Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 285 (всего у книги 362 страниц)

Эпиложек 5. Мечты о прогрессе

– Яша парень неплохой, если так посмотреть, – осторожно заметила Мари, – но может тебе не торопиться со свадьбой? Понимаешь, тут же такое дело… Ну ладно – муж. В конце концов, взяла и сбежала в Первомир. Думаю, мы как-нибудь проживём вдвоём. Но Дезирэ – король Монфории… Бр-р! Мне кажется, это не тот человек, которому стоит давать власть.

Сёстры, взявшись за ручки, прогуливались по квадратному дворику с черешней.

– Вдвоём? – переспросила Осень. – То есть, вы с Германом Павловичем не планируете пожениться?

Мари смутилась.

– Планируем, но… Я сначала закончу второе высшее. Первое-то у меня есть, но… ты же понимаешь. Зачем мне диплом, если знаний нет? Найду работу, ну и вообще чего-то в жизни добьюсь. Я объяснила Герману, и он понял. Мне важно быть ему ровней, а не девочкой из Средневековья, которую он тащит на себе.

– Понимаю. А не хочешь остаться? Ты могла бы стать ректором университета и… Ну и вообще. Герман бы построил университет, а ты бы организовала…

Рапунцель покачала головой:

– Прости. Из двадцать первого века в шестнадцатый? Я ещё даже на самолётах не полетала.

– Ясно, – буркнула Осень.

– Но университет Герман тебе построит. А вот с профессорами…

– Сами справимся. И на кого ты хочешь учиться?

– Пока на подготовительных курсах, поступать ведь только летом, а сейчас зима.

Осень внимательно посмотрела на мечтательное лицо сестры:

– А потом на кого?

– Не решила ещё. Хочу и на архитектора, и на инженера в ГУАП. Самолёты, понимаешь? Делать машины, летающие быстрее птиц. Или космос… Ох, всё хочется.

Мари вздохнула, спохватилась и сдвинула светлые брови:

– А всё же насчёт Дезирэ. Я понимаю, он сын своего отца, а король Андриан…

– Он не сын Андриана, – рассердилась Осень. – Это мы с тобой – его дочери, если уж на то пошло. Но я об этом не буду рассказывать ни Мариону, ни Гильому. Потом будет очень сложно объяснить, почему я выхожу замуж за Дезирэ. Боюсь, в их глазах это будет выглядеть инцестом. И вообще, я уже совершеннолетняя. Так что сама решаю, за кого мне выходить замуж.

Рапунцель невесело рассмеялась:

– Ну хорошо. Но ты же помнишь, да, что ты – гражданка России по паспорту? А в России разводы официально разрешены…

Осень повернулась к сестре и обняла её. Прижалась головой к голове и зажмурилась:

– Всё будет хорошо, – прошептала нежно. – Алиса… Мари, не тревожься. Пожалуйста. К тому же мы теперь станем чаще видеться. А Яша больше не Пёс бездны.

– Но он всё равно Дезирэ…

– Мне не нравится барокко, – хмуро заметила Осень и отстранилась от сестры. – Но и готика, знаешь ли… А Герман Павлович настаивает на аутентичности. И я не смогла его переубедить, что в альтернативном мире и архитектура должна быть альтернативной. Например, модерн. Почему, собственно, он не может наступить сейчас?

– Металлический двутавр, заводы, изготавливающие стекло… Так, стоп. Осень, ты решила соскользнуть с темы?

Без пяти минут королева Монфории посмотрела на Мари серыми, словно осенний туман, глазами:

– Да. Но я вот подумала: положим, у нас не хватает мощностей, но что если в Первомир потихоньку подсовывать моих мастеров? Ну или не в Первомир, там слишком всё сложно. Но ведь существует тысячи миров! Герман сказал, что для водопровода и канализации, а тем более для фонтанов нужна обработка металла, но… В конце концов, всё это будет уже в семнадцатом веке! Почему бы нам не сделать исторический монтаж? Да и Рарш, каган Грэх-ад-Даара хочет построить у себя в степях города. Может, вы с Германом Павловичем всё же передумаете?

– Может быть, – вздохнула Мари. – Ну… можно совмещать, конечно. Но, видишь ли, я жду ребёнка, а нормальная медицина здесь появится очень-очень нескоро….

На этом известии деловой разговор иссяк.

