Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Китайцы переглядываются, и полномочный посол догадывается первым:

– Не хотите ли вы сказать, господин Колчин, что желаете брать за доставку на Луну один миллион долларов за один килограмм?

– Именно это я и хочу сказать, господин Ю, – улыбаюсь максимально приветливо и до того сладко, что самому противно.

Как вежливо отказать? Один из способов – загнуть несусветную цену.

– Вы только что сказали, – молодой почти не скрывает недовольства, – что ваша позиция открытая.

– Безусловно. Я открыт для переговоров. Во-первых, вы можете поторговаться. Во-вторых, я могу принять не только деньги.

Гости опять переглядываются. Есть повод прервать разговор и прийти в себя: закончить с приятно пахнущим напитком. Значит, и мне можно.

– И что вы может принять вместо денег? – очень осторожно вопрошает посол.

– Например, один из островов в Южно-Китайском море. Не самый маленький, разумеется. Наше Агентство нуждается в базах по всей планете, но долгосрочная аренда территории – чрезвычайно тяжёлая и сложная процедура.

– Вы хотите российскую юрисдикцию? – снова посол, молодой совсем ушёл в тину, то есть в свои мысли.

Вопрос китайца что-то всколыхнул в голове, что-то там начало кристаллизоваться, какая-то важная идея… но некогда, некогда!

– Честно говоря, не знаю, как лучше. Возможно, для Агентства выгоднее китайская, но чисто формально, при полной свободе наших действий.

Сделав непроницаемые лица, точнее, вернув им обычный вид, китайцы церемонно прощаются, уходят. Напоследок обещают довести содержание беседы до обоих наших правительств. Хулиганский порыв поинтересоваться, не угроза ли это, замораживаю прямо на кончике языка. Желаю всех благ и сопутствующего ржавого такелажного оборудования в неприличном месте, но последнее мысленно, разумеется.

Ничего вы с меня не поимеете. Луна не будет разговаривать ни по-китайски, ни по-английски, и ещё длинный ряд «ни» с единственным исключением – великим и могучим. Отказать можно по-разному, китайцы – древнейшая нация, прекрасно читают намёки, Эзоп – ребёнок рядом с ними, так что надеюсь – они всё поняли. Альтернатива несуразно высокой цене, которую даже Китай не сможет заплатить, – территориальная уступка. На это ни одно вменяемое правительство пойти не может, если к горлу нож не поднесён. Или пока рейхстаг не взят.

29 августа, понедельник, время 09:55.

Москва, Кремль, Сенатский дворец, канцелярия Президента.

Вышагиваю по знакомым залам, на ходу пытаясь справиться с недовольством. Опять выдёргивают в то время, которое много лет отдано в монопольное пользование искину. Да и вообще, дел по горло и даже выше, а меня дёргают по каждому поводу. Кремлёвские жители, вершина пирамиды, попробуй плюнь против ветра.

Президент пришёл позже меня, но ждать не заставил. Не успеваю осмотреться, как заходит, вынуждая меня подскочить. Приходит не один, Чернышов стал его постоянным спутником при наших встречах.

– Не успеваем следить за вашими успехами, Виктор, – президент ослепляет меня своей улыбкой, Чернышов не отстаёт. – Видел ваш космоплан, потрясающий старт!

Отвечаю смущённо польщённой улыбкой. Чего бы ему не видеть? Все видели. Мои ребята и съёмку вели, и полный репортаж смонтировали. Он теперь на сайте красуется, просмотры и лайки собирает.

– Когда ждать второго старта «Тайфуна», Виктор? – доброжелательно обращается Чернышов.

– Трудно сказать. Сейчас доводка идёт. Полёт прошёл успешно, но не без шероховатостей.

– Не поделитесь? Что не так, и надолго ли задержка? – Чернышов продолжает дозволенные речи, но я понимаю: опять-таки прелюдия, светский трёп для затравки.

