Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Гляжу на предъявленный счёт. Кажется, по деньгам мы не выиграли. Зато удобнее, хлопот меньше и повышенная теплоизоляция как бонус. Поёживаюсь не только от суммы, только немного не добравшейся до шестизначного числа, но и от холода. Пока работали, изрядно помещение выстудили.

Подписываю и отдаю один экземпляр Вере. Печать доверил ей.

– В течение трёх суток оплатим.

Удовлетворённые оконных дел мастера уходят.

– Дядя Фёдор, всё понимаю, но как же ты меня достал… – говорю тоскливо.

Никакой работы целую неделю нет, всё вверх дном. Притащил несколько компьютеров, на системниках стоит штамп «Проверено ФСБ», заряжены последней версией Касперского. Один поставили бухгалтеру, перенесли все данные и программу бухучёта. С моего старого аппарата снял всё, относящееся к Ассоциации и Агентству, и в сторону. Мне тоже аппарат с клеймом от ФСБ. Вере то же самое. Старые, подключенные к интернету машины оставили. В мировую паутину тоже надо как-то выходить. Заклеймённые компы соединили в локальную сеть без доступа к интернету. Передача инфы из глобальной сети в локальную и обратно только флешками и после обязательного сканирования Касперским.

Мало того, дядя Фёдор вошёл в раж и всех ключевых работников – а мы сейчас все такие – заставил выучить неудобоваримые пароли. Хаотический набор символов и самые длинные ряды – нам с Песковым. Целых полчаса вызубривал, причём там то и дело надо регистры переключать. Против чисто цифровых последовательностей дядя Фёдор встал стеной… с-цуко! Спецслужбист хренов!

По деньгам все телодвижения обошлись в полмиллиона. Те же компьютеры раза в три дороже. Не жалко, но жутко достало.

– Что? – устало гляжу на безопасника, усевшегося напротив.

– В комнатах Шакурова и Куваева обнаружена прослушка, – равнодушно информирует дядя Фёдор.

Блять! Удерживаюсь от озвучки, но выражение лица соответствующее. И в Главном Здании МГУ никто даже ФСБ не позволит окна менять.

– Удалили?

– Пока нет. Ребята из конторы хотят изловить сильно любопытных…

Дядя Фёдор излагает принцип. Устройство записывает разговоры, сжимает в пакет и сбрасывает якобы случайно мимопроходилу. По сигналу с его девайса, которым даже смартфон может выступать.

Шакуров ничем особо серьёзным не занимается. Куваев прорабатывает проект суперОС, но у него нет привычки думать вслух, и советуется он только со мной. Но поговорить с ними всё равно надо.

– Только у них?

Безопасник кивает. Как-то странно. Почему мне не повесили? Со Светкой я ни о чём таком никогда, но пару раз совещания с ребятами устраивал. Вроде понимаю, в чём дело…

– Тебе намного труднее прослушку повесить. У тебя прихожая большая, экранирует. В принципе, преодолимо, но ставить аппаратуру сложнее.

Неприятные новости. Зато понял, насколько ненавижу шпионские игры.

И завершающий звонок в конце дня. Спокойно равнодушный голос представляется сотрудником МИДа и просит прибыть завтра в кабинет, номер прилагается.

– Только после обеда, – с утра у меня лекции и загрузка искина.

Договариваемся на 13:30.

14 ноября, среда, время 13:40.

Москва, пл. Смоленская-Сенная, д.32/34,

МИД, 3-ий Департамент по делам СНГ.

Знакомимся. Дмитрий Родионович, лет тридцати пяти, похож на Николая Ростова из экранизации «Войны и мира» советского образца. Там ещё Штирлиц играл, то есть Тихонов Вячеслав. Старший советник департамента.

– Мне передали, что вас Договор об аренде Байконура не устраивает, и поручили обговорить его с вами, как заинтересованной стороной.

– Вы же дипломат? – надо бы использовать сей факт. Неизвестно, до чего договоримся, а так хоть какая-то польза будет. – Какие языки знаете?

– Не понял, зачем вам это… ну, английский, французский, фарси.