Эпиложек 6. На крыло

Герман сидел на скамейке у собора, поднятый воротник пальто защищал шею от ветра. Иевлев читал книгу на английском и ругался сквозь зубы. Здесь, в Первомире, прошло не больше месяца, Новый год был на носу, но в Эрталии-то Иевлев пробыл года полтора, и языковые тонкости успели за это время основательно подзабыться. Приходилось на каждое двадцатое слово лезть в гугл, да и ладно бы – лезть. Гугл буквально извивался, подсовывая вместо технических гуманитарные значения, где только мог.

– Иевлев? – напротив остановилась девушка в апельсиновом пальто.

Он поднял голову и не сразу её узнал.

– Здравствуй, Вера, – и замялся, не зная, что дальше сказать.

– Угостишь меня пышками?

– Я тут человека жду.

Она нахмурилась.

– Эту твою… – спросила неприязненно.

– Мою, – подтвердил Герман.

Питер заметало снегом.

– Ты загорел. На юг летал?

– Вроде того. Как Максим Петрович?

– Врачи делают что могут, но инсульт, знаешь ли…

Герман кивнул.

– Ты реорганизуешь фирму? – сухо уточнила она.

– Да.

– Отправляешься в самостоятельное плавание? Денег-то выкупить часть партнёров хватит?

– Хватит.

– И откуда? Вроде виллы на Рублёвке не было. Или я чего-то не знаю?

Иевлев взглянул на часы. Она задерживалась.

– Ленд ровер продал.

– Шутишь? – порывом ветра с её шеи скинуло край шарф, Вера подхватила, зябко замотала вокруг шеи. – Старую железяку. Нет, я, конечно, понимаю, тачки подорожали сейчас, но…

– Я действительно продал ровер. Но ты, конечно, права. У меня появился деловой партнёр.

– Вот значит как.

Она поджала губы, отвернулась. В её глазах это было предательством. Сейчас, когда у отца неприятности, когда Виталику угрожает реальный срок…

– Вер… – начал было Герман устало, но тут же его перебил жизнерадостный голос:

– Привет! Прости, я задержалась, – к нему подлетела Мари в серой шубке из синтетического меха, он встал, и его тотчас заключили в объятья, и в душу заглянули сияющие глаза. – Боже, боже, Герман! Это очешуительно! Аэродинамика! Аллюминий! Это гениально, да! И Довгалюк. Довгалюк это любовь, ну честно.

От неё пахло читальным залом библиотеки. Герман усмехнулся. Оглянулся: Вера садилась в такси.

– Погугли БПЛА, – посоветовал Иевлев. – Ты обедала?

– А? Да, кажется… Кефир. Точно, это был кефир.

– Хочешь попробовать японскую кухню? На Ваське есть чудесный ресторан… Заодно в ЗАГС завернём.

Он открыл дверь автомобиля, забрал у девушки тяжёлую сумку с книгами и тетрадями, забросил на заднее сиденье. Она села спереди, пристегнулась и сложила ручки на коленях. Уставилась умными горящими глазами.

– Гиперзвук, – выдала и облизнулась. – Но, если честно, я хочу догнать свет. Понимаешь, есть у меня идея… Какой ЗАГС?

И растерянно захлопала глазами. Герман сел, завёл двигатель, тронулся с места.

– Ну, если ты не против, конечно, то мне бы хотелось, чтобы у ребёнка были официальные родители и полная семья. По сути ничего не изменится. Мне всё равно, носишь ты кольцо или нет. Полагаю, общий ребёнок серьёзнее любой бумажки. Ты не согласна?

– Свадьба, букет, платье?

– Если хочешь…

– Нет. Если уж так, то давай забежим, поставим подписи и займёмся более интересными делами. Ты меня в планетарий обещал сводить.

Герман кивнул.

– Для начала нам с тобой стоит встать на очередь. Это не вот прям так быстро делается.

– А, ну хорошо.

Она откинулась на спинку кресла и принялась рассказывать ему и про аэродинамику, и про формулу Довгалюка. Герман слушал рассеянно: авиация не привлекала его. Он думал, как быстро Бертрану надоест заниматься контрабандой и насколько это вообще опасно. Впрочем, в партнёрах Кот был даже не из-за необходимости выкупить часть бизнеса у Вериного отца. Связи. Связи в деле реставрации решали всё, а, как оказалось, у эрталийского принца связи были просто везде.