Ладно, я не против:

– Обычная история при освоении новой техники. При выходе на орбиту обнаружился перерасход топлива. Из-за этого не стали проводить запланированные манёвры. Разбираемся. Но «Тайфун» у нас не в приоритете. Резервный способ доставки космонавтов на орбиту. «Тайфун» более комфортный, перегрузки намного ниже, но мы вполне можем без него обойтись. «Симарглы» справляются. Космоплан – побочная ветвь развития, функция его вспомогательная. В первую голову планируем использовать его с целью космического туризма. Несколько оборотов вокруг планеты в течение нескольких часов за хорошие деньги.

– Коммерческая жилка у вас есть, Виктор, – президент благодушествует. – Не прогорите?

– Не будет выгоды, не станем связываться, – пожимаю плечами. – Есть ещё один момент. Военное применение. Но это дело далёкого будущего. У нас нет ракет класса «воздух-земля» соответствующих характеристик.

– «Кинжал-2», – лаконично возражает президент.

– Какая у неё скорость?

Президент вопросительно смотрит на Чернышова.

– Двенадцать Махов.

– Вот видите, – развожу руками. – Нам нужно в два раза больше. Космоплан можно использовать как стратосферный или, лучше сказать, орбитальный стратегический бомбардировщик.

Мужчины напротив меня резко становятся серьёзными. Надо успокоить, а то леший знает, что им в голову придёт:

– Но как сказал, это дело далёкого будущего. «Тайфун» в нынешнем виде больше одной ракеты габаритов «Кинжала» на борт взять не сможет.

– К вам ведь приходили китайцы, Виктор, – президент считает, что на предисловие много сил тратить не надо.

Поддерживаю. Мы тут все свои, в конце концов.

– Приходили. Просили доставку на Луну собственного модуля. Я им отказал.

– Прямо так и отказали? – удивляется Чернышов, озвучивая совместную с президентом реакцию.

– Не прямо, конечно. Зачем грубо обижать уважаемых людей? Но если честно, вообще не представляю, как они это видят? Доставкой ведь дело не ограничится. Дальше потребуется их снабжать, обеспечивать ротацию персонала и в целом доставку грузов с Луны. С одной стороны, неплохой бизнес и, возможно, в будущем займёмся, но сейчас мы не готовы. У нас просто ресурсов на это нет.

– А правительство не может помочь с ресурсами? – по-дилетантски интересуется президент.

– Какими? Например, у нас пока нет челночного корабля для регулярных рейсов Луна – «Обь». Правительство может его дать? Мы разрабатываем челнок, он будет, но пока нет. Нам понадобится опыт полётов, правительство им с нами поделится? Есть целый ряд НИОКР, в которых мы упорно продвигаемся, но, увы, правительство и здесь нам не помощник. Даже когда что-то может.

Садистки напоминаю историю, когда нам не дали гиперзвук, проигнорировав наши просьбы. Президент морщится, Чернышов тактично отмалчивается.

– Пришлось самим делать. И тут извините, уже мы этой технологией ни с кем делиться не будем.

– Даже если мы попросим? – с потаённым предостережением спрашивает президент.

– А вам зачем? У вас есть. Возможно, лучше, чем у нас. У вас – гостайна, у нас – корпоративная тайна. К тому же наши разработки носят исключительно прикладной характер. Наш гиперзвук хорош для космического старта больших ракет, для боевых не подойдёт.

Собеседники переглядываются.

– Опять выкрутился, – улыбается Чернышов и обращается ко мне: – Вы правы, Виктор. Китайская идея с доставкой лунного модуля не продумана и сложно реализуема. Но вам надо принять на борт «Резидента» двух, а лучше трёх тайконавтов. Доставка, разумеется, тоже на вас. Сколько вы с них сдерёте, это ваше дело. С нашей стороны единственная просьба: не увлекаться. Термин «запретительная цена» нам тоже знаком.

Реагирую хладнокровно только потому, что чего-то подобного ждал. Какой-то пакости.

– Я надеюсь, что Россия что-то серьёзное поимеет с Китая за это? Или наши китайские «друзья» хотят лакомой дармовщинки?

– Виктор, пожалуйста, сбавь обороты, – президент уже не улыбается, Чернышов смотрит предостерегающе:

– Виктор всего лишь патриот и не желает ничего дарить за просто так, – сначала вроде как заступается и обращается напрямую: – Виктор, ты сам умный человек и понимаешь, что это сильный рычаг на китайское правительство. Можно нажать на них по любому поводу.