– Тогда предлагаю перейти на французский. Мне полезно время от времени знания освежать, а то, боюсь, забываться начнёт.

Удаётся его немного удивить, но соглашается легко.

– Трэ бьен, – стартую с места в карьер.

– Первое, что меня удивляет, – начинает дипломат, – чем вам Договор не угодил? Вы просто не представляете, скольких трудов в своё время стоило уговорить казахов подписать его.

– В самом деле? – как ни стараюсь, но издевательская насмешка прорывается.

Дипломат замирает, сверлит меня долгим взглядом. Покерфейс, однако, держит, чувствуется школа. Дипломатическая.

– Я что-то не так сказал?

– У вас машина есть?

Мощный удар с неожиданной стороны потрясает его покерфейс. Он даже головой слегка встряхивает. Ответа я не жду:

– К примеру, вы дарите мне свою машину, но тут такое дело: мне она не нужна, прав у меня нет и водить не умею, – привираю, папахен меня подучил, но не важно, у нас условная ситуация. – И тогда вы делаете мне предложение: «Ладно, пусть она остаётся у меня, – говорите вы, – тем более мне без неё никак, но я буду платить вам аренду».

Покерфейс дипломата восстанавливается, но принимает несколько мрачные черты.

– Внимание, вопрос! – заявляю тоном ведущего ток-шоу. – Какие-такие сложности уговорить казахов принимать арендную плату за имущество, которое им только что подарили и которое им ни на одно место не упало? Только на металлолом всё растащить.

– Не так всё просто, как вам кажется.

В глазах что-то мелькает. Никак больное место зацепил? Налажал МИД тогда, в 1991 году? Подробности нам рассусоливать ни к чему. Байконур – собственность СССР, и доля Казахстана в нём не больше одной пятнадцатой, как одной из пятнадцати республик, далеко не самой большой по населению. С какого рожна им вдруг всё подарили? Не, я знаю с какого. Договорились считать собственностью всё, что на твоей территории. Но не всего же это касалось. Ядерное оружие, например, изо всех республик вывезли. И ракеты тоже. А разве космодром не стратегический объект?

– Давайте вернёмся к Договору, – с усилием дипломат отбрасывает чувство досады от моей шпильки. – Недостатки могут быть, но наверняка они все преодолимы. Роскосмос же работает. Они даже «Протон» с токсичным топливом запускали.

– Скорее всего, долго выпрашивали у казахов разрешение, одаряли их разными плюшками типа бесплатного запуска казахского спутника или ещё чего-то. Если препятствие удалось осилить, это не значит, что его нет. Для неспешного стиля работы Роскосмоса не страшно затратить несколько недель или месяцев на бюрократические процедуры, а я каждый день считаю. Агентство работает совсем в других условиях. Для нас пословица «время – деньги» актуальна до жестокости. Грубо говоря, мы на счётчике. И каждый день обходится нам в несколько миллионов долларов, которые где-то с наслаждением подсчитываются. И нам этот долг предъявят в конце концов.

– Се ля ви, – философски замечает дипломатическая морда с раздражающим равнодушием. – Давайте перейдём к конкретике.

– Хорошо. Предлагаю начать вот с чего. Я обрисую идеальные для нас условия работы, а затем мы начнём думать, насколько сможем к ним приблизиться. Как только упрёмся в нечто непреодолимое на нашем уровне, а точка остановки меня не устроит, отдаёте проблему наверх. В конце концов, у государства возможности намного шире. Вплоть до грубой аннексии.

– Это вы хватанули…

– Исключительно для лучшего понимания.

– Но если устроит, то работу можно считать законченной? – уточняет деловито.

Соглашаюсь.

– Итак. Мне нужна зона, где Агентство – полновластный хозяин. Разумеется, мы возьмём на себя обязательства не вредить экологии, не нарушать нормы безопасности и прочие регламенты. Но в рамках законодательства РФ у Агентства должны быть полностью развязаны руки.

– Звучит разумно. Пока не вижу ничего предосудительного.