«Вот же Котяра! Без мыла везде пролезет!» – полуосуждающе, полувосхищённо подумал Герман.

Эпиложек 7. Я тебя украду

Лунный свет волшебно преломлялся стеклами крыши. Кариолан задумчиво разглядывал статую красивой полуобнажённой девушки. Как живая. Фигура из розового мрамора – не полная и не худенькая, с такими округлыми изгибами, что дух захватывало – выглядела соблазнительно.

Заколдованная ведьмой и преданная мужем…

– Как так можно? – прошептал Кариолан. – Как можно знать, цто твоя измена убьёт и изменить?

Ему показалось, что мраморная дева вздохнула. В душу просились стихи, но Седьмой ворон был лишён дара поэзии, к сожалению.

Статуя была совсем маленькой, высотой, наверное, с локоть, и от того казалась ещё более несчастной и хрупкой. Должно быть, колдовство уменьшило королеву Игрейну. А может, горе. После измены коварного Анри его женщина плакала, плакала и почти вся вытекла слезами.

И сейчас стояла, одинокая, среди вечно зелёных померанцев, забытая всеми, даже дочерью.

Сердце Кара сжалось.

– Я тебя украду, – пообещал он.

Это было новое слово, в грэхском языке не было его аналога. Считалось, что если ты взял то, что принадлежит другому, и этот другой отдал или прохлопал, а потом у него не хватило сил вернуть это себе, то… Чего уж там. Сам виноват.

И, если уж на то пошло, с женщинами было так же. Взять, например, ту же Элис. Это была хорошая девочка, но слишком уж пухленькая. Кару она нравилась… ну как сестра. Но целовать губы не тянуло, а уж всё остальное… Но нельзя ж было позволить Эйдэну украсть жену у Седьмого ворона? Какими бы глазами потом на Кариолана смотрели его люди? А ещё злило, что Третий вроде и не крадёт так, чтобы украсть, а вроде и крадёт. Слишком всё не понятно. И Кар выдохнул с облегчением, когда оказалось, что Элис – сестра. Сестра – это хорошо. Если кто-то украдёт твою сестру и женится на ней, станет братом.

Кариолан посмотрел на нежное мраморное личико, в свете луны казавшееся совсем живым, и снова вздохнул:

– А тебя бы я никому не позволил украсть. Умер бы, но не позволил. Даже если бы ты была моей сестрой… Но хорошо, цто ты – не моя сестра.

Он опустился перед ней на колени и не выдержал, поцеловал. Мраморные губы обожгли холодом и твёрдостью. А потом стали мягкими, раскрылись навстречу, и Седьмой ворон услышал тихий, жалобный стон.

Перед ним сидела полуобнажённая девушка и смотрела на него. От слёз её глаза сияли, точно звёзды.

– Моя утренняя звезда… – прошептал Кариолан.

Девушка испуганно уставилась на него:

– Анри…

– Мёртв. А я жив. Клянусь, я буду тебя берец. И любить. Я увезу тебя туда, где солнце садица в море травы. Я поставлю тебе белый шатёр, расшитый золотом, в моём ойкане. Это будет луцший шатёр во всей орде. У тебя будет столько разноцветных камней, сколько захоцешь. И луцшие жеребцы. И рабы. И…

Она сморгнула.

– Кто ты?

– Твой муж, – ответил он просто.

Игрейна рассмеялась, погладила его по щеке. Обняла и прижалась к нему.

– Увези меня, пожалуйста, – прошептала тихо. – Мне не надо никаких камней, и шатра, расшитого золотом – тоже. Только твоя любовь.

Он не выдержал и снова коснулся его губ. Её мягкая грудь прижалась к его груди, и кровь бросилась Кариолану в голову.

Эпиложек 8. Весна в степи

Орда вернулась в Драконий стан только весной, когда птицы, одуревшие от любви, носились высоко в небе над пряными травами, ныряли в тюльпаны, люцерну, маки, крестовник… Лошади ржали, жеребцы играли перед ними, зло фыркая друг на друга. Ехали, не торопясь, наслаждаясь общением со стариками, жёнами, детьми, со спасёнными семьями. И семеро воронов, обретшие крылья, парили над ордой.