– Вы получите рычаг на них, а у них есть свои на вас. Так?

Президент молчит, а вице-премьер лукаво отводит глаза.

– У меня главный вопрос. Луна – это кладовая ценнейших ресурсов…

– Вы что-нибудь там нашли? – президент глядит остро, мой искин быстро вычисляет все возможные ветки развития событий и рекомендует приоткрыть карты.

– Следы золота и медное месторождение неизвестного объёма, – пожимаю плечами. – Это мы ещё серьёзных геологических исследований не проводили, ребята просто немного порылись в ближайшем кратере.

Высокие лица переглядываются. Характеризую безмолвный обмен впечатлениями, как многозначительный.

– Вы слышали о месторождении урана в Заире, ныне Конго? Открыто в начале прошлого века, доля урана составляла шестьдесят процентов. По нынешним временам, когда рентабельными считаются руды с содержанием урана в один процент, сказочно богатые залежи. Больше нигде в мире ни разу ничего подобного не нашли.

– Это вы к чему, Виктор? – спрашивает Чернышов, президент всё больше предпочитает молчать.

– Зачем нам делиться Луной с кем угодно? Почему бы нам не забрать её целиком? А вдруг там найдутся восьмидесятипроцентные залежи того же урана? А вдруг они достанутся не нам? Если появятся на Луне конкуренты, то они могут чисто случайно обнаружить нечто подобное и, само собой, присвоить себе. Международные соглашения по Луне допускают.

Опять они переглядываются, а я продолжаю давить:

– Генеральный директор Росатома – должность намного мельче, чем ваша, Владислав Леонидович, но случись такое, я бы на его месте вас буквально зубами стал бы грызть. И скажите, разве я был бы неправ?

– Вот как! – от неожиданности президент чуть отшатывается.

– Маловероятно, что такое случится, Виктор, – мягко улыбается Чернышов. – По многим причинам.

– Вы о вероятности настолько сказочно богатых месторождений? – получив подтверждение, продолжаю: – Такая вероятность равна ста процентам, Валентин Денисович. На Луне обязательно нечто подобное найдётся. Не знаю, что это будет конкретно: богатейшие урановые залежи или скопление золота циклопических размеров, на порядок или два больше южноафриканского. А может, найдём пещеру, заполненную гелием-3, или гору из платины. Не знаю, что конкретно, но обязательно что-то найдётся. И это что-то очень ценное, на десятки или сотни миллиардов условных долларов, может из наших рук уплыть.

– Китайцы не смогут предъявить никаких прав на основании всего лишь присутствия на Луне пары своих космонавтов, – президент заявляет почти уверенно, но Чернышов не спешит его поддерживать. Думает.

– Два китайца на нашей базе будут только началом. Постепенно они начнут расширять своё присутствие и свои полномочия. С нуля до какой-то заметной величины. А со временем постараются эмансипироваться. Владислав Леонидович, зачем нам подобная головная боль в не таком уж далёком будущем?

По надолго зависшей паузе понимаю, что вероятность в будущем выпустить из рук нечто огромной ценности они во внимание не принимали. И вот этого уже я не понимаю. Как ни грустно, но бывает так, что недальновидность высших политиков очевидна даже для людей с самого низа. Для достаточно умных людей. Не критиканов за всё про всё имею в виду.

– Окончательного решения по этому поводу нет, – радует меня президент.

Хоть что-то…

– Однако о возможности присутствия иностранных гостей на вашей базе вы всё-таки задумайтесь. Со всех сторон. Возможные риски вы сами обрисовали. А предупреждён – значит вооружён.

«Недолго музыка играла», – издевательски пропел в голове искин.

– Пока таких возможностей нет. «Резидент» рассчитан на… – чуть не пробалтываюсь о шестерых, – троих космонавтов. Они начинают строительство стационарной базы, рассчитанной на пятнадцать – двадцать человек. Но когда она будет готова? Я бы хотел не позднее чем через год, но… их всего трое. Так что гостей мы сможем принять не ранее чем через два года.