– Вполне вероятно, зона не будет единым связным пространством. Будет стартовая площадка с прилегающими мощностями и производствами. Возможно, нас заинтересуют какие-то объекты под контролем ЦЭНКИ и мы их заберём себе. Что ещё точно будет, так это жилой фонд в нашей собственности в Ленинске и других местах. В виде выкупленных квартир, домов и коммунальных объектов. А также выстроенное собственными силами жильё для наших сотрудников. С сопутствующей инфраструктурой.

Дипломат хмыкает, но брови на лоб не отправляет. Ничего невозможного не видит? Надеюсь.

– Это всё?

– Уже говорил, но усилю: автономность от казахских властей – жёсткое условие, неотменяемое.

– Компромисс почти всегда возможен. Если не удастся добиться согласия казахов на полную экстерриториальность, то можно заложить скрытые возможности заблокировать любое вмешательство с их стороны.

– Что в лоб, что по лбу, – комментирую по-русски, посчитав французский аналог не таким ярким. – Мне не нужна нарочитая и продекларированная независимость, мне хватит практической. Если казахский контроль будет выхолощен до чисто формального, то и ладно.

– Кое-что важное можно сделать даже в рамках действующего Договора, – замечает дипломат. – Смотрите пункт 6.4. Его можно слегка расширить, думаю, казахам нечего будет возразить…

– Там есть коррупциогенный фактор: «строительство новых объектов с согласия Арендодателя». Позолоти ручку – согласятся, нет – пошёл нахрен.

– Да, – чуть улыбается Дмитрий Родионович. – Но можно сразу предъявить казахам план нового строительства, как требуемое дополнение к действующему Договору.

– С правом его изменений, не влияющих на общее предназначение и в пределах зарезервированной территории, – сам удивляюсь выданной формулировке.

И восхищаюсь филигранной юридически выверенной точности. Влияние моих юристов, не иначе.

– Да, – Родионович не замечает моего кратковременного самодовольства. – Видите, как просто обойти любые препятствия даже в рамках этого документа. Поэтому я и удивляюсь…

– Не просто, – возражаю и режу его аргумент: – Мы сначала сделаем ряд проектов, что влетит нам в копеечку. Затратим время. А казахи начнут морду гнуть. Могут и отказать. И тогда наши ресурсы вылетят в трубу.

Преувеличиваю. Если мы, например, сделаем проект 3D-завода, то нам останется лишь к месту привязать. То же самое и с остальными объектами. Если только в качестве альтернативы нас в тундру не закинут. Тогда климатический фактор всё изменит. На Крайнем Севере солнечные панели, например, не прокатят.

– Такой риск есть, но я бы не стал его преувеличивать…

– Вы что, не в курсе, что крупный капитал чрезвычайно осторожен? Слышали такую поговорку: большие деньги любят тишину? Я ничего не хочу преувеличивать, мне достаточно знать, что риск есть и от него надо избавиться.

– Хорошо, – дипломат что-то отмечает в блокноте. – Будем считать это узким местом, которое надо расшить.

– Следующее узкое место – другие объекты. Возможно, придётся и удастся выкупить за копейки какие-то постройки…

– Зачем они вам?

– Например, построить подъездные пути, сняв рельсы с заброшенных объектов. Перенести какие-то нужные нам конструкции. Я не готов сейчас конкретно обсуждать. Надо внимательно всё осматривать, причём на месте. И долго думать.

– Но это ведь второстепенная нужда, согласитесь. Не отдадут заброшку, купите новое и поставите.

– Соглашусь. Но это вопрос экономии. Не собираюсь разбрасываться деньгами во все стороны.

– Думаю, решаемо. Что ещё?

– Хочу жилой фонд в Ленинске. Изрядный. Лучше пустующий. Есть такой?

– Да, к сожалению. С этим совсем просто. Мэр города – наш человек, гражданин России. Да и весь город в федеральном подчинении.

Дмитрий Родионович глубоко задумывается. Спокойно жду, не мешаю. Но когда пауза заканчивается, в свою очередь мне приходится проявлять немалую выдержку и держать железно покерфейс.