Рарш направил коня по фундаменту не состоявшегося дворца. Мир вернулся таким, каким был до того, как его сожрало Ничто. И всё же не таким. Каган вздрогнул, вспомнив свою первую встречу с Дезирэ, Псом бездны, и тридцать лет, проведённые владыкой мира в состоянии камня. Ему было о чём подумать.

Пёс бездны проклял его, и Пёс бездны избавил от проклятья. Правда, уже другой. А девочка по имени Аврора подарила множество книг. Но главным его сокровищем, вывезенным из Старого города, было не это. И даже не «вечная дружба» с загорными королями.

– Да будет праздник, – провозгласил Рарх, и глашатаи подхватили.

В конце концов, его люди избавились от смерти. Можно и отпраздновать. Пророчество исполнилось, и семеро воронов со своими стаями скоро отбудут каждый в свой край. Вернее, шестеро, ведь Седьмой всё ещё не вернулся из-за гор. И можно будет выдохнуть облегчённо.

Состязания не были самыми запоминающимися в истории – воины устали. С другой стороны – на них никто не умер, и это Рарха отчего-то порадовало.

Ночью, когда лагерь уснул, и каган лежал на плетёной разноцветной дорожке и листал «Справочник по садоводству и огородничеству» – одну из подаренных ему книг, размышляя о строительстве вечного, не кочующего города, полог откинулся и в шатёр змеёй проскользнула фигурка, закутанная в тёмный плащ.

– Не желает ли господин вина? – промурлыкала она.

– Нет, – улыбнулся Рарх и сел, скрестив ноги.

– Может, сочную конину?

– Нет.

– Душистый сыр, жёлтый, как луна?

Фигурка скользнула к нему, заглядывая в лицо.

– Нет, – ухмыльнулся Рарх.

– А что тогда желает великий каган, брат солнца и месяца, повелевающий ветрами и звёздами? – жарко зашептала та.

– Тебя.

Он скинул с девушки одеяло. Медью вспыхнули длинные рыжие волосы. Жадные руки мужчины заскользили по её золотистому телу. Стиснули ягодицы, рванули и посадили верхом. Рыжая ведьма рассмеялась, нагнулась и впилась в его губы страстным поцелуем.

Через неделю вороны уедут. Осталось скрываться лишь семь дней, а на восьмой можно будет открыто заявить фею Карабос своей женой… А пока… пока… Рарх застонал, подаваясь женщине навстречу.

Эпиложек 9. Тяф

Угрюмый лес висельников на склоне Драконовой горы зловеще шелестел листьями, в лунном свете казавшимися толпой чудовищ. Парнишка, привязанный к дереву, потерял сознание, и голова его упала, а волосы свесились, закрывая лицо. Перепуганная девушка только всхлипывала, предчувствуя страшное.

– Пожалуйста, не надо, – продолжала шептать она.

Трое мужчин в грязной, залатанной одежде, делили медяки, найденные в кошельке пойманного паренька. Все элементы костюмов этих людей мало сочетались друг с другом. Роскошный атласный камзол с шерстяными штанами крестьянина, расшитая золотом перевязь на серой блузе из грубого домотканого холста, бархатные сапожки с золотыми шпорами щерили дырки, в которые выглядывали волосатые пальцы.

– Ты, Жуано, неверно считаешь, – нетерпеливо пыхтел тот, который был бородат, и косматая борода его не отличалась чистотой и опрятностью. – Почему у тебя с Сопатым по пять монет, а у меня четыре?

– Не делится потому что. Ничего, на девке отыграешься, – огрызнулся длинноносый молодой парень, прозванный математиком за способность считать до тысячи.

Третий – жирный, словно паук – вздохнул уныло:

– Да ладно вам! Что барону отдавать будем? С ним-то девкой не расплатишься! Эх, не везёт. Не хотят, падлы, по дороге ехать.

Жуано задумался.

– Почему нет? Девка-то чистенькая. Этот, как его, говорил: невеста. Да и вроде кузнецова дочка. Бёгли венчаться тайком. Может, барону понравится? А может, он у кузнеца-то заберёт то, чё с нас не доимал.

– Ты ему это предложи, раз смелый такой…

– Нам ковёр – цветочные поля-а-аны, наши стены – сосны-велика-а-аны, – донёсся вдруг до троицы звонкий жизнерадостный голос.

Жирный вздрогнул, шумно задышал. У него был дважды переломан нос, стоило мужчине заволноваться, и он начинал сопеть. За то и прозвали Сопатым.