– С этим уже можно работать, – кивает президент.

Удерживаю себя от подозрительного взгляда: это он о чём?

– Виктор, вы утверждаете, что у нас есть три года? – Чернышов глядит вопросительно. – Я имею в виду временной лаг на монопольное изучение Луны.

– Три года гарантированно, – сразу понимаю, о чём он. – Скорее всего, наши ближайшие конкуренты, американцы или китайцы, смогут высадить людей на Луне не ранее чем через пять лет.

– Приятно чувствовать себя впереди планеты всей, – задумчиво говорит вице-премьер.

– Поэтому через пять, а возможно, три года китайское предложение может сняться само собой, – президент приводит сильный аргумент, вот только он кое-чего не знает. – И они уже ничем нам обязаны не будут. Вот поэтому через два года вы примете не менее двух китайских учёных на свою базу.

Президент всё-таки президент, выхожу из здания на воздух не обрадованный, но и не сильно огорчённый. Кто бы он был, если бы не умел продавливать свою позицию? Но я тоже так умею. Эти хитросделанные азиаты шагу с базы не ступят самостоятельно. Будут сидеть и смотреть в свои микроскопы по плану работы лунной базы. Наружу выходить всё равно нельзя. Особенно днём. Хотя сейчас не настолько опасно, лунные спутники раннего предупреждения начали свою работу. Подлётное время солнечных штормов увеличилось до минуты. За минуту можно успеть пробежать триста метров.

Но они много что узнают о нас. Хоть о тех же андроидах, их возможностях. Бережно отношусь к своим секретам, ведь пока они остаются таковыми, это козыри в вечной шахматной игре. Или войне.

Нет, не хочу видеть посторонних на базе! Или даже рядом. Или даже просто на Луне. Или даже рядом с Луной. Пошли все на хрен, я вас не знаю!

30 августа, вторник, время 13:40.

Москва, МГУ, лекционный зал физфака.

– В космосе есть кое-что важное, что на Земле ощущается всё в большем и большем дефиците. Я говорю не о полезных ископаемых на Луне, Марсе, других планетах и их спутниках. Я говорю о пространстве и энергии. Дефицита пространства там не будет никогда. Энергия? Можно зачерпывать полной ложкой, вся Солнечная система заполнена световой энергией…

Общаться с молодёжью намного приятнее, чем с кремлёвскими небожителями. Хотя бы потому, что студенты и аспиранты слушают меня, впитывая каждое слово. Не стал противиться усиленным просьбам университетского руководства, мне самому кое-что нужно.

– Космос так же обладает как минимум двумя технологическими преимуществами, недостижимыми или труднодостижимыми на Земле. Это невесомость и вакуум. Вы сами должны понимать. Невесомость даёт возможность легко переместить или переориентировать в пространстве предметы большой массы, на что в земных условиях требуются мощные и сложные механизмы. Вакуум для некоторых технологических процессов имеет огромное значение. Вакуумные печи, производство сверхчистых веществ, научное оборудование, например, циклотроны. В космосе вакуум достигается банальной разгерметизацией.

– Расскажите о Луне! – пользуясь паузой, выкрикивает кто-то, и его поддерживают.

– Как скажете, – улыбаюсь, не пришлось самому подводить. – Но самое главное вы ведь уже знаете? Хорошо, расскажу кое о чём, чего ещё не было в новостях. Мы отправили на лунную базу посылку, в котором было много всего. Например, сборные каркасы транспортных средств. В железо наши ребята одели их на месте. Сталь они выплавляют сами. Теперь у них несколько средств передвижения. И одно из них по степени защищённости не уступает танку. По массе, впрочем, тоже. Этот бронетанк нужен для дальних переходов, чтобы в случае солнечной вспышки космонавты могли там спрятаться. Толщина его стенок двадцать сантиметров, что позволяет не опасаться даже самой убийственной радиации.

