет. И я поняла, что нужно сесть обратно.

Из стаканчика Артём пил прямо через крышку.

Я присмотрелась и поняла, что там есть дырочка, в свою очередь тоже закрытая небольшой крышечкой. Любопытно-то как. Кофе оказался необыкновенно вкусным, а шаверма… М-м… Я внезапно поняла, что никогда в жизни не была так голодна. Спохватилась, что облизываю пальцы и покраснела. Аж почувствовала, как говорят мои щёки. Зато физиономия Артёма прям лучилось довольством.

– Если хочешь в туалет, то он за заправкой.

Туалет оказался неудобным: очень тесным. Но какое же всё-таки облегчение! И как мы, люди, хрупки и беспомощны, и как зависим от потребностей собственной плоти… Печально. Когда я вернулась, Артём протянул мне мокрый платочек из непонятной ткани. Я догадалась вытереть о него пальцы. Меня снова пристегнули к креслу, и машина плавно поехала, возвращаясь на большую дорогу.

– Лисёнок, раз уж мы теперь помирились, обещай мне, что всё расскажешь. И что ты делала на трассе, одна, в таком странном виде. И зачем избила Германа. И… и, кстати, как там твоя сестрёнка? У неё ещё имя такое… необычное.

– Артём… – я прищурилась. – Это нечестно. Ты меня, конечно, спас, но обещать я тебе ничего не буду.

– Понял, – неожиданно легко согласился он.

– А кто такой Герман? – осторожно уточнила я.

И какой пакости мне от него ожидать. Насколько всерьёз воспринимать угрозу за что-то там заплатить?

Артём ухмыльнулся:

– То есть, я не один такой, кто забывает имена близких родственников дорогих людей, да? Один-один.

– Близкий родственник?

– Ну уж куда ближе, чем родной брат, да?

То есть…

– И сколько стоит этот самый… бампер?

– Да ладно тебе, не парься, – рассмеялся Артём. – Герман, конечно, сволочуга та ещё, но я на твоей стороне, малыш.

Э… э-э? В каком смысле «малыш»? Я правильно понимаю, что мне сейчас предложили покровительство особенного рода?

– А всё же? – повторила настойчиво.

– Столько, сколько тебе не заработать, Лисёнок. Забудь. С Германом я всё решу сам.

Обернувшись, я прищурилась и в упор посмотрела на него:

– И что же я буду должна тебе за эти решения?

Артём провёл ладонью по светлым волосам, ухмыльнулся, скосил глаза на меня. Остановил машину перед красной круглой светящейся лампой, висящей прямо над дорогой.

– Ну-у…

– Я не согласна!

– Поход в кино? Ты разрешишь мне угостить тебя кофе, мороженым и эклерами. Как видишь, я помню, что ты любишь эклеры. Выбор фильма на твой вкус.

– Я подумаю, – буркнула я, отворачиваясь.

Бертран номер два, честное слово.

– Кстати, дашь мне твой новый номер? Чтобы я мог позвонить?

– Я его не помню.

– А телефон?

– У меня нет с собой…

– В ментуре отобрали?

Телефон… Та штука по которой Герман связывался с Артёмом… Как же я влипла-то! Мне захотелось, чтобы меня высадили прямо тут. Я закусила губу, и вдруг меня осенило. Так бывает, когда ты стоишь над бездной, и вдруг понимаешь, что сделать, чтобы туда не свалиться. И выход обычно такой простой-простой, что ты потом долго-долго разбираешься: как это сразу не пришло тебе в голову?

– Прости, Артём. Я потеряла… телефон.

Парень подозрительно глянул на меня, словно решая, верить мне или нет. Недоверчиво хмыкнул.

– Ты? Потеряла? Да ладно.

В его голосе прозвучала обида. Видимо, терять что-либо Алисе не было свойственно. Мы помолчали. Поднимался рассвет, и вокруг нас становилось всё больше и больше машин. Они были разные: одни более-менее, как у Артёма, другие раза в два, а то и в три больше. Некоторые больше похожи на дома, в окошках которых было видно множество людей. А были и такие, без крыши, на двух колёсах. Они быстро и весело проносились между более крупными особями. Люди на них сидели верхом, словно на конях.

– Положим, – наконец сдался Артём. – Хотя, думаю, это твоя сестрёнка посеяла, а ты, как всегда, её покрываешь. Так ведь?

Я отвернулась в окно. Подставлять незнакомую мне девочку не хотелось. И я просто промолчала. Как раз в этот момент, мне пришло в голову, что машины движутся не просто так. Очевидно, здесь было правостороннее движение. Это, впрочем, логично, с учётом тех последствий, к которым неизбежно приведёт движение на подобной скорости…

– Ага. Значит, я угадал. Ладно, не дуйся. Тогда я просто заеду за тобой завтра в шесть. Идёт?

– Идёт.

Наверное, надо было отказаться под каким-нибудь благовидным предлогом, но я его не придумала, да и обижать Артёма как-то не хотелось. Всё-таки он вытащил меня из крупных неприятностей. И накормил. Надеюсь, настоящая Алиса на меня не рассердится за самоволие.