– Тише, вы. Может, сейчас и подобьём налог.

Они замерли, вслушиваясь. Весёлый такой девичий голосок. А девицы – что? Правильно. Одни по лесам не шастают.

– На помощь! – закричала пленница.

Математик Жуано тотчас забил ей рот грязной перчаткой, а затем замотал зелёным шарфиком.

– Цыц! Это и в твоих интересах. Что б у тебя напарница была, не всё одной расплачиваться.

И гадостно захихикал.

Разбойники метнулись к дороге, забрались на деревья и вовремя. Вскоре на большой дороге показалась странная парочка.

Через лужи, сверкающие серебром, перепрыгивала невысокая, полноватая девушка в зелёной юбке и белой блузе, затянутой чёрным корсажем. Её хорошо было видно в лунном свете. Тёмные косички подпрыгивали вместе с хозяйкой, а в руке золотистой искрой плясал большой фонарь. Казалось, промозглый весенний ветер, холод, поднимающийся от таящих сугробов, девице вовсе нипочём.

– … смех и радость мы приносим лю-у-удям! – распевала идиотка.

Белая маленькая собачка, весело тяфкая, скакала вокруг, крутя пушистым хвостиком.

И никого.

Жуано сплюнул с досады. Но уж лучше что-то, чем совсем ничего. Зато будет славно услышать, как она рыдает, умоляя отпустить.

– Совсем дура, что ли? – искренне удивился бородатый Жбан.

Математик пожал плечами, спрыгнул и, не торопясь, вразвалочку, направился к дурацкой парочке.

– Привет, красавица. Куда путь держишь?

Девчонка вытарищила на него круглые глаза и глупо улыбнулась:

– Так к бабушке, господин добрый. Пирожков вот несу.

Жуано цыкнул и сплюнул.

– Ночью?

– Так а днём жарко. И народу много. И некогда было. А ночью – красота! И нет никого в лесу. Поёшь себе и не думаешь, кто слышит, кто нет. А я, господин хороший, очень уж петь люблю. А при народе стесняюсь уж очень.

– Р-рав! – сказал пёсик, сел у ног хозяйки, улыбнулся и свесил длинный розовый язычок набок.

Ухмыляющиеся Жбан и Сопатый вышли из придорожных кустов.

– И чё, не страшно?

Дурочка жизнерадостно улыбнулась:

– Так, а чего боятся?

– Мало ли кого встретишь в лесу?

– Вас вот встретила. Пирожка хотите? Меня, кстати, Элис зовут.

Жуано заржал:

– Хотим. Только не того, который в корзинке. Поделишься другим пирожком?

Девица развела руками:

– Так а других у меня и нет.

– А если найдём?

Математик грубо схватил девушку за косичку, дёрнул.

– Ай. Мне же больно! – возмутилась та. – Знаете что, давайте по-хорошему?

– Сама юбку задерёшь?

– Фу. Стыдно должно быть, не подростки ж в пубертате, – скривилась та. – У меня вон собака. Давайте вы сейчас отвяжете Марту и Йогана, извинитесь, отдадите им те шесть серебряных монет, которые награбили, и те медяки, что у них забрали, проводите и…

– Ты откуда знаешь⁈ – рявкнул Жуано, схватив ненормальную за горло. – Про серебряные монеты⁈

Жбан насупил кустистые брови:

– Сколько? Шесть? Математик, а ты говорил: четыре…

– Заткнись! Кто тебя подослал? – главарь разбойников стиснул девице горло.

Внизу что-то глухо заворчало. Элис вздохнула:

– Пёсика не бейте только, ладно? Гарм этого не любит…

– Похрен на твою собаку, – Жуано пнул болонку. – Говори…

И взвыл тоненьким бабьим голосочком.

Элис ещё раз вздохнула, отошла в сторону, села на придорожный камушек и принялась наблюдать, как Дезирэ избивает троицу несчастных разбойников. Затем, убедившись, что напарнику остаётся от силы минут пять, ну, если очень постарается – десять, а если совсем уж повезёт – пятнадцать минут работы, повернулась и пошла туда, где перепуганные дети нуждались в её помощи.