Переждав возбуждённый гул, продолжаю:

– Ребята начинают строить стационарную и намного более вместительную базу. Мы планируем увеличивать численность лунного населения. Потому нужно просторное место обитания. И в связи с этим у меня к вам предложение. Высылайте на наш сайт ваши мысли, идеи по поводу больших жилых модулей на Луне и других проблем. Кто-то может сподобиться на полный проект. Не возражаю, но предупреждаю: многие проблемы уже решены. Это кругооборот воды в замкнутых системах, энергетическое обеспечение, утилизация отходов. Зато нас, например, очень интересует аналог земного бетона. Сами понимаете, для чего. Правила оформления ваших предложений есть на сайте, разберётесь. За идеи, которые пойдут в жизнь, их авторы будут поощрены. Агентство включит их в привилегированный список. Мы вас заметим, иначе говоря.

Именно за этим я и пришёл. В этом предложении заложен хитрый психологический расчёт: привязка к лунным и космическим делам в целом. Человек ценит только то, во что вкладывается. Именно поэтому психологи из кадровой службы отговорили меня платить весомые премии за ценные идеи. Только хардкор, только цветистые грамоты и… «ну, пусть будут и премии, – сказали разумные кадровики, – но символические». В пределах нескольких тысяч. Паразиты и пиявки сами соберутся, а вот толковых работников надо искать, выращивать и работать с ними. Это как на огороде: полезным культурам надо уделять время и силы, а сорняки сами растут. Тоже требуют внимания, только в обратную сторону.

Угадайте с трёх раз, от каких вопросов на таких встречах никак не уйти? Хмыкаю про себя. Тема высадки американцев на Луне вспыхнула во всю силу во всём мире, но больше всего в России и почему-то в Китае. Сторонники американцев заметно убавили в драйве, да и число их уменьшилось. Полагаю, за счёт ушедших в тину и срочно переобувающихся. Оставшиеся в строю тем не менее консолидировались и встали мощным редутом против «верующих в плоскую Землю». Защищаются и защищают истерично и с тоскливым надрывом.

– Я ж говорил уже, что наш лунный спутник пролетал над местами высадки Аполлона-11 и Аполлона-17. Никаких следов не обнаружил, хотя разрешение его оптической системы достигает пяти сантиметров на пиксел. Перевести его на другую траекторию, чтобы орбитер проверил другие места?

Гул одобрительных голосов.

– К сожалению, наши возможности ограничены. У того же орбитера с телескопом нет достаточного запаса топлива, чтобы изменить траекторию полёта. К тому же Агентство не ставит своей целью верификацию официальной американской версии тех событий. Лично я не вижу в этом особого смысла. Ну выяснили мы, что Аполлоны 11 и 17 не высаживались, и что? Споры прекратились? Нет. Выясним, что следов Аполлона-12 и 14 тоже нет. Споры прекратятся? Нет. Когда все места якобы высадок окажутся пустыми, споры прекратятся? Нет. Защитники американцев обвинят нас в подлоге, затем в том, что мы злонамеренно уничтожили все следы.

– А вы можете так сделать? – громкий голос из зала.

– Наши люди на Луне, и только что я вам рассказывал о появившихся у них транспортных средствах. Такая экспедиция сложна и займёт много времени, но она вполне возможна.

– И что им мешает? – тот же голос.

– Как «что»? Отсутствие моего приказа, очевидно. У нас нет времени на туристические экскурсии по Луне ради посещения достопримечательностей.

1 сентября, четверг, время 09:15

Березняки, Березняковская основная школа.

Как я мог пропустить этот день? Байконурская школа без меня обойдётся, у меня заместителей целый отряд, а здесь меня заменить некому. Прошлый, самый важный, когда Мишанька пошёл в первый класс, к стыду своему, пропустил. Не могло открытие Байконурской школы пройти без меня.

Пришли всей весёлой бандой Колчиных: бабушка Серафима, Алиса и другие маленькие, но официальные лица – Алёнка с уцепившимся за её руку Гришанькой. Миша гордо одаряет букетом свою учительницу. Стою в толпе родителей и других сочувствующих, то и дело хлопаюсь ладонями с друзьями.

– А теперь мы попросим выступить с приветствием нашего знаменитого земляка, Колчина Виктора Александровича, генерального директора космического агентства «Селена-Вик»! – разве могла тётенька из местного управления образованием пропустить такую возможность?