Мы остановились перед каким-то серым зданием, но я уже была неспособна воспринимать то, что меня окружает. Артём вышел, открыл мне дверцу, снова помог расстегнуть ремень. Я шагнула и пошатнулась. Меня тотчас подхватили.

– С тобой всё в порядке? Эй, Лиса?

Его голос доносился словно сквозь густую пелену. Я почувствовала, как мою руку закинули за широкую шею, мою талию обняли, а затем перехватили ноги под коленками и куда-то понесли. Надо было негодовать и отбиваться, но моя голова тяжело упала на мужское плечо, и мир куда-то поплыл. Я так устала, что душа и разум словно оцепенели в безразличии.

Что-то задребезжало.

– Ну начинается с утра пораньше! – донеслось из-за обшарпанной двери. – Ни свет, ни заря… Это кто там?

– Мне не откроют, – шепнул мне на ухо Артём, – отзовись.

– Это я, Алиса.

– Ключ потеряла, что ли?

– Да…

– Людмила Прокофьевна, – снова подсказал парень.

– … Людмила Прокофьевна.

Дверь загрохотала. Видимо, отпирали какие-то щеколды.

– Ну и где ты шлялась всю ночь, Алиска? Пока матери нет, она, значит…

Голос прервался. Я открыла глаза и увидела в темноте коридора высокую худую женщину с жёлтыми волосами, замотанными на голове в пушистую ткань.

– Понятно, – процедила та с презрением, – вот, значит, где. А ещё учительница!

Артём под испепеляющим взглядом странной мадам пронёс меня и, открыв дверь, вошёл в комнату. Маленькую, похожую на мою комнатку в башне. Я сползла с его рук. Огляделась, не отпуская крепкого плеча. Да уж… Зато потолки высокие.

Два окна в зелёных гардинах… Две кровати. На одной из них кто-то спал. Зеркало, перевёрнутое стеклом к стене. Стол и два стула. Два шкафа и комод. И много-много разноцветных книжек. Такое богатство в такой бедности!

Я обернулась и успела заметить, с каким отвращением Артём рассматривает моё жилище. Нахмурилась.

– Лис… тебе здесь не место, неужели ты этого не видишь? – зашептал парень горячо. – Ты – красивая, умная девчонка. И вдруг коммуналка. В двадцать первом веке! И вот это всё… Ты всё же пошла в учительницы… Ну… Я же говорил! Зачем? Ради чего? Из одного только упрямства! Помнишь, что о тебе говорили профессора? Чёрт.

– Артём…

– Нет, не злись. И не обижайся, пожалуйста. Я же не для этого.

Он взял мои ладони в свои. За тонкой дверью всё ещё слышалось ворчание соседки. Мне стало до крайности неловко. Возбуждение Артёма пугало.

– Лиса, ты – необыкновенная девушка. Такие как ты, раз в сто лет рождаются. Ты не должна прозябать вот тут…

Да что он привязался к комнате⁈ Нормальное жилище. Окна вон – застеклены, между прочим. И книг – просто гора. Мне стало обидно за Алису. Я вырвала руки.

– Разреши мне самой это решать, – прошипела, не удержав гнев.

– Алиса? Кто это?

Мы дружно оглянулись. Завёрнутая в кокон из голубого одеяла на нас смотрела растрёпанная девушка лет пятнадцати или около того. Светлые волосы одуванчиком веяли вокруг её головы. Кожа на лице была ярко-розовой, глаза так и не раскрылись до конца.

– Привет, – улыбнулся ей Артём.

– Ты рехнулась приводить мужиков, когда я сплю? Ты время вообще видела?

– Он уже уходит.

– Я уже ухожу, – закивал парень, – ты же закроешь за мной дверь, Алиса?

Мы вышли в коридор, и он снова схватил меня за руку. Я вяло потянула свою конечность к себе.

– Знаю, наговорил глупостей, – зашептал Артём, уже буквально стоя на пороге, – извини. Я погорячился. В том смысле, что не вовремя. Но… я всё ещё вот так считаю. Однако не должен был на тебя сходу всё это вываливать. Прости. Не выдержал. Но в кино завтра мы всё же идём, да? Ты же обещала.

– Не обещала. А вот ты обещал, что меня не разочаруешь, – намекнула я.

Он встревоженно посмотрел на меня. Сейчас, в полумраке, его глаза казались тёмными.

– Лис… Я всё же заеду завтра за тобой, да? Ладно?

– Ладно, – я устало выдохнула. – Я очень хочу спать, Артём.

Он ещё раз извинился и наконец побежал вниз по лестнице, а я, осмотрев дверь, защёлкнула её на задвижку и вернулась в комнату.

– И что это было? – мрачно уточнила девица, всё так же не вылезая из-под одеяла.

– Мне стало плохо по дороге, и Артём меня проводил.

– Артём? – девчонка прищурилась. – Это тот масик, которого ты кинула год назад? Ты теперь снова с ним, или так, в качестве френда?