Присела рядом с парнишкой, взяла его за руку. Закрыла глаза. Увидела змей его ран и ушибов. Это не были совсем уж крупные змеи, поэтому Элис всех быстро передавила. Разрезала верёвки. Йоган упал на колени, растирая руки и с изумлением глядя на спасительницу.

– Т-ты кто? – спросил, заикаясь.

– Так, мимо шла.

– Беги отсюда! Тут разбойники…

Элис пожала плечами, вытащила кляп изо рта девушки, убедилась, что Марта отделалась лёгким испугом, развязала ей руки и ноги.

– Им стало стыдно, и они побежали каяться, – пояснила мягко.

– С тобой мужчины есть? – хмуро спросил Йоган.

– Идём с нами, так будет безопаснее, – зябко поёжилась Марта и всхлипнула.

Оба прислушивались к глухим звукам, доносящимся со стороны дороги.

– Да не, – отмахнулась Элис. – Вы идите, куда шли. Дальше безопасно. А я тут посижу. У меня свидание. Вот, корзинку с пирожками захватите. Наверняка есть захочется.

Она села на корявый корень дерева, приподнятый над землёй узлом. Убедившись в её решимости, пострадавшие поспешили убраться. Вскоре на поляну вышел весёлый Дезирэ. Сел рядом, привалился спиной к дереву.

– Ты иногда меня пугаешь, – призналась Элис со вздохом.

Дезирэ заржал.

– Пса бездны-то? Ну даёшь. Кого ждём?

– Барона. Но только давай договоримся: сначала я попробую его к совести призвать. Может, поймёт, что не прав?

– Ок, – согласился принц и обернулся пёсиком.

Лизнул девушку в щёку, преданно вильнул хвостом и помчался гулять. Элис сложила руки на коленях и принялась ждать. Она знала: сегодня Барон Кровавая борода собирает со своих бандитов дань. Девушке отчасти даже жаль было бедолаг, ушедших в разбой не от хорошей жизни и озлобившихся, но барона…

О!

Это был совершенно иной случай. Барон был богат, знает, красив и образован. Обычная сволочь. Тиранил юную жену, измывался над вассалами и вилланами, а тут вот ещё и грабежом решил промышлять…

И всё же, вдруг в нём что-то доброе осталось? Взять, например, того же Дезирэ… Да Элис, когда впервые его увидела в замке Авроры, завизжала от страха! Даром что уже была Псом бездны. Зажмурилась и постаралась превратиться в дерево. А потом оказалось, что они жили бок о бок полтора года, и Элис лично выкормила Дезирэ козьим молоком. Ну то бишь, Гарма, конечно.

– Может, в бароне тоже есть внутренний Гарм? – прошептала девушка.

– Нет. В бароне этого не было, – раздался позади мягкий баритон. – Цего не было, того не было…

Она вскочила и обернулась. За ней стоял Эйдэн и улыбался.

– Не было? – переспросила Элис.

Ей показалось, что она перестала дышать. Сердце бешено колотилось о рёбра. Эйдэн покачал головой, подошёл к ней, заглянул в лицо:

– Здравствуй.

– Здравствуй.

Горло словно перетянуло гарротой. Эйдэн прикрыл глаза, потянулся к ней, прислонился лбом к её лбу.

– Я соскуцился по тебе, – прошептал тихо, открыл глаза, и они показались огромными-огромными, на полмира.

– По сестре? – хрипло переспросила она.

Он тихо рассмеялся, обнял её.

– Твоя грудь бела, как сахар, – прошептал хрипло, – твой стан шелковистее отполированного дерева, твои губы желаннее дождя в засуху… Я больше не брат тебе. Цему рад.

И не ворон. Элис вдруг осознала это со всей ясностью. Теперь, после того как она передала ему магию Фаэрта, Эйдэн – хранитель этого мира. А она – Пёс бездны.

– Разве мы – не враги? – девушка отстранилась и положила ладони ему.

На мужчине была лишь чёрная рубашка, и Элис смутилась, почувствовав кожей его рельеф и жар.

– Кто сказал?

Эйдэн усмехнулся.

– Ты – хранитель, а я – разрушитель и…

– Ель упала на землю, и, если она не сгниёт, не родятся новые, – возразил он.

– Ты уверен, что мы можем любить друг друга, и мир от этого не треснет?

– Уверен.

А потом просто поцеловал её, осторожно, будто ждал, что она отпрянет или возмутится. Убедившись, что Элис отвечает, стиснул девушку и прижал к себе.