– О, это так неожиданно! – «смущаюсь» под смех окружающих.

По природе своей я довольно наглый тип и вообще красавчик. Всеобщее оживление и внимание меня не смущают. Подхожу к группе официальных лиц: директриса школы, председатель СХТ, завуч, инспектрисса из управления образованием. Беру микрофон:

– Вы все меня знаете. Вы знаете, что сделал я, мои друзья и моё Агентство. Но великие дела не делаются в одиночку. Не только я, всё моё поколение превратило Россию в космическую державу номер один. Поколение ваших отцов и старших братьев совершило это. Вам придётся тяжело, вам придётся стать очень умными и сильными, чтобы встать вровень и превзойти нас. Не бойтесь замахиваться на великое. Мы высадились на Луне, а вашему поколению делаем пас: оставляем для вас Марс. И лет через десять – пятнадцать вы будете на Марсе. А пока от вас требуется только одно: любить и уважать ваших учителей и честно учится. Доброго пути, друзья!

Такого бурного восторга не ожидал. Как не ожидал подставы от старших девочек, девятиклассниц. Они сначала кучковались и шушукались, а по окончании моего короткого спича бросились ко мне шумной стайкой. Мгновенно облепили и обцеловали. Не хотели отпускать, пока под общий смех Алиска их не отогнала.

Возвращаемся домой, бабушка Серафима хохочет до слёз:

– Ты смотри, Витька, как бы после твоих приездов полсела Колчиными не стали!

– На полсела у меня алиментов не хватит.

– Ага, ага… а кто сто мильёнов девкам наобещал⁈ – бабушка чуть не плачет от смеха.

Не в бровь, а в глаз. Она неправа формально, премия обещана за детей в законном браке. Даже моя Алиска пролетает. Но спорить глупо.

Глава 14

Кратер Дробинина

10 августа, среда, время мск – 10:10.

Земная орбита, станция «Обь», модуль «Алекс».

Франц Вальтер.

Почти месяц пребываю в состоянии полнейшей эйфории. Я в космосе, на первой в мире сверхтяжёлой орбитальной станции, работаю на ней. Как-то даже помогал строить. До глубины души потрясает уровень комфорта.

– Уровень элитного общежития, – поделился в первый день, зайдя в каюту, с соседом и товарищем по работе Димой Сташевским. – Для космоса это пять звёзд.

Никаких хитровыделанных вакуумных унитазов. Обыкновенные. Хотя только на вид. На самом деле из нержавейки, покрытые в местах соприкосновения пластиком. Санузел с душем, умывальником и писсуаром один на две смежные каюты. По большому надо выходить в общий туалет, но это мелочь. И нормы потребления воды соблюдать, об этом сразу предупредили. Перерасходуешь – краник покажет виртуальную фигу. Ибо нечего тут, не дома.

Каждая пара кают построена, как защищённая капсула, с возможностью автономного существования в течение нескольких суток. То есть даже удар метеоритом массой в несколько килограмм не сможет убить весь персонал станции.

Первую неделю занимались отладкой связи между большим компьютером нашего жилого цилиндра с осевой магистралью. В открытых местах работает вай-фай, но кругом всё металлическое, сигнал свободно проходит только в рабочей зоне вне цилиндров.

Связь оптоэлектрическая, обеспечивает скорость до одного гигабита в секунду. Должно хватить. Такой же порт поставим у второго строящегося цилиндра.

В модуле «У Алекса» – моя модернизация названия была принята со смехом – отправляю на Землю свои соображения по поводу протокола связи в группировке спутников раннего предупреждения.

– А что не так? – спрашивает главный Алекс.

Объясняю.

– М-да… – тянет задумчиво, – и на старуху бывает проруха.

Общение спутников между собой и лунной базой продумано до мелочей. Но один важный момент разработчики упустили. Вернусь на Байконур – поизгаляюсь над ними всласть. Дело в том, что слабые вспышки С-класса радиосвязь не нарушат. Но М-класса, а тем более Х-класса, снесут её наглухо. И как они сообщат на базу об опасности, если солнечный ветер заблокирует связь?

– И как же теперь? – невнятно формулирует вопрос самый великий из всех Алексов.

– Очень просто. Переходить на режим поддержания постоянной связи. Каким-нибудь отчётливым дежурным кодом. Как только он исчезает или его спутник сам отключает, на базе трактуют как сигнал опасности.

– Остроумно, – одобряет Алекс. – А что, Вальтер, нравится тебе у нас?

– Во-о-о! – не удерживаю вопль восторга. А зачем?

Сам не пробовал, но наслышан, в каких спартанских условиях жили космонавты на том же МКС! Пусть океан ему будет пухом.

– Прямо во всём «во»?

– Ну, первое время в каюте немного голова кружилась. При резких движениях. Но это мелочи, быстро привык. Главная сложность в другом, – начинаю грустить.

Алекс с сочувственной улыбкой ждёт, и я каюсь:

– Понимаешь, я скрыл, что курю. Нечасто, сигарет пять-шесть в день. Знаешь ведь, что курящим в космос нельзя?

– Тут ничем помочь не могу, – разводит руками. – У меня нет сигарет.

– У меня есть, – вздыхаю тяжко. – Но держусь. Да и нельзя нигде.

– Нельзя, – Алекс соглашается, но продолжение меня потрясает: – Но кое-где, кое-кому и кое-когда можно.

И хохочет, глядя на меня потрясённого.

– Так что доставай свои сигаретки…

Срываюсь с места, благо в невесомости это легко, достаточно зазеваться. Баллоны с воздухом оставляю – в рабочую зону выходить не надо – закрываю забрало шлема и улетучиваюсь в осевую трубу. До своей каюты и обратно.

– Ого! – через две минуты восхищается Алекс моей оперативностью. – Давай сюда.

Подводит к какому-то аппарату с решёткой, как у кондиционера. Накрывает меня тканью.

– Чтобы дым не расползался. Выдыхай туда.

Пока трясущимися руками открываю пачку, подносит мне паяльник, зажигалок на станции нет. Сам что-то включает, крутит какие-то ручки. Не забывает дать пустую коробочку из-под какого-то сока для пепла и окурка.

– Регенератор воздуха надо иногда в экстремальном режиме гонять. Для проверки.

Воздух ощутимо начинает втягивать в решётки. А когда с чувством невыразимого блаженства выдыхаю голубоватый дым, он бесследно втягивается внутрь. Через три минуты впадаю в состояние сродни лёгкому приятному опьянению. Курильщики меня поймут.

Блаженство не успело пройти полностью, когда Алекс объявил, что пришёл ответ с Земли. Текстовый.

– Бля! – вдруг экспрессивно заявляет он.

– Что случилось?

– Ничего не случилось. Текст начинаю читать. Это что-то вроде восклицательного знака впереди. «Протокол связи изменить в соответствии с замечаниями Ф. Вальтера. Ему же поручить обеспечение работы изменённого протокола. А. Песков».

Инициатива имеет инициатора, всё как всегда. Только нашему Агентству этот принцип не в минус. Обязательно будет весомая премия. В дополнение к удвоенной зарплате.

– А что значит буква «Ф» перед твоим именем? – вдруг спрашивает Алекс. – Подожди, дай угадаю… Фигня Вальтер? Или Фигли-мигли Вальтер? О-о-о, только не говори, что ты Фриц Вальтер, я этого не вынесу!

Ржу с наслаждением и с не меньшим удовольствием поддерживаю. Здесь, на «Оби», формируется особая уникальная культура стёба. А за возможность безнаказанно покурить готов простить командиру базы и не такое.

– Хорошо, хоть не фаллосом обозвал, ха-ха-ха! А почему не Феномен или Фантастический?

– О, дас ист фантастиш!

– Успокойся, Лексоид, это всего лишь имя. Меня Франц зовут.

Алекс упирается в меня взглядом с искренним удивлением:

– Как? Разве Вальтер – не имя? Почему мы тебя всё время Вальтером кличем?

– Да как-то повелось. Тут, понимаешь, есть некоторая путаница в немецком языке. Тонкость. Есть имя Walter, – пишу карандашом в блокноте, – а есть фамилия Walther. У меня второе. В произношении разницы нет. Знаешь такой пистолет, вальтер? Неужто думаешь, его по имени назвали? Так не бывает.

Процедура обеда, как и прочие завтраки, поначалу тоже потрясала. Никого не удивят сугробы, снежные горки или ледяные дорожки посреди зимы. Но если в сердцевине жаркой Сахары попадётся снеговик из настоящего снега, причём не тающий под палящим солнцем, вам останется только обратиться к психиатру.

Так и здесь. Ничего странного – высокотехнологичная столовая, скорее кафе быстрого питания со стандартным набором блюд. Но это только если забыть, что мы находимся в космосе, от которого нас отделяет не более пары метров.

Столовых две – и по расписанию работают одновременно. Так-то можно прийти кому-то одному кофе глотнуть. Равновесие – идол, которому поклоняются все. Все знают, что компенсатор – кстати, по остроумнейшей задумке, – легко возместит дисбаланс до трёх тонн. Но никто проверять не хочет.

(Компенсатор – доля цилиндра полутораметровой ширины с запасом воды глубиной до двух метров. При разбалансировке, сходе центра тяжести системы с оси вращения вода немедленно формирует «горб» на противоположной стороне, возвращая центр тяжести на место и предотвращая биения. Напоминание от автора)

Борщ со сметаной, налитый дежурным Гришей из большой кастрюли в обычную (ну, почти) тарелку, для космических условий – роскошь несусветная. Чувствую себя круче олигархов. Никто из них не ел борща на высоте триста двадцать километров, на космической орбите. И не из тюбика.

О космосе напоминает пониженное содержание кислорода, то и дело меняющаяся сила тяжести от невесомости в рабочей зоне до нормальной в жилой. Если пройти энергичным шагом поперёк оси вращения – кружится голова, даже можно потерять равновесие. Привычная процедура перехода на дыхание в скафандре с половинной атмосферой тоже из этого набора напоминалок.

После обеда распорядок дня позволяет потянуть ноги, поваляться на своей кровати-кушетке минут тридцать – сорок. Уверен, это полезно для организма. Рабочий день от этого не уменьшается, мы обитаем в замкнутом мире и живём работой. Так что рабочего времени меньше десяти часов в сутки у нас не бывает. Только в воскресенье не активничаем. Приводим дела в порядок, инструмент на профилактику. Подчищаем хвосты неспешно.

После обеда.

– Дима, давай следующую «каракатицу», – первая проверена, все системы работают штатно, можно браться за вторую.

«Каракатицами» обзываем спутники предупреждения, они действительно напоминают крабов – только с ушами. Это параболические антенны. Приёмо-передающие. Ещё одна – мощнее в два раза – на том месте, где у нормальных аппаратов сопло. Наши «каракатицы» оснащены только небольшими маневровыми движками на керосине. Всегда используем керосин, когда требуется сэкономить на объёме и массе, а мощная тяга не нужна. Жидкий водород намного требовательнее к криогенной аппаратуре, чем кислород.

– Вальтер, подожди! Давай посмотрим? – Дима глядит в сторону Гришек, проплывающих мимо нас к шлюзу.

Объявление о прибытии очередной «Виманы» с грузом прошло полуминутой ранее по общей связи. Мне вдруг тоже стало интересно. Уцепившись за ближайший тросик, бросаю тело вслед за шлюзовой командой. Дима также по-паучьи устремляется за мной.

– Парни, если это не то самое, то я не знаю, что такое восьмидесятый уровень! – высказывается Дима.

Он прав! Один из Григориев филигранно точно выстреливает петлеобразным захватом, второй точно в нужный момент тянет трос, который заставляет сомкнуться две полуокружности механизма. Третий неторопливо крутит ручку устройства типа лебёдки. «Вимана» неохотно втягивается в шлюзовую камеру, но деваться ей некуда. Медленно-медленно. Мы с Димой несколько с опаской наблюдаем за этой картиной из самого дальнего уголка шлюзовой камеры.