– У нашего руководства возникла идея. Гарантировать, что сработает, не могу, но обдумать стоит. Надо предложить казахам кредит, нет, не дать, а взять. Под приличный процент, скажем в десять-двенадцать, с привязкой к цене золота…

И кто молодец? Я – молодец! Моё лицо даже не вытянулось от неожиданности. Пришлось на мгновенье глаза опустить, но это всё! Могу чем угодно поклясться! «У руководства возникла идея», ёпта!

– Банкиры называют это металлическим счётом, золото растёт в цене, растёт и вклад. Других процентов нет…

– Я знаю, что такое металлический счёт, – исключительно для того говорю, чтобы не растекался мыслью.

– Хорошо. Ходят слухи, что вы пообещали кредиторам хороший процент именно по условиям металлического счёта, на который обычно проценты не начисляют. А вы – предлагаете, – фокусирует взгляд на мне, однако предпочитаю отморозиться, пусть мысль заканчивает. – Так вот, Виктор. Идея в том, чтобы взять у казахов деньги на похожих условиях. Миллиард или полмиллиарда долларов.

Даже сумма фигурирует та же, что в разговоре с Костюшиным. Королева в восхищении. После короткой паузы – надо же сделать вид – выкладываю заготовку:

– Это надо обдумать. Но первые условия, что приходят в голову, такие: первое – деньги возьму физическим золотом. Отсчёт процентов пойдёт с момента, когда металл пересечёт границу Казахстана и России. Верну тоже физическим золотом. Разумеется, с оговорёнными процентами. Второе – одновременно это будет обеспечением возможных санкций Казахстану. В случае его недружественных по отношению к Агентству шагов буду иметь право наложить штраф на их вклад. Размер штрафа будет максимально соответствовать понесённому урону.

Делаю паузу и продолжаю:

– Гарантирую, что жестить не буду. Полагаю, после первого же штрафа килограмм на пять, казахи быстро придут в себя и будут бегать, как очумелые, по одному только свистку. Предложим им десять процентов с люфтом до двенадцати и ни на йоту больше.

Я-то молодец, а Родионович – не очень. У него-то лицо вытягивается:

– Как вы быстро идею ухватили. И насчёт штрафов интересная задумка. Кроме пряника кнут действительно не помешает.

Усмешку на лицо не выпускаю. Чего мне там ухватывать, если почти всё это сам придумал. За Костюшиным, конечно, первое слово, но хорошие корни идея пустила в моей голове.

– Только вот как это сделать… вы просто не знаете, насколько они неуступчивые.

– На то вы и дипломаты, чтобы замаскировать в договоре такую возможность. Сами же говорили о скрытых возможностях блокирования вмешательства казахов, заложенных в Договор. Значит, сможете, если захотите.

Заканчивается всё моим пожеланием:

– Ни о каких наших движениях в сторону Байконура казахи даже догадываться не должны. И ещё. На самом деле, все наши планы вилами по воде писаны. Нам нужна фича!

– Что? – вслед за мной Родионович переходит на русский язык.

Я просто не нашёл у франков сопоставимого понятия.

– В нашем контексте некая хитрая придумка, которая перевернёт ситуацию в нашу сторону. В идеале надо, чтобы казахи сами упрашивали нас взять деньги вместе с бесплатным Байконуром в придачу.

– Хорошо бы… – не удерживает в себе тоску дипломат.

Глава 3 
Крыса по фамилии Осташко

Студенты, не закусывайтесь с преподавателями!

А деньги храните в сберегательной кассе!

17 декабря, понедельник, время 11:40.

МГУ, 2-ой корпус, ФКИ, лекционная аудитория.

– Друзья мои, сессия на носу! Именно поэтому я постарался закончить курс чуточку раньше, как и сегодняшнюю лекцию. Она заключительная.

Еле слышный вздох удовлетворения проносится по аудитории. С сопровождением небольших, но массовых телодвижений. Кто-то откидывается на спинку скамьи, кто-то кладёт авторучку на стол, кто-то отключает видеорежим смартфона.

– Перед сессией надо сказать вам кое-что важное. Во-первых, бояться не надо. Впрочем, вы уже опытные студенты, плавали – знаете. Во-вторых, надо без суеты, но методично начинать готовиться, а можете и опережать график экзаменов. Курс теории вероятностей начнёте заранее сдавать на этой неделе. Прямо на лекциях по расписанию.

Перечисляю десяток фамилий, носители которых, по моему мнению, уже способны справиться с экзаменом.

– Остальным будет легче. Они будут присутствовать, видеть, слышать озвучиваемые ответы. Допы я буду скрывать, не обессудьте. В качестве общего напутствия хочу сказать нечто важное. Так что вы лучше снова включите видеозапись. Многие из вас до сих пор кое-что не понимают. Некоторых сильно тревожат белые пятна в пройденном материале, – незаметно подмигиваю сидящей в первом ряду Самохиной. – Совершенно напрасно. Они есть почти всегда и почти у всех. Более всего это касается курса дифференциальных уравнений. Если матанализ или теория вероятностей обладают стройной и выверенной столетиями логической архитектурой, то у диффур есть неприятная особенность. Некая разорванность курса, присутствие блоков, абсолютно не связанных между собой.

Продолжаю после дежурной паузы:

– Вас это не должно смущать. Это всё выкрутасы чистопородных математиков, сформировавших эту дисциплину. Те несколько теорем из курса, доказательство которых длинно, сложно и не совсем внятно, физикам абсолютно не нужны. Для иллюстрации вот вам мнение великого американского физика, нобелевского лауреата Ричарда Фейнмана. Он всегда относился к абстрактным математическим построениям с огромной насмешкой. Эффективные методы меж тем смело брал и пользовался.

Знакомлю студентов с одним спором Фейнмана с математиками. Те рассказывали ему о какой-то теореме, доказывающей, что шар размером с апельсин можно так разрезать, что затем из получившихся долей составить новый шар размером с Солнце. Сплошной, без полостей. Фейнман поймал их, когда они стали говорить о бесконечно малых размерах получившихся после разрезания частей.

– Вы не можете разрезать апельсин на части, меньшие, чем составляющие его атомы. Атом неделим.

Сама по себе идея, выдвинутая математиками, выглядит очень странной. Но они сами двинутые, эти чистые математики.

– Беда в том, Виктор Александрович, – берёт слово один из трёх старост, – что нам реально надо на экзаменах приводить доказательства этих теорем. Извиняюсь, но лично я не представляю, как можно их доказать без шпаргалки.

– Дело вот в чём, Алексей. Я сказал: не надо относиться к ним серьёзно и считать, что вы что-то потеряли, забыв о них на следующий день после экзаменов. Ничего не потеряете. Умения решать дифференциальные уравнения у вас уже никто не отнимет. Но я не говорил, что их не надо учить.

Заинтриговал? Теперь можно выкладывать доносимую до юных пытливых умов идею:

– К ним надо относиться, как к интеллектуальным упражнениям. На логическую память, на абстрактное мышление, на способность удерживать в голове одновременно большие блоки информации. Повторяю: никакой другой пользы, кроме развития собственных умственных возможностей, они не дают. Давайте сделаем так. Распределите сейчас эти теоремы между собой. На следующей лекции будете доказывать их у доски. По очереди, в одиночку и наизусть. У кого получится, тому приз. К примеру, можете со мной сфотографироваться, а я потом на фото автограф поставлю.

А что? Если какие-то глупые айдолы так делают и это срабатывает, то почему бы и нет. А вот и не сработало! Не учёл. Публика высокоинтеллектуальная, да и я – не айдол.

– Ну, хорошо. Договорюсь с преподавателем, он тем, кто отличится, добавит к экзамену балл.

– Сначала договоритесь, – решают студенты, проявляя здоровую недоверчивость.

– Это как? – начинаю ржать. – Если не договорюсь, то вы к экзаменам готовиться не будете?

Вы, конечно, интеллектуалы, но преподаватель здесь я, ха-ха-ха…

– Что ещё хочу сказать? Некоторые допускают ещё одну ошибку: недооценивают механическую память. А делать этого нельзя! Поэтому! – поднимаю палец вверх. – Выделяете из каждого сдаваемого курса ряд формул и принципов и заучиваете их наизусть. До автоматизма. Чтобы надёжно запомнить, пользуйтесь приёмом обвязки ассоциациями и логических соединений между формулами. Идеально, когда вы способны выдать весь курс на память путём воспроизведения всех ключевых моментов и связей между ними. На тройку – без углубления в подробности. Хотя, скорее всего, вам эта способность не ниже четвёрки обеспечит. Вы будете производить благоприятное впечатление хорошо осведомлённых людей.

Кое-что замечаю и реагирую:

– Тем, кто считает это плебейством – использовать чисто механическую память, напоминаю: в своё время мы все так таблицу умножения учили. Доводя её знание до уровня рефлексов.

А что делать? Назвался преподавателем – полезай в кузов и возись с молодёжью.

Дифференциальные уравнения – самый неприятный курс в смысле количества длинных и сложных теорем, но такие и в теории вероятности есть, и в ТФКП. Хотя намного меньше, да и сами теоремы красивее.

18 декабря, вторник, время 14:05.

Москва, полицейский участок по Гагаринскому району.

– Ничего вы не докажете! – именно так отвечая на прямое обвинение, нагло ухмыляется Богдан тот самый хитрожопый Осташко.

Ничем особо не выделяющийся парнишка, чуть меньше меня ростом и не впечатляющего телосложения. Ещё немного – и можно назвать мелким. Только глаза примечательные, живые и острые. Наверное, у шакалов такие. И у вороватых котов.

Нас тут трое. Спокойный и молчаливый дядя Фёдор, это он нашёл и вытащил сюда Богдана. С помощью Сами Знаете Кого. У нас есть пара часов на разговор с ним. На большее время полиция по закону не может задерживать. Криминала на него нет, а кражу интеллектуальной собственности ещё доказать надо. Не та статья, по которой надолго закрывают, не считается общественно опасной.

Ещё Пескова с собой притащил. Ему полезно повариться везде и перенять мой стиль руководства.

– Очень просто докажем.

Такие наглые обычно бесят, но у меня во-первых, самообладание, а во-вторых, все козыри на руках. Только слегка толкаю ногой Пескова, который вроде рот собирается открыть и негодовать.

Выпрашиваю у хозяина кабинета, капитана полиции, и отдаю Богдашке лист бумаги и карандаш.

– Изобретение, на которое ты заявку подал, техническое. Тесно связано с физикой. Значит, ты в ней должен разбираться. Напиши, чему равна кинетическая энергия тела массой m и скоростью v.

Богдашка озадачивается, в глазах быстро мелькает целая палитра чувств и мыслей:

– У меня нет желания сдавать вам экзамен по физике.

– Понятно. Не знаешь. Хорошо, вопрос попроще. Потенциальная энергия тела с той же массой m в поле тяготения Земли и находящегося на высоте h?

Уточнять, что ускорение свободного падения надо считать постоянным и стандартным, не стал. Ибо нефиг метать бисер перед всякими богдашками. Всё равно не поймёт.

– Я уже сказал… – хитрец может пойти только в отказ.

– Понятно. Значит, ты даже элементарной школьной физики не знаешь. И как ты додумался до нетривиального способа, – тут снова подаю сигнал «Молчи!» Пескову, – стабилизации космических аппаратов?

Твёрдо надеюсь, что Андрей не станет мне возражать, но бережёного бог бережёт. Дело в том, что способ как раз тривиальный, но… короче, так надо.

– Додумался вот, – нагло заявляет Богдашка. – Скажете, такого не бывает?

– Как думаешь, кому поверит суд, – а мы подадим в суд, не сомневайся, – тебе, студенту-недоучке какого-то невнятного факультета, позабывшему даже школьную физику? Или мне, физику по образованию, специалисту в области космонавтики, кандидату физико-математических наук, преподавателю МГУ?

Мой статус производит впечатление. Капитан смотрит с уважением и Богдашка слегка пригибается. Продолжаю давить:

– В суде мы легко докажем, что у тебя нет знаний и соответствующей подготовки, чтобы самому додуматься до такого. Затребуем моральную компенсацию, ославим на весь твой университет. Короче, огребёшь по полной программе.

– Да чего вы хотите-то⁈

– Мы хотим, чтобы ты передал нам все права на это изобретение. За символическую сумму в один рубль.

– Ага, сейчас! – парнишка слегка оскаливается, как хорёк. – Миллион рублей – и всё путём.

– Миллион ты не унесёшь, – замечаю философски, – хребет переломится.

– Угрожаете? – цепляется Богдашка.

– Где? – искренне удивляюсь. – Просто ты до таких денег не дорос ещё. Рубль – вот твоя красная цена.

– Официально заявляю, – Богдашка обращается к полицейскому офицеру. – Это оскорбление!

– Нет, – размыкает уста капитан. – Это личная оценка ваших качеств, Осташко. Всего лишь.

Теперь я гляжу на капитана с уважением.

– У вас всё? Есть что ещё сообщить гражданину Осташко?

– Неплохо бы узнать, где он эту идею подслушал, но ведь не скажет, – снова хитрю, прекрасно мы знаем, где он мог это сделать. – Нет, нам больше нечего сказать гражданину Осташко.

Богдашка, стараясь сохранить видимость достоинства, которого у него нет, удаляется из кабинета. А вслед и мы, поблагодарив хозяина за гостеприимство.

Кабинет Колчина, через четверть часа.

– Вижу, вижу, что у вас с языка просится, – небрежным жестом предлагаю своим разновозрастным замам устраиваться, сажусь сам и озвучиваю общее недоумение: – Зачем, к чему и почему?

По дяде Фёдору не скажешь, что он чему-то удивляется, а Песков аж ёрзает от нетерпения.

– Всё очень просто. Увидел таракана или крысу – прихлопни. Ибо нефиг.

– Крысы тоже жить хотят, – философски замечает дядя Фёдор.

– Пусть живут, – пожимаю плечами. – Я разве против? Пусть живут в своих крысиных норах в полях, лесах. Среди людей им делать нечего.

– Давай к делу, Вить, – Андрюха выказывает своё нетерпение.

– Ты просто не знаешь, что знаю я, – не мучаю друга интригующей паузой. – Его заявка на патент не пройдёт, это точно. А я дал ему понять, что мы его официальных прав опасаемся, значит, они точно имеют ценность. Богдашка будет продолжать процесс. Сначала заплатит пошлину – уже заплатил, – затем ему надо написать статью. Сам не сможет, придётся кого-то нанимать и платить. За экспертизу на патентную чистоту тоже заплатит пошлину или что там у них. А по итогу его сильно разочаруют. Есть уже подобные устройства, маховики на автомобилях. Так что хрен ему, а не патент.

Дядя Фёдор сужает глаза, что-то вспоминая, затем начинает мелко трястись от смеха. Андрей, наморщив лоб, укладывает инфу в голове.

– Я его предостерёг, что как только ему дадут регистрацию (то есть не дадут, но он не знает), мы его вытащим в суд и устроим экзамен по физике. Ему придётся сильно напрячься и как можно лучше выучить её. Особенно механику.

Андрюха тоже начинает улыбаться.

– Запомни, Андрей. Никогда не предупреждай противника конкретными угрозами. Только теми, которые ты применять не будешь. Богдашка считает, что он предупреждён, значит – вооружён. Хрена с два! Никакого суда не будет.

Немного жду, когда друзья и соратники отхихикаются, затем заключаю:

– Богдашка будет измотан бегом по пересечённой бюрократизмом местности, облегчит свой кошелёк, а по итогу не получит ничего.

– Почему «ничего»? Физику выучит! – Андрей чуть не валится со стула от смеха.

Наблюдаю за ним с удовольствием.

– Ещё расскажу об этом Бушуеву. У них наверняка какие-то общие тусовки есть, пустит эту историю среди своих. Богдашке потом неуютно станет учиться, когда руководство его вуза прознает о его художествах. Ещё один момент. Скоро мы сами очередную заявку в патентное бюро подадим. На общую схему равновесия космического аппарата, в которой ориентация в пространстве будет всего лишь элементом. Побочным. Система в целом обеспечит жёсткую стабилизацию центра тяжести.

– Ого! – восхищается Андрюха. – И как ты это сделаешь, интересно?

– Увидишь. В своё время. Я тебе статью покажу перед тем, как в бюро её отдать.

– Откроем всему миру этот секрет?

– Не знаю ещё. Посмотрим. А вот для тебя у меня особое задание. Очень секретное.

– Я допущен? – интересуется дядя Фёдор.

– Ограниченно. Не были бы совсем допущены, я бы при вас разговор не заводил.

Лекция о вреде самогона,

вредности заграничных соседей и пользе нейросетей

– Не хотел я этого, ох как не хотел! – тяжко вздыхаю перед длинным-длинным рассказом. – В край не хотел лезть или хоть как-то касаться политики, но приходится.

– Ты о Байконуре? – на лету включается Андрей.

– Иногда ты бываешь сообразителен, надо признать…

В ответ Андрей делает вид, что ищет что-то тяжёлое. Дядя Фёдор смотрит на наши тёрки со снисходительной усмешкой.

– Байконур, Андрюша, Байконур, – ещё раз тяжело вздыхаю. – Президент от этой идеи – вручить нам чемодан без ручки – отступаться не хочет. И мы не можем ему отказать. Одно его лёгкое недовольство нашим упрямством может нам кислород перекрыть. В России живём…

– Зачем ты тогда брыкаешься? Если всё равно нам деваться некуда?

Вознаграждаю его долгим удивлённым взглядом:

– А вот теперь твоя сообразительность отдыхает. Я не брыкаюсь, я торгуюсь. Если кому-то чего-то от меня надо, пусть заинтересует меня. Обязательная база для любого продуктивного разговора.

– Ваше поколение иногда удивляет меня, – комментирует дядя Фёдор. – По-хорошему удивляет. Мне в твоём возрасте, да и сейчас тоже, даже в голову не пришло бы так вопрос ставить.

– Потому что ваше начальство было умным и опытным. Если посылали вас на задание, то снабжали оружием, боеприпасами, экипировкой и прочим. Обеспечивали разведку и перевес сил. А современные «эффективные манагеры» очень любят отдавать приказы в стиле «пойди туда, не знаю куда». Поневоле о подстеленной заранее соломке позаботишься.

Дядя Фёдор задумчиво кивает.

– Итак. Политикой заниматься придётся, а навыков у нас нет. «Значит, долой», – скажете вы и будете не правы. Кое-что вытащил из сети по ближайшей истории государства Российского и прихожу к выводу, что быстренько достичь уровня нашего славного МИДа или даже превзойти, не такая уж и сложная задача.

Дядя Фёдор скептически хмыкает, у Андрея в глазах сомнение: «И как ты собираешься обскакать дипломатических зубров?»

– «Как?» – спросите вы, а я отвечу примером. Для начала изобразим собой юных и неопытных…

На этом месте дядя Фёдор открывает сначала рот, чтобы подтвердить, да, мы – неопытные, но тут же захлопывает. Умный он всё-таки. За всё время нашего сотрудничества ни разу меня на явной глупости не поймал. Неинформированность в сфере безопасности не в счёт, для этого я его и нанял.

– Нам это будет нетрудно, ведь мы такие и есть, – продолжаю мысль. – Наши оппоненты на переговорах начнут довольно потирать руки. Де, мы их сейчас разведём. На этом мы их и поймаем.

– Каким образом? – уже деловито вопрошает Андрей.

– На месте увидим. Главное вот в чём: я уже предсказал их реакцию, когда они нас увидят. И первый шаг, который предпримут. А это что? Это предсказуемость – первое условие для их будущего проигрыша. Если враг знает направление главного удара, он у вас не получится. Прошу заметить, это такой теоретический прогноз. Но давайте перейдём к конкретике.

– Давай, не тяни уже! – подбадривает Андрей.

– Что у нас происходит во взаимоотношениях с соседями, бывшими республиками СССР? Яркий пример – и не единственный – Украина. Сначала, как сказал наш президент, за двадцать лет в виде льготных кредитов, скидок, списанных долгов и прочего, Россия вбухала в Украину двести миллиардов долларов. И что взамен? В ответ получаем «Москаляку – на гиляку!» и войну с русскоязычным Донбассом. По итогу военные действия между Россией и Украиной. Военная стычка была с Грузией, стреляли в Молдавии.