Гарм выскочил на полянку, глянул на целующуюся парочку, хотел фыркнуть, но передумал. Повилял хвостиком и убежал. И так ясно ж: на сегодня их карательная экспедиция завершена. Он летел через поваленный ельник и думал: сказать или нет, что у хранителя и пса может быть лишь один ребёнок? Что этот ребёнок смертен? А ещё интересно: каким станет дитя, если его отец – хранитель мира, а мать – волк из преисподней?

И неожиданно понял, что бежит по асфальту среди домов. Оглянулся, замерев. Справа – институт Отта, слева – пакгаузен Тома де Томона… Неужели…

Пёсик встряхнулся, обернулся светловолосым парнем и решительно зашагал по Тефлисскому переулку на Тифлисскую улицу, где зелёная строительная сетка скрывала старинную стену рынка петровских времён.

– Ну положим, – крикнул он, нырнув внутрь, – положим, братишка, что я протупил. Забрал у тебя силу хранителя мира и забыл сгоряча, что ты – один из двенадцати хранителей Первомира. И зачем ты позвал?

– Поговорить, – раздалось сверху.

Верхом на обломанной стене сидел рыжий паренёк в чёрной футболке с красным черепом. Дезирэ запрокинул голову:

– Говори.

Этьен вздохнул, спрыгнул вниз, подошёл к нему.

– Ты задолбал меня за восемьсот лет, – признался честно. – Жак, может, хватит?

Дезирэ прищурился.

– Тебе что за дело? Во мне больше нет магии.

– Да ладно? – старший брат выразительно приподнял бровь.

– Элис поделилась. Немножко. Но ты же бросил свой мир. А я в нём живу. Наши дороги больше не пересекаются.

– Не будь таким тупым, – устало и раздражённо выдохнул Этьен. – Ну ладно, Кэт. У неё в голове всё перепуталось, и в этом моя вина. Но ты…

Дезирэ отступил, внимательно оглядел брата, вздёрнул верхнюю губу.

– Что не так?

– Я не хранитель Эрталии, – устало выдохнул Этьен. – Жак, я – создатель этого мира. Это другое.

Младший брат резко выругался, а потом рассмеялся:

– Ну прости, не знал. Чёрт. Неотделимая магия, плоть от плоти, вот это всё? Мир умереть может только, если умрёт его создатель? То есть мы там с этой, мать её, бездной просто так в песочнице игрались?

– Нет. Мир умирал. Вместе со мной. Ты всё неверно понимаешь. Я умереть могу, а мой мир останется жить. Но я без того мира – мёртв.

Младший недоверчиво уставился на старшего:

– Ты же не хочешь сказать, что я тебя спас. Чёрт.

Этьен невесело рассмеялся.

– И почему ты не мог сделать этого сам? Явиться в своём божественном величии и всех спасти?

– Я устал.

Жак снова выругался.

– Ну ты прям как девка, нахрен. Устал он. Значит, так. Возвращайся. Твой замок снова свободен. Да по-настоящему никогда и не был занят.

– Когда-нибудь, возможно. Сейчас я занят. У меня сессия скоро.

– Кэт знает, что ты всё ещё… волшебник?

– Пока не говорил.

Они помолчали, испытывая явную неловкость.

– Ну, я пошёл, – Жак отвернулся, но Этьен окликнул:

– Подожди. Забери с собой двух девчонок. Пусть одна станет дочкой Синди и Армана. Тем более, что Арман ей действительно отец. А вторая… не знаю. Рафиса и Катарины, например. Или ещё кого-нибудь. Любящего, желательно.

– Ещё один шанс? – ухмыльнулся Дезирэ.

Этьен вздохнул. Брат хмыкнул.

– Да ладно. Не ссы. Может, в этот раз и прокатит. Эллен и её дочурка, да? Ты за этим меня звал?

Жак не услышал ответа и обернулся. Старший брат смотрел куда-то вдаль. Видимо, не счёл нужным отвечать. Младший пожал плечами:

– Заберу. Но так-то я не стал белым и пушистым, учти.

– Тяф, – съязвил Этьен.

Жак вспыхнул, выбрался на Тифлисскую улицу, встряхнулся и бодрой трусцой побежал по весеннему Петербургу, остро пахнувшему всем тем, что зимой скрывал